Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– О, как вы? – Дария мигом переключилась на мужчину. Метнулась к дивану, села на краешек. – Создатель, что с вашей ногой?! Алена, это ты замотала ее… палками?

– Палки нужны для фиксации, – объяснил Еуген. – Я ногу сломал, когда упал с коня.

– А я говорила, что это опасное животное! – Дария выглядела встревоженной. Даже слишком.

Я вернулась к заготовкам настойки, пока моя подруга общалась с фермером. Девушка все сетовала на то, какими опасными бывают лошади и что к ним нормальному человеку вообще подходить нельзя. Еуген же успокаивал ее, говорил, что ничего страшного в переломе нет и совсем скоро он вновь будет скакать как молодой. Дария услышала «скакать» и взбесилась.

Я слушала их вполуха, разливая будущую настойку по пузырькам. Благо этих самых пузырьков Герда оставила мне не на одно поколение – половина чердака ими завалена. Мне было приятно слышать, с какой теплотой в голосе Еуген общается с моей подругой, и в душе поселилась надежда, что в случае чего фермер вправит мозги своему сыну, но Дарию в обиду не даст.

Пока я складывала в плетеную коробку лекарство для Еугена, эти двое договорились, что Дария с Зафаром какое-то время поживут на ферме и будут помогать ему с домом и огородом. Дария усомнилась в том, что Зафар захочет переезжать, но в помощи не отказала.

– Я, конечно же, перееду к вам прямо сегодня! – жарко воскликнула она, не отрывая жалостливого взгляда от сломанной ноги.

– Тогда настойку я дам вам с собой, – улыбнулась я, радуясь, что в моем доме не будет жить посторонний человек. – Еуген, вот эти три бутылечка, перевязанные бечевкой, нужно пить по одному в день ближайшие три дня. Остальные за это время настоятся и будут готовы, их тоже пейте по одному в день. Желательно перед сном.

– Обезболивающее? – спросил Еуген.

Дария вскрикнула, прижав пальчики к губам:

– Вам очень больно?!

– Ему будет очень больно, если он не будет пить вот это. – Я потрясла коробкой, и Дария заверила меня, что обязательно проследит, чтобы ни одной капли не пролилось мимо рта «несносного наездника».

Первой помощью от нее стал поиск мужиков, которые найдут носилки и помогут отнести Еугена домой. Фермер ворчал, что он не калека и незачем ему позориться на всю деревню, но и Дария, и я были непробиваемы. Позор быстро забудется, а вот сломанная нога может зажить неправильно, и тогда ее придется заново ломать. На этом и договорились. Дария умчалась искать носильщиков, а я ждала ее на кухне, помогая дочке с заданием.

Спустя время со двора донесся голос Михея:

– Хозяйка!

– Заходите! – крикнула я в окно.

Подруга привела Михея, Барда, Гаскона и Роберта. Последний подмигнул мне, и я почему-то машинально расправила плечи и принялась поправлять выбившийся из косы локон.

– Ты не на охоте сегодня? – спросила я у Гаскона, пока Михей с Бардом помогали Еугену оставить диван и занять место на носилках.

– Джори сказал, что он должен уехать в столицу, – отмахнулся мальчишка. – После его возвращения продолжим обучение.

– Тебе нравится охотиться?

– Я поймал зайца! – с детским восторгом в глазах воскликнул Гаскон.

– Молодец. Значит, Джори сказал, зачем ему в Мельсон?

– Да уж половина деревни знает. – Гаскон горделиво выпятил грудь и шепотом добавил: – Все-таки хорошо, что я Роберта приютил, да?

– Помоги-ка тут! – позвал паренька Михей.

Вчетвером они вынесли «сгорающего со стыда» Еугена, а в гостиной тут же появилась Дария.

– Я быстро расскажу тебе, что узнала, и побегу за ними! Слушай, Катарина на Роберта запала!

– Я давно это заметила, – буркнула я. Ревность вспыхнула, как фитилек – быстро и ярко.

