Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Только холодное оружие. Только между членами сословия бояр и титулованных дворян. Без «чемпионов» – это была перед запретом такая мода выставлять вместо себя наёмных фехтовальщиков, фактически наёмных убийц. Неудивительно, что поединки не обрели популярности и не стали новым источником многочисленных смертей, как это было ранее. Но всё же время от времени они случались.

Не было никаких разделений «до первой крови» и прочих глупостей. Условие было одно: если один из поединщиков сдаётся, второй обязан принять эту сдачу. Добивать бессознательного противника тоже запрещалось. Многие, конечно, договаривались об остановке дуэли заранее – по времени или до первой раны. Но формально эти договорённости на арене не значили ничего.

Сдавайся, теряй сознание либо отправляйся в ад.

* * *

На самом поединке присутствовали только бойцы и свидетели. Ещё допускались целители. Почти никогда эту процедуру не делали публичной. Но всегда перед залом, где должна была проводиться дуэль, собиралась толпа родичей, знакомых и прихлебателей.

Наш случай не был исключением. Я заметил в толпе господина Бабака, множество знакомых лиц родовичей, впрочем никто из старшего поколения нас своим появлением не почтил. Сопровождаемые взглядами разряжённой, как на тезоименитство, толпы, мы с Викой прошли в арендованный свидетелями зал, где всё уже было готово к пляске клинков.

Игнат уже облачился в лёгкую спортивную форму и разминался, периодически прогоняя через себя прану. В этот момент я понял, что лёгкой прогулки не предвидится. Передо мной был отлично обученный физик и очень техничный фехтовальщик. Может быть, я на пике своих сил чуть быстрее и сильнее Игната, но сейчас-то я не на пике! А он сегодня не проходил медитацию.

Сложность ещё и в том, что мне не нужно его убивать. А вот он вполне может попытаться убить меня. Что же, посмотрим.

Я быстро переоделся, подхватил дуэльные мечи и вышел на линию, отсалютовав противнику.

ИГНАТ СЕВЕРНЫЙ

Глава 6
Поединок

Я быстро переоделся, подхватил дуэльные мечи и вышел на линию, отсалютовав противнику.

Своих дуэльных мечей у меня не было. Потому я попросил Вику захватить из башни стандартный набор. Я всё же привык к двум коротким клинкам, хотя мог бы взять хоть ликвидаторскую «оглоблю». Запрещалось только зачарованное оружие, поэтому мечи Михаила, а теперь мои, остались в особняке. Большинство бояр обучались двумечному бою с двумя короткими клинками. Но Игнат и здесь выделился. У него в руках была классическая связка эспада и дага. Классическая для европейской школы фехтования. Широкая тяжёлая боевая шпага, пришедшая к нам от испанских аристократов. И короткий, короче моих, треугольный клинок с закрытой гардой, защищающей руку. Что радовало – дагой не принято рубить, это почти чисто колющее оружие. Что напрягало – эспада была длиннее моих коротышей на сорок сантиметров. Не критично, но ещё одно преимущество в копилку противника. Обращался он со своими клинками мастерски.

Свидетели сошлись на середине зала и, проговорив последние условия, отправились осматривать оружие соперников. После завершения осмотра Беркутов и Медведев вышли на середину, и Беркутов проговорил традиционную фразу:

– Свидетели спрашивают, согласны ли противники, чтобы запись поединка стала публичной?

На этом настояла Вика, собиравшаяся напрячь департамент общественных отношений рода, чтобы сделать из поединка рекламный ролик.

– Не возражаю, – ответил я.

– Не возражаю, – пожал плечами Игнат.

– Свидетели поединка предлагают противникам примириться и решить дело ко всеобщему удовлетворению. Если вы, Алексей Григорьевич, Игнат Сергеевич готовы к примирению, огласите условия.

– Я готов закончить дело миром. Если Игнат Сергеевич принесёт мне публичные извинения. Поскольку слова нехорошие он говорил при остальных членах сословия.

– Я не собираюсь извиняться перед мусором. Просто укажу ему его место, – проблеял этот молодчик. Ну точно дикий. Хорошо, если обучаемый.

– Раз вы не согласны примириться, тогда огласите условия победы, уважаемые господа, – сказал Медведев.

– Условия те же, – я пожал плечами. – Публичные извинения.

– Моё условие простое. Если я побеждаю, Орлов больше не появляется у «Княжеского озера». И ему запрещено появляться в местах, предназначенных исключительно для боярского сословия, в течение полугода. Ибо отбросам место на помойке.

Неслабо. Это если я проиграю поединок – мне, значит, не удастся закончить медитацию у источника. Что-то этот упырь начинает меня злить.

– Стороны согласны с условиями или желают их выровнять? – снова Беркутов.

Условия можно было поменять один раз, «выравнивая» ставку соперника. Игнат, как огласивший более суровый вариант, уже не мог поднимать ставки. А вот я мог сейчас немного нажестить.

А поскольку Игнат меня действительно выбесил своей тупостью, я всё же сказал:

– Да, желаю. В случае проигрыша, помимо публичных извинений, мой противник должен появиться на трёх ближайших публичных светских мероприятиях в шапке с ослиными ушами. Минимум полчаса шапку снимать нельзя. На каждом мероприятии он должен беседовать с гостями и привлекать к себе внимание. Шапку я закажу для него и пришлю курьером. Список мероприятий тоже составлю я.

Проговорив эту ерунду, я фыркнул в конце, представив себе господина Северного в ослиных ушах. А что, ему пойдёт. Злость мгновенно прошла. Зато Игнат начал наливаться нездоровой багровостью. Что, дружок? Хотел вывести меня из равновесия и заставить делать ошибки. Кушай сам то же самое и той же ложкой. Позади я услышал смешок Вики, которая снимала происходящее.

Свидетели между тем посовещались и хором вынесли вердикт:

– Условия сторон приняты и заверены свидетелями. Да будет так.

– Я сейчас подброшу платок, – добавил Беркутов. – Когда он коснётся пола, можете сходиться, господа. Кто первым запросит пощады или потеряет сознание – проиграл. Также проигравшим признаётся тот, кто не может продолжить бой, когда противник ещё дееспособен. Бейтесь, господа, и помните: вы здесь не ради пролития крови, а для защиты чести.

Беркутов отправил в полёт белый кусочек ткани, и они с Медведевым быстро отступили за черту, ограничивающую ристалище, встав с двух сторон. Вика же управляла дроном, фиксировавшим ход поединка.

Мы с Игнатом одновременно ступили на ристалище.

Он принял классическую для дестрезы защитную стойку – «Atajo con daga». Дага впереди, эспада в согнутой в локте руке позади. Я занял зеркальную позицию.

Мы начали кружить по залу, испытывая скорость, устойчивость и внимательность соперника.

Двигался он идеально, переходя из стойки в стойку, как «текущая вода».

Несколько коротких выпадов, звон блокируемых клинков, возвращение к стойке. Взаимное прощупывание длилось недолго.

Мы одновременно стали наращивать темп атак, разгоняя тела праной.

На этом этапе все блоки стали скользящими, потому что на такой скорости и с такой силой ударов прямое столкновение клинков грозило их поломкой или даже потерей. Заменить сломанный клинок было нельзя. Полностью обезоруженный противник признавался проигравшим.

На несколько секунд я позволил себе полностью раствориться в бою, стать его частью.

Шипение разрезаемого воздуха, глухое звяканье, сводящих удары противников клинков.

Бешеный ток праны, пульсирующий в такт движениям.

Я стал мечом. Вернее – двумя мечами.

Состояние, в котором клинок не просто продолжение руки.

А ты и есть клинок.

Никакого «холодного расчёта» и прочей ерунды. В бою физиков никакие схемы не работают. Решают миллиметры и доли секунд.

Сколько это длилось? Одну адреналиновую вечность.

Через какое-то время мы одновременно отскочили в стороны и замерли друг против друга в стойках.

Мы оба дышали ровно и размеренно, пот не блестел на лицах. Будто и не было только что схватки на запредельных скоростях. Прана решает.

Я не чувствовал себя раненым, а вот Игнат обзавёлся царапиной на запястье, которая, впрочем, быстро бледнела. Регенерация.

Мы снова двинулись по кругу, а я призвал своё предвидение. Пора было заканчивать. Противник мне попался равный практически во всём. А меня не устраивает вариант исхода пятьдесят на пятьдесят. Я даже объёмом праны его уделать не мог, поставив на выносливость, потому что потратился на медитацию. Кроме того, не верю, что у Игната нет собственных козырей в рукаве.

И я сделал это очень вовремя. Буквально в следующий миг:

Игнат идёт в атаку, я ставлю блок, его рука со шпагой вдруг начинает мерцать и проходит сквозь мой клинок, как голограмма. А в следующее мгновение шпага материализуется, чтобы пробить моё лёгкое.

Видение мелькнуло и пропало. Вместо блока я, извернувшись, ударил правым клинком наотмашь, левым парируя стремящуюся к печени дагу.

Мы снова отскочили друг от друга.

У меня осталась болезненная рваная рана вдоль рёбер.

У него был почти перерублен бицепс на правой руке.

Игнат с искажённым от ярости лицом метнул свою дагу так, чтобы попасть мне в голову, сразу перехватывая эспаду в левую руку.

Я не стал уклоняться, отбил клинок противника в сторону, чтобы не зацепило никого из свидетелей.

Мы оба понимали, что это конец поединка для него. Такую рану регенерацией не поправить. Не во время боя. Мои два клинка становились явным преимуществом. А моё ранение не такое серьёзное, как его. Немного потеряю в мобильности и скорости скруток корпуса и уклонений. Не то же самое, что остаться без одного меча.

Молча он снова бросился вперёд, на максимальном ускорении. Рука с клинком снова стала прозрачной. Но я уже видел этот трюк. И снова предвидел его.

Пропустил клинок мимо себя. Проблемка «призрачной руки» в том, что в момент дематериализации и сразу после ты не управляешь направлением удара.

Так что я спокойно ушёл от удара. Действуя уже скорее как мясник, чем как фехтовальщик, вскрыл ему второй бицепс ударом снизу.

Эспада материализовалась, и я с размаху, словно молот на наковальню, опустил на неё второй клинок.

Оружие противника, обиженно звеня, отлетело двумя половинами на пол.

Я толкнул Игната в спину, пропуская мимо себя, и снова встал в стойку над половинкой шпаги с рукоятью.

Поединок уже закончен. Теперь дело за свидетелями.

И да, кстати, здравствуй, откат! Давно не виделись.

Дальнейшее было уже формальностью. Свидетели зафиксировали невозможность сторон продолжать поединок и мою победу.

– Жду извинений, – бросил я Медведеву, игнорируя Игната. – Надеюсь, они появятся в официальном профиле господина Северного в течение ближайших суток.

И, не прощаясь, пошёл в раздевалку. Обработать рану и переодеться.

* * *

Вика предложила подбросить меня до дома. Уже в машине она спросила:

– Ну и что там с ушами? Можно я подберу список мероприятий?

Я устало взглянул на неё. Кровожадная крошка.

– Нет, нельзя. Никаких ушей, Вик. Мне не нужно публичное унижение Игната. Пусть понервничает немного, ожидая, когда я пришлю список, но на этом всё. Ход же за мной. Я его просто не сделаю – так ему не придётся унижаться. Кстати! Видео поединка мне скинь, пожалуйста.

– Добренький какой, – снова этот сморщенный носик. Такая милаха! – У меня вот возникло чувство, что ты чуть не проиграл. Да и рану ты получил. И что, никакой мне моральной компенсации?

– С чего это моральная компенсация тебе, дорогая⁈

– Я твоя сестра! Я волновалась! Переживала! Когда тебя ранили, чуть не умерла. Конечно, мне компенсация, ты тут вообще каким боком? Победил: и молодец, – в конце фразы она не выдержала серьёзного тона и легонько хихикнула. – А зачем тогда такое условие поставил?

