Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Генрих, я жал руку Альфреду, а он продавал секреты империи, я хлопал дружески его по плечу, а он свой зад отдавал для получения любовных утех! Поверьте, Генрих, у меня сейчас так гадко на душе, я даже руки, после сообщения Ронге мыл целый час.

Начальник генерального штаба империи маршал Конрад фон Хётцендорф отдал приказ провести всестороннюю проверку всех офицеров разведки. Попавших под подозрения офицеров – из разведки гнать.

– Вы хотите сказать, что подготовили документы на мое увольнение? Сами говорили, что у меня не все ясно с пребыванием в плену у британцев.

– Нет, это преждевременно, к вам ни вопросов, ни претензий не имеется, вы работаете далеко от Вены. Я для вас подготовил медицинское заключение, согласно которому вам необходимо длительное лечение, желательно в горной местности, не менее трех месяцев. Швейцария подходит для этого вполне.

Также я хотел бы с вами посоветоваться. Как мне лучше поступить с накопившимися на моем счете средствами? Ведь если в ходе проверки это всплывет, то меня однозначно погонят со службы, а то и вовсе расстреляют, посчитав русским шпионом.

– Вы же таковым не являетесь?

– Побойтесь Бога Генрих, мне жить не надоело, тем более сотрудничать с варварами не намерен.

– Судя по вашему рассказу, деньги русские платят большие, а много денег не бывает. Может, стоит задуматься?

– Мне не до шуток ,Генрих, хватит! Все мое управления трясут как яблоню с перезревшими плодами. Некоторые офицеры поддаются панике и оговаривают себя. Майор Радзиховски вообще в бега ударился, у него карточный долг в семь тысяч висит. Реально ли что-то предпринять, чтобы мое имя нельзя было связать деньгами?

О карточном долге Радзиховски я знал, лично приложил к этому руку. Не смог удержаться, когда этот растяпа размахивал пачкой ассигнаций. У меня в голове, как будто бы что-то переключилось, я поставил себе цель, раздеть майора до исподнего. И это мне удалось, совесть меня не мучила нисколько.

Особенно приятно мне в этой ситуации было то, какими картами мы играли. Радзиховски похвастался подаренной ему колодой карт с приятным для моего слуха названием – «Русский стиль».

Прототипы особ, изображенных на картах этой колоды, танцевали на костюмированном балу, который состоялся в Зимнем дворце Санкт-Петербурга во время празднования Масленицы в 1903 году. Сей бал был, как и костюмы его участников, шикарным. Его изюминкой стала придумка покойной ныне императрицы Александры Федоровны. Она пожелала сфотографировать на память участников, облаченных в исторические костюмы 17 века. А в связи с подготовкой к широкому празднованию 300-летия Дома Романовых, и появилась эта самая колода игральных карт, с изображенными на них участниками костюмированного праздника, случившегося за десять лет до этого. Эскизы карт разрабатывались художниками за много лет до юбилея.

Не знал несчастный Радзиховский, кто играл на моей стороне, кто обеспечил в этой игре победу офицеру своего генштаба – теперь я прилагаю все усилия для обеспечения победы в боях, планируемых российским генеральным штабом. Эта удивительная история несколько меня отвлекла от панического рассказа австрияка.

– Это очень непросто, – сказал, очнувшись, я начальнику, – там есть определенные требования, могут возникнуть трудности. – Не проще ли вам, напрямую обратиться к Ротшильду?

– Я сократил до минимума все контакты. Начальники управлений Генерального штаба под плотным наблюдением. Общаться к Людвигу не имею возможности, чтобы не навлечь беду на него, он и так помогает мне, доставлять излишнее беспокойство ему не следует.

