Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Ариана Анатольевна. Есть очень важная мысль, которую нужно донести до регента. Ордой руководит пророк. И любые планы, которые затрагивают его лично… я должен присутствовать при их обсуждении и реализации. Когда я вмешиваюсь в его планы, я перестаю «видеть» будущее. Думаю, моё физическое присутствие тоже делает угрозы недоступными для него. Так что моя главная роль в ударе по Орде – не управление артефактом, а, как бы, информационное прикрытие операции. Поэтому секретность должна быть не только в том, чтобы просто ограничить круг посвящённых в подробности людей.

– Я подумаю, как преподнести это Петру Фёдоровичу, – проговорила она. – Ты прав, я об этой особенности не подумала. Надо какую-то версию ему скормить, где будет как можно больше мистики. У тебя всё?

– Да, я прошу, это важно. Попробуйте до него достучаться.

– Конечно, милый. А теперь мне пора на презентацию нового общества «Помощи семьям пострадавших в Ужасной ночи». Ты главное голову не потеряй во всех этих перипетиях. Я в буквальном смысле говорю, а не в метафорическом.

– Непременно оставлю голову на плечах, Ариана Анатольевна. Она мне и самому, если честно, нравится.

Глава 17
«Возмездие»

На следующий день я постарался все свои дела вроде тренировки сделать до совещания. Благо во дворце был шикарный заклинательный зал со своим нейтральным источником. Покруче, чем у Воронцовых. Некоторые простейшие знаки у меня получались уже почти на автомате. Правда, я старался не торопиться и, пока не отработаю «обязательную программу», дальше не двигаться. А зал использовал в основном для прокачки средоточия. В отличие от стихийного сердца, размер средоточия «не имел значения». Оно развивалось скорее качественно, а «размер», визуализированный во внутреннем мире, означал скорее «максимальную пропускную способность». Скорость сотворения печатей – настоящих печатей, а не той фигни, которую я мог выдать сейчас, зависела как раз от этого параметра средоточия.

Про стихийные техники я тоже не забывал: тупая огневая мощь иногда решает.

В общем, утро я провёл с пользой. Затем полчаса подготовки – и я побрёл в сторону соседней башни дворца. На весь маршрут, согласно выкладкам Кая, должно было уйти не менее получаса энергичной ходьбы, включая задержки на пропускных пунктах, числом шесть.

* * *

Наследников регент собрал на территории Синего дворца. А вот совещание, на которое меня позвали, должно было проходить в «царских палатах» – рабочей башне императора. Помимо того, что там и защита получше, и заклинаний понаверчено, в выборе места проведения совещания угадывался ещё и определённый политический посыл. Никто не сомневался, что Пётр Фёдорович будет коронован, как только позволят приличия. Но выбор места должен был исключить даже тень сомнения в головах генералитета или же чиновников, которые будут присутствовать на встрече. Пётр Фёдорович уже император во всём, кроме названия. Ну, я так думаю.

Наконец, после того как на последнем посту охраны меня просветили насквозь – разве что в афедрон не заглянули, – я попал на суперсекретную встречу комитета «Возмездие».

Присутствовало всего семь человек, включая меня. Нейро заглушены, слуги, секретари и адъютанты оставлены за порогом.

Я пришёл вовремя и предпоследним. Всех, кроме вчерашнего генерал-полковника (он тоже присутствовал), я знал если не лично, то из выпусков новостей или аналитических справок, которые читал ещё в башне Орловых, будучи наследником семьи.

Премьер-министр империи Игорь Николаевич Сухомлинов. Этот ветхий старик носил титул канцлера и служил, кажется, ещё отцу предыдущего императора. Он скромно пристроился на боковом стуле, как бы демонстрируя свою исключительно вспомогательную роль. Однако этот человек полностью контролировал внутреннюю политику империи. Его авторитет и влияние были огромны.

Истомин изрёк: «Здравствуйте, Алексей Григорьевич», – и указал мне на свободный стул. Я заметил погоны генерал-полковника на его плечах. Свежее золото сверкало, пересекаясь уставными диагоналями. В настоящее время и.о., а в дальнейшем, скорее всего, начальник Генштаба.

Генерал-лейтенант ВВС в синем безупречно сидящем мундире. Бывший начальник Истомина, тёзка императора – Пётр Фёдорович Жигарев. Выходец из младшей семьи боярского рода Вельяминовых. Он взглянул на Истомина с недоумённым выражением лица, когда я вошёл. Кажется, что-то прочитал по глазам коллеги и коротко кивнул мне. Я ответил гражданским поклоном.

Следующий генерал – Дмитрий Григорьевич Павлов. Генерал-инспектор механизированных войск и артиллерии. Давний сторонник и подчинённый регента ещё в бытность Петра Фёдоровича в должности инспектора артиллерии. Этот красовался повязкой на глазу и сверлил меня недовольным взглядом буквально с порога. Впрочем, мне его недовольство было поровну.

Ещё один летун в чине контр-адмирала – значит, имеет отношение к тяжёлым воздушным кораблям. Я знал его по прошлым делам. Алексей Петрович Маресьев, герой войны, получивший тяжёлые ранения и при жизни вошедший в учебники истории. Он не обратил на моё появление никакого внимания, хмуро разглядывая интерактивную карту империи и её ближайших окрестностей на голографическом экране, занимающем целую стену совещательной комнаты.

И последний участник совещания – тот самый тесть будущего императора, глава опричного приказа светлейший князь Потемкин Иван Ильич. Действительный тайный советник и прочая и прочая. Невысокий лысоватый мужчина плотного телосложения с глубоко посаженными чёрными глазками. Он мне улыбнулся, как родному сыну, отчего у меня сразу зачесалась спина между лопаток и запястья. Жуткий мужчина, обладающий огромными полномочиями и весьма невыразительной внешностью.

Действительно очень узкий круг. И я. Даже я чувствую себя здесь лишним, что уже говорить о присутствующих, большинство из которых ещё вчера обо мне даже не слышали. Впрочем, воля регента никем не оспаривалась. Помнится, один римский император ещё в языческие времена посадил заседать в сенате своего коня. И ничего, сенат стерпел.

Я пристроился с краю стола, постаравшись как можно быстрее стать незаметным.

Пётр Фёдорович вошёл стремительно. Дежурный маг охраны закрыл за ним дверь, сам оставшись снаружи, и активировал запирающую печать. Я ощутил неприятное сосущее чувство под ложечкой и безо всякого удивления обнаружил, что стихийное сердце и средоточие заблокированы. Прана загустела. На меня как будто гирю килограмм в шестнадцать повесили. Интересный эффект.

Регент занял место во главе совещательного стола. Все присутствующие подобрались. За исключением Сухомлинова – тот продолжал клевать носом, будто боролся со сном.

– Приветствую всех, господа, – резко начал регент. – В общих чертах тему сегодняшнего совещания знает каждый из вас. Наша задача – превратить сегодня эти самые общие черты в конкретный, исполнимый план действий. Позволю себе коротко описать ситуацию, в которой оказалась империя. Нас поимели, как тракторист земскую девку, какие-то дикари. Мы понесли колоссальные людские, финансовые потери и, конечно же, потери репутационные. Весь мир смотрит на империю и ждёт нашего ответа. И что мы делаем? Еле-еле удерживаем Михайловский вал! Потом скажешь, Истомин! – Юрий Иванович и правда открыл рот, но сразу же его захлопнул. – Новогодняя атака на наши рубежи и так не прибавила нам популярности. Сегодня правительство Испании официально объявило мораторий на отправку к нам нового посольства, взяв паузу «для изучения ситуации». Чиновники Микадо в ответ на просьбу открытия боевых действий на востоке кормят нас завтраками, радуясь, что Орда обрушила основной удар на наши границы. Рим уже придумывает новые названия нашим западным губерниям. Мы обязаны показать, что нас рано списывать со счетов. Нам нужна демонстрация силы! А также нам необходимо уменьшить давление хотя бы на одном из фронтов. И вот. В наших руках оказалось оружие древних. То самое, которым ордынцы нанесли нам предательский удар. И люди, которые могут пустить это оружие в ход. Я полагаю, что час настал. Вчера мы лично убедились, что активация артефакта возможна. Осталось определиться с целью удара и средствами доставки. Однако я готов выслушать любые мнения, господа. Возможно, мной правит гнев за гибель родственников. Возможно, вы видите ситуацию иначе. Прошу высказываться.

Сухомлинов вскинул голову в конце речи регента и подслеповато обвел взглядом присутствующих. На секунду повисла тишина. Генералы не торопились высказываться. Сухомлинов откашлялся.

– Ваше Высочество верно обозначило внешнеполитические аспекты нашей нынешней, кх-кх, ситуации. Я лишь добавлю, что внутри империи также зреет недоумение. Почему Трон медлит? Что он готовит? И недоумение это ещё не вылилось в недовольство. Хотя об этом наверняка лучше меня знает Иван Ильич. Мда… Однако небольшой победоносный акт… демонстрация силы, так сказать, кх-кх, пришёлся бы весьма кстати. Успокоил бы самых, кх-кх, непонятливых. И внушил бы уверенность в силах правительства нашим сторонникам.

Маресьев презрительно поморщился, князь Потемкин мелко закивал. Истомин потер затылок. Остальные молча ждали, что скажет регент.

– Про внутреннюю ситуацию мы будем говорить не сегодня. Вы все наверняка знаете, что теракт, устроенный ордынскими агентами в столице, стал возможен лишь благодаря предательству. Подумать только – во время войны один род из великой пятёрки решил воспользоваться ситуацией, – регент дал паузе повиснуть в воздухе. – Но с врагами внутренними мы разберёмся. Сама память о них будет стерта. Думаю, для внутреннего спокойствия империи показательное наказание предателей станет тем актом, о котором говорил сейчас Игорь Николаевич. Я прошу присутствующих высказаться по поводу наказания врага, осмелившегося нанести удар в сердце нашей столицы.

– Вы позволите вопрос, Ваше Высочество? – Павлов покосился на меня.

– Конечно, Дмитрий. Ты хочешь спросить, что на этом совещании делает Алексей Григорьевич? Того, что его позвал я, тебе недостаточно?

Павлов набычился, но, судя по всему, отступать не собирался:

– Я бы не осмелился оспаривать вашу волю, Пётр Фёдорович. Но всё же для общего понимания ситуации… уверен, многие здесь задают себе тот же самый вопрос.

– Я ценю твою прямоту, Дмитрий. Тому есть две причины. Алексей Григорьевич – тот самый человек, который может активировать наше трофейное оружие. Оружие, способное уничтожить целый город, Дима. Именно он будет в самом сердце операции, которую мы сейчас обсуждаем. Вторую я озвучивать не буду, достаточно с вас и первой. Сделаем так. Иван Ильич, приведите выжимку из своего секретного доклада, который подавали мне на прошлой неделе. Чтобы присутствующие лучше понимали, кто наш враг.

– Да, Ваше Высочество. Буду краток, господа, – голос Потемкина был гладкий, масляный. Ну прям добрый дядюшка. – Вот портрет нашего врага. Белой Ордой правит Аан-Дархан. Именно он прямо отдал приказ об активации в Муроме и Воронеже «Чёрного льда». Безусловный и абсолютный лидер, диктатор, чьё слово – закон для его людей. Есть данные, по которым мы можем с уверенностью сказать, что это существо – колдун-мутант невероятной силы. Он единолично правит Ордой уже не менее двухсот лет. Также приходится признать за ним довольно сильные прогностические способности. Его государство напоминает муравейник. Жёсткая специализация мутантов, обобществлённые средства производства, отсутствие сколько-нибудь внятной оппозиции и фракций, неподконтрольных центру. Вся эта система функционирует только благодаря «ледяному трону», находящемуся в легендарном Этыксире. Как вы знаете, Белая Орда фактически является абсолютным сюзереном для Синей и Золотой Орд. Эти сателлиты сами по себе не опасны, они просто являются поставщиком ресурсов и пушечного мяса для северян. Идеальным было бы уничтожение управляющего центра этого муравейника. Однако, к моему стыду, мы до сих пор не знаем, где он находится. Поэтому я полагаю, что удар должен быть нанесён в крупный логистический центр вассалов. Кызыл-Орда видится мне идеальной мишенью.

У меня перед глазами пронеслись обрывки моего видения с золотыми искрами. Того самого, которое заканчивалось фигурой в ледяной глыбе, держащей в руках Скрижаль. Карта! Я видел землю, как будто смотрел на неё с огромной высоты! И я перебил самого опасного человека в стране фразой:

– На самом деле мы знаем… – я встал и, двигаясь как во сне, сопровождаемый возмущёнными или недоумевающими взглядами, подошёл к карте. – Этыксир находится вот в этом квадрате.

Я уверенно обозначил район. Всего-навсего квадрат со сторонами примерно по сотне километров.

– Интересно, откуда такие сведения, Алексей Григорьевич? – вскинулся Потемкин. – И почему мы узнаём их только сейчас?

– Я изучал документы шпионов Орды, которые потом передал в ваше ведомство. Учитывая скорость доставки, принимая во внимание исследованные нами и японцами области крайнего севера, я задал своему нейро задачу. И вот ответ, ваше сиятельство.

– И не только нейро, не так ли, Алексей? – доброжелательно добавил регент.

– Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Сведения, переданные Арианой Анатольевной…

– Довольно, – регент откинулся в кресле. – Это всё меняет, не так ли, господа? Цель определена!

– Насколько мы можем доверять этим сведениям? – не успокаивался Потемкин. – У нас даже точных координат нет! Зато у нас есть набор гораздо более верифицированных целей!

– Этот город должно быть видно издалека. Какими бы дикарями мы ни считали Орду, они вступили в промышленную эру. Этыксир должен светиться как новогодняя ёлка в ночи. Если отправить воздушную разведку, координаты у нас будут, – с уверенностью ответил я. – И он там! Аан-Дархан там. Вы правы, светлейший князь. Если уничтожить его – Орда рассыплется как карточный домик.

– Отправить разведку – отличная идея, – очнулся главком ВВС. – У нас есть два новейших фрегата-невидимки. Буквально только со стапелей. На высоте влияние Дряни не должно повредить маскировочные чары. Мы можем провести испытание новой техники и заодно проверить слова, ммм, молодого человека.

Очевидно, он не потрудился запомнить моё имя.

– Им не хватит дальности, – проворчал Истомин.

– Технические детали, – отмахнулся Жигарев. – Повесим корабль-матку вот здесь, – он ткнул пальцем в район тюменских болот. – Не мне тебя учить.

– Мне очень приятно, что летуны снова загребут себе всю славу, – добродушно заметил Павлов. – Но зачем тогда на этом совещании понадобился я? Очевидно же, что речь идёт о десантной операции.

– Ты, Дмитрий, должен будешь подготовить наступление на Михайловский вал и дальше вглубь территории Синей Орды. Команде, которая полетит вершить возмездие, понадобится мощная сухопутная операция прикрытия. Я дозволяю снять с западного фронта два мехкорпуса. А также восстановить по возможности Кантемировцев и Владимирцев, укомплектовав их из запасных кадрированных мехкорпусов. Это будет твой ударный кулак. И разработка операции полностью на тебе и Юрии Ивановиче. Вы получите всё возможное. Восточный фронт должен перестать существовать! Если атака на столицу врага увенчается успехом, ты должен будешь разгромить Синюю Орду, полностью вывести её из войны.

– Два мехкорпуса… Так точно, Ваше Высочество. К какому сроку нам следует представить план операции?

– Сколько вам времени понадобится на разведку, господа летуны? – спросил регент.

– До двух недель. Не больше, – ответил Жигарев. Маресьев утвердительно кивнул. – И всё же… посылать во вражескую столицу диверсионный рейд… Не в обиду светлейшему князю будет сказано, у нас-то нет агентов в столице врага.

– «Александр Невский» готов, я правильно помню? – генералы синхронно кивнули. – Значит, это будет полноценная десантная операция. Три линейных корабля сопровождения – столько мы можем выделить – проведут бомбардировку. Думаю, столичному гарнизону станет не до небольшой группы, которая высадится в густонаселённом районе.

– Десант, – Истомин скрипнул зубами. – Это будет для парней билет в один конец. Не представляю, как их забирать из боя, тем более если Алексей активирует эту вашу адскую бомбу.

– На эту жертву я готов пойти, – невозмутимо ответил Пётр Фёдорович. – У тебя две недели, начиная с сегодняшнего дня, Дмитрий.

Глава 18
Команда

Пока образовалось свободное время, я вернулся в Воронеж. Очевидно, что мне навяжут какую-то оперативную группу из армейских или опричных спецов. Попытаются навязать. Но я всё никак не мог решить – предлагать ли участие в этой рискованной операции своим ребятам. С одной стороны, я в них уверен. С другой – мне иногда снилась загадочно улыбающаяся Серна, изо рта которой толчками выплескивалась кровь.

Но самое главное – моё чувство видения отказало напрочь. Видения приходили ночью, отрывочные, хаотичные. Бестолковые. Знаки над головами людей, причастных к операции, расплывались, плясали, не давали ответов. Дар как будто издевался надо мной.

Я мог только надеяться, что у Пророка тоже проблемы с видением. Потому что если нет – операция «Возмездие» обречена. У него будет и время, и возможности, чтобы подготовиться к встрече и выбрать самый выигрышный для себя вариант. Но с другой стороны, нити судьбы, как сказала княгиня, сплелись так туго, что не воспользоваться этим шансом было невозможно. Волей-неволей поверишь в древние сказки про слепого господина Рока, который сплетает и расплетает судьбы и делает так, чтобы случайности были не случайными. Каковы были шансы, что моё изгнание приведёт в итоге к тому, что я захвачу уникальный артефакт древних? Что у империи благодаря этому появится шанс навсегда избавиться от старого врага? Да к тому же от врага, который сам же нам этот артефакт и предоставил. Недаром легенды приписывают господину Року весьма своеобразное чувство юмора. Такое ощущение, что я попал на страницы бульварного романа, в котором сюжет повинуется воле неведомого автора.

Ладно, это всё домыслы в пользу бедных. Сложилось всё, как сложилось. И я, и многие другие люди предприняли определённые усилия, чтобы всё пришло к нынешнему положению дел. Многие заплатили жизнями. Так что «Чёрный лед» в руках империи – отнюдь не подарок древних богов из жутких сказок, а исключительно наша заслуга. Ну и немножко недоработка противника.

Брать или не брать команду – вот в чём вопрос? Все аргументы за и против я проговорил себе уже тысячу раз. И сейчас предстояло простое дело – принять окончательное решение.

Я нащупал в кармане монету и извлёк её на свет. Серебро было теплым, как прикосновение давно отсутствовавшего друга. Ну что, Анна Иоанновна? Только ты меня не оставила? Дашь совет?

– Боярин, – отвлёк меня от внутреннего диалога Красавчик. – Ты даже не думай без нас куда-то намылиться. Мы с тобой идем без вариантов.

Кабан кивнул и прогудел:

– Мы не тупые. Регент, видать, ту штукенцию хочет забросить к ордынцам. А она тока Родион Романыча слушается и тебя. Все эти смотры, совещания… ясно, к чему всё идёт. Пошлют на убой. Мы с тобой. И остальные тоже. Занозу мож тока и Свирель оставить. Всё ж бабы. Им бы детей рожать, а не по дряни ползать.

После чего Кабан насупился и втиснул свою массивную фигуру в сиденье флаера. Двухдневный лимит слов выговорил, бедняга. А на моё лицо наползала непрошенная улыбка. Внутри появилось какое-то странное тёплое чувство. Я снова взглянул на потёртый лик императрицы. Почему-то мне казалось, что надменное выражение её лица сменилось на одобрительное.

– Я сделаю предложение команде, – ответил я. – А там уже каждый сам решит, что да как. Сейчас мы это обсуждать не будем, господа хорошие.

* * *

Истомина с Ксенией остались в Муроме. Свадьбу мы совместным решением перенесли на «после акции». Вернее, я им объяснил, что не помирать не собираюсь, но случиться может всякое, и статус вдовы в таком возрасте – не лучшее добавление к образу. Вроде согласились девочки. Не сказать чтобы разговор вышел простым, но я справился. Хотя сперва наслушался о себе всякого.

Естественно, на вылазку на крайний север я Истомину не возьму. Хватит, она уже рисковала в тоннелях центрального района Воронежа. Но если она полезет на рожон, трусливо прикроюсь авторитетом и решением её отца. Да, я само коварство. Но общение с женщинами кого хочешь научит вилять, как лиса от охотников. В общем, Мария осталась на Муромском «хозяйстве». Общаться с командой я буду без неё.

Я уже пообщался со своим юристом и отдал все распоряжения относительно имущества. Указал пожизненное содержание для сестры Серны. Нет, я не собираюсь умирать. Но было бы глупо не учитывать такую возможность. Так что я обо всём позаботился, и совесть моя чиста.

Сейчас я собирался пообщаться с командой и дать определиться тем, кто пойдёт со мной в самоубийственную миссию. В глубине души я был совсем не против, если они откажутся идти. Даже желал этого. Хотя и вполне осознавал, что отказ маловероятен. Что же, моё дело – предоставить им выбор.

Я обвёл взглядом команду, набившуюся в комнату для совещаний. Пауза затянулась. Пора начинать.

– По традиции я собираю вас здесь, чтобы подписать на очередную самоубийственную миссию, – начал я сразу заупокой. – В этот раз… в этот раз операция пройдёт на чужой территории. Вероятность вернуться целыми и здоровыми – низкая. Нас, скорее всего, попробуют забрать после выполнения миссии. Но я не могу этого гарантировать.

– Миссия-хрениссия, – влезла в паузу Заноза. – Ты давай уже, Боярин, не тяни кота за яйцы. Выкладывай, что, где.

– Будешь меня перебивать, точно останешься в Воронеже, – несколько резко ответил я. Заноза совершила жест с запиранием рта и выкидыванием ключа. – Отлично. Всё вы знаете, что произошло в Муроме. После операции в Воронеже нам достался артефакт. С помощью точно такого же центр Мурома превратили в кладбище. Если бы не мы – центральный район сейчас выглядел бы также.

– Эта та хреновина в каменном саркофаге? – спросила Свирель.

– Она самая. Артефакт древних. Адское оружие, способное уничтожить как минимум район полиса. Или же крупный губернский город-миллионник. Теперь это оружие есть у империи. И его сиятельство Синицын, которого вы помните под именем маэстро Геллера, разобрался, как привести артефакт в действие. А регент, – я не мог и не хотел называть этого человека по имени-отчеству, – принял решение о том, что империя наносит ответный удар.

– Я так понимаю, целью станет крупный город Синей Орды? – тяжело спросил Ветер.

С самого начала разговора он хмурился. Затея явно его не радовала. Ну и отлично – он женат. Хватит ему уже шкурой рисковать во благо империи. Я ответил без промедления:

– Нет. Цель – столица Белой Орды. Этыксир. Столица за столицу. Правитель за правителя.

– Это хорошо, – лицо Ветра неожиданно разгладилось. – Мутантов мне не жалко-на. В Синей Орде такие же люди, как мы, живут-на, только узкоглазые. Не хотелось бы на старости лет стать причиной массовой скотобойни. А Белую давно пора под корень извести. Ты бы видел, что их бааторы творят, когда на наши земли прорываются, Боярин.

Да, сука! Ну ладно. У каждого свои тараканы в голове. Продолжим.

– Ну, полагаю, в Этыксире тоже полно жителей, – ответил я спокойно. – Но их судьба, если честно, меня лично не интересует. Ситуация сейчас такова, что нас давят с двух сторон. Нас поссорили с испанцами. Вот-вот другие великие нации решат, что мы ослабли, и влезут в начавшуюся свару. Вторая мировая война нам нафиг не упёрлась. Этот удар… это не просто акт возмездия. Мне плевать на месть и прочие дурацкие штуки вроде престижа нации. Это ход, который может реально вывести из игры давнего и очень опасного врага. Обезопасить наши восточные рубежи. А те, кто думают: «А не слишком ли ослабла Русская империя?» – получат ответ на этот вопрос. Не ослабла. Эта операция может действительно стать поворотной не просто в нашей войне с Ордой, а в мировой истории. После неё может измениться весь политический расклад на планете. Не морщись, Красавчик. Я действительно так считаю. Поэтому я точно иду. Тем более что Синицына наверняка на такое не заманишь. А управлять «Чёрным льдом» на сегодняшний день можем он и я. Только мы можем активировать артефакт. И именно в этом будет моя задача. На активацию и выбор места потребуется время. А мне потребуется прикрытие. И, скорее всего, мне выделят каких-нибудь сопровождающих. Но я… честно, ребята. Я бы НЕ хотел, чтобы вы пошли. Это очень опасно. Но я понимаю, что вы сильны. Я знаю вас, и мы сработались. До операции считанные недели. Такого взаимодействия с чужими людьми я не добьюсь никакими тренировками. А ещё вы все воины. Вы тоже любите нашу страну. Поэтому я спрашиваю: кто из вас готов пойти со мной и, возможно, навсегда остаться в вечной мерзлоте севера? Я не прошу дать ответ прямо сейчас. У вас есть час, чтобы всё обдумать. Пообщаться. Сообщить о своём решении вы должны будете на мой нейро. После этого мы соберёмся и продолжим разговор. Умоляю, не принимайте решение из соображений типа «я же не трус» и тому подобной глупости. Помните: смерть там более чем вероятна. Не «каждодневный риск», а «скорее всего я не вернусь» – вот как должен стоять вопрос. Всё, господа. Соберёмся здесь через час.

* * *

Через час мы встретились в комнате для совещаний тем же составом. Чему я был совершенно не удивлен. Во время предыдущего разговора никто не отводил взгляд. Никто не высказывал ни малейших колебаний. А уж Ветер со своим «Убей мутанта…» и вовсе стал сюрпризом дня. Ладно, пора переходить к конкретике. Но прежде чем я открыл рот, меня второй раз за день удивили. Заговорил Кабан. С явным усилием он прогудел:

– А всё же баб я бы не брал, Боярин. Не дело это. Всё ж не Воронежские гнезда чистить идём…

– Что-то ты раньше не сильно возражал, когда я в рейды ходила, – заявила Свирель. – А здесь ишь… заботушка!

Кабан густо и неожиданно покраснел. Вот это да! Как я пропустил, что эти двое сошлись? Вот тебе и командир. Кабан открыл рот, но тут же был перебит злым комментарием Занозы:

– А ты не охренел ли в конец, Кабанидзе, за нас такие вопросы решать? Какие мы тебе бабы? Мы бойцы отряда! Ты, сука…

– Так! – прервал я назревающий скандал. – Всем тихо. Тихо, я сказал, Заноза. И сердце стихийное притуши. Держи себя в руках, ёлки зелёные! Каждый решает за себя. Это не обсуждается. Заноза права в том, что они со Свирелью – бойцы, а не «бабы». Хочешь оставить Свирель в Воронеже – поговори с ней вне рамок этого совещания.

– Да говорили! Хрен ли толку – уперлась как овца.

Свирель молча показала ему кулак размером с голову младенца. Кабан, покраснев ещё больше, опустил голову, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Вряд ли цензурное. Заноза злобно сверкала глазами, но тоже молчала.

– Итого, все собираются участвовать. Сразу скажу: мне ещё предстоит утвердить ваше участие на высшем уровне, – я не удержался и ткнул указательным пальцем в потолок. – Мне нужно было ваше решение, чтобы обосновать участие команды в атаке. Не думаю, что с этим возникнут какие-либо сложности. Но… они, – я снова ткнул рукой вверх, – могут вас не допустить, это тоже нужно учитывать. Завтра всем кагалом летим в Муром. Экипировку набираете по максимуму. Берем всё самое дорогое, защитные амулеты, артефактные пули. Как только ваше участие утвердят, мы, конечно, поживимся за счёт дворца. Но береженого духи предков берегут. Теперь вопросы.