– Затем же, зачем и он. Взвинтить ставки, чтобы заставить нервничать. Торопиться. И совершать ошибки.

– И как, сработало?

– Нет, не сработало. Ни у меня, ни у него.

– Только вот сомневаюсь, что он в случае победы своё условие отозвал бы.

– Отозвал бы, – с уверенностью ответил я. – Не сегодня, так завтра. Воронцовы не позволили бы ему меня отстранить от медитации. Но подали бы это как своё благодеяние. У них изначально же интрига была на это настроена. Тупая схема. Совсем воронцовские СБ-шники обленились. Ну или сильно недооценивают меня. Даже обидно немного.

Вика хмыкнула и подмигнула мне.

Я вышел возле особняка и некоторое время смотрел вслед улетающей машине. Я всё правильно сказал Вике про то, что у меня много вариантов будущего. И всё же где-то в глубине души жило странное чувство, что я сделал что-то не так. Не всё измеряется выгодой. Какие глупые мысли. Это пройдёт.

Интерлюдия. Башня Орловых. Кабинет главы рода

Вика, сопровождаемая жабовидной секретаршей, прошла в кабинет на вершине башни рода. Её ожидал Георгий Алексеевич. Следом в кабинет зашла Агнесса.

Все тот же состав. Георгий, скорее всего, уже посмотрел запись. Агнесса – точно нет, если глава, конечно, не делится с ней материалами СБ в реальном времени. Виктория огляделась и опустилась на диван напротив главы. Решив отодвинуть неприятный разговор, она огляделась и невинно спросила:

– А почему мы собираемся в таком составе? Разве происходящее не касается совета рода? Почему не пригласили Викентия Алексеевича хотя бы? Он всегда в башне.

– У Викентия много дел, – недовольно ответил глава. – Как и у совета. Мы совещаемся в узком семейном кругу, чтобы предъявить совету не сырые сведения, а выверенное и чёткое решение.

Спрашивать, какой дряни тогда здесь делает Агнесса, Вика уже не стала. Иногда, если умеешь считать до десяти, надо остановиться на восьми.

– Давайте посмотрим ту часть беседы, которая нас интересует, – миролюбиво предложил Георгий Алексеевич.

Ролик закончился на словах Алекса: «Я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия».

– Что скажете? Агнесса, ты не знала о реакции племянника на наше великодушное предложение. Каково твоё мнение?

– Скажу, что парень наглец каких мало. Но если подумать… если подумать, он совершенно прав. На нас он обижен, хоть и скрывает это под маской корысти. А условия, которые ставим ему мы, не самые выгодные. Не понимаю, почему он так болезненно воспринимает идею опеки, но факт есть факт: он думает, что может пристроиться в чужом роду не хуже, чем в нашем. Возможно, нам стоит пересмотреть отношение к решению совета рода. Просто отменить его. Без дополнительных условий? – последняя фраза была сказана вопросительным тоном.

– Понятно, дорогая, ты готова сдаться. А что думает самая молодая глава старшей семьи? Виктория, как ты считаешь?

– Всё зависит от того, каковы цели, – Вика решила больше не строить из себя дуру. Здесь это действительно никого не впечатляло. – Вернуть Алексея. Зачем? В восстановление справедливости, простите великодушно, дорогие родственники, я не верю. В то, что вы локти кусаете, осознав, какого стихийника теряем, поверила бы. Если бы не одно «но». Вы поручили мне переговорить с Алексом до первой медитации. До того, как стало понятно, как велик его потенциал. Я бы хотела понимать скрытые цели, если они есть. В целом предложение Агнессы при прочих равных кажется мне разумным.

– Вот как? Предлагаете подвергнуть сомнению авторитет главного управляющего органа рода? Ради одного парня, не слишком ли? – в голосе дяди звучала откровенная фальшь. – Я полагаю, нам всем надо взять паузу. Потенциал – это всего лишь потенциал. Его медитации заканчиваются через четыре дня, насколько мне известно. После того как он прорвётся, если прорвётся, мы и обсудим наши дальнейшие действия.

Георгий на мгновение замолчал, но всё же продолжил, как будто не смог заставить себя остановиться:

– Мне почему-то кажется, что после инициации мозги у Алексея встанут на место, и он вернётся в род с радостью!

На губах дяди гуляла нехорошая кривая ухмылка, а Виктория почувствовала во всём этом какую-то огромную недоговорённость. Будто глава знал что-то, какое-то обстоятельство, которое могло полностью перевернуть ситуацию на шахматной доске родовых игр.

Интерлюдия. Башня Воронцовых. Кабинет начальника службы безопасности

– Алексей Леонидович, дорогой. Хотел показать тебе одну запись, которую твоим коллегам слили наши люди в башне Орловых.

Аналитик спокойно просмотрел запись разговора Алексея и его сестры Виктории.

– Как тебе понравился момент, когда он говорит о твоих ошибках. Да ещё и про титул рассуждает, наглец!

– Он прав. Эта операция с самого начала имела низкие шансы на успех. Она была в спешке подготовлена, была допущена ошибка с исполнителем, которую невозможно исправить. Я писал об этом в своей служебной записке ещё когда поступил приказ о подготовке.

– Оправдания мне твои не нужны! Что делать предполагаешь, Алексей Леонидович?

– Я ничего, – аналитик пожал плечами. – Вы же слышали его позицию. Вполне боярскую. Эта его речь – послание. Послание всем, кто прослушает запись. И послание следующее: «Я знаю себе цену. И могу выбирать покупателя». Свою цену для нас он тоже озвучил. Мы его немного недооценили. Он не так честолюбив и не страдает по жизни в башне, как докладывало местное наблюдение или как считали аналитики Соколовых. А решение по цене, которую озвучил молодой человек, принимать не мне. И, при всём уважении, не вам, ваша светлость. Это уровень князя и только князя. Если вам нужно моё мнение, – это слово он выделил интонацией, – то оно таково: эта сделка будет роду невыгодна. Два сильнейших мага Воронежа находятся в нашем роду. У нас много компетентных и способных стихийников. Для Орлова у нас просто нет места, по крайней мере на той позиции, которую он хочет.

Всеволод Аскольдович задумчиво начал передвигать предметы на своём столе, выравнивая их и приводя в идеальный порядок, как всегда делал, когда думал. Закончив, он взглянул на подчинённого и приказал:

– Всё, что сейчас сказал, в виде доклада должно быть у меня через полчаса. Ты прав в одном: надо либо бросать затею вербовки, либо идти к князю. Пока что я склоняюсь к мысли, что проще бросить. Но доклад, на всякий случай, мне подготовь. Так, чтобы князю было не стыдно показать.

Глава 7
Фазовый скачок

Следующее утро не принесло ничего нового – я по-прежнему пользовался дедулиным благодеянием в виде медитации у источника Воронцовых. Утром был молодец-огурец, после медитации – совсем другой фрукт, если точнее – выжатый лимон. Мне оставалось ещё три медитации, однако после сегодняшней процедуры рекомендовалось сделать перерыв в несколько дней. Сердце должно было принять новую форму и стабилизироваться. Затем – ещё три медитации, перерыв и инициация. Теоретически инициация могла случиться на любом из этапов, и на этом дармовое развитие от Воронцовых заканчивалось. Но я уже чувствовал себя уверенно и полагал, что смогу полностью контролировать процесс и взять от княжеской щедрости максимум возможного результата. То есть я собирался использовать все семь дней и три «попытки». Все три – в седьмой день. Зачем мне три попытки? Попытка – та же медитация, просто с максимальным напором печати, который используется для «пробивания» каналов.

Сегодня я находился у источника ровно три с половиной часа, как и обещал Бабак. Потом печать снова отключили. С каждым днём стихийное сердце росло, выбрасывая отростки в разные стороны, формируя систему, чем-то отдалённо напоминающую кровеносную в моём гармониуме. Выйдя из помещения и завершив обязательный ритуал общения со всеми, желающими поговорить и свести знакомство, я сел на лавочку у «Княжеского озера», за охранным периметром. По стеклу плыли огненные сполохи, внутри возникали картинки чудовищ и сказочных персонажей. По «озеру» танцевал завораживающий калейдоскоп образов, перетекающих из одного в другой, на который можно было смотреть бесконечно. Заключённая в стекло магия практически не повторялась, рисуя огненными росчерками причудливые фигуры, что смотрелось особенно гармонично посреди зимнего пейзажа. Стекло подогревалось, и поэтому снег на нём не задерживался.

