Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 38
Слишком много генералов

– За мной иди. – Ответил мне десантник и, развернувшись, двинулся к выходу из казармы, даже не проверив следую ли я за ним.

Я, естественно, остался на месте. Только бровь выгнул, мол, что это было-то? Ребята тоже примолкли, но в спину военному полетели сдержанные смешки.

Тот дошел почти до двери, когда обнаружил свое совсем неметафорическое одиночество. Развернулся и быстро вернулся к нам.

– Ты глухой, Орлов? Или тупой, ска? – Спросило это человекообразное.

– А ты кто такой-то? И что делаешь там, где реально опасно? Заблудился, болