Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

ГЛАВА 20

Домой вернулась затемно, но идти по темным улицам было вовсе не страшно. Со стороны “Синего льва” доносились уже привычные хохот, топот пляшущих, пьяные выкрики. Гости заведения не гнушались посидеть и на крыльце, и на скамейках, не выпуская при этом из рук кружек с напитками. В каждом городе, наверное, да и во всех мирах, есть какое-то одно злачное место. В Каане это был “Синий лев”, лишившись которого, город обнаружил бы себя на грани опасности. Ведь если пьяницам негде собираться, то они начинают устраивать посиделки во всех закоулках, под деревьями, под окнами чужих домов. Так что пусть уж лучше “Синий лев” и дальше является оплотом “синих” жителей Каана.

Я обогнула таверну по широкой дуге, проскользнула между домами Вины и Тиммиона, и оказалась у своего. К ночи я уже двигалась по инерции, заканчивались вторые сутки, как не сплю, поэтому, войдя в дом, заперла дверь и сразу же отправилась наверх.

С утра я и не ждала покупателей. Почему-то, стоило мне проснуться, как сразу же поняла – никто ко мне не придет и сегодня. Самоуверенность таяла, словно зефирка на солнце, и не опустить руки помогала только врожденная упертость. И, наверное, совсем чуть-чуть – желание доказать матери, что я не бесполезный ребенок и на что-то гожусь. Ну и пусть она этого уже не узнает, главное – я буду видеть плоды своих трудов.

Умылась, переоделась из пижамы в чистое платье, собрала волосы в пучок на затылке и отправилась в зал. Двери распахнула, подперла тоненьким поленом, а сама ушла на кухню, чтобы выпить чаю. Через кухонное окно я увижу, что кто-то подошел к дому, так что за сохранность булочек не переживала. Единственное, совсем забыла снять с них бумажные пакеты, но, подумав, решила, что не стоит этого делать.

К моему бескрайнему удивлению, в то время, как я топила печь и грела воду в чайнике, одна из служанок богатеньких господ, воровато оглядываясь, двинулась к моему дому.

Я и не надеялась, что она станет первым покупателем, но улыбка все же озарила мое лицо. Я бросилась в зал и появилась за прилавком как раз в тот момент, когда женщина уже взяла в руки колокольчик.

– Я увидела вывеску, – начала она немного неуверенно, осматривая зал. – Здесь можно купить пару булок хлеба?

– Конечно, вы по адресу! – от волнения я говорила чуть громче, чем следовало. Судорожно принялась снимать с выпечки бумажные пакеты, чтобы показать посетительнице товар “лицом”.

– Мне не нужно много, только две булки для завтрака. Обычно я пеку хлеб с вечера, но вчера у меня совсем не было времени, – женщина казалась встревоженной. – Господа не завтракают без хлеба, меня просто уволят, если его не будет.

– Попробуйте, – я отломила кусок от булки, вместо того, чтобы отрезать. В тот момент вообще не думала о необходимости использовать нож и перчатки, что было моей ошибкой, хотя служанке оказалось все равно.

Женщина откусила от куска, прожевала, и лицо ее просияло.

– Как вкусно! Я только что заходила в продуктовую лавку и, попробовав хлеб там, уже мысленно собирала свои вещи в доме господ. Вы – просто спасение для меня!

– Попробуйте еще и это, ваши хозяева вас отблагодарят, когда вы подадите им это на ужин, – я протянула покупательнице один из пяти оставшихся круассанов.

Женщина радовалась тому, что ее не уволят. Я радовалась первой в жизни покупательнице моей собственной пекарни! Надо ли говорить, что следующие несколько часов после ее ухода, я пребывала в приподнятом настроении? Она заплатила мне сотню медяков за хлеб и серебряный за пять круассанов. Я пересчитывала кучку монет, высыпав их из мешочка на прилавок, и не верила своим глазам. Стоимость круассанов было решено сделать высокой, но только потому что такой выпечки больше нигде не купить. Я противилась, но Тиммион настоял, и я уже думала, что никто никогда их не купит, а вот погляди-ка! Купили!