Штайнлиц мог особо не волноваться. Счет в банке открыт на предъявителя, доступ к средствам осуществляется с использованием пароля, известного Фердинанду и мне. Но полковник был уверен, что его фамилия при открытии счета фигурировала. Разубеждать его не стал, пусть некоторое время боится, может, я из этого извлеку пользу. Обязательно заверю «любимого» начальника, что приложу все силы, чтобы сохранить его инкогнито, и не потерять средства. Удивительно, но о своем германском партнере полковник не упомянул, похоже, создалась ситуация, когда спасается, кто может, и как получится.

Немного успокоившись, Штайнлиц отобедал в моем обществе и отбыл в Вену. За ним следом я отправился через два дня. Я давно уже работал самостоятельно, но пообщаться с умудренным опытом и умным разведчиком, никогда лишним не будет. Я ехал к Леманну.

Глава 42

«В связи с тем, что наш союзник – США в войну вступать не спешили, в 1941 году нашей разведкой была проведена операция «Снег», получившая название по ассоциации с фамилией одного из ее главных действующих лиц – заместителя министра финансов США Гарри Уайта («уайт» по-русски означает «белый»), который входил в ближний круг президента США Рузвельта и мог оказывать влияние на его решения. Опуская многие подробности, расскажу, что, используя сложившиеся ранее дружеские отношения американца с нашим нелегалом Ахмеровым И.А., я выехал в краткосрочную командировку в США и под специально разработанным предлогом передал этому чиновнику подготовленный нашими «востоковедами» текст. Уайту была высказана настоятельная просьба подготовить на его основе, не меняя ни одного слова, ноту протеста в адрес Японии. Рузвельт подписал этот документ, не обратив внимание на скрытый смысл, заложенный в текст нашими специалистами, который Япония, как и планировалось, восприняла как оскорбление. Так называемая «нота Хелла» была вручена японцам в ноябре 1941 года, что уже в декабре 1941 года спровоцировало нападение Японии на американский флот в Перл-Харборе. В тот же день США объявили войну Японии, тем самым вступив в войну и против гитлеровской Германии »

«Совершенно секретно» № 7-1994 г., из интервью с генерал-лейтенантом Павловым В.Г.

– Мне тоже не нравится нынешнее состояние нашего общего друга, – отметил Герт, беря из тарелки маленькое кругленькое печеньице. – С декабря прошлого года я стал получать от него какие-то безликие и расплывчатые задания. Иной раз для их выполнения достаточно было почитать газету «Венские новости». Я не так часто встречаюсь с Тереховым, но судя по содержанию переписки, у него серьезные проблемы, с чем это связано – я не знаю.

– Проблемы в семье возможны?

– Мы знакомы более пятнадцати лет. Александр Петрович не открылся мне ни единого разу. Кто его жена? Сколько у них детей? Где они обучаются? Это все вопросы, на которые ответов нет. Вы, Генрих, тоже ничего не знаете о своем Крестном?

– Родной отец Терехова преподаватель Николаевской Академии Генерального штаба, только фамилии у них разные.

– Вам повезло, я даже этого не знал.

– Кто есть кто, разберемся позже. Давайте думать, как нам вернуть себе нормального Терехова.

– С этим молодой человек трудности возникают. Нам в первую очередь надо выяснить причины, приведшие к таким изменениям, а потом предпринимать меры. Чтобы эффективно лечить болезнь надобно сначала диагноз верный поставить. На данном этапе можем лишь провести консилиум. Итак, приступим. У вас, Генрих, я так полагаю, агентуры в Санкт-Петербурге нет.

– Моя работа ориентирована на другие страны.

– Вы можете мне рассказать о задании, выданном вам Тереховым?

– В Великобритании мне нужно получить сведения о создании самоходных орудий.

– Создать самоходные оружия в принципе возможно?

– Возможно. На грузовую платформу автомобиля можно установить орудия малого и среднего калибра. Укрыть их броней, и вот вам самоходное орудие, если говорить в общем.

– А перспектива развития такого типа орудий имеется?

– В ходе сражений армии Османской империи и войск Балканского союза многие военачальники отмечали, что война постепенно входит в позиционную стадию. Пехота с обеих сторон основательно зарывается в землю, выстраивая мощные древесно-земляные укрепления. Оборона насыщается средствами усиления пехоты, скорострельными пушками и пулеметами, как станковыми, так и ручными. Все подходы к позициям прикрываются несколькими рядами колючей проволоки, кое-где устанавливается большое количество рогаток, тоже с проволокой.

В случае атаки укрепленных позиций силами пехоты, потери будут несоизмеримы с достигнутым результатом. Полагаю, атакующая рота или батальон, просто не добегут до окопов противника, все останутся на поле боя убитыми и ранеными.

Опыт турецко-итальянской войны показал, что для вскрытия такого типа обороны подходят бронированные автомобили. Вы помните: мы через нашу компанию итальянцам продавали французские броневики на базе автомобиля «Рено». Заметьте, броневики вооружены пулеметом, редко двумя. Если вместо пулемета в башенку установить какое-то малокалиберное орудие, то этот броневик, прорвав линию окопов, может натворить больших бед в тылу обороняющихся. Но я полагаю, передвижение по изрытому воронками от взрывов снарядов полю, затруднительно, проходимость у броневиков низкая.

– Вот, наверное, поэтому французская компания, поставляющая материалы заводу «Рено», год назад закупила в САСШ тяжелые тракторы с гусеничным движителем.

– Об этой сделке я ничего не знаю.

– О ней мало, кто осведомлен. Я скажу вам больше. Пару лет назад, один мой агент общался с морскими офицерами Великобритании. Так, в разговорах некоторые горячие головы предлагали опыт постройки морских дредноутов, применить на суше. Представляете, морской исполин, ощетинившийся множеством пушек и пулеметов, ползет к обороне противника? Правда, никто не говорил, что есть действующий экземпляр.

– Это не более чем прожект. Корабли должны находиться в море, а для суши придумают что-то иное. Я до сих пор не могу понять, почему мне поручено искать самоходные орудия в Великобритании, где у меня агентуры нет совершенно. Почему в Германии и во Франции эту же тему не проработать? С агентурой в этих странах у меня все в порядке.

– В Британии у вас совсем печально с людьми?

– Своими агентами не обзавелся, это же не мой огород. Планирую принять двоих от нашего разведчика.

– Ехать с пустыми руками в страну, в которой толком вы ни разу не работали, это подобно самоубийству.

– Ни к нему ли меня невзначай подталкивают?

– Да, в сложной ситуации вы оказались, Генрих. Я думаю, поедете, по месту осмотритесь, и с учетом обстановки примите решение.

– Мужчины, а не принять ли нам по рюмке хорошего коньяка с кофе? – поинтересовалась фрау Гертруда. – Я, слушая вас, припомнила адрес одной своей старой знакомой, обитающей в столице России. Она много лет посвятила служению Отечеству.

– Дорогая, стоит ли беспокоить уважаемую даму в ее довольно почтенном возрасте? – усомнился Герт.

– Если она не сможет помочь нам разобраться с проблемами Терехова, то больше никто не поможет, – безапелляционно заявила фрау Гертруда. – Мы ей помогли, теперь ее очередь оказать нам услугу.

На том и порешили. Фрау Гертруда пишет письмо знакомой, а я отправляюсь в Великобританию. Как повернется дело, одному Богу известно.

Спустя две недели у меня появился предлог отправиться на британские острова. Компания «Лионский шелк» через торговый дом Колетти намеревалась приобрести запасные части к своему ткацкому оборудованию, проведя ему полную модернизацию. Сделка уже проработана с лондонской компанией «Мозес интернешнл», договоренности достигнуты, подписан протокол о намерениях. Сумма сделки невелика, с ней бы легко справился Шукер. Он, кстати, начал вести, и мог ее успешно завершить. Но мне нужен был повод побывать в Лондоне, поэтому я запросил у Давида все документы, внимательно их изучил. Шукер удивлялся недолго, с радостью уступил мне поездку, сославшись на нелюбовь к утренней овсянке, подаваемой почти во всех отелях Великобритании.

Через трое суток вечером я ставил подпись в журнале регистрации постояльцев в «Гранд Лондон отеле». Любимая права, отель в полной мере отвечает своему названию и статусу. Мой относительно скромный двухкомнатный номер, оборудован всем необходимым.

Большая и удобная ванная комната, с большой собственно ванной и отдельным душем. Туалетная комната расположена рядом с ванной комнатой. Для удобства постояльца, то есть меня, имеется унитаз и раковина для мытья рук. Мыло, полотенца и другие туалетные принадлежности в необходимом количестве.

В рабочем кабинете со светло-голубыми обоями на стенах, присутствовал огромный, и, похоже, тяжелый стол с набором ручек, перьев и бумаги с эмблемой отеля. Своими массивными ножками стол удерживал овальный ковер, тоже светло-голубого цвета.

Спальня, вернее сказать опочивальня, для любителей комфортного отдыха выше всяких похвал. Светло изумрудные обои приятно радовали глаз. Лепнина по потолку и по углам комнаты покрыта краской, напоминающей позолоту. На мой взгляд, это отдавало некоей безвкусицей. Но главным в комнате было ложе, настоящее творение краснодеревщика. Огромное по площади ложе было оснащено балдахином, опирающимся на четыре резные стойки с цветочным орнаментом. Толстенный матрац набитый, похоже, верблюжьей шерстью, приятный и мягкий на ощупь. Подушки выглядели пышными в интересных наволочках. Одеяло казались невесомыми, но я был уварен, что не замерзну в одиночестве под ним. Обязательно надо будет вызнать у обслуги отеля адрес мастера, и заказать себе в замок такую же красоту. Огромный ковер с высоким ворсом покрывал пол, на него можно смело становиться босыми ногами, холод пятки не побеспокоит.

Ужинал в ресторане отеля. Скажу одно: убранство ресторана выполнено очень качественно и дорого. Кухня тоже не подкачала. Кормили отменно. Я заказал жаренную с овощами телятину, грибной салат и рюмку виски «Герцог». Еда приготовлена замечательно, и я ее проглотил быстро, а вот с виски я промахнулся, не понравился он мне, резковат, и довольно сильно отдавал сивухой. Может, британцам нравится этот напиток, но я к нему благосклонности не испытываю, в дальнейшем от потребления намерен уклоняться.

Выспался я отлично, условия для отдыха действительно королевские.

От традиционного британского завтрака отказался. Довольствовался парой булочек и чашкой отличного черного чая.

В девять часов утра я был в офисе компании «Мозес интернешнл», где столкнулся со странностями. Шукер, при передаче мне материалов сделки говорил, что лично общался с сэром Мозесом. Компания не очень знаменита, и поэтому заинтересована в развитии контактов и в продвижении своей продукции в других странах. Сейчас же я вижу что-то непонятное. Я представился секретарю, сказал, по каким причинам прибыл в офис. Молодой человек предложил мне присесть на диване, и подождать, когда сотрудники компании освободятся, тогда мне уделят внимание. Я не стал возмущаться, решил посмотреть, чем все дело закончится. Мне не предложили прессу и чай, хотя рядом с секретарем находился чайный сервис и стопка газет. Все интересней и интересней. Только спустя час ко мне соизволил подойти служащий компании и поинтересовался причиной посещения офиса. Кратко я ему изложил причину. Прошли в какую-то коморку с одним узким окошком. Клерк как бы нехотя ознакомился с моими бумагами, и сообщил, что каждый станочный комплект подорожал на один с четвертью фунта. Мои ссылки на протокол намерений и на предварительное согласование цены собеседник не обращал внимания, стоял на своем. Если цена устраивает, то надо прийти завтра для оформления документов на оплату. Продукция будет отгружена в течение двух недель.

Фунт с четвертью, это не так много, но если перемножить на пять тысяч комплектов, то сумма получается солидная. И сроки отгрузки почему-то затягиваются.