Из состояния внутреннего спокойствия меня вырвал вызов, который Кай прокомментировал:

«Евгений Соколов. Приоритет средний».

«Соединяй», – ответил я.

Рядом со мной на лавке появился Евгений. В домашней одежде, со взъерошенными волосами он смотрелся довольно забавно посреди зимнего парка. Я невольно улыбнулся. А ведь где-то там кто-то просчитал и этот контраст, и мою реакцию. Но думать о таком было лень. Если постоянно держать в уме, что всё делается с каким-то расчётом, недолго и психическое заболевание «паранойя» подхватить. Так что всё равно. Пока мы просто мило общаемся, я буду думать, что тоже ему просто симпатичен. Если подумать, одно, то есть просчёт ситуации, никак не отменяет второе, то есть симпатию.

– Привет, Жень, звонишь вербовать и склонять? – лениво поинтересовался я.

– Да упаси меня духи предков. Поздравить хотел с победой на поединке. Я смотрел нарезку, потрясающе. Вы оба были хороши, но ты прямо эпически хорош. Надо нам с тобой поспаринговаться обязательно.

– А это мысль. Я последний год, сам понимаешь, не очень большой выбор квалифицированных партнёров имел. Но только учитывай, что мне в башню нельзя, – распространяться о «чудесном» освобождении от печати я, естественно, не планировал.

– Да я помню, конечно. Неплохие залы на четвёртом есть. Арендую. У тебя же перерыв должен организоваться в медитациях, я не ошибаюсь?

Вот разница между боярской старшей семьёй и младшей, к слову. Для Вики четвёртый уровень любого района не иначе как «клоповник» или даже «бомжатник». Для Соколова – место, где можно найти «неплохие залы» и «неплохие рестораны».

– Не ошибаешься. Можем позвенеть железом, ты прав, – я подышал на пальцы, что-то начал подмерзать на скамеечке. Пора двигаться.

– Отлично просто. Продолжая тему поединка. Героям, победителям чудовищ, положена награда. Твоё отношение к награде в виде женской ласки я понял ещё в прошлый раз. Ты у нас суровый мужик-однолюб. Но зато есть другая, от которой ты точно не откажешься.

Вот здесь, честно говоря, я напрягся. Евгений сейчас рисковал разрушить те хрупкие отношения, которые начали между нами выстраиваться, просто в хлам. С другой стороны, он показал себя довольно неглупым парнем, так что дам ему шанс.

– Мне очень не нравится слово «награда», Жень. Как-то ты не тот человек, от которого я жду награждения, – чуть холоднее, чем до этого, произнёс я, отправляясь к ожидавшему меня аэро-такси.

– Да тьфу на тебя, Орлов. Не придирайся к словам. В общем, к нам в Воронеж на день прибывает «Форталеза». Я вырвал с мясом два билета из семейной квоты. Цени, вообще, родовая молодёжь меня прикончить готова, уже было несколько покушений! – он расхохотался.

У меня аж от сердца отлегло. Концерт! Да ещё моей любимой группы! Это не награда, это натуральная взятка! От избытка чувств я аж пропел:

– «Sangre nueva, la experiencia no es en vano» (новая кровь, опыт не пропадёт)! Ты сам-то «Форталезу» слушаешь? Или так просто мне приятное сделать решил?

– Не фанат, но пропустить такое событие никак не мог. И я видел их символику у тебя на футболке. Я так понял, вопрос, идёшь ли ты, могу не задавать?

– Ты умнее, чем кажешься! – мы оба рассмеялись. – Сейчас сестре позвоню, ты же не против компании?

– Нет, конечно! Я фотки видел, она у тебя красотка.

– Все боярские девушки красотки, но моя сестра вдобавок умна и сильна характером. А ещё она глава старшей семьи, так что тебе ничего не светит.

– Любовь не знает сословных различий, – задумчиво проговорил Соколов.

– Трепло. Ладно, я Вике звонить, скинь мне билеты, чтобы сестра сориентировалась, где наши места.

– Уже на почте. Адьес, амиго!

Не теряя времени, я уселся в такси и тут же попросил Кая набрать Викторию. Раз уж нам с благоволения главы рода разрешили общаться, грех этим не воспользоваться.

Вика не взяла трубку. Понятно, занята. Совещания, производство, дела рода и семьи. Подожду. Перезвонила она минут через сорок, когда я уже зашёл в арендованный на сегодня зал.

Я кивнул мужчине у входа и показал код оплаты, одновременно принимая звонок в ДР. Охранник просканировал код и коротко сказал:

– Во второй зал. У вас оплачен час.

Кай соединил меня с сестрой, и на охранника наложилось изображение Вики, правда сразу сдвинувшееся в сторону.

– Привет, дорогая, – произнёс я, проходя дальше по холлу спорткомплекса и рассматривая таблички на дверях.

– Меня позвали на концерт «Форталезы». Но билетов только два. Сможешь получить ещё два, на себя и ещё одну девушку? Родовая квота у нас должна быть.

– Я попробую, – немного ошарашенно ответила Виктория. – Я, конечно, не большая поклонница этого твоего металла, но выйти из башни проветриться всегда рада. Особенно в твоей компании. А кто такой щедрый тебя позвал? Судя по второй девушке, – парень?

– Да, ты его видела пару раз. Женя Соколов, на год младше меня парнишка.

– Креативно к тебе Соколовы подкатывают, ничего не скажешь, – Вика потянулась и зевнула.

– Не завидуй! – ответил я, входя во второй зал, Кай подсветил мне табличку. Код сработал, дверь с щелчком открылась. Над дверью загорелось табло с надписью «закрытая тренировка» и таймером. – Так что, хочешь сходить? Я тебе билеты скинул для примера.

– Соколов. Слишком молод для меня. Ну ладно, как кавалер на концерт – сойдёт. Я иду. А кто вторая девушка? Надо для брони.

– Истомина Мария Юрьевна, потомственная дворянка. Получится?

– Да уже получилось. Статус старшей семьи решает, братец. Так что подумай о патронаже. Дядя Гоша предполагает, что ты бросишься к нам в объятия после инициации, просто потому что передумаешь. Просто, видимо, плохо тебя знает. Ладно, милый, мне пора бежать, не скучай там в своих трущобах. Целую.

И испарилась. Как сон, как утренний туман, или как там у классика?

Я же переоделся и приступил к тренировке. Если кто-то думает, что я снял целый зал просто для того, чтобы сделать гимнастику, то нет. Не для этого. Мне было необходимо протестировать свою новую способность. Я про «фазовый прыжок». Интегрироваться-то в гармониум она интегрировалась. Но без тренировки было не обойтись. И дома просто не было достаточно места, чтобы экспериментировать. Да и небезопасно это. Было бы обидно во цвете молодости обнаружить, что я, переместившись, стал частью диванного пуфика или, не дай духи предков, унитаза. Для тренировки мне было необходимо просторное, не захламлённое помещение. Начинать я собирался потихоньку.

Способность моя редкая, но не уникальная. В эфире Кай нарыл руководство по её «эксплуатации» и прокачке. Кажется, электронный засранец опять взломал какой-то закрытый сайт или чью-то частную страницу, но я не стал заострять на этом внимание. Глупо усовершенствовать свой нейро до взломщика и не пользоваться этими возможностями.

Я встал в центре зала. Обратился взглядом к участку пола метрах в пяти от меня. После чего, пользуясь внутренним взором, нашёл в гармониуме участок, отвечающий за прыжок, и плавно заполнил его праной, следуя структуре участка.

