Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– В целом нет, а так да. Мы с тобой связаны профессионально. Это не мешает пересечься, намахнуть стаканчик горячительного в баре. Если ты об этом…

– Козел ты, а не Орлов, – буркнула она и разорвала вызов.

«Очевидно, она имела в виду не это, братиш». – Прорезался Кай.

«Без сопливых – гололед». – Ответил я спокойно. Запрещать ему комментировать мои действия нельзя. Это часть обучения нейро.

«Можешь проконсультировать, по-братски»? – мигнула строчка перед глазами.

«Отставить „братишку“ уменьши количество сленговых выражений в речи на двадцать процентов. И спрашивай, что хотел».

«Исполнено. Вопросик такой. Может, я тупой. Но что значит фраза 'Козел ты, а не Орлов. Я вижу явный разрыв в логике сравнения категорий объектов».

И вот скажите, что он меня не троллит!

«Она имела в виду, что я ее обидел. Козел – жвачное мерзкое животное. Орел гордое и хищное. Обидеть меня хотела в ответ».

«А ты ее обидел тем, что не угадал желание»?

«Нет. Тем, что угадал, Кай».

«Сложно».

«И не говори кума. У самой муж алкаш». – Ответил я ему одной из любимых присказок инструктора Валуева.

Глава 33
«Синица»

Явившись с утра в участок, я застал суету, беготню и некоторое состояние всеобщего хаоса. Дежурка пустовала. Я прошел до комнаты отдыха группы «Браво».

– Приветствую, коллеги. – Я осмотрел помещение. – А где Красавчик?

– Привет, боярин. Под броневиком Красавчик. Иди пакуйся-на. – Ответил сержант. И, видя, что я не очень понял ответ, добавил. – Он у нас типа в технике сечет. Смотрит, чтобы наш старичок не помер по дороге. Какие-то там фильтры-жидкости меняет. Ну и присматривает, чтобы криворукие механики пушку внутрь стволом не прикрутили-на. Лови список. Собирай шмотки, я потом лично проверю.

Мне на служебный аккаунт упал список снаряжения. И он впечатлял! Если остальные берут столько же, не знаю, хватит ли багажного отсека нашего броневика, чтобы все увезти.

Все уже валялось в оружейке, даже то, что следовало получить у Семеныча. Кабан с утра притащил снарягу на весь отряд и свалил на пол, как попало.

Спустя двадцать минут я собрал три больших, тяжелых сумки, шитые из армейского брезента. И это помимо того, что пришлось напялить на себя. Хорошо, что за расходники и боеприпасы отвечал все тот же Кабан и собирать их было его задачей.

Сержант внимательно проверил мои укладки и недоверчиво хмыкнул.

– Впервые вижу, чтобы новичок собрал все без единой ошибки. Ангелы-Страдальцы помогли-на, не иначе.

Ангелы-херангелы, как сказала бы Заноза. Это у тебя в команде раньше не было новичка с имплантом. Который отмечает необходимые вещи маркером в ДР (др – дополненная реальность) и сверяет их наличие по списку при укладке. Вслух сказал другое:

– Готов выдвигаться.

– Иди, грузи вещи в броневик-на, тогда. Раз готов. – И Ветер отправился по своим сержантским делам, а я поплелся к броневику, слегка пригибаясь под весом сумок.

Возле стальных коробок в гараже царила деловитая суета. На три машины навешивали вооружение, проверяли все, что можно проверить при поверхностном осмотре. Меняли все, что можно заменить быстро. Интересно, давали двое суток на подготовку. Неужели нельзя было машинами раньше заняться? Ладно, вспоминаем про чужой монастырь и свой устав. Может, у подобного способа подготовки есть плюсы, откуда мне знать.

Я закинул вещи в багажник и поставил на закачку все доступные базы данных Управления. Меня предупредили, что сеть на четвертом уровне «синицы» периодически пропадает, а на третьем даже обычная связь на УКВ барахлит.

– Помочь не желаете, ваше сиятьство? – Немного нервно спросил Красавчик, перемазанный маслом и какой-то копотью.

– Сиятьство желает. Что делать? – Я заглянул под поддомкраченный броневик.

– Не там. Вот. – Он сунул мне в руку какую-то гнутую трубку с резьбой на обоих концах. – Подержи прямо, пока я гайку кручу. Уже третью уронил, ска!

Я принялся держать прямо, а Красавчик, засунув руку куда-то в недра движка, что-то там пытался наживить. С моей помощью дело пошло веселее и упрямая трубка встала-таки по месту.

К этому времени вокруг нас собралась уже вся команда и пара человек из других групп. Они давали советы, цокали языками, были трижды посланы Красавчиком на хер: в общем, работа у нас спорилась.

Я тоже перемазал руки в какой-то технической ерунде, а всего-то трубку подержал.

Затем возник недолгий диалог, во время которого сержант не пустил Красавчика мыться и переодеваться, и приказал нам всем: «Грузиться-на». Заноза, из-за штурвала вставляла в диалог ехидные и матерные комментарии. Кабан залез в транспортную ячейку и тут же прикорнул. Вот это я понимаю – «герой пофигизма».

В конце концов, мы все оказались внутри машины, заваленные не влезшим в багажник скарбом, практически по грудь.

Броневик дернулся. Какой-то баул, судя по вырвавшемуся: «ска-мля», больно заехал Красавчику под ложечку. Мы пристроились вторыми за броневиком «Гаммы», за нами встал в мини-колонну третий БТР.

Техническими тоннелями добрались до кольцевой, с которой съехали на эстакаду к четвертому уровню Синицинского района.

Нас остановили на блокпосту и заставили выйти из броневика, чтобы пересчитать и отсканировать удостоверения. Стоящие здесь соколовские менты, видимо, очень скучали без посетителей, поскольку развели вокруг нашей колонны очередную нездоровую суету.

Я взглянул на обломок башни Синицыных, который корявым изломом стены царапал серое, равнодушное к боли небо. «Эта башня шепчет ежедневно тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов». Но после падения может наступить взлет. Не так ли, ваша милость, господин барон? Надо только сильнее оттолкнуться и расправить крылья.

Снова утрамбовавшись в свой броневик, мы продолжили движение. Что происходило вокруг, я видел только на мониторах водителя. Четвертый уровень лежал в руинах. Кое-где попадались уцелевшие, ну или выглядящие так, дома. Но раньше я подобные картинки видел только на фото или видео из зоны боевых действий. Мы как раз по такой и ехали, просто по давней.

Наконец, наш броневик встал, снова вызвав обрушение груза и придушенные ругательства коллег.

Место, в которое мы прибыли, выглядело как хорошо укрепленная военная база. Местность была очищена от развалин в радиусе километра. Перед нами возвышались трехметровые в высоту ворота, опутанные по верху колючей проволокой. Вправо и влево отходили сложенные из обломков местных зданий и сглаженные магией стены укрепления. Вышки, прожектора, бойницы, ров и металлические ежи перед ним. Все в три слоя перевито колючкой и ощетинилось стволами крупнокалиберных пулеметов.

Ворота, украшенные гербом нашего министерства, отъехали в сторону, пропуская колонну на территорию базы.

Мы запарковались на общей стоянке, на которой уже стояло шесть серых броневиков с красной полосой по борту, три «бардака» (БРДМ) и даже один легкий танк – «Тарантул», кажется. «Бардаки» и танк были, судя по всему, местные, а вот броневики щеголяли маркировками воронежских участков из других районов города. Я так понял, что это еще не весь комплект. Вроде ждем делегацию из еще одного района.

Сразу по прибытии мы опять занялись переноской вещей. Каждой группе выделили свой угол в казарме, рассчитанной примерно на две сотни человек. Все отгораживались от других, занавешивая проходы одеялами или серыми казёнными простынями. В помещении стоял характерный запах человеческого пота, грязного белья и какой-то химической дряни, которой здесь мыли полы и стены. Лампы дневного света в плафонах работали через одну, создавая чересполосицу светотени, но всем, видимо, было наплевать.

– Так. Как прибудут воробьевские, будет брифинг. – Заявил сержант. – Опосля пойду на Базар, глянуть чего там и как. Кто со мной?

– Я бы хотел сходить, посмотреть. – Я поднял руку, как прилежный ученик.