Несмотря на росшее в моей душе негодование, я сдержался. Сказал, что намерен проконсультироваться с заказчиком.

Правда, никаких консультаций проводить я не собирался. Давид рассказал мне, что в Ливерпуле есть компания «Техникс индастри», выпускающая точно такие комплекты для модернизации ткацких станков, их качество не уступает качеству изделий столичной компании. Давид поначалу намеревался заключить сделку с «Техникс индастри», а потом просто поленился покидать Лондон. А я не поленюсь, поеду и оформлю все в Ливерпуле, пусть эти лондонские деляги останутся с носом. Так и получилось. На второй день мой заказ был погружен на пароход, который на следующий день отправлялся в порт Марселя.

Уезжая в Ливерпуль, номер в «Гранд Лондон отеле» я оставил за собой, дороговато, но мне в нем очень удобно и комфортно. По возвращении внимательно изучил состояние контролек, установленных в номере. Их было всего две, обе в дорожном кофре, и обе потревожены. Горничной при уборке номере не обязательно исследовать внутренне содержание кофра постояльца. Это сделал кто-то любопытный и опытный, даже следов на блестящей кожаной поверхности не оставил. Немного расстроился, что ко мне проявили интерес, но был готов к этому.

Ладно, с коммерческими делами покончено, теперь нужно заняться очень серьезной работой, принятием на связь агентуры моей жены. Прекрасно понимал, что это – авантюра чистейшей воды. Обычно с передаваемой на связь агентурой нового человека знакомил предыдущий куратор. В моем случае полнейшая импровизация. Да, Анна дала мне пароли для экстренной связи с агентами, но как на это отреагируют люди мне неизвестно. Я бы, например, отказался в довольно резкой форме.

С учетом проявленного интереса к моей персоне, решил начать со знакомства с «Трубадуром», для чего отправился на запад Лондона к театру герцога Йоркского, провести рекогносцировку, осмотреться и узнать, если посчастливиться, время посещения театра агентом. Вот были бы у всех телефоны, но эта роскошь не всем по карману, к сожалению. Пешком идти долго, поэтому взял кэб. Примерно за квартал до театра я отпустил повозку, нужно пройти остаток пути пешком, провериться на наличие «хвоста», осмотреть пути подхода к театру, да и получить общее представление об архитектуре данного района британской столицы. Неспешно прогуливаясь, несколько раз менял направление движения, останавливался у больших витрин магазинов и пабов, признаков проявления внимания к своей персоне не заметил. Остановившись у афишной тумбы, досконально изучил расклеенную рекламу, и надо сказать расстроился. Труппа театра герцога Йоркского второй месяц гастролирует в Канаде, а затем отправится в Австралию. Встреча с полюбившимися публике актерами возможна только в декабре сего года, на премьере спектаклю «Тристан и Изольда». Жаль, что с «Трубадуром» не встретился. Надеюсь, агент «Виктор» с гастролями никуда не отправился.

На следующий день после плотного завтрака, отправился на прогулку. Вначале посетил представительство пароходной компании, где приобрел билет в первый класс на судно до Бреста. Затем прогулочным шагом отправился к гостинице, решив пройти мимо адвокатской конторы агента «Виктор». Устанавливать с ним контакт я не намеревался, так как был взят под плотное наружное наблюдение при выходе из гостиницы. Удалось выявить три пары наблюдателей, сопровождающих меня. Работали наблюдатели четко и слажено. Один наблюдатель даже заходил со мной в представительство пароходной компании, чтобы услышать по какому маршруту и когда я намерен покинуть Лондон. Можно было не сомневаться, мной заинтересовались британские контрразведчики, а вот по каким причинам, я терялся в догадках. Кроме посещения офиса компании «Мозес интернешнл» я ни с кем не контактировал, а поездку в Ливерпуль совершил скрытно, даже портье в отеле не знал, куда я ушел, ведь все мои вещи оставались в номере.