Я забыла и о чайнике на плите, и о том, что собиралась выпить чаю и позавтракать. Любовно поглаживала монетки и едва не плясала от счастья. Но позавтракать все же было нужно, к тому же, служанки аристократов уже давно покинули торговую улицу. Часов до трех дня мою пекарню обходили стороной, и воодушевление, которое затопило меня утром, исчезло.

На улице же что-то происходило. Что-то необычное. Мимо моего дома прогуливались женщины в красивых платьях, и даже хозяева лавок, наряженные словно на праздник, запирали двери и тянулись к арке, ведущей на площадь. Оттуда доносилась музыка, но широкое здание напротив не позволяло мне увидеть, что же там происходит. Я долго сидела на подоконнике и прислушивалась, и уже под вечер поняла, что улица будто вымерла – все ушли на площадь.

Наверное, я бы еще долго так сидела, если бы из-за поворота не появился знакомый экипаж. Два жеребца тянули позолоченную карету по направлению к моему дому и остановились прямо у входа.

Аррель, с неизменной улыбкой на лице, выскочил из кареты, не дождавшись, когда кучер откроет ему дверцу. Быстрым шагом достиг двери и минуту спустя стоял в дверном проеме, ведущем на кухню.

– Я так и знал, что застану вас дома, – улыбался он, облокотившись о косяк.

– Где еще мне быть? – слезла я с подоконника, фыркнув. – Вон сколько покупателей, полный зал, ни минуты покоя.

Аррель недоуменно обернулся, а потом внимательно заглянул мне в глаза.

– Там же нет никого.

– Вот именно, – буркнула я. – Вчера вообще никого не было, сегодня с утра зашла одна женщина, и только благодаря ее появлению я не провела этот день в рыданиях.

– Не думаю, что сегодня кто-то придет. На площади ярмарка, не знали? Танцы, музыка, даже сладости из столицы привезли. Я, кстати, потому и приехал. Вы не составите мне компанию на столь веселом празднике?

Последнее Аррель мурлыкнул, сделав томный взгляд.

– Нет, извините. У меня совершенно нет настроения танцевать и есть сладости аж из самой столицы.

– Настроение обязательно появится, когда мы туда придем. Давайте, Анна, не стоит проводить такой чудесный вечер в одиночестве.

– Аррель, – произнесла я на выдохе, – я правда не желаю веселиться в то время, как моя жизнь летит в пропасть. Продукты перевела зря, хлеб сохнет, прохожие на пекарню и внимания не обращают!

А про себя добавила: “И Тиммион еще уехал, мало того, что я осталась одна, так еще и работы лишилась”. Но вслух я этого, конечно, не сказала.

Расстроенный Аррель попрощался со мной и ушел, но напоследок сказал, что если я передумаю, то смогу найти его на площади у красной палатки. Я пообещала, что если передумаю, то обязательно разыщу его.

Вот только передумать я не могла, все мои мысли занимала статья, которая выйдет в завтрашней газете. Если горожане, прочитав ее, не захотят даже из любопытства зайти в мою пекарню, то можно сразу закрываться.

Разносчика газет ждала с шести утра. Пила кофе, сидя на подоконнике, и следила за каждым движением на улице. Наконец, со стороны таверны показался кэб, заваленный коробками. Разносчик был ребенком лет десяти, но со своей задачей справлялся на отлично. Проезжая вдоль домов, он ловко выхватывал из коробки свернутую в трубочку газету и бросал ко входу тем, у кого были оформлены ежеутренние новости. На нашей улице таких оказалось немного, лишь несколько крайних домов, потом Вина и хозяин мясной лавки. А когда газета со свистом шлепнулась у моего крыльца, я, подобно Тиммиону, выскочила на улицу через окно.

Свежая газета все еще была влажной, не успев просохнуть после печати. Чернила немного смазывались и оставались на пальцах, но я и внимания на это не обращала. “Не отходя от кассы” развернула ее и быстро пробежалась взглядом по заголовкам. Не то, не то, не то… А, вот!

“Пекарня, где продается пышный вкусный хлеб, открыла свои двери!