– Я тоже тута сидеть, чужие носки нюхать, не собираюсь! – Зло буркнула Заноза, опять распотрошившая свою винтовку. – Пусть вон Красавчик шмотки караулит, как раз по нему работа.

– Да пошла ты. – Подскочил Красавчик. – Мне на базар прям надо. Должок занести. Ветер?

– Получается на шмотках сидеть Кабану. Ты как, согласен?

Кабан пожал плечами и прогудел.

– Чоб нет. Идите себе. Мне и здесь нормально. Тока обед мне принесите, перед тем как идти.

– Будет тебе обед. На Базаре взять чего-нибудь?

– Не. У меня все есть пока.

На том и порешили.

После брифинга, на вопрос о котором сержант коротко и выразительно ответил: «Обычная херня», – мы выдвинулись в сторону таинственного «Базара».

Добирались пешком. До Базара и места дислокации «вольных» команд было не больше двух километров. Нам пришлось обходить огромную дыру в покрытии четвертого, через которую были видны лежащие ниже остатки третьего уровня. На мой вопрос, что это за ерунда, ответил Красавчик:

– Их здесь много таких. Их специально делают, пробиваются бетонобойными бомбами, потом взрывают, по кругу. Чтобы солнечный свет вниз проникал. Ну и спускаться, чтобы не бегать к краю уровня.

– А всякая дрянь оттуда не лезет? – Спросил я, балансируя на обломках кирпичей.

– Бывает. – Безразлично ответил он. – Но периметр базы и поселка «вольных» считается условно безопасным.

Я слегка поскользнулся, и он мгновенно выкинул руку в мою сторону. Прикоснувшись к рукаву Красавчика я вдруг увидел:

«Окровавленное лицо. Мертвые глаза…»

Виде́ние было каким-то полустертым. То ли отдаленным, то ли вообще непонятно… Но в нем Красавчик однозначно был мертв. Не знаю, что это было. Мне еще проблем коллег не хватает. Ладно, разберемся.

Несмотря на «условную безопасность» зоны, сержант заставил нас нацепить кирасы-бронежилеты и взять с собой ружья. Я, конечно, прицепил на пузо кобуру с Носорогом. Заноза вооружилась компактной штурмовой винтовкой с коллиматором, выполненной по схеме «буллап». Выглядели мы, как будто не за покупками пошли, а на бандитскую разборку собирались.

Поселок «вольных» состоял из группы пятиэтажек, когда-то бывших, наверное, элитным жильем. Они возвышались квадратом квартала посреди более или менее расчищенных руин. В промежутках между домами, где раньше шла металлическая ограда жилого комплекса, был горой навален строительный мусор и обломки домов, которые стащили сюда со всей округи. Окна первых трех этажей замурованы намертво. В остальных оставлены небольшие промежутки для стрельбы.

Над проходной красовалась надпись, собранная из разнокалиберных рекламных букв: «Оставь надежду». Чуть ниже официального вида табличка с двуглавым орлом: «Поселение зарегистрировано в имперском реестре жилых районов, за номером…» Еще ниже синяя табличка: «Поселок Счастье».

Оригинальный маркетинг. Интересно, дизайн им Юрген из «Золотой Пули» делал, или свой такой же креативщик нашелся?

Внутри караулки нас попробовали заставить сдать оружие, но сержант просто отодвинул местного охранника плечом, бросив «Отсоси. Форму не видишь-на?», и двинулся наружу.

Охранник матерно заорал, вскинув автомат. Я тут же перехватил ствол и задрал его в потолок, левой рукой приставив ему к голове револьвер. На шум из внутренних помещений выглянул еще один мужик, с заспанной бородатой физиономией.

– Что творится⁈ – Рявкнул он. – А ну, успокоились все! Кривой, что за херня?

Кривой, видимо, тот парень, к голове которого был приставлен мой револьвер.

– Эти уроды не сдают стволы, Иваныч. – Проныл Кривой.

– Ты что, форму не видишь? Это ликвидаторы, мать твою козлом трахнутую!

– Да мало ли кто форму может надеть! Они стволы не сдали. Ксивы не предъявили. Че я должен их с пушками в поселок пустить?

– Привет, Иваныч. – Сказал Ветер. – Бдительная у тебя молодежь-на. Тока неопытная.

– Так! Успокоились все. Пусть твой человек пушку уберет, Ветер. – Сержант махнул мне рукой, и я немедленно убрал револьвер в кобуру. Автомат парня, впрочем, так и не выпустил, продолжая держать его стволом вверх. – Кривой запомни их. Я их знаю.

После этого я отпустил ствол, заметив, что парень слегка расслабился.

– И Ветер. Борзеть здесь не надо. Вы не на своей базе, понял. С тебя штраф в пользу поселка – сотка. И еще раз так сделаешь, я тебя с твоими людьми прикажу вообще внутрь не пускать.

На удивление Ветер не стал спорить или накалять ситуацию. Молча достал сто рублей из подсумка на поясе и кинул в стоящую здесь же коробку с прорезью. Видимо, мы напоролись не просто на еще одного охранника, а на какого-то местного начальника.

– Отлично. – Резюмировал Иваныч. – Конфликт улажен. Удачи на Базаре. И Красавчик. Я бы на твоем месте к Резвану заглянул. Слышал, он недавно вспоминал тебя во всяких там склонениях. Нехороших. Чуешь?

– Мне когда совет по жизни нужен будет, Иваныч, я к матери пойду, а не к философу из бочки. – Ответил Красавчик зло. – На моем месте тебе не бывать. Так и просидишь в этой дыре, пока у тебя гармониум не выкипит.

Иваныч хмыкнул, почесал промежность и заявил:

– Да как знаешь. Тебе жить. – И закрыл за собой дверь.

Мы же, наконец, вывалились из караулки в поселок.

– Я запутался. – Сказал я Занозе. – «Счастье» или «Базар»?

– Поселок Счастье называется. – Ответил вместо нее Ветер. – А Базар – то, ради чего в него мы приходим. И с тебя сотка, Боярин.

– С чего это баня-то сгорела? – Удивился я. – Ты сам конфликт спровоцировал.

– Оружие ты достал. И штраф мы получили за это. Я тебе уже говорил. В таких местах ствол достал, стреляй-на. Даже Заноза, на что уж злючка и дерзкая девчонка, не стала ствол поднимать. Уясни уже: достал ствол, выстрелил. Тем более ты физик-на. Зачем тебе ствол-то в таком случае, как сегодня.

– Сознаю свою вину, меру, степень, глубину. – Примирительно ответил я. – Наличные не додумался взять, потом перекину. А насчет физика – этого по мне не видно. Приходится человеку что-нибудь ломать обычно, чтобы он проникся моим величием. А ствол к голове – понятная всем угроза. Но я осознал, что придется перестроиться.

Ветер только рукой махнул. Не похоже, чтобы сержант на меня всерьез разозлился. Красавчику он тоже предъявил, скорее для порядка.

– У тебя ума хватило у Резвана в долг взять?

– А у кого здесь еще можно быстро пятеру подрезать? – Огрызнулся Красавчик.

– Проблемы? – уточнил сержант.

– Да нет. Как раз сегодня собирался отдать. Сейчас и пойду.

Я коснулся плеча Красавчика. Опять мелькнуло виде́ние окровавленного лица. Достал монету, подбросил. Профиль Анны был согласен с решением, которое я и так принял. Я бросился догонять отделившегося от нас парня, пока он не потерялся в толпе.

– Красавчик, подожди! – Он с удивлением оглянулся.

– Чего тебе, Боярин?

– С тобой схожу. Ты же не против?

– Да… на хрена тебе? Это мои дела.

– Предчувствие у меня плохое. Гармониум проблемы вещает. Подстрахую, если что. Заодно и посмотрю, где здесь можно быстро денег перехватить. Проведешь мне экскурсию.

– Да что там может случиться? – Но в голосе его уверенности не было. Чего-то он опасался. Но не то чтобы сильно. – Ладно, пойдем. Покажу тебе главного по финансам здешних мест. Человек опасный, к тому же чужинец. Откуда-то с Кавказа. Ты сам смотри, не нарвись там. А то ты резкий, как вода в унитазе, Боярин.

– Да что я-то. Я вообще ничего. Другие вон чего, и то ничего! А я как чего, так сразу вон чего. – Произнес я скороговоркой любимую присказку моего бывшего тренера. – Скажи лучше. Что с оружием?