Дорогу мне преградил констебль, и очень вежливо пригласил в полицейский участок для уточнения некоторых данных, касающихся меня. Дежавю получается, точно также меня в Вене приглашали на беседу со Штайнлицем, правда, тыкали в бок оружием. Раз приглашают, значит, надо соглашаться, обострять ситуацию пока не следует. Претензий ко мне быть не может, я местных законов не нарушил, и, слава Богу, ни с кем из агентов не встретился.

В кабинете, куда меня доставил констебль, находилось три человека. За столом восседал мужчина под пятьдесят, с седеющими висками волос, в элегантном и дорогом сером костюме – тройке, пристально смотрел на меня своими, казавшимися выцветшими, зелеными глазами, которые будто слегка вылезают из своих орбит. От его взгляда становилось как-то неприятно. Но, ничего, и не такое терпели. Двое мужчин были примерно моими ровесниками, одеты в костюмы подешевле, с малозапоминающимися лицами. Без лишних слов меня поставили лицом к стене, и, не говоря ни слова, очень профессионально провели обыск. Из карманов извлекли немного: паспорт, бумажник, носовой платок и расческу. Дурашки наивные, оружие искали, я его стараюсь не носить, зачем лишние вопросы, я сам могу в определенные моменты стать оружием.

– Присаживайтесь, – предложил мне старший, неплохо говоря по-немецки, указав на стул напротив него. – Давайте знакомиться, я Дик Джонсон. С кем имею честь говорить?

Как же Джонсон, это равносильно, что назвать очень редкую русскую фамилию Иванов. Ну, что же игра началась, а вот чем закончится пока неизвестно, и меня это обстоятельство настораживает.

– Очень приятно, Дик Джонсон, я Генрих Вольф, вы как раз держите в руках мой паспорт, там все указано. Если вам не трудно, скажите, зачем меня сюда привели?

– Сэр.

– Что?

– Разговаривая со мной нужно произносить слово сэр.

– Хорошо, сэр.

– Повторяю вопрос. Кто вы?

– Генрих Вольф, гражданин Аргентины, сэр.

– Вы немец?

– Да, сэр.

– А почему гражданин Аргентины?

– Там жил и работал, там мои родственники, там получил гражданство, сэр.

Джонсон переложил несколько бумажек на столе. Внимательно просмотрел одну из них.

– Немец, гражданин Аргентины, служащий швейцарского банка, действует в интересах итальянского дома, покупает у подданных Его Величества короля Великобритании запчасти для французов, – брезгливо морща лицо произнес Дик.

– Вам не кажется это странным?

– Банк «Кредит сьюит экспорт групп» дорожит каждым клиентом, и старается создать наиболее благоприятные условия для сотрудничества. А с кого получать прибыль не важно, деньги национальности не имеют. Они либо есть, либо их нет, сэр. И вы так и не ответили на мой вопрос, сэр.

– Почему вы прибыли в Лондон из Гамбурга? – игнорируя мой вопрос, произнес Дик.

– Через Гамбург в Лондон из Цюриха дорога ближе, сэр.

– Но сегодня вы купили билет на пароход до Бреста. Почему бы вам не вернуться обратно в Гамбург?

– У меня есть дела во Франции, сэр.

– Какие дела?

– Коммерческие дела, сэр.

– Я хочу знать обо всех ваших делах.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, сэр, а еще призываете меня к откровенному разговору.

Вам и так оказана честь, беседовать со мной, так что потрудитесь отвечать, – покраснел лицом Джонсон.

– Я в гости к вам не напрашивался. Констебль пригласил уточнить некоторые вопросы. Вы уточнили, кто я и с какой целью сюда прибыл. Что еще вы от меня хотите, сэр?

– Не рекомендую вам упорствовать. Мало вам проблем с компанией «Мозес интернешнл». Можете уехать совсем без заключения контракта, ваш банк потерпит убытки.

– Что-то не пойму вас, сэр – то создаете проблемы, то беспокоитесь об убытках швейцарского банка. Зачем все это вам, сэр?

– Потому-что вы будете работать на нас.

– На кого, это на вас, сэр?

– Какая разница, я сказал работать на нас, и этого достаточно, – начал злиться Джонсон.

– Вы себе позволяете со мной так вести разговор, потому что я немец?

– Именно потому-что немец, и обязан работать на благо моей империи, – почти прокричал Дик. – Видел я множество разных немцев, особенно в Южной Африке, когда они стреляли в моих сослуживцев, и не меньше видел тех, которые дохли десятками и сотнями в лагерях. Немец – изначально преступник, и вы, похоже, именно из тех, кому удалось бежать от британского правосудия.

– Я не желаю больше разговаривать с вами в таком тоне, сэр. Верните все мои вещи, в противном случае, я вынужден буду подать жалобу вашему королю через посольство Аргентины.

– Жалуйтесь, сколько будет угодно, но я не дам немцам спокойно торговать на моей земле. Вы задержаны на сутки, для установления вашей личности. Возмущаться не рекомендую, мои ребята успокоят любого.

Молодые люди поднялись с маленького диванчика, и начали вращать кулаками, многозначительно поглядывая в мою сторону.

Провоцировать я их не стал, хотя мог спокойно положить всех в этом кабинете. Хорошо заточенных карандашей на столе находилось больше десятка, а это, между прочим, отличное бесшумное и смертельное оружие.

Затем меня отвели в маленькую камеру. Ну вот, теперь жди, чем все дело закончится. Если мне не навесят какое-то преступление, тогда обязаны завтра к обеду выпустить, жаль, сегодняшний билет на пароход пропадет. О деньгах думаю, когда нужно думать о способе освобождения. И странное дело, я об этом совершенно не беспокоился. Поначалу я подумал, что меня всерьез будет вербовать контрразведка, а по всей вероятности, я нарвался на злого человека, пострадавшего в Африке от немецкой нации. Теперь свою неприязнь он вымещает на всех немцах без исключения. Удивляюсь, как этот Дик еще дожил до сегодняшнего дня, никто его не пристрелил и не прирезал, хотя мне кажется, все к этому идет. Для удовлетворения своего извращенного самолюбия, Джонсон задействовал множество людей, которые выполнили колоссальный объем работы, а на выходе – ничего, дырка от бублика. Даже обыкновенного немца-торгаша запугать до мокрых штанов не получилось, он, видите ли, не согласился работать на британскую контрразведку.

Прилег на жесткую деревянную лавку, и попытался уснуть. Сон, говорят, лучшее лекарство от скуки.

Обедом меня не кормили, а на ужин преподнесли встречу с судьей. Я признан нежелательной персоной для Великобритании, подлежу немедленной высылке за пределы королевства в страну, гражданином которой являюсь. Никакие мои возражения судья слушать не стал, поднялся и удалился из помещения. Такое вот правосудие в самой демократичной стране Европы. И это, похоже, еще не предел!

Под конвоем меня, вместе с вещами, доставленными из отеля, в течение суток перевезли в какой-то порт – рассмотреть не мог – на голову был одет мешок. В результате я оказался в крохотной каюте, больше похожей на кладовку в недрах парохода. Примечательно, что все время находился под замком, и возле двери кто-то нес вахту. Только через неделю меня начали выпускать на прогулку, надобность в охране отпала, мы находились посреди Атлантического океана. Сбежать и вернуться в Британию я не мог, отсюда и послабление.

Постепенно я нашел общий язык с тремя членами команды. Вот эти ребята мне рассказали, что меня доставили на борт полицейские. Капитану представили меня плохим человеком, совратившим жену их начальника. Следовало меня доставить в порт Буэнос-Айрес, проезд я оплатил из своих средств. Это я заметил, мой бумажник существенно облегчился после пребывания в руках британских правоохранителей.