В наличии и под заказ: свежий хлеб, лепешки, пироги с вареньем, булочки. Новинка, которой вы никогда нигде не попробуете, кроме как у нас – слоеные булочки!

Вы можете найти нас по адресу: Торговая улица, дом номер семь. Мы рады видеть вас в гостях с восьми утра до семи часов вечера.”

Я перечитывала объявление снова и снова, пока удовлетворение не затопило мое сердце. Господин Перентс выделил для меня колонку на второй странице, но мое объявление было единственным, которое он выделил рамочкой. Если и теперь ко мне не придут покупатели, то даже не знаю, что еще мне сделать.

Весь день просидела за прилавком, а чтобы совсем не изнывать от скуки, притащила из спальни тоненькую книжку, в которой рассказывалось о водяных и кикиморах. Надо сказать, что хоть чтение я и не любила, эта история поглотила меня с головой. Наверное, только благодаря ей я не подрывалась каждый раз, когда мимо дома кто-то проходил. Да и на часы почти не смотрела, но это, скорее всего, для того, чтобы не так сильно нервничать.

Я не обедала и не ужинала. До семи вечера не сходила с места. А когда часы показали время, когда пора было закрывать двери, отшвырнула книгу на диван. Так никто и не пришел, и никакое объявление не помогло. Провальная была затея брать в долг такую большую сумму, уповая на интуицию. Да, интуиция мне подсказывала, что у меня все получится, вот только и она ошиблась. А теперь я должна Аррелю Ковалю четыре сотни золотых, а если закроюсь, то двести, а заработала я один серебряный и сто жалких медяков. От денег, полученных от Арреля, у меня осталось всего ничего – может быть, около шестидесяти золотых. Жалкие крохи, по сравнению с тем долгом, что на мне висит.

– Идиотка ты, Аня, – бормотала я, сдерживая слезы. – Говорили тебе, всю твою жизнь говорили, что не стоит быть такой самоуверенной!

Где теперь брать деньги, чтобы рассчитаться с Аррелем? Другого выхода, кроме как пойти работать в таверну, не вижу. Точнее, не пойти работать в “Синий лев”, а пойти к Ивону и умолять дать мне подработку.

Я уже заперла дверь и складывала выпечку со стеллажа в корзину. Все булки уже подсохли – такое не продать, но можно отвезти деткам в заброшенную типографию. Они съедят все быстро, не успеет испортиться, но ехать к ним нужно уже сегодня. Именно ехать, пешком идти на Топорную улицу в одиночестве я не рискну.

После второго стука послышался голос Лилии.

– Аня!

– Иду! – крикнула в ответ, спеша к двери.

– Я с хорошей новостью! – соседка ввалилась в дом, сияя, как начищенный самовар. – От меня только что уехала дочка главы города. Заказала ночные платья и халатик… Но не это важно! Важно то, что ей так понравились твои слоеные булочки, что она пообещала завтра же отправить к тебе свою экономку!

– Правда? – я неверяще взглянула на Лилию, ища в ее словах подвох.

– Ну, конечно, правда! Что ж я врать тебе буду? В общем, к утру напеки два десятка, экономка леди Коваль приедет около шести часов.

Я и думать забыла, что пекарня работает с восьми. Не в моем положении сейчас отказываться от какого бы то ни было клиента, а уж тем более от…

– Дочь главы? – переспросила я недоуменно.

– Да-да, – закивала Лилия. – Мой тебе совет, продай ей подороже. У девицы денег – тьма, уж на булки не поскупится. Она у меня заказывает платья стоимостью по полсотни золотых!

– Полсотни! – выдохнула я.

– Я побегу, работать мне придется сегодня в ночь, – Лилия помахала мне на прощание рукой и уже с улицы крикнула: – И тебе тоже!

Я подхватила корзину с выпечкой и помчалась на площадь, искать свободный общественный кэб. Такой нашелся всего один, и тот уже собирался уезжать в конюшню. Когда возничий услышал, куда мне нужно, поморщился, но не отказался.

Я разместилась в повозке, корзину поставила в ногах и принялась мечтать. Дочка главы города заинтересовалась моей выпечкой. С одной стороны мне хотелось верить, что ей и правда настолько сильно понравились круассаны, что она пошлет за ними служанку. С другой – я начинала подозревать, что Аррель, не увидев в моей пекарне ни единого покупателя, просто попросил свою сестренку помочь мне. Тут следовало бы расстроиться, но я, наоборот, обрадовалась, что завтра выручу с двух десятков слоеных булочек… золотой! Да, я попрошу золотой, как и посоветовала Лилия. Эксклюзив не может стоить дешево, а для леди Коваль я еще и посыплю круассаны сахарной пудрой. Толочь сахар в ступке меня не привлекало, но очень уж хотелось сделать первую партию “булочек” для продажи особенной.

Мои размышления были прерваны ужасающими криками. Женщина визжала, раздавались глухие удары и… Возничий принялся подгонять коня, и животное рысью поскакало подальше от драки. Я лишь обернулась, чтобы убедиться, что никто никого не убивает, и изумленно уставилась на мужчину, стоящего на коленях, которого по спине била поленом полуголая женщина. На ней не было ничего, кроме простыни и косынки, даже обуви я не увидела.

– Не обращайте внимания, – проговорил возничий, заметив, что я занервничала. – Это обычный вечер на Топорной улице. Возвращаться будем в окружную, если вы не против. Это чуть дольше, но гораздо безопаснее.

Время было уже около половины восьмого, на город опустились сумерки, когда нанятый мной кэб остановился у типографии. Возничему явно было интересно, для чего я сюда приехала, но ему хватило совести не спрашивать.

Я нырнула через проем между покосившейся дверью и косяком, постояла недолго, пока глаза привыкали к темноте. В соседней комнате раздавался шорох, на него я и пошла.

– Эл? Бран? Вы здесь?

Ответом мне был шипящий шепот. Мальчишки переговаривались между собой, а когда я вошла к ним, то поняла, что ни Брана, ни Эла здесь нет.

– Это Анна, – сказал один из ребятишек, успокаивая остальных.

Сегодня вечером всего трое детей находились в типографии, значит, остальные разошлись по домам. Это и радовало, и пугало одновременно.

– Брана и Эла мамка забрала, – сообщил парнишка лет семи.

– Передайте им, что я заходила. Я принесла гостинцы, – выставила корзинку на стол, улыбаясь. Ребятня не могли видеть мою улыбку, но они ведь могли ее почувствовать.

– А вот ваша корзинка, – малыш уже тащил ко мне корзину, которую я оставила здесь в прошлый раз.

Счастье, что Карла их словно коллекционировала – так много корзин было в ее доме.

Я перекинулась с детишками еще парой слов и вернулась в кэб. Возничий тронул поводья, и лошадь поплелась в обход Топорной улицы. Дорога здесь была отвратной, все время казалось, что на очередном ухабе скрипучие колеса вовсе отвалятся, но нам повезло, и на площадь кэб прикатил без происшествий, но едва ли не ночью.

Сумерки сменились кромешной темнотой, когда я вернулась в дом. Жутко хотелось спать, но круассаны сами себя не испекут. Благо, что тесто было уже готовое и хранилось в холодильном шкафу, так что мне оставалось только слегка отогреть его. Нарезала на узкие длинные треугольнички, свернула в трубочки и оставила на столе расстаиваться. Пока тесто “отдыхало”, я толкла крупный сахар в ступке.

Уже растопив печь, поняла, что дров осталось совсем чуть-чуть, и предстояло отыскать, где купить топливо. Той кучки, что сейчас лежала на заднем дворе, хватит разве что на неделю. Отчаяние билось загнанной птицей в груди, все время хотелось разреветься и спрятаться под стол, будто в детстве. Словно я в домике, и все проблемы не имеют права меня трогать.

С этими гнетущими мыслями и заснула, а разбудил меня среди ночи страшный холод, такой сильный, какого просто не могло быть в летний период.

Распахнув глаза я уставилась на окно. Создатель, как и тогда, облаченный в черное, сидел на подоконнике недвижимо. Холод исходил не от распахнутых настежь форточек, а от мужчины. Изморозь тянулась от его пальцев к полу, с пола на стены, а со стен на потолок, и вот уже с потолка свисали толстые сосульки так низко, что сядь я на постели, обязательно задела бы их головой.

Стоило мне проснуться окончательно, как и холод, и изморозь, и даже сосульки просто исчезли, словно их никогда и не было.

– Вы пришли забрать меня? – спросила тихо, придвигаясь к изголовью.

– Я всегда навещаю тех, кого привел из другого мира, но всего лишь раз. Правда, остальным я приношу цветы, но ты стала исключением… Поэтому, если у тебя есть какие-то вопросы, я готов выслушать только сейчас и никогда больше.

– Вопросов у меня миллион, – фыркнула я недовольно. – Только ответы мне на них были нужны в первые дни моей жизни в Ассоне, а теперь я уже почти разобралась, как жить.

– Разобралась? – комнату наполнил гортанный смех. – Поэтому ты изо дня в день страдаешь?

– Вы за мной следили?

– Мне не нужно следить, чтобы знать, что происходит в жизни каждого из подчиненных мне существ. Так есть ли у тебя вопросы?

– Есть, – закивала я. – Как убраться из этого мира?

– Умереть, – пожал плечами Создатель.

– Тогда вы придете за мной и проводите в другой мир, какой-нибудь более цивилизованный, верно?

– Нет, ты попадешь в Загробный. Не скажу, что он более цивилизованный, но вечно страдающей особи вроде тебя, понравится.

Я стиснула челюсти, чтобы не послать Создателя. Он издевался надо мной, даже не пытаясь скрыть это!

– Я страдаю только потому, что мне скоро не на что будет жить. Если вы все знаете, то должны понимать, что вот-вот мне надо будет отдать долги, которые я взяла, будучи полностью уверенной в своих способностях. Да, я признаю, что это моя вина, но это не отменяет того факта, что моя новая жизнь полетела к чертям собачьим. И уж лучше мне попасть в Загробный мир, может быть, хоть там такой бездарности, как я, найдется место

Я выговорилась и в то же мгновение почувствовала, как легко стало на душе. Все, что мне было нужно – поговорить хоть с кем-то, кому я могла бы сказать все, что думаю. В Каане, да и во всем Ассоне таких людей нет, мне никому нельзя говорить о том, что меня тревожит. А тревожило многое, и в том числе – ощущение собственной никчемности, которое я притащила с собой с Земли.

Создатель молчал. Я тоже не спешила нарушать тишину, но внимательно следила за неподвижной черной фигурой на подоконнике. Только бы не ушел, только бы не оставил в эту секунду…

– Ты правда думаешь, что ни на что не способна?

– Я в этом убедилась.

– Когда я забирал тебя, ты была куда более самоуверенной.

– Теперь я осознаю, насколько была глупа и наивна. Мне некого винить в том, что мое воспитание оставляет желать лучшего, сомневаюсь, что родители жаждали вырастить такого ребенка, но что есть, то есть. Я всю свою жизнь думала, что достойна самого лучшего, в то время, как родные люди убеждали меня в обратном. Кого мне винить за то, что сейчас не вспомнить ничего хорошего из прошлого? Я-то верила, что если меня оставят в покое, то я устрою свою жизнь так, как мне нравится, легко и просто. Это оказалось не так.

– А не приходило ли тебе в голову, что единственная неудача – еще не повод опускать руки?

– Приходило. Пару-тройку неудач назад.

– Я такого не помню. Да и сейчас у тебя все хорошо. Дом я тебе предоставил, поселил в городе, в котором ты не будешь привлекать к себе особого внимания. Тебе только и нужно, что обжиться, влиться в этот мир, а после идти куда глаза глядят и искать свое место где-то еще.

– То есть, мне не нужно жить в Каане?.. – не поняла я.

– Нужно, до тех пор, пока ты не поймешь, как себя вести, чтобы не отличаться от других жителей Ассона. Твои иномирские привычки, словечки, фразы могут вызвать ненужные вопросы везде, но только не в Каане. Это город, где соседствует нищета и богатство, город, в котором всем плевать на то, как ты выглядишь и как говоришь. Ты могла найти работу, накопить денег и уехать в столицу, где возможности практически безграничны. Но ты пошла иным путем, и я не считаю, что ты ошиблась, выбрав жизнь в Каане. Ты ошиблась тогда, когда решила, что не достойна быть счастливой.