В какой-то момент заболели глаза. Я ощутил странное чувство, словно стремительно падаю с большой высоты. Потеряв ориентацию в пространстве, я возник примерно в метре от той точки, в которую хотел попасть. Рухнув с высоты полметра, я спружинил, но на ногах не удержался. Несмотря на превосходный вестибулярный аппарат, голова шла кругом, изображение зала плыло и искажалось. Я неаккуратно сел на пятую точку, сказав: «Ауч!», – ну или что-то вроде этого.

Телепортировался я на шесть метров и не скажу, что первый прыжок оставил мне какие-то приятные ощущения. Но это был только первый раз. Тот самый блин, который комом. Главное теперь снова сосредоточиться на гармониуме. И удержать завтрак в желудке.

* * *

Спустя час брёл в сторону дома. Выводы о способности я сделал следующие. Она очень прожорлива. Праны на прыжок уходило серьёзно. Надо смотреть, как будет со стихийной энергией. Но пока что пределом виделись десяток прыжков при активном использовании способностей физика. Чем больше расстояние, тем больше праны требуется. Причём зависимость отнюдь не линейная. Разница между двумя метрами и пятью и между пятью и восемью была кратная. Я добился активации в течение двух секунд, и это слишком много. Но, кажется, тренировками этот промежуток уменьшается. После прыжка был период дезориентации, который тоже уменьшался, как и последствия вроде тошноты становились слабее. Но чтобы отточить эту способность до идеала, придётся поработать. А я и не против. Нет ничего приятней, чем работать над тем, что даёт тебе ключевые преимущества для выживания.

В руководстве говорилось, что заполнение энергией должно в идеале происходить автоматически, просто по импульсу. Но для этого требовалось провести гораздо больше тренировок, чем часик в зале. Так что завтра опять пойду. Утром и вечером. А в перерыве у нас на службе намечалось собрание с разбором полётов. Совещание с подведением итогов нашего приключения с колдуном. Официальное уведомление от Волкова упало мне на почту во время тренировки.

* * *

– Привет, Мария. Как дела с «Демиховыми»? – спросил я, снова обнаружив Истомину в гостиной, она же столовая второго этажа.

Я принципиально оставил все контакты с клиникой на девушке, чтобы у неё не создавалось впечатление, что я с ней «нянчусь» или, упаси предки, «опекаю». На подобном поведении у неё был явный пунктик. Так же точно я не лез в её взаимоотношения с Игорем, результаты, кстати, были видны невооружённым глазом. Я вообще старался ей пока не навязываться.

– Привет, Алекс, – Мария задорно улыбнулась. – Отлично, знаешь? Завтра еду на имплантацию. Операция займёт часов двенадцать, а потом меня оставят на ночь. Если ничего страшного не произойдёт, утром обещали выпустить. Игорь сказал, что послеоперационное обслуживание выполнит лучше, чем, цитирую: «Больничные неумехи». Где ты откопал этого алхимика? Он же действительно чудесник!

– Ой, прямо чудесник. Я скоро ревновать начну, – она усмехнулась, – где откопал – секрет рода, извини. Это мой знакомый, который просто временно живёт у меня, скрываясь от каких-то своих проблем. Каких именно я не вникал. И если этот секрет начнёт к тебе приставать, я его обратно закопаю! – я сделал пафосное лицо. И даже ножкой топнул, для эффекту.

– Духи, какие испанские страсти! Я тебе пока что просто должник. После одного свидания ревновать как-то глупо.

– Согласен. И поэтому будет второе. В воскресенье у нас в Воронеже состоится концерт «Форталезы». И ты приглашена. Будет мой знакомый, его светлость Евгений Соколов. И моя сестра, её светлость Виктория Орлова. Ну и мы с тобой, если ты, конечно, не против?

– «Форталеза»? Это что за зверь? Первый раз слышу это название, – Истомина полезла в смартфон, но я не дал ей углубиться в поисковые запросы.

– Испанская группа, которая исполняет музыку в стиле металл. Недавно образовались в две тысячи четвёртом. Солист Рито. Ну и Хавьер на басах. Очень их люблю, ребята постоянно на позитиве.