– Придется сдать. Я свое оставлю в шашлычке неподалеку, его бывший ликвидатор держит. Тебе тоже советую.

– Тогда подожди, родной. Родовые клинки я никому не отдам. Давай сюда.

Я затащил Красавчика в промежуток между двумя транспортными контейнерами, в которых размещались какие-то мелкие лавки. Сапожник и торговля телефонами с починкой, кажется сапожник, неодобрительно покосился на нас, когда мы протискивались в узкое замусоренное пространство, но ничего не сказал.

Я отстегнул клинки, снял броню и прицепил их на пузо, рукоятями вниз. Сверху с помощью Красавчика, снова напялил бронежилет и прикрыл все служебной курткой.

– Вот так хорошо, – заметил я. Хотя было неудобно и мечи давили на грудь. – Теперь пойдем.

Мы еще какое-то время месили грязь на узких улочках, проложенных между невысокими строениями, собранными из этого самого и веток, контейнерами и странными конструкциями, собранными на живую нитку из профлиста. Навстречу нам попадалось все больше чернявых, кучерявых подданных «кавказской национальности». Бросаемые ими искоса взгляды напоминали короткие порезы опасных бритв. Однако скорее всего, наша форма и вооружение не давали разгуляться их не самым законопослушным мыслям.

Впрочем, краем глаза я заметил, что двое местных пацанчиков пристроились за нами. Пасли нас довольно плотно, и я на всякий случай проверил ход мечей в ножнах под курткой.

Кажется, намечается гоп-стоп?

Глава 34
Всем сестрам по долгам

К низкому длинному строению, сложенному из разноформатного кирпича, мы дошли без происшествий. Островерхая крыша щеголяла заплатками разной величины и цвета. Красавчик нырнул внутрь, я последовал за ним. Наш эскорт остался снаружи.

Внутри было дымно. Пахло угольной пылью, жареным мясом и какими-то специями. У здоровенного мангала стоял высокий, широкоплечий мужик. Его мускулатура и фигура в целом уже начала заплывать жирком, но он все еще был в неплохой форме. Чернявый, горбоносый гладковолосый брюнет в майке «алкоголичке» и клеенчатом фартуке поверх нее. Он вращал шампуры и вглядывался в нанизанные на них куски мяса.

– Привет, Агаси. – Хлопнул мужика по плечу Красавчик. – Пушки сбросим у тебя с коллегой?

– Конечно, дорогой. Знаешь, куда нести. – Он достал из кармана спортивных штанов приличных размеров связку ключей и протянул Красавчику. – Отойти не могу, сам положи, а? Опять к Резвану? Ой дождёшься беды. Может, по шампуру вам с другом, ай, какое мясо нежное сегодня! – И все это практически на прерываясь на паузы.

– Потом. Сперва я с долгом рассчитаюсь, Агаси. Спасибо, как обычно, выручил. – И Красавчик сунул в карман, из которого были извлечены ключи, десятку.

Мы сложили свои пушки в продолговатый, объемный металлический сундук, стоявший в служебном помещении шашлычной. Красавчик запер ящик и дверь, вернул ключи хозяину, и мы вышли наружу в осеннюю слякоть.

До нужного места оказалось недалеко. Мы уперлись в импровизированную ограду вокруг подъезда одной из крайних пятиэтажек. Кто-то отлюбил в свое пользование целый подъезд на двадцать квартир, и прихватил к нему кусок двора. Над узкой металлической калиткой висела зеленая растяжка с лозунгом на арабском: «Ангелы смотрят». Ну надо же. Ангелы! Кажется, имя Резвана что-то такое значило. Ангел-надзиратель.

Красавчик стукнул в дверь, и нас немедленно запустили внутрь. Один из сопровождавших нас шнырей, заскочил за нами в калитку. Второй остался снаружи. Невысокий, коренастый кавказец, открывший вход, быстро оглядел нас. Сунулся было ощупать, но я тут же сказал:

– Руки убрал. Сломаю обе. – Красавчик одобрительно кивнул и добавил.

– Я долг Резвану принес. Если неинтересно, можем уйти. Но тогда проценты с сегодняшнего дня не начисляются.

Парнишка, который шел за нами всю дорогу, рванул в подъезд. Кавказец, пытавшийся нас обыскать оскалился, но продолжить не решился.

Ждать нам пришлось недолго. Скоро во двор из подъезда хлынула целая толпа черноголовых черноглазых парней. Всего семнадцать человек, вооруженных чем попало – от арматурины до милицейских коротышей. Один даже приперся со старинным длинноствольным автоматом с деревянным прикладом. Интересно, здесь всегда так должников встречают? То, что внутрь нас не пригласят, я понимал. У этих ребят было не принято звать в дом чужаков или решать там деловые вопросы.

Последним во двор вышел кряжистый мужчина в годах. Черная борода с проседью – лопатой. Покатый лоб, лохматые брови, из-под которых злобно глядели карие глаза. На голове невысокая, кучерявая, серая папаха. Торс облегал кафтан с газырями, из-под которого виднелась серая же рубаха. Под свободными шароваристыми штанами мягкие сапожки. Явно не для ходьбы по местным хлябям предназначенные. Из кобуры на поясе посверкивала золотая рукоять здоровенного пистолета. Золотая! Я глазам своим не поверил. Это, видимо, и был Резван.

Он вальяжно проследовал на середину двора, перекрыв линию обстрела как минимум трем своим бойцам.

– О! Кто пожаловал. Сам господин Прилепский нас посетил. – Говорил он с резким гортанным акцентом. – Говорят, ты долг принес. Правда, запоздал немного.

– Я не выбираю, когда нас сюда пошлют. Проценты за лишнее время я тоже принес. Шесть триста. – Ответил Красавчик, скулы которого окаменели, при появлении этого цирка. Очевидно, ситуация для него неожиданная.

– Да что ты такое говоришь? Шесть триста? А у меня другая арифметика. С тебя штраф за просрочку. Штраф за неуважение. Для ровного счета ты мне должен десять тысяч. И, если у тебя с собой нет этих денег, я прикажу парням сломать тебе руку.

Вот это расклады здесь. Которые я не очень понимаю. Красавчик не крестьянин из их аула, чтобы ему можно было руку безнаказанно сломать. Этот Резван, интересно, кем себя возомнил? На что рассчитывает? Словно услышав мои мысли, Красавчик ответил:

– Кажется, ты слишком много горячего чая выпил, не снимая папахи. Голова перегрелась? Что ты там мне ломать собрался? После такого твою шайку зачистят ты даже «ай, мама» сказать не успеешь.

– Кто зачистит-то, дурачок? Начальству жаловаться побежишь, что деньги у подпольных дельцов берешь на скупку нелегалова? Твою группу мы не боимся. Нападете, здесь вас и похоронят. И в дыру на третий сбросят. Я тебе, сучонок, покажу «перегрелся». Ты у меня вообще в поселок дорогу забудешь, пока с долгами не рассчитаешься. У тебя теперь совсем другой процент…

Мне все это надоело. Рубикон был перейден, после обещания сломать Красавчику руку, да еще и в моем присутствии. Такие шакалы, как Резван не могут напасть сразу лицом к лицу. Сперва облают, попробуют заставить почувствовать себя виноватым или униженным. В общем – классика жанра бандитских переговоров. Я просто не думал, что кто-то рискнет так разговаривать и действовать против ликвидатора. У нас служат люди совершенно безбашенные, я уже оценил.

– Красавчик. Чего стоим? – Спросил я. – Валим уродов? Что нам от властей поселка за это будет?

– Что ты тявкнул, пес? Кровью умоешься, шлюхин сын. – Резвана мгновенно сорвало с резьбы, и он стал бешено рвать свой компенсаторный пистоль с пояса, а тот, естественно, застрял. – Стреляйте ему по ногам, я с ним потом разберусь!

Пока все внимание благородного собрания было отвлеченно на меня, – Виталий ловко скользнул за спину привратнику и быстрым четким движением свернул ему шею, подхватив обрез с его плеча. Я же включил ви́денье еще до того, как закончил свою небольшую приветственную речь.

Клинки покинули ножны. Я, оставляя за собой послеобразы, за пару ударов сердца зарубил троих стоящих поблизости гостей со знойного юга, еще только поднимавших оружие.