Я услышала каждое слово Создателя. Его голос будто проникал в мою голову, раскладывал в ней по полочкам все мысли, наводил порядок и… дарил ощущение покоя. Сам Создатель сказал мне, что я имею право быть счастливой. Кто я такая, чтобы ему не верить?

– У меня больше нет к вам вопросов, – прошептала, глядя перед собой в одну точку. Я сосредоточила свое внимание на отколовшейся штукатурке под потолком, чтобы не растерять то ощущение уверенности, которое подарил мне мужчина в черном.

Он исчез, но оставил после себя бурлящую энергию, наполнившую меня всю.

ГЛАВА 21

За остаток ночи я так и не сомкнула глаз. Движимая чем-то неведомым вытащила с полки лист бумаги и карандаш, села за стол и принялась писать. Кто-то когда-то говорил мне, что даже самые маленькие цели и желания нужно записывать, и тогда они обязательно осуществятся, правда, если не сидеть, сложа руки. Так что сейчас я писала по пунктам, чего бы я хотела в этой новой жизни.

Я бы хотела не думать о том, что у меня нет денег, и нечего будет есть совсем скоро. Я бы хотела, чтобы моя маленькая уютная пекарня прославилась, если не на все королевство, то хотя бы в Каане.

Я бы хотела сотворить свое счастье так же легко, как готовлю по рецептам.

Предрассветная мгла сменилась мрачным серым рассветом, а спустя пару минут первые солнечные лучи залили город янтарной краской. Я отложила свой “список желаний” и ушла на кухню прямо в пижаме и босиком.

Разговор с Создателем подействовал на меня так, как это было нужно. Не стану отрицать и то, что, возможно, Создатель меня… загипнотизировал или заколдовал. Он это умеет, я уверена.

Привычными движениями затопила печь, завела тесто. Вскоре испекла немного хлеба и два пирога, чтобы было что выложить на стеллаж. Для экономки леди Коваль я подготовила корзину круассанов, посыпанных мелкой сахарной пудрой. Я не думала о том, что и сегодня никто не придет, просто делала, что должна. Я не слабая и не нытик! Что бы ни говорил Создатель, я не такая.

Розовощекая полная женщина с приятной улыбкой навестила меня рано утром, щедро заплатила за “слоеные булочки” и, пожелав мне всего самого наилучшего, ушла.

В течении дня, не встретив больше ни одного покупателя, я лениво дочитывала книгу о водяных и кикиморах, лишь изредка бросая взгляд на распахнутую дверь. Время от времени мне казалось, что к кузнице кто-то подъехал, и тогда я с замершим сердцем бросалась к окну. Но мне лишь казалось.

Еще один день я провела за уборкой и чтением. Через два – отвезла подсохшие булки детям, поболтала с Элом и Браном, и вернулась домой, чтобы испечь новую партию. Где-то в глубине души ворочалось нехорошее предчувствие, но я, решившая больше никогда не унывать, глушила его смехом. Наверное, со стороны мое веселье выглядело жутковато, но меня ведь все равно никто не видел.

С той ночи, когда ко мне приходил Создатель, прошла неделя. В течении нее я трижды увозила невостребованный хлеб детям, и лишь один раз обслужила покупательницу. Женщина в драном платье и дырявых башмаках выложила на прилавок два медяка и просила продать ей кусочек хлеба или булочку. Я отдала ей две лепешки и батон, проводила взглядом до двери и с улыбкой пожелала хорошего дня.

Один из дней сделала выходным. Прогулялась по городу, поспрашивала местных, где купить дров, и мне подсказали, в какой стороне найти пилораму. Большая телега дров обошлась мне в восемь серебряных монет. Я рассчиталась сразу, а полешки привезли на следующее утро. Это была единственная радость за целых семь дней.

Я обещала себе не унывать и стойко держалась до тех пор, пока в очередное утро мальчишка-почтальон не бросил к моему пню, служившему крыльцом, газету. Как обычно, я в это время пила кофе, сидя на подоконнике. Так как в предыдущих газетах не было ровным счетом ничего интересного, то и эту начала читать неохотно, только лишь чтобы быть в курсе местных новостей.

Крупный заголовок на первой странице прочитала несколько раз. Дрожащей рукой отставила чашку с уже остывшим кофе, другой вытерла выступившие на глазах слезы.

“Леди Илона Коваль, чье состояние все еще оставляет желать лучшего после отравления, в очередной раз подтвердила, что в тот злосчастный вечер не ела ничего, кроме слоеных булочек, которые приобрела экономка в пекарне на Торговой улице в доме под номером семь.”

Илона Коваль. Сестрица Арреля – Илона! Но не это меня разозлило, а то, что она якобы отравилась моими круассанами. Совсем дурой надо быть, чтобы не понять, что Илона нарочно написала эту статью! Но почему?

– Невозможно отравиться круассанами, тварь ты редкостная, – плакала я, глядя на газету.

– Аня! – быстрые шаги приблизились к кухонному окну и в форточку заглянула Лилия, с такой же газетой в руках. – Что это такое? Ты отравила дочку главы города?!

– Да не травила я никого! – бросила зло, вытирая мокрые щеки. – Эта ваша леди Коваль мне просто мстит, вот и все.

– Ты с ней знакома? За что она так поступает?

– Понятия не имею. Тиммион здесь больше не живет, почему она ко мне прицепилась, не знаю. Мы виделись с ней всего раз, тогда она закатила Тиму истерику из-за того, что в его доме женщина!

– Пресвятой Создатель, – Лилия обхватила голову обеими руками. – Илона, конечно, та еще стерва, уж я-то знаю, давно для нее наряды шью, но чтобы настолько! А ты точно ее не травила?

– Как, по-твоему, можно отравиться свежим хлебом, а? Она специально написала эту статью, чтобы ко мне никто не приходил!

– И правда странно. Твои слоеные булочки всем моим клиенткам понравились, все обещали прислать своих служанок…

– Ага, вот только Илоне это невыгодно. Ей нужно, чтобы я отсюда уехала, судя по всему, хотя понятия не имею, что не так! Тиммиона нет уже больше недели, и он не вернется, возможно, никогда! Он ведь с ней? Так что нужно этой Илоне от меня?!

Лилия совсем по-матерински притянула меня к себе, прижала к груди и принялась гладить по волосам. Я ревела в голос, захлебываясь слезами, и за свою слабость мне стыдно не было.

Пекарне пришел конец, это было ясно как белый день. Дочь самого главного человека в Каане отравилась моими “булочками”! Кто-то вообще захочет после такого ко мне прийти? Разве что очередная пьяница с двумя медяками за куском хлеба.

Лилия ушла, залитая слезами не меньше меня. Пообещала помочь, если это будет в ее силах, поговорить со своими клиентками. Вот только нам обеим было понятно, что богатенькие дамочки не захотят рисковать и поверят скорее своей подруге, чем какой-то там швее, пусть и известной.

Я собрала всю выпечку и уже привычно отвезла ребятишкам в заброшенную типографию. Вернувшись домой, убрала колокольчик с прилавка в шкаф на кухне. Мне этот колокольчик больше не нужен, так же, как, собственно, и вывеска над дверью. Вот только ее я самостоятельно не сниму, дождусь или возвращения Тиммиона, или, может быть, Аррель приедет. Заодно и выясню у него, как и чем отравилась Илона. В жизни не поверю, что свежими круассанами!

Следующие дни тянулись медленно. Я сходила с ума от скуки, гуляла по городу в поисках работы, но никому не была нужна даже посудомойщица. Деньги все еще были, но я к ним и не прикасалась, все ждала, когда приедет Аррель, чтобы отдать их ему.

Вот только у судьбы были свои шутки. И в очередное утро, когда я уже скорее по инерции, чем из любопытства, читала утреннюю газету, новая статья от Илоны заставила меня усомниться в моем стабильном психическом здоровье.

– Аня-я-я! – к моему окну уже бежала Лилия с улыбкой до ушей и, едва не спотыкаясь, путалась ногами в юбке. – Читай скорее!

– Я уже прочитала, – фыркнула, закатив глаза. – Так и думала, что Илона просто напросто решила мне напакостить.

– Она пишет, что отравилась рыбой, вот смотри, – Лилия шлепнула газетой по подоконнику и, проведя пальцем по ровной строчке, прочитала вслух: – Илона Коваль подтвердила, что произошла ошибка, и на самом деле в тот злополучный вечер она ела еще и рыбу, которой и отравилась.

– Вот только с чего вдруг Илона передумала? – пробормотала я, хмурясь.

– Почему передумала? Она ведь говорит, что просто перепутала и на самом деле ела еще и рыбу.

– И ты в это веришь?

– Не знаю, – пожала плечами Лилия. – Честно сказать, как-то неохотно. Зная Илону, могу уверять, что ничего она не перепутала, а специально сообщила газете то, что было выгодно именно ей. Но это ведь больше не важно, правда? Сегодня ко мне придут сестры Ирриоль со своей служанкой. Девочки недавно лишились матери, отец, чтобы заглушить боль потери, тратит на дочек гору денег!

– Умерла? – с ужасом спросила я.

– Нет-нет, просто ушла из семьи. Вот уж не знаю, что там произошло, но Кури Ирриоль никогда не казалась мне той, что может бросить свое семейство. Наверное, случилось что-то страшное, раз она так поступила, – Лилия говорила быстро-быстро, глотая слова, и все время жестикулировала. Потом подмигнула мне и умчалась домой, попросив испечь к обеду слоеные булочки.

Я спрыгнула с подоконника, судорожно закатывая рукава пижамной кофточки. Булочки… булочки для сестер Ирриоль должны быть вкуснее, чем я когда-либо готовила. Это мой шанс начать все заново, и я не могу его упустить.

Слоеное тесто было сделано быстро, отправлено в холодильный шкаф, и следующие два часа я нервно бродила по дому. Когда круассаны были готовы, унесла корзинку Лилии и вернулась домой.

Я снова начала печь. Хлеб, пироги, булочки… Сколько у меня же ушло продуктов – не счесть, благо, хоть не приходилось выбрасывать. Беспризорные детишки набирали вес, щеки их розовели, а улыбки, при моем появлении в пыльном заброшенном здании, становились все шире. Никогда бы не подумала, что мне будет доставлять удовольствие кормить бедняков! Теперь-то я поняла, почему люди так любят заниматься благотворительностью. Так приятно знать, что ты можешь улучшить чью-то жизнь хоть немного.

Но и о своей забывать не стоит. Поэтому я не отходила от печи до самого вечера, а следующим утром впервые за много дней встретила самых настоящих покупателей.

Я и глазам своим не поверила, когда служанки богатых господ потянулись к моей пекарне еще до того, как заглянули в молочную лавку.

Колокольчик снова был на своем месте и, услышав его звон, я бросилась в зал.

– Доброе утро, госпожа…

– Анна, – заулыбалась я женщине. – Меня зовут Анна.

Следом за дородной покупательницей в цветастом платье, с которой я уже успела поздороваться, в пекарню заглянула худосочная блондинка в черном форменном платье.

– Айза! – блондинка с улыбкой обняла свою знакомую. – Не ожидала тебя сегодня встретить.

– Господин вчера пригласил на ужин виконта Капрелли, и мы узнали такие новости! – Айза сделала страшные глаза. – Милли, ты даже не представляешь…

Я молча слушала диалог двух женщин, не зная, нужно ли что-то сделать, чтобы привлечь их внимание.

– Ой, да все уже знают, что Капрелли разорены, – отмахнулась Милли, перекладывая пустую корзинку с одной руки на другую. – Еще неделю назад лорд Уилл уезжал смотреть их дом, хотел купить и забрать меня с собой, чтобы я работала уже на него. Но что-то не сложилось, говорит, что дом не в лучшем состоянии. Вот уж и не знаю, как Капрелли его смогут продать.