Сообщить кому-либо о своих злоключениях я не мог, капитан наотрез отказался помочь в моем происшествии, поверив россказням полицейских о совращённой жене. Отлучиться с судна тоже было невозможности, мы не заходили в порты. Приходилось ждать прибытия грузопассажирского парохода в порт назначения. До порта я занимался собой. Читал книги и тренировался, благо места на грузовом судне было достаточно, и мне никто не мешал.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я наконец-то ступил на пирс порта

Буэнос-Айрес, так это щит, приглашавший посетить офис торговой компании «Вольф». Я знал, что дядюшка Франц учредил компанию своей фамилии, но о наличии офиса непосредственно в порту слышать не доводилось. Раз приглашают, тогда не грех на него откликнуться.

Это был не просто офис компании, а полноценный офисный комплекс. Большой по площади двор со всех сторон окружали высокие пальмы и каменный забор, метра два высотой. В глубине двора, за пальмами пряталось элегантное двухэтажное здание, выстроенное в европейском стиле с учетом местного климата. Этому строению не более двух лет.

На ослепительно белых стенах, по углам здания, были смонтированы вертикальные конструкции, по которым вверх тянулись ветви местной лианы, усыпанной множеством мелких зеленых листьев. Таким нехитрым способом, казенному зданию придавался особый колорит. Подойдя ближе, я увидел, что здание разделено на две части. Одну занимал ресторанчик, а вторую офис компании, о чем свидетельствовала вывеска.

Между пальмами установлены столики и стулья, плетенные из местного аналога лозы. Над каждым столиком натянут тент, защищающий посетителей от солнца. Правда, солнцу было нелегко пробиться через кроны пальм, но, похоже, владелец ресторанчика хотел создать для своих гостей идеальные условия. Посетителей было не более десятка, они сидели за столиками, кушали и громко переговаривались. А еще очень вкусно пахло натуральным кофе, мне показалось, что от этого аромата у меня немного закружилась голова, давно я не пробовал сей прекрасный напиток. Хотелось бросить возле пальмы кофр, и потребовать чашку горячего, исходящего непревзойденным ароматом напитка. Ладно, с кофе потом, а в первую очередь необходимо побывать в офисе компании «Вольф» и быстрее организовать отправку моего тела обратно в Европу.

– С коммивояжерами наша компания не работает, – заявил мне молодой человек, когда я переступил порог офиса. – Вам следует обратиться в другую компанию.

– Я пришел по адресу, – ответил секретарю, размещая свой кофр в углу комнаты. – Мне нужен господин Вольф.

– Прошу прощения, но на ближайшую неделю все встречи Курта Вольфа расписаны, график очень плотный, он не сможет вам уделить внимание.

– А где сейчас находится Курт Вольф?

– Время обеденное, господин Вольф изволит обедать в кругу семьи.

– В таком случае, очень прошу вас снять трубку телефона, и позвонить Курту Вольфу. Узнайте, нальет ли он тарелку супа Генриху Вольфу?

Казалось, секретарь воспарил над своим стулом. Быстро поднял трубку телефона, и попросил какую-то Линду соединить его с гером Вольфом.

Через пять минут я был заключен в объятия братцем Куртом. За эти годы он не сильно изменился, правда, на кости наросло немного мяса, и в общем облике добавилось солидности.

За стол меня усадили, и тарелку супа налили. Помимо супа нашлись жаренные свиные ребрышки, свиные колбаски, говяжьи отбивные, пшеничная каша и прохладный гранатовый морс. От предложенного вина я отказался – хотел, чтобы голова оставалась не задурманенной винными парами. Солидно обедает братец, видно много энергии тратит на работу. На разговоры я не отвлекался, старался быстрее насытиться. Если честно, то на пароходе стряпня кока была отвратительной. По-хорошему, кока нужно было выбросить за борт еще вначале путешествия, но команда стоически терпела все его выходки. Может, все так и должно быть, а это я просто придираюсь.