Тесный двор, куча народа. Это то поле боя, на которое натаскивали в башне конкретно меня. За исход схватки я не переживал. Только за Красавчика немного. Его стиль драки как раз не сильно подходил под ситуацию.

Во дворике поднялась заполошная стрельба. Придурки палили в белый свет, как в копеечку, так что раненые начали появляться без нашего с Красавчиком участия.

Я действовал методично и бездумно, полностью отдавшись на волю рефлексов и ви́дения. Фонтаны крови, хлеставшие из вскрытых артерий моих оппонентов, в другой ситуации наводили бы ужас на оставшихся. Здесь же никто просто не успевал по-настоящему испугаться или осознать, что происходит.

Единственным, с моей стороны двора, кто среагировал на угрозу, был Резван. Он ускорился и рванул к входу в подъезд, расталкивая подчиненных.

Я настиг его уже возле самой двери и уколом перебил позвоночник в районе грудного отдела. За мной с шумом падали четверо его ближних охранников, фонтанируя драгоценной влагой из отрубленных конечностей.

Оттолкнувшись от двери, я прыгнул обратно к центру двора и вогнал клинок в район печени какому-то боевику, безуспешно дергавшему затвор своего пистолета-пулемета.

Кажется, все. Стрельба прекратилась. Все противники лежат. На все про все восемь секунд с небольшим. Я нейтрализовал одиннадцать боевиков. Красавчик шестерых. Говорил же, его стиль боя не подходит к обстановке.

– Боярин, ты монстр. – Сказал Красавчик, зажимая рану на ноге. Шальная пуля его все-таки догнала. – Просто какая-то адская мясорубка, мать твою.

– Кто на что учился. – Ответил я. – Дай, с перевязкой помогу.

– У тебя что, аптечка с собой? – Красавчик скривился и рванул продырявленную штанину, открывая рану.

– Экстра-набор. Всегда с собой. – Я подбежал к сослуживцу, по дороге ткнув клинком в висок сильно хитрого раненого горца, подбиравшегося к автомату. Быстро осмотрел рану напарника. – Сквозное. Кость вроде не задета, крупные сосуды тоже. Повезло. – Сейчас потерпи.

Я вколол ему регенератор прямо в бедро, после чего залепил рану с двух сторон заживляющим пластырем. Следом вколол обезболивающее.

– Не скажу, что как новенький будешь. Но до базы доберешься. Так что насчет местных властей? Мы здесь изрядно намусорили.

– Власти нам спасибо скажут, что мы такую опухоль вырезали. – Морщась, ответил Красавчик. – Здесь, в Счастье, закон силы работает. Не выжил, значит был недостаточно силен. И виноват. А уж нападение на ликвидаторов… Никто не пикнет. Последствий побоятся. Но ты реально бешеный. Я честно думал, ездец нам. Здесь и положат. Но ты и один бы справился, так же?

– Да с кем здесь воевать-то было. – Ответил я с некоторой досадой. – Обычные крестьяне. Спустились с гор, решили здесь свои порядки наводить. Имбецилы. На всю толпу три слабых физика с нулевой реакцией. Меня учили воевать именно в таких условиях, и против гораздо более опасных противников.

– Значит, хорошо что тебе чуйка подсказала со мной идти. Я бы отсюда не вернулся.

– Сломанная рука…

– Ты что думаешь, я бы им позволил себе руку за выдуманный долг сломать? – Крылья носа Виталия раздулись от сдерживаемой ярости. Не позволил бы, да. Красавчик у нас гордый. – Этот придурок Резван так все поставил, что я и без тебя бы здесь бойню устроил. Но сомневаюсь, что всех бы затащил.

Я пожал плечами. Если бы не ви́дение я может тоже бы не «затащил». Получить случайную пулю, как Красавчик, например, в такой толчее легче легкого. А пуля в голову меня остановит с гарантией.

– Пошли за пушками, пока их родичи или дружочки не набежали. И отмыть кровищу с себя, хоть немного бы неплохо. – Сказал я. Меня вообще залило кровью с ног до головы.

– Момент, Боярин.

Красавчик достал купюру в десять рублей. Нацарапал на ней химическим карандашом: «Долг Виталия Прилепского. 6 300». И завернув в получившийся фантик обезличенную банковскую карту, кинул ее на тело бешено пучащего глаза Резвана.