– Да нет, ты не поняла. Она всерьез жаждет его заполучить! Ей как-то давно еще Герда делала приворотное зелье, но она им, видимо, не воспользовалась. Вот уж не знаю почему, но это сейчас и неважно… – Дария осеклась, глаза ее распахнулись. – Вот гадина! Так она для Зафара зелье брала?!

– Ну не использовала же, – нервно перебила я подругу. – Что там с Катариной? Как ты узнала, что она собирается сделать?

– Подслушала ее разговор с бабкой, совершенно случайно! Они во дворе обсуждали, как было бы здорово охомутать городского, к тому же явно не очень бедного. Бабка-то ее и подначила, представляешь? Мол, я скоро помру, ты одна останешься, да кому ты нужна будешь… Катарина ей поддакивала, а потом и обмолвилась, что у нее есть совершенно беспроигрышный вариант охомутания.

Дария выпалила все на одном выдохе, быстро попрощалась со мной, пообещала, что еще зайдет позже, чтобы обсудить «эту гадину», и умчалась за Еугеном.

Глава 19

Остаток дня мы с Вероникой провели в лесу. Я восполняла запасы трав, кореньев, смолы, а дочка носилась за белкой. Она как-то очень быстро потеряла интерес к целительству и уже не хотела быть как я. Наверное, желание помогать людям прошло вместе со сломанной ногой Еугена. Да я и сама в тот момент едва не отказалась от звания лекаря.

А вечером пришли Еся и Лелька. Одновременно с Робертом. Гости столкнулись на пороге, со смехом поздоровались друг с другом, а после Лелька позвала нас на ужин.

– Сэт места себе не находит, – закатив глаза, сказал Еся. – Все спрашивает о Веронике.

Дочка сразу зарделась. Вскинула на меня глаза, полные мольбы, и я не могла отказать… Но, заметив разочарованный взгляд Роберта, поняла, что он тоже пришел не просто так.

– Мам, я могу и одна сходить, – понимающе протянула дочка. – Лелька за мной присмотрит. Ты ведь присмотришь, чтобы я не сбежала к болоту?

– Мы пойдем к нему вместе, – с готовностью кивнула девушка, и едва я от возмущения открыла рот, она расхохоталась. – Шучу! Мама приготовила пирог с рыбой, да такой большой, что мы его не съедим.

– Около пятнадцати человек, – хмыкнула я.

– Три пирога, – вздохнул Еся.

Вероника умчалась в спальню, натянула кофточку и бодренько прискакала обратно. Схватила Лельку за руку:

– Пойдемте уже скорее к Сэту!

Мы с Робертом остались одни. Я взволнованно теребила поясок платья, мужчина, сунув руки в карманы, неотрывно смотрел мне в глаза.

– Вообще я хотел позвать на свидание тебя с дочерью, но так даже лучше. Боюсь, девочке было бы сложно добраться… Ты не расстроишься, если я сейчас приглашу тебя?

– Думаю, Вероника не хотела, чтобы я отказалась от… свидания, – пробормотала я, вспоминая ее желание иметь «такого папу, как дядя Роберт». Папой ей он не станет, но то, что дочь совсем не против наших с ним отношений, даже к лучшему. В конце концов, я достойна любви, и угрызения совести меня не мучили.

– В деревне я не нашел мест вроде рестораций или чайных для проведения таких мероприятий, – сказал Роберт, когда мы вышли из дома под руку.

– Я бы удивилась, если бы ты нашел. Так куда мы идем?

– В горы, – спустя секундную паузу ответил мужчина, и я не стала возражать.

Идти в горы одной мне не позволял страх. Там очень легко сломать себе что-нибудь при случайном падении или провалиться в расщелину, из которой невозможно выбраться. Но с Робертом мне не было страшно, и я уверенно шагала рядом с ним в самое прекрасное место на свете. Горы на краю мира. С них наверняка открывается чудесный вид на море.

Я не ошиблась. Разве что ожидание «чудесного вида» подпортилось тем, что мы поднимались на «смотровую» площадку пару часов. По узкой неприметной тропке, продираясь через высокую влажную от росы траву. Под ногами то и дело осыпались камни, и мне приходилось изо всех сил цепляться за мужчину, причиняя ему боль. Уверена, следы от моих ногтей на его руке пройдут еще не скоро.

Тяжело дыша, я сделала последний шаг и выпрямилась. Мысли разом вылетели из головы…

– Солнце! – вскрикнула я, ошарашенно указывая на алый круг, почти утонувший в черной глади воды. Сюда мы шли по темноте, и в самой деревне уже было сумрачно, а с горы я видела, что солнце только-только засыпает.

– Это место волшебное, – пожал плечами Роберт. – Когда-то давно, когда в Ассоне еще была магия, Лимбургские горы таили в себе несколько источников. Сейчас от той силы остался лишь слабый фон, и благодаря ему мы поднялись так быстро.

Я нервно обернулась. Взглянула на черноту внизу и распахнула глаза. Мы на самой вершине горы! Деревню у подножия невозможно рассмотреть, как ни старайся.

– Артефакт, – Роберт выудил из кармана металлический шарик, – способен уловить малейшие изменения в пространстве. Магический фон ловит именно он. – Мужчина достал еще и деревянный кубик, сплошь испещренный рунами. – А вот этот артефакт может подчинить себе ту кроху магии, что осталась в пространстве. Таким образом я создал портал, который и привел нас на самую вершину.

– Но здесь совсем не холодно, – заметила я, понимая, что на такой высоте должны быть как минимум ветра. О том, откуда у Роберта такие артефакты, я старалась не думать. Украл, нашел, получил в наследство? Неважно.

– Портал и легкий полог, укрывающий нас от холода, – улыбнулся он. – Прошу тебя никому не говорить о том, что ты сейчас узнала. Боюсь, наши с тобой соседи потеряют голову и, ломая ноги, побегут в горы на поиски магии.

– Никому ни слова, – закивала я.

Продолжать разговор не стала. Солнечный диск неумолимо тонул, вот-вот мы останемся в кромешной темноте, и я хотела как можно дольше наслаждаться видом. Небесное светило расплескало краски в море, волны трепали их, мерцающие частицы слепили. Я, как завороженная, следила за последним лучиком, и вот он погас.

Нас с Робертом укрыла ночь. На черном небе вспыхнули первые крупные звезды, вдалеке пронеслись сверкающие точки с длинными хвостами. На Земле их называли «кометы». Как их называют в Ассоне, мне было неведомо. Но если солнце здесь тоже «солнце», то и кометы наверняка «кометы».

Я тряхнула головой, чтобы прогнать внезапно подступившие воспоминания о родном мире. О нем я старалась думать как можно реже, чтобы не сойти с ума.

– Тебе нравится это место? – голос Роберта раздался прямо у моего уха.

– Я восхищена, – ответила я совершенно искренне.

Легкий ветерок, прорвавшийся сквозь защитный полог, принес с собой соленый запах моря и терпкий хвойный. Звуки леса, оставшегося далеко внизу, доносились через раз.

На мои плечи легли горячие руки, и я вытянулась как струна. Ладони скользнули ниже, остановились на талии, и Роберт обнял меня, прижавшись к спине.

– Можно? – шепнул он едва слышно.

Я не ответила, мое молчание было ответом. Положительным, как расценил Роберт.

Я наивно полагала, что сейчас он меня поцелует. В щеку или шею. Но мужчина просто стоял, обнимая так нежно, что щемило сердце. Прикоснулся подбородком к затылку, погладил волосы и снова стиснул в объятиях, таких крепких, что стало трудно дышать. Или же воздух выбило из легких из-за его близости? Я не понимала. Мир замер, заиграл новыми красками, я счастливо улыбалась и старалась запомнить каждый миг, чтобы потом вспоминать сегодняшний вечер одинокими ночами.

– Пора уходить, – тихо сказала я. – Вероника скоро вернется, если уже не вернулась.

– Мы придем сюда снова, если захочешь, – согласился Роберт.

Спускались быстрее, чем поднимались. Вниз по склону идти оказалось намного легче. В гостиной моего дома горел фонарь, значит, дочка уже пришла из гостей.

Роберт поцеловал меня. Тыльную сторону ладони, но все же. По руке пробежал сноп мурашек, дыхание снова перехватило.

– Добрых снов, Алена.

Я еще несколько минут стояла на крыльце и смотрела ему вслед, улыбаясь как наивная дурочка.

– Рассказывайте! – Громкий шепот из-за внезапно открывшейся двери заставил меня спрыгнуть с крыльца, хватаясь за сердце.

– Лелька!

– Да что Лелька? Я Веронику привела и спать уложила. У нее после игры с Сэтом примерно такое же глупое выражение лица, как у вас.

– Ничего не глупое! – Фыркнув, я вошла в дом, потеснив девушку. – Мы просто гуляли. В горы.

– Он нормальный? Кто ходит в горы по ночам?

– Это было прекрасно, – не могла не поделиться я. – Закат с такой высоты невероятный!

– О, Создатель… Да вы влюбились!

– Нет, – совершенно серьезно ответила я. – Роберт мне нравится, да и как он может не нравиться? Но о какой любви может идти речь, мы знакомы несколько дней!

– На то, чтобы влюбиться, много времени не нужно, – со знанием дела ответила Лелька, подняв указательный палец вверх. – Мама говорила, что они с папой влюбились друг в друга в первый же день.

– Может быть, Клара и права. Но я не влюбилась!

– Как скажете. Вероника спит, и я пойду. Доброй ночи.

Лелька помахала мне на прощание и выскочила в прохладу ночи. Я заперла дверь за ней и прислонилась к деревянной поверхности, раздумывая над словами соседки. «Чтобы влюбиться, много времени не нужно».

Мне много и не понадобилось. А Роберту? Что он чувствует ко мне и чувствует ли? Что, если для него все это – ничего не значащая интрижка? Неприятно так думать… Мое сердце, измученное за годы брака без любви, требовало, чтобы кто-нибудь его обогрел. Но захочет ли Роберт греть меня?

* * *

С утра мы с дочкой нежились в кроватях до тех пор, пока не устали. Вероника перебежала из своей спальни в мою, залезла под одеяло, и так мы провели еще какое-то время. Я рассказывала сказку, дочь зевала, делала замечания: мол, не бывает такого, что птица феникс умирает. Она обязательно восстает из пепла каждый раз, как сгорает. И я внезапно ощутила себя этой самой птицей. Сгорела впервые в десять лет, но научилась жить по-новому. К большому сожалению, пришлось оставить любимый балет… Во второй раз мое сгорание произошло, когда я потеряла семью, пусть плохую, но семью, и оказалась снова здесь, в Отшельниках. Научусь ли я и теперь жить по-новому? Наверное, да. Уже научилась.

– Вы вчера были на свидании? – Вероника, хихикая, спрятала лицо в ладошки. – Я все знаю! Я догадалась!

– Как ты относишься к тому, что я провожу время с дядей Робертом? – спросила я, прервав сказку.

– Он будет жить с нами?

– Нет, милая, я так не думаю. У него есть свой дом.

– Но у нас тоже есть! Я могла бы отдать ему свою комнату.

– Или диван в гостиной?

– Так даже лучше!

– Нет, цветочек. – Я рассмеялась. – Мы не можем жить вместе… Не сейчас уж точно.

– Жалко-то как… Папа говорил, что дети не должны жить только с мамой. Потому что одиноким мамам тяжело. Тебе тяжело?

– Нисколько! Ты лучшая дочь на свете, и ты мне очень помогаешь не падать духом. Разве что когда не сбегаешь к болоту.

– Это было всего один раз!

– Но тем не менее. – Я многозначительно подняла брови, а дочка спряталась под одеяло. – Давай, пора вставать. Умоемся, позавтракаем, и впереди нас ждет насыщенный день.

– Что мы будем делать?

– Испечем блинов и пойдем в гости к бабушке Уле, а после зайдем проведать пчеловода. Он наверняка хорошо себя чувствует, поэтому мы у него не задержимся.

– А потом что будем делать?

– Надеюсь, проведем время вдвоем. – Я чмокнула дочку в нос.

Планам не суждено оказалось сбыться. Впрочем, как обычно у меня это и происходит: стоит только распланировать день, как обязательно все идет наперекосяк.

Чем-то жутко встревоженная Лелька перепрыгнула через забор, чтобы не терять время на открывание калитки, и в два шага достигла окна. Я в это время накладывала в тарелки яичницу и видела девушку.

– Аленка! Алена!

– С Ашей что-то? – перепугалась я. – На тебе лица нет!

– С мамой! Ее тошнит, бледная вся, в испарине. С утра встать с кровати не могла, мы подождали немного и сразу к тебе. Отравилась, поди! Говорила я ей, что рыба какая-то странная!

– Какая рыба?..

– В пироге!

Я испуганно обернулась на розовощекую дочку, уплетающую яичницу. Вероника замерла с не донесенной до рта вилкой.

– Мам?..

– У тебя ничего не болит?

Дочь медленно покачала головой, и я взглянула на Лельку:

– Кто еще ел пирог?

– Да все ели, кроме Аши, разумеется.

– Кому еще плохо?

– Только маме, – замялась Лелька. – Не отравление, да?

– Надо проверить, – пробормотала я, уже направляясь к стеллажу с настойками и отварами.

Лелька, убедившись, что я приду, вернулась домой. Так же бегом, перепрыгнув через забор. Я поспешила за ней почти сразу, нахватав с полок различных пузырьков. Неясно, чем заболела Клара, может, и правда отравилась чем-то. Но уж точно не пирогом.

Орава детей встретила меня в слезах. В гуле голосов и шмыганье носов невозможно было даже думать, не то что говорить. Маленькая Аша цеплялась ручками за шею десятилетнего Гедеона, с другой стороны его за штанину держала трехлетняя Эльза. Еся дежурил у кровати матери, пока Лелька варила на кухне бульон.

– Ребята, – обратилась я к детям, и те немного затихли, – мне нужно посмотреть вашу маму, а вы побудьте пока в одной из комнат, хорошо?

– Она умирает? – пролепетала Эльза и вновь залилась слезами. Ее рыдания подхватили все малыши, а старшие дети смотрели с немым страхом в глазах.

– Никто у меня не умрет, ясно? – В моем голосе было столько уверенности, что дети мгновенно замолчали, поверив. Теперь мне бы самой себе поверить, так как состояние Клары я еще не видела.

В комнате, где постанывала больная Клара, было темно и прохладно. Зашторенные окна не пропускали ни лучика света.

– Аленка! – шепотом вскричал Еся и, отпустив руку матери, бросился ко мне. – Спаси ее! Как мы без матери-то?

– Все будет хорошо, пойди проследи за ребятами.

Мальчишка еще дважды обернулся на мать, умоляюще заглянул мне в глаза и выскочил за шторку, отделяющую комнату от кухни.

Я села на край кровати, сюда же поставила корзину с бутылечками. Клара выглядела куда лучше, чем мне описала Лелька. Да, на щеках была болезненная бледность, а у кровати стояло ведро, потому что женщину беспрестанно тошнило, но испарины на лбу я не заметила. Клару не трясло, и мне даже показалось, что она несколько переигрывает.

Соседка открыла глаза, когда поняла, что рядом с ней уже не Еся.

– Аленушка, милая моя… – Холодные пальцы вцепились в мое запястье. – Колдуй, посмотри, что со мной! Я не готова оставить малышей!

– Что мне сделать? – опешила я.

– Да брось ты, я все знаю. Герда уже делала со мной такое. – Клара хлопнула свободной рукой по своей пышной груди. – Вот сюда ладони прикладывала, шептала что-то.

Ее снова стошнило. Я подождала, пока женщина вернется в исходное положение, и со вздохом кивнула. Мне нужно просветить Клару, иначе я так и не узнаю, что с ней. Ну а раз Клара уже в курсе моей силы…

– Никому ни слова, – твердо попросила я и приступила к просвечиванию лишь после клятвы молчания. Поклялась женщина одной из средних дочек, чье имя едва вспомнила.

Соседка плакала и стонала, сдерживала рвотные позывы и, когда они проходили, сетовала, что не на кого оставить детей. А я едва не смеялась в голос.

– Клара, вот скажи, – я убрала ладони с ее груди, – у тебя тринадцать детей и все твои, верно?

– Ну конечно мои!

– И рожала их ты сама?

– Ты совсем плоха, что ль? – Клара распахнула покрасневшие от слез глаза.

– Ты беременна в четырнадцатый раз и не поняла этого?

– Как беременна? – не поняла женщина.

– Точно так же, как и все предыдущие разы. Не волнуйся, ты не умираешь, а твое состояние нормально в таком положении. Я сварю для тебя особое снадобье, которое снимет симптомы тошноты и слабости. Принесу завтра, а сегодня просто поспи. Еся и Лелька проследят за малышней.

– Наконец-то! – Из глаз Клары брызнул новый поток слез. – Я уж думала, никогда не дождусь ребеночка!

Я все же не сдержалась и фыркнула в кулак. Не стала снова напоминать, что у нее их уже тринадцать и как-то раз она перепутала мою дочь с одним из своих детей. Радость Клары была искренней, и я порадовалась вместе с ней. Успокоила ребятишек, сообщила им, что скоро их станет на одного больше, и удалилась из дома соседки с широкой улыбкой. Роды принимать я теперь умею, так что буду ждать, когда помогу появиться на свет новому члену общества.

– Мамочка, что с тетей Кларой? – Вероника встречала меня на пороге.

– У тети Клары будет еще один малыш.

– Ух ты! – Глаза дочки загорелись, но тут же потухли. – У Сэта так много братьев и сестричек, а у меня никого нет. Когда мы заведем, мам?

Я едва воздухом не поперхнулась. Дочь знала, как и почему появляются дети: я обошла тему с капустой и грядками и сразу вывалила на шестилетнего ребенка почти всю правду. Тогда она долго думала, а потом сказала, что как можно дольше не будет заводить детей.

– У нас нет папы для того, чтобы завести сестричку или братика, – объяснила я, расставляя пузырьки по местам.

– А дядя Роберт?

Я рассмеялась. Представляя лицо Роберта, когда я предлагаю завести ребенка, не могла не смеяться.

– С дядей Робертом мы друзья. Потом я расскажу тебе, чем отличаются папы от друзей.

Дочь мигом забыла о новых детях, вспомнив, что я обещала ей блинчики и поход к бабушке Уле. Блины были готовы спустя час. Мы сложили их на широкую тарелку, завернули в бумагу и, принарядившись как могли, отправились в гости: я – проведать старушку, а Вероника – еще сильнее влюбить меня и Роберта друг в друга. Она обронила это будто случайно, а я всю дорогу молилась, чтобы дочка не ляпнула подобное при нем.

Встретил нас Гаскон вместе с Робертом. Они с серьезными выражениями лиц строгали какое-то очень длинное бревно. Мы с Вероникой осторожно пробрались к ним по двору, заваленному опилками, стружками и ветками. В куче листьев играл Кукуй, радостно прыгая в них и бодаясь с невидимым врагом.

– Михей отдал на попечение? – спросила я у Гаскона, который нас уже заметил.

– Сам пришел. Поиграет и уйдет. А вы что принесли?

– Блины! – с гордостью провозгласила моя дочь.

– Рад, что вы зашли. – Роберт, чье полуголое тело было покрыто капельками пота и, несомненно, привлекало мое внимание, обернулся к нам с улыбкой. – Мы решили заменить доски на полу. Старые прогнили и скрипят.

– Фион привез с утра, – кивнул Гаскон на гору бревен с еще не обрубленными ветвями. – Ему вернули лошадей, так что к зиме успеем заготовить дрова. А то уже переживать стали всей деревней.

– Откуда вернули? – не поняла я.

– Так из города же. Еще месяц назад Лейка да Зайка копыта себе повредили, а у Лейки еще и с животом были какие-то проблемы, так Фион и увел их к животному лекарю. Вот, вернули вчера.

Я тщетно пыталась вспомнить, видела ли, когда мимо моего дома проводили двух лошадей, но не смогла. Видимо, в тот момент я была очень занята… в горах.

– Не будем отвлекать. – Я махнула рукой парням, и они вернулись к работе.

В ответ оба что-то промычали – их явно интересовало как можно скорее закончить с полом, а не отведать угощение. Я и не думала обижаться, наоборот, восхищалась, с каким рвением Роберт помогает тому, кто его приютил. Может быть, чувствует себя обязанным, а может, просто слишком добр. Не могла себе представить, чтобы Савар кому-то просто так помог, он скорее сослался бы на больную руку, которая у него, конечно, не болела.

Состояние Ули еще немного улучшилось. Если в прошлый раз старушка смогла произнести лишь несколько звуков, то сегодня она сказала целое слово:

– Девочка…

Мы с Вероникой замолчали и переглянулись. Уля не видела мою дочку, но услышала и заговорила. Правда, позже, сколько я ни пыталась вытащить из бабульки еще хоть слово, она молчала.

Накормили ее, напоили, попрощались с ней и парнями и отправились к Барду. Вероника стойко держалась, хотя я видела, насколько ей стало скучно, когда поняла, что мы не проведем время с Робертом и Гасконом. Зато у пчеловода она выпросила показать ей «жужжалок». Мужчина укутал Веронику в сеть и подвел почти вплотную к ульям.

– Здесь нечего опасаться, – отмахнулся Бард, когда я разволновалась. – Пчелкам не до нас, им нектар собирать нужно. Смотри. – Пчеловод присел на корточки и указал моей дочке на маленькую поилку. – Видишь, пчелка пьет сладкую воду. Потом она летит в поле, там собирает нектар с цветов, после чего смешивает его со слюной и выплевывает в соты. В улье есть специальные хранилища – соты. Другие пчелки своими крылышками обдувают нектар, он густеет и становится медом.

– Мед из слюны?! – ошарашенно переспросила Вероника.

– Из нектара, смешанного со слюной, – терпеливо объяснил Бард.

Я молча, с улыбкой наблюдала за уроком пчеловодства. Вероника сегодня познала то, чего не знала я сама. Такого в академии ей не расскажут уж точно. Главное, чтобы теперь дочка не захотела стать пчеловодом, я же с ума сойду!

Пчеловодом она стать не захотела, зато наотрез отказалась есть мед.

– Я больше ни капельки пробовать не стану! – ворчала Вероника, когда мы выходили из дома Барда, после того как я справилась о его здоровье.

– Цветочек, у пчел слюна не такая, как у людей, – говорила я, совершенно не понимая, какая у пчел эта самая слюна. Я о превращении нектара в мед узнала только что вместе с дочерью.

– Все равно это ужасно!

Последние возмущения дочки я пропустила мимо ушей, так как на глаза мне попалась Катарина. Девушка в ярком алом платье походкой от бедра шагала по двору Роберта, в руках она едва удерживала тяжелый поднос, накрытый кухонным полотенцем. Гаскон все еще что-то пилил и строгал, а вот самого Роберта видно не было.

Катарина спросила что-то у паренька, тот махнул рукой на дом, и девушка поспешила к двери. Я, помня о том, что рассказала Дария, облилась холодным потом. Только не приворотное зелье!