– Получается, нас там где-то высадят в незнакомой городской застройке. И мы до прибытия основных сил безопасности должны эту штуковину-на активировать? Я вот к чему, Боярин: не очень понятно, чего брать, потому что не очень понятен характер миссии.

– Характер миссии… Будет два отвлекающих удара. Один на фронте. Второй непосредственно на месте. Бомбардировка и десант. Таков план на данный момент. Исходя из этого, мы выступим, когда «силы безопасности» столицы втянутся в бой с десантом. То есть по идее у нас тайная миссия: войти под прикрытием боя, установить артефакт на подрыв, выйти. Так я это вижу сейчас, если без подробностей.

– А когда подробности будут-на? – продолжил гнуть свою линию Ветер. Сержант всегда отвечал у нас за тактику, а следовательно, всегда этими самыми подробностями интересовался.

– После разведки, не раньше. Полторы-две недели, если всё пройдёт гладко. Разведывательная операция, я так понял, уже идёт. Впрочем, мне о таком не докладывают. Я бы сейчас сказал традиционное: «Что может пойти не так?» – но все мы знаем: не так может пойти буквально всё.

– Гладко было на бумаге, да забыли Дрянь и овраги, – кивнул Красавчик. – Боярин верно говорит: пойти не так может что угодно. И ещё помним, что на севере всегда сильнейший фон Дряни. А уж в мутантской столице он должен зашкаливать. Вот это я советую учесть, когда будем снарягу выбирать в первую очередь.

– Ты глянь, торчок дело говорит, – пробормотала Заноза.

Впрочем, без особого энтузиазма. Сегодняшний заряд негодования она, кажется, потратила на Кабана.

– Надо как можно больше тяжеляка взять, – озабоченно сказал Ветер. – Нам против давешних гвардейцев огневой мощи едва-едва хватило-на. А в столице вряд ли обычные тумены дислоцированы. Если чё и пойдёт не так, то это будет связано со сраными колдунами, менталистами или бааторами. Их там как блох на барбоске должно быть. Может, даже немного пересмотреть концепцию вооружения группы. Если у нас будет дворцовый ресурс-на, я знаю одну конфетку, которая на вооружение только спецчастям поступала. Отличная замена будет нашим дробовикам – «десяткам». Да и ДШК-12 не самая свежая машинка. А если рюкзаки с экстрамерностью выдадут… хоть один. Вот где Кабан развернётся!

– Ветер, тогда на тебе концепция вооружения и снаряжения группы в виде доклада. Думаю, броню тоже можно получше взять, чем у нас сейчас есть. В этом вопросе я полностью доверяю твоему мнению.

– Я свой «Экспресс» ни на что не поменяю. Круче пушки даже у спецов нет! – буркнула Свирель, прижав руки к груди, как будто у неё уже отбирали её «малышку», как она называла иногда свою ручную гаубицу.

– Здесь базара ноль-на! Твою пушку не меняем. Только патроны подберем артефактные, – сразу согласился Ветер.

– А вот у меня внезапно вопрос про деньги, – вмешался Красавчик, удостоившись сразу нескольких косых взглядов от соратников. – А что? Такой выход контрактом не оговорен. Я лично пойду бесплатно – я клятву на крови Алексею дал. Но вот какая компенсация ждёт ребят? И тех, кто погибнет тоже, не дай духи предков, конечно?

– Да типун тебе на твой язык поганый, трепло помойное! – вызверилась Заноза. – Нашёл когда о деньги говорить!

– Нет, он прав совершенно. Я понимаю, что многие вдохновились моей речью. Патриотизм и участие в историческом событии вовсе не отменяют необходимости вознаграждения. Давайте так: все вернувшиеся получают десятерную сумму от лучшей нашей трофейной ходки единовременно. И сто процентов к окладу навсегда, с учётом инфляции. Устроит такое?