– В аул свой возвращайся, ишак драный. И тейп свой с собой забери. В следующий раз будем в Счастье, я проверю. И если найду тебя здесь, мы с ребятами просто из «шершня» пару раз в твой подъезд пульнем. Выжжем, так сказать, ослиное гнездо. – Повернувшись ко мне, добавил, – пошли, Боярин. Выглядишь ты и вправду жутко. Жутко-на, как сказал бы Ветер!

Люди на улицах от нас шарахались, как от прокаженных. Агаси, увидев нас, всплеснул руками и потащил отмываться, оставив мясо на племянника.

Кое-как смыв кровь с лица и рук, вытравил наиболее противные сгустки из прически. Форму я, конечно, почистил… Но спасти ее теперь могла только химчистка. Красавчик был поаккуратнее меня, поэтому он не выглядел, так, будто только что вернулся со скотобойни.

Мы вышли из шашлычки, отказавшись от шикарно выглядящих шашлыков. От вида мяса меня подташнивало. Мой самый масштабный реальный бой с людьми, до «Прошки», был полтора года назад. На «специальном» экзамене по фехтованию. Где на меня выпустили пятерых матерых уголовников и одного проштрафившегося физика. Физика я даже оставил в живых и относительно целым. На «Прошке» я, в основном, стрелял. Во время давешней драки я вообще не думал ни о чем. А сейчас накатил отходняк. То ли адреналин схлынул. То ли людей убивать не так просто, как мне казалось. Но меня слегка потряхивало. И подташнивало. После того первого боя я вообще блевал, дальше чем видел. Совесть меня не мучила. Рефлексиями на тему: «тварь я или право имел», – я тоже не заморачивался. Когда встает вопрос ты или тебя, ответ однозначный. Но все равно. В глубине души оставалось ощущение какой-то неправильности. Ну и физиология сбоила иногда.

– Ты зачем деньги оставил? – спросил я Красавчика, чтобы отвлечься. – Ты не выглядишь как человек, которому шесть тысяч легко достались.

– Я всегда отдаю долги. – Ответил он, задрав нос. – Если бы этот орангутанг кавказский наглеть не стал, получил бы свои деньги в лучшем виде.

– А если бы я его прикончил? – Уточнил, чтобы поддержать разговор.

– Бросил бы на труп. Мне чужого не нужно.

– Уважаемо. – Только и сказал я. А что? Вполне себе позиция. Нерациональная, но какая есть. – Но ты рану получил. Может, надо было как компенсацию себе забрать?

– Ага. Ты еще предложи вернуться, трупы обобрать, Боярин. Я взял деньги под процент. Я вернул долг. Остальное – издержки переговорного процесса.

Сержант ждал нас у выхода с Базара вместе с Занозой. Рядом с ними стоял давешний Иваныч и еще пара вооруженных местных охранников. За плечами охранников, как бы, отгородившись ими от Ветра с Занозой, стоял высокий старик в папахе и таком же кафтане с газырями, какой был на Резване.

Когда сержант заметил нас, он поманил обоих пальцем с таким выражением лица, что у меня невольно вырвалось:

– Бежим?

– Куда я побегу, с такой ногой? – Прошептал Красавчик. – А ты, пожалуй, давай. Поблуждаешь по уровню пару дней, вернешься на базу. Еще десять дней на «губе», глядишь, Ветер и отойдет.

Надо сказать, лингвистические познания сержанта в русском матерном просто поражали воображение. Для человека, с трудом выговаривающего простенькое слово «органолептический», он чересчур живо разбрасывался терминами типа: «пирдострахопроемище!». И сексуальная фантазия на высоте у командира.

Я привык, что старший группы в своем праве напихивать составу в панаму, будь ты наследник рода или пацан с улицы, поэтому внимал сержанту, опустив голову, и даже немного краснел ушами. Ну мы реально дел натворили неуставных. А вот Красавчик, похоже, довольно болезненно воспринимал сексуальные аллегории Рудницкого. Он сопел, смотрел сержанту прямо в глаза и всем видом показывал, что горячая речь последнего его вообще не касается.

Сержант закончил неожиданно мягким вопросом: