Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 6

Шерп за прошедшие годы сильно постарел и ослаб, это было заметно по тому, как трясутся его руки, удерживающие клюку, как сильно выцвели некогда темные глаза. Пушистые седые волосы трепыхались на голове от ветра, делая старика похожим на одуванчик. Казалось, если ветер подует чуть сильнее, он мгновенно станет лысым.

Я вежливо поздоровалась, в дом приглашать не спешила. А Шерп замер у крыльца моего дома и смотрел на меня таким взглядом, что я не знала, бояться его визита или, наоборот, радоваться.

– Выросла, – сказал он, пошамкав морщинистыми губами. – Бабка была бы рада знать, что ты не сгинула в этом своем городе.

– Почему я должна была сгинуть?

– Что, уже стала такой же, как они все? – презрительно усмехнулся старик. – Поддалась влиянию законов да правил? Небось тоже ходила на эти ваши ярмарки, тратила грязные деньги да радовалась, в то время как бедняки не могут себе позволить купить и ломоть хлеба? Платье на тебе, смотрю, совсем простецкое. Нарядные спрятала, решила не показываться в деревне в них?

Я растерянно обернулась, убедилась, что дочка занята книжкой, и прикрыла за собой дверь, выйдя на улицу.

– Шерп, я вас не понимаю. Я все та же Алена, которую вы знали, и почему я уехала в город, вы тоже знаете.

– Снюхалась с городским, обрюхатил он тебя, что тут не знать? Бабка-то мне все рассказала. Зачем ты вернулась?

– Жить здесь буду, – ответила я сквозь зубы, растеряв всю вежливость.

– Ты здесь не нужна. Возвращайся к своим, а нашу деревню забудь!

– Мне некуда возвращаться. И если Герда с вами говорила, то должна была объяснить, что уехала я не по своей воле, а по ее.

– Все она мне говорила! Только кто ж поверит-то? Предательница! Жила здесь, пользовалась добротой соседской, мы тебя приняли как дочку родную. Повелась на прелести городской жизни? Из-за таких, как ты, в мире никогда не будет нормальной власти! Налоги, поди, платила? Только на твои налоги король-то себе еще одну летнюю резиденцию отгрохает, а ты в старости побираться будешь!

– Шерп! – Я вспылила. Не могла больше молча слушать его упреки и только каким-то чудом заставила себя не послать старосту к чертям собачьим. – Я прожила восемь лет в Бирцане из-за того, что Герда прогнала меня к отцу ребенка. Моя дочь сейчас со мной, мы ушли от него и сразу вернулись в деревню…

– Уезжай, – выплюнул старик. – Я не дам тебе жизни в Отшельниках, пока я жив, на моих землях предательства не будет! Сегодня – ты, завтра – кто-то другой, а через год оглянуться не успеешь, как граф Фьорд и нас налогами обложит! Знаешь ли ты, что он уже пытался стребовать часть доходов с леса? А с огородов? Он приезжал той осенью и просил часть урожая.

«Лес точно не ваш», – мелькнула мысль, но я ее озвучивать не стала. В душе еще теплилась надежда на то, что Шерп сжалится и позволит мне остаться, все-таки не чужие люди.

– Я один тебя прогнать не в силах, – уже чуть тише сказал он. – Но будь уверена, деревенские не дадут тебе здесь жить. После твоего отъезда несколько недель не утихали споры, дети рвались следом, говорили, что вырастут и тоже уедут. Отшельникам придет конец, а все из-за тебя!

Что-то мне подсказывало, что Шерп сильно преувеличивает. Я глянула на старика с подозрением, прищурившись. Староста стушевался, но продолжил смотреть мне в глаза не мигая. В эту минуту между нами шел равный бой: с одной стороны – он главный в этой деревне, с другой – единственный лекарь куда важнее зазнавшегося старика.

– Хорошего вам дня, Шерп. – Я кивнула на прощание, резко развернулась и ушла в дом.

Прислонилась к двери, перевела дыхание, и мысли прояснились. Шерп меня и правда не сможет выгнать, но только если не найдет себе союзников. Что такого плохого я натворила? Да ничего, но староста слишком идейный, чтобы отступать от своих принципов.

Оставалось только одно: как можно скорее наладить отношения с жителями деревни. Вот только кроме лечения я не могу ничего им предложить, ну не буду же нарочно ходить по домам и спрашивать, не болеет ли кто?

Шерп ушел. Я проследила за ним из окна, схватила острогу из кладовой, и мы с Вероникой отправились на реку. Поймать двух довольно жирненьких рыб не составило большого труда: когда их целая стая на одном пятачке, то даже острогой пользоваться не пришлось, поймали руками.

Еще полчаса ушло на то, чтобы разделать ее и пожарить на огне в камине. Веронике понравился обед, да и мне тоже, так что было решено рыбачить почаще.

– Сейчас сходим в гости к одной старушке, – сказала я, убирая со стола.

Дочка лениво пожала плечами, по гостям ходить она не любила, но и сидеть дома в одиночестве ей тоже не хотелось. Я, помня о своем несчастливом детстве без друзей, решила познакомить Веронику с детьми Клары. Но это завтра, а сегодня у нас другие дела.

Первый выход в деревню, где меня никто не ждал, был волнительным. Благо Уля жила совсем рядом, пройти всего несколько домов – и вон та светленькая соломенная крыша впереди и есть крыша дома Ули.

Я нервничала и старалась не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на взгляды соседей. Вероника шагала рядом, с любопытством оборачиваясь на играющих во дворе детей Клары, пару раз порывалась отпроситься к ним, и пришлось пообещать, что отпущу, только чуть позже.

Покосившийся забор Улиного дома заставил меня нахмуриться. Старушка никогда бы не оставила его в таком виде – часть штакетника выломана, часть сгнила. Двор заросший и какой-то нежилой, но за грязным окном мелькнула чья-то тень, и я двинулась к порогу. Раньше на крыльце всегда была постелена дорожка, сейчас ее нет, как и венка из сухоцветов на двери…

– Здрасти! – Парнишка лет тринадцати выглянул через окошечко, заметив нас.

Я его плохо помнила, но догадывалась, что передо мной внук Ули – Гаскон. Вот только восемь лет назад он жил с родителями неподалеку от Шерпа.

– Уля дома?

– Дома, где ж ей быть, – хмыкнул мальчик. Растрепал пятерней кудрявые волосы, скинул защелку с двери и впустил нас. – Только вы это, особо не докучайте… Болеет бабка. А вы-то кто?

– Алена, – представилась я. – А это моя дочь Вероника.

– Не помню таких. – Гаскон глянул на меня подозрительно. – Приезжие, что ль?

– Вроде того.

Я вошла в дом, осторожно ступая по прогнившему полу. Доски скрипели, повсюду пыль, в воздухе стоял затхлый запах, несмотря на то что все окна открыты. Из небольшой прихожей узкий дверной проем вел в одну из двух комнат, а во второй, из которой был отдельный выход на улицу, нашлась Уля. Она сидела в кресле у распахнутого настежь окна.

В первую минуту показалось, что старушка бодра и полна жизни, а потом она повернулась ко мне. Абсолютно белые глаза, какие бывают у давно слепых людей, морщинистое лицо, похожее на мелкую рыбацкую сеть, седые волосы, давно спутавшиеся и слипшиеся от грязи… Сухонькая Уля всегда была низкого роста, сейчас же она казалась совсем крошечной, едва ли выше моей дочери. В старенькое теплое платье она куталась, словно мерзла в жаркий летний день, костлявыми пальцами трепала уголок шерстяной шали, накинутой на плечи.

– Уля, здравствуйте, – тихонько обратилась я к ней, присаживаясь перед старушкой на корточки. Уля меня не видела, но я надеялась, что вспомнит.

– Да вы не обращайте внимания. – Гаскон прыгнул на узкую кровать, та заскрипела так громко, что звон отдался в ушах набатом. – Бабка уже год не видит и столько же как из ума выжила. Она почти не говорит, а если говорит, то несет какой-то бред.

– Она все еще одна живет? – ужаснулась я, оборачиваясь к мальчишке.

– Я тут живу, мои мамка и папка померли пять лет назад. Ну я к бабке и переехал, а потом и она заболела, сейчас вот помогаю ей как могу.

Я снова глянула на Улю. Помнила ее всегда жизнерадостной, полной сил и энергии, даже в свои восемьдесят три она не уходила из огорода до заката солнца. Как начинала с утра что-то сажать, пропалывать, выкапывать, так и занималась этим днями напролет. Там же, в огороде, старушка держала горного козла по имени Кукуй, он был ей и собеседником, и другом.

– А Кукуй где?

– Так Михей забрал. Мне продать его пришлось, зачем он теперь бабке-то? Пользы от него никакой, только блеет без конца да жрет.

– Как она заболела? – нахмурилась я, а в голове мелькнула одна мысль…

Нет, я, конечно, понимала, что старость никого не щадит, но Уле можно было помочь, если не вернуть зрение, то хотя бы разговорить. Только если правильно все сделать, а я точно знала, как правильно. На лечение понадобится немало времени, но я надеялась, что оно у меня есть. Разве что помощи от Ули теперь ждать не приходится… А она бы этого Шерпа в каральку свернула, узнай, что он меня прогнать хочет!

– Не знаю толком, – вздохнул парнишка. – После смерти деда утром встала, поняла, что не видит. Плакала, пыталась что-то делать на огороде, постоянно спотыкалась, падала. Я заставил ее сидеть дома и никуда не выходить, не могу ж все время следить за ней, так она где-то через месяцок перестала говорить. Но вот вчера заговорила, просила что-то найти для нее, так я и не понял, что хотела. То ли в лесу что-то нужно было, то ли еще что…

– На что вы живете? Тебе же лет… тринадцать?

– Четырнадцать будет уже скоро. Да на что? Кто чем поможет, тем и живем, да рыбу ловлю. Фион дрова привозит, Шерп молоко дает. Но вот вчера письмо прислали старосте из города, он его чуть не выкинул! А потом пришел ко мне и говорит, что одному хорошему мужику – так было написано в письме – нужно жилье. Мол, устал он от жизни городской, хочет к нам, в Отшельники. А у меня-то что? Комната вот свободная. Бабку переселю вон в ту, а в этой и дверь отдельная есть. Так что мужик тот, если денег не имеет, будет жить в обмен на помощь по хозяйству.

Гаскон говорил складно и будто бы без тени горечи, но мне все равно в его голосе слышалась мольба. Парнишка устал, в его возрасте невозможно быть самостоятельным, да еще и все время следить за больной бабушкой. Ему с пацанами бегать бы, навык какой получить, да хотя бы у того же Фиона научиться дрова заготавливать!

– Так что приедет скоро, сдам ему комнату, мне все полегче будет, – заключил Гаскон и сам себе утвердительно кивнул.

Я поднялась на ноги, еще раз взглянула на старушку, и сердце сжалось от боли. Уля, как мне показалось, все слышала, только сказать ничего не могла, но я видела, как увлажнились ее глаза.

– Я попробую помочь, – сказала я. – Не обещаю, но постараюсь. Уле нужно будет принимать отвар каждый день утром и вечером, и я, как смогу, буду приходить следить за ее состоянием.

– И что будет? – Гаскон недоверчиво нахмурился.

– Говорить сможет, надеюсь. Зрение уже не вернуть, его забрала старость, а вот разум прояснить получится.

– Она ж опять в огород соберется!

Я развела руками, улыбнувшись. В том, что Уля, едва придя в себя, немедленно побежит приводить в порядок двор, сомнений быть не могло. Главное, чтобы вместе с речью к ней вернулась и способность ходить. Вряд ли у старушки отнялись ноги, скорее всего она «слегла» от горя.

– Мужик этот твой пусть за ней следит, – намекнула я. – Он чем заниматься-то здесь будет?

– Не знаю, – пожал плечами парнишка. – К нам еще никогда не приезжали вот так, с рекомендательным письмом… Странно все это. Его ж и не знает никто, мы уже всю деревню опросили с Шерпом. Отшельники-то на этом месте живут всего лет тридцать, само собой, что население будет расти не только традиционно, а и из города часто приезжают насовсем. Ну, Шерп так сказал. Еще говорит, что всех приезжих надо приучать к труду и любви к большим семьям, а не как они привыкли там, в своем городе.

Я умолчала, что и в городе без труда не выживешь, но у местного старосты, видимо, свои познания. В конце концов, он сам из города, и именно он основал деревню, но чем занимался до переселения, я не знала.

Глава 7

Обещание, данное Веронике, я все же выполнила. По пути мы зашли к Кларе, познакомили детей, и они остались играть во дворе. Клара сказала, что одним ребенком больше, одним меньше, ей все равно и моя дочка никак не помешает. Я же волновалась, что девочка повторит мою судьбу и эти дети на самом деле не хотят срочно развлекать ее, потому приняла решение ждать за воротами и иногда подглядывать.

Клара занималась стиркой прямо во дворе, время от времени покрикивая на путающихся под ногами малышей или бегая в дом к самой маленькой – Ашеньке, чтобы проверить ее состояние. По словам Клары, Аша в последние дни чувствовала себя неважно, из-за того что плохо спала.

Отвар у меня женщина не попросила, хотя я видела, что очень хочет, но, видимо, платить ей было не по душе. Я же не стремилась предлагать бесплатно, но точно знала: завтра приготовлю и принесу за просто так. Крошка не виновата, что мать ее немного жадная, а мне совесть не позволит оставить маленькую без должного лечения.

– А ну, быстро на улицу! – взвизгнула Клара, когда один из малышей, лет трех, с криком бросился матери под ноги, убегая от своего старшего брата. Лохань покачнулась, едва не окатив Клару мыльной водой, и у женщины сдали нервы.

Я поспешила уйти, попрощавшись. Нежно взглянула на дочку, которая стояла на бревне и с небольшой высоты с выражением и гордостью на лице рассказывала сказку собравшимся детишкам. Здесь же был и сын Клары, которому днем не повезло огрести от матери подзатыльник. Этот мальчишка сейчас с особым восторгом смотрел на Веронику, а моя дочь, в свою очередь, кокетливо хлопала глазками. И где только научилась?

Фыркнув, я вышла за ворота. И вовремя – потому что, останься я у Клары, особенности деревенской жизни конкретно этой деревни прошли бы мимо меня.

По неширокой улице в мою сторону с громким топотом неслись трое. Незнакомая пухлая девушка с растрепанными черными волосами, босиком и в одном только платье, которое она застегивала на груди на ходу. Следом за ней бежала Дария, к счастью, полностью одетая, к несчастью – в руках она сжимала толстую и длинную ветку олыхи.

– Стой, гадина! – Визг Дарии заставил меня отскочить ближе к забору, но она даже не заметила, промчалась мимо с явным намерением во что бы то ни стало догнать ту самую гадину.

– Дария! Стой! Да подожди ты! – противно визжал Зафар.

Парень бегать быстро не умел или не мог, из-за того что на нем был всего один высокий сапог, который не позволял разогнаться. Или же мешала одежда – точнее, ее почти полное отсутствие. Зафар, когда погнался за явно поругавшимися девушками, успел натянуть на себя только рубаху. Я смущенно отвернулась, когда он пронесся мимо, сверкая репродуктивным органом.

Соседи выглядывали из-за заборов. Казалось, посмотреть на происходящее вышли почти все – отовсюду слышались шепотки, пересуды. И только тот странный мужик в трусах и шляпе, который недавно привлек мое внимание странным видом, без какого-либо интереса к происходящему вышел со двора своего дома, неся в одной руке объемистую корзину, а второй удерживая на поводке горного козла.

Кукуя я не могла не узнать: у этой животины непередаваемое выражение морды. Козел имел характер сложный, задиристый, а его взгляд всегда был таким, будто он и есть главный в деревне, если не во всем мире. Но Михею, новому хозяину строптивого животного, на удивление удалось его приручить.

Михей плавно развернулся в ту сторону, откуда появились трое скандалистов, и вразвалочку двинулся вдоль дороги, а Кукуй последовал за ним вприпрыжку.

Брюнетка, Дария и Зафар уже скрылись из виду. Они обогнули мой дом, и теперь крики слышались со стороны леса.

– Убью заразу! Тварь болотная! – В голосе Дарии сквозила ярость.

Я бы на месте той брюнетки уже сдалась и молила о прощении.

– Даречка! Дария! – Зафар заикался, дар речи он почти потерял из-за переживаний: мог кричать только имя моей подруги, и то не очень связно.

Я растерянно осмотрелась. Соседи, хихикая и качая головами, расходились. Михей с Кукуем уже скрылись за поворотом, а дети Клары и моя дочка повисли на заборе. Я не сразу их заметила, только когда услышала Веронику:

– Мамочка, а почему дядя голый?

Я судорожно вздохнула. Встречу вечером Зафара – нечего ему будет демонстрировать людям.

За спиной кто-то заржал:

– Опять одеться не успел.

Обернувшись, я увидела рыжеволосых парня и девушку примерно одного возраста – лет семнадцати, очень похожих друг на друга.

– Еся и Лелька? – уточнила я с улыбкой. Этих двоих я хорошо знала в детстве, но теперь они, конечно же, сильно изменились.

– Еся. – Парнишка подмигнул мне.

– Я Леля. – Девушка отвесила шутливый поклон. – Мама нам уже сказала про вас, не волнуйтесь, завтра придем.

– Да че завтра-то? – закатил глаза Еся. – Мы уже все сделали, мамка только не проверила. Пойдем щас-то?

– Ну, сам смотри, – пожала плечами Леля. – Когда мамка потом погонит тебя дубиной, как Дария ту девку, штаны надеть не забудь.

– А вы знаете, кто… та девка? – Очень уж разбирало любопытство. Я могла бы все узнать у Дарии, но, судя по всему, ей сейчас не до меня.

– Да кто ж ее не знает? – снова заржали дети. – Это Катарина, местная шлю…

– Еся! – Леля втянула воздух сквозь зубы. – Перед тобой взрослая женщина!

– Да не такая уж я и взрослая, – смутилась я, мгновенно почувствовав себя старой. Почему-то захотелось стать чуть ближе по духу к близнецам, если не по возрасту. – Я поняла, что имел в виду Еся. Дария и Катарина что-то не поделили?

Из моей головы напрочь вылетел образ голозадого Зафара. Ну не могла я представить даже в самых страшных фантазиях, что Дария и Зафар вместе! Моя подруга всегда имела довольно специфический вкус на мужчин, но не до такой же степени.

– Кого-то, – сказал Еся и разбил мои надежды: – Зафар с ней постоянно трется, да и не только с ней, ну а Дария стабильно раз в недельку гоняет его подружек в лес. Сейчас вот загонит подальше, если не поймает, да вернется. Зафар отыщет Катарину, потом помчится домой, просить у жены прощения.

– И как давно она гоняет девушек по лесам? – В голове не укладывались поступки Дарии. Если поведение Зафара я еще могла хоть как-то понять, ну бывают такие… любвеобильные, то почему Дария после первого же инцидента от него не ушла, понять невозможно.

– Да всегда, – фыркнула Леля. – Они как поженились семь лет назад, так мы постоянно наблюдаем что-то подобное. Нет, иногда, конечно, Зафар успевает одеться, особенно зимой, но чаще всего то, что вы видели, – наше еженедельное развлечение. Все уже привыкли, иногда даже ставки делают… О, о чем я и говорила – вон, посмотрите.

Я проследила за взглядом Лельки, и мои брови поползли вверх. Соседи Клары, пожилая пара, перегнувшись через общий забор, жарко спорили со своим соседом, невысоким, еще молодым мужчиной, о том, кто же выйдет из леса первым.

– Серьезно, ставки? – шокированно прошептала я, машинально обернувшись к лесу.

Из-за моего дома показалась Дария. Зареванная, без ветки в руках, она быстро шагала, не глядя себе под ноги. Старики разочарованно загудели, а сосед крикнул им:

– Банка огурцов с вас, лопухи!

Я не могла отпустить Дарию в таком состоянии, метнулась к ней и схватила за руки.

– Эй? – Сказать мне было нечего, но внимание на себя я обратила.

– Нет, ну ты видела? – возмущенно зашипела подруга, рукавом вытирая мокрый нос. – Срамота! Платье длиной до колена, совсем уже охрен…

– Дария, – перебила я ее, скосив глаза на подслушивающих детей, – ты… А что?.. Эм… – Я замолчала, протяжно вздыхая. Не могла подобрать никаких слов, ни чтобы выразить свое сочувствие, ни чтобы объяснить, как сильно я сама охрен…

– О, идет! – Еся выскочил за забор, Лелька за ним. Близнецы с азартом наблюдали за Зафаром, который где-то потерял единственный сапог и теперь босиком бежал в нашу сторону. Ну хоть рубашку снял и обмотал вокруг бедер, за что ему отдельное спасибо.

– Дария, да послушай же ты меня! – кричал он, и столько отчаяния было в его голосе, что мне и самой захотелось выслушать парня.

– Не о чем нам с тобой говорить, домой иди! – рявкнула Дария достаточно злым голосом, и стоило мне поверить в то, что, возможно, эти «гонки» были в последний раз, девушка добавила: – Скоро приду!

Подруга внимательно проследила за удаляющимся Зафаром, мы с Есей и Лелькой переглянулись: я – шокированно, а близнецы – со смехом в глазах.

– Дария… – снова начала я, пока подруга приводила в порядок растрепавшуюся косу. – Мне сказали, что у вас часто бывают ссоры. Это так?

– Ой, да у кого их не бывает? – Хлюпнув носом, девушка усмехнулась. – Такова женская доля. Терпеть, воспитывать. Зафар еще не привык к семейным обязательствам, но ничего, повзрослеет и исправится, вот увидишь. Нет, ты не подумай, я специально за ним не слежу! Но я каждый день хожу к отцу, чтобы он провел время со своим внуком, иногда задерживаюсь… Нет, нет, Зафар не приводил домой никого! Сегодня я вернулась домой, а его нет. Альмик, сосед, сказал, что видел, как Зафар идет по огороду Катарины. Ну я и зашла к ней… а там…

Дария вновь залилась слезами. Я, пребывая в оглушенном состоянии, ободряюще гладила ее по плечу. Даже моргать не могла какое-то время, слушала, что говорит подруга, и пыталась представить себя на ее месте. Савар мне никогда не изменял. Он не любил меня, он не был рад нашей совместной жизни, он часто говорил, что жалеет о той ночи, когда мы впервые встретились, но ни разу за все восемь лет не давал мне даже повода подозревать его в измене.

Поразительная глупость Дарии меня сильно взволновала, хотелось достучаться до нее, объяснить, что гонять любовниц мужа по лесам необязательно, вместо этого можно просто уйти… Но я знала – в Отшельниках не принято разрушать семьи, какими бы они ни были. Да нигде в этом мире не принято, если уж на то пошло… Потому я приняла для себя единственное верное, пусть и совершенно безумное, плохое решение – немного изменить состав зелья, предназначенного Зафару.

Со злорадной улыбкой я чмокнула подругу в щеку на прощание, помахала ей вслед рукой и обернулась к близнецам:

– Поможете мне в доме с уборкой?

– Конечно! – воскликнул Еся.

– Мы ведь договаривались, – подтвердила Лелька.

– Но у меня будет просьба – пожалуйста, последите за Вероникой, а потом приведите ее домой. Мне нужно в лес, и очень срочно!

Я и Веронике сказала, что ее няньками на этот день будут Еся и Лелька. Дочка насупилась, но когда я объяснила, что мне нужно кое-что собрать в лесу, благодушно махнула рукой. Мать – целительница, что с нее взять.

Лес встретил меня привычными ласкающими слух звуками. Пение птиц, завораживающий шелест листвы… Сводил с ума и воздух, наполненный ароматами цветов, каждый из которых я могла различить и сказать, какой цветок как пахнет.

Прислонилась щекой к дереву, прислушалась – не оно. Я точно не помнила, чьи листья нужны, а заскочить домой и глянуть в дневнике не было времени, поэтому пришлось вспоминать то, чему меня учила Герда: говорить с природой.

Спустя некоторое время ведьмовское чутье привело к вишне. Я приложила ладони к стволу, кончики пальцев закололо, и сомнений не осталось: в зелье пойдут листья вишни. Но не только они! Еще примерно полчаса я потратила на дорогу к горам, там отыскала горный цветок либиристикус, выкорчевала тоненький корешок и сунула в карман платья к вишневым листьям.

Я уже собиралась уходить, как среди кустарников мелькнуло голое пузо.

– Михей? – позвала я, будучи совсем не уверенной в том, что встретила именно его.

Михей выглянул из-за куста, мазнул по мне взглядом, вспоминая. За восемь лет я не сильно изменилась, разве что лицо чуть осунулось да взгляд потух.

– Аленка, что ли?

– Да! – радостно закивала я. – А где Кукуй?

– Так вон он. – Мужик неопределенно махнул рукой.

Чуть поодаль, на поляне, заросшей белоснежными мелкими цветами, радовался жизни горный козел. Жмурясь от солнечного света, животинка медленно и с наслаждением пережевывала пучок травы.

– А ты чего здесь? – Михей с любопытством осмотрел меня с головы до ног. – Насовсем вернулась аль в гости?

– Насовсем, Михей, насовсем.

Я затаила дыхание в ожидании реакции.

– Зря ты это, – цокнул языком мужик, и мое сердце рухнуло в пятки. – Шерп с твоих плеч голову снимет, но ни за что не допустит, чтобы ты здесь жила.

– Он говорил мне то же самое про вас. Приходил недавно, сообщил, что вся деревня будет только рада выставить меня вон.

– Да кому ты нужна? – загоготал Михей. – Некоторые из нас время от времени в Бирцан бегают: то в магазин, то в лавку лекарскую. Ну, те, у кого деньги водятся. Там, правда, дерут последние копейки, поэтому мы нечасто туда наведываемся.

– Хочешь сказать, что всем плевать на мое возвращение? И никто ко мне не придет с вилами, чтобы выгнать из Отшельников?

– Не придет, – покачал головой Михей. – Ну, только если Шерп не прикажет. Сама понимаешь – староста! Ослушайся его, и тут такой бедлам начнется. Нет, его и так большинство всерьез не воспринимает, но хоть кто-то во главе деревни должен стоять, а у Шерпа еще и коровы. Никто из нас не в состоянии купить целую корову или хотя бы теленка, а у него их семь! Две, кстати, вот-вот телят на свет произведут. В общем, у кого пропитание, у того и власть.

– Вы же все тут против власти? – хмыкнула я.

– Против короля, а не власти. – Сосед нахмурился. – Тебе ли не знать, как его величество относится к беднякам.

– Вообще-то, нет… – пробормотала я, но осеклась.

Для всех в этой деревне моя история звучала так: родилась в Бирцане, нищие родители подкинули меня в приют, где я прожила до десяти лет, а после благополучно смоталась в ближайшую деревню. Там меня нашла сердобольная старушка, выходила, выкормила и оставила жить у себя. На самом деле Герда, разумеется, знала всю правду.

Мне было всего десять, когда в том автобусе вдруг вспыхнуло пламя, а в следующую секунду передо мной и моими подругами возник мужчина в черном плаще и представился Создателем. Десятилетние дети не могли ничего толком понять и осознать, как очутились в Ассоне – мире, который выбрали сами. Создатель тогда сказал, что мы попали в аварию и умрем, но так как очень молоды, то он дает нам еще один шанс, и мы должны выбрать мир, в котором хотели бы продолжить жизнь. Я, Нюрка и Агата единодушно ткнули в первый попавшийся в списке мир, которым оказался Ассон. Где живут мои подруги теперь, не знаю, но лично я попала в Отшельники.

Я была до смерти напугана, и Герда лечила меня от испуга долгое время. Отливала воском, пичкала отварами, объясняла, как жить в этом мире. Говорила о Создателе, о других мирах. Но меня тогда волновало только одно: я больше никогда не увижу маму и папу. Шестнадцать лет спустя боль притупилась, образы улыбчивых и счастливых родителей стерлись из памяти, я больше не тосковала по родному дому… Но страх остался, от него никуда не деться.

Михей сосредоточенно перебирал грибы в своей плетеной корзине. На меня он не смотрел, но когда молчание стало неловким, сказал:

– Все мы жертвы королевской власти. Те, кто пошел за Шерпом к горам. Я, например, оступился и ограбил булочную, потому что нечего было есть из-за нового закона о разрешении на торговлю. Мне пришлось закрыть мастерскую из-за него, а деньги утекали как вода. Шерп также не смог заплатить сотню золотых за разрешение, и ферму пришлось продать. Он тогда взял всех своих коров, с которыми не смог расстаться, и ушел сюда, где и основал деревню. Я отправился за ним, потом и моя сестра, а со временем о нас узнавали другие люди, и вот, новая деревня теперь есть даже на картах. Шерп гордится тем, что именно он дал шанс на лучшую жизнь многим беднякам, и ни за что не позволит кому-либо предать его.

– Я его не предавала! – в сердцах воскликнула, не зная, как еще доказать хоть кому-то, что в моем отъезде виновата только Герда!

– Этого ты ему не докажешь. В общем, ты должна знать: твое возвращение никого не волнует, кроме Шерпа. Нам нет дела до того, почему ты вдруг уехала, а потом вернулась, у нас своих проблем хватает. Но почему ты вернулась?

– Муж меня выгнал, – не стала лгать я. Михей мне всегда нравился, правда, за последние годы я его совсем забыла, да и он постарел, но, когда мы заговорили, сердце вновь затопила нежность. Михей был тем, кто веселил меня все детство, пока пытался пробиться к сердцу моей бессердечной бабушки.

– Бывает, – пожал плечами мужик и поправил широкополую шляпу. – Но мой тебе совет: как можно скорее убеди деревенских, что без тебя им не выжить. Все ведь понимают, что ты преемница Герды. Если Шерп созовет совет и предъявит против тебя обвинение в предательстве, то большинство, если не все, будут на стороне старосты. Сама понимаешь – коровы…

– К черту его коров, – выплюнула я.

– Тебе есть чем крыть?

– Нечем, – с сожалением ответила я, поморщившись. – У меня есть пять медяков, это все мои накопления. И то даже не мои, а дочери.

– Тогда делай, как я сказал. Ну или поговори с Шерпом, хотя это бесполезно. После того как ты уехала, он не один год бесился. Каждому, кто хоть шаг сделал в сторону лесной дороги, говорил, что если задержится в Бирцане дольше, чем на день, может там и оставаться.

Я промолчала, активно думая, как бы расположить к себе деревенских. Но мое внимание привлекло содержимое корзины Михея.

– Зачем тебе эти грибы?

– Как зачем? – искренне удивился мужик. – Есть, конечно.

– Они ядовиты, – осторожно заметила я.

– Да брось, – отмахнулся сосед. – Я в грибах разбираюсь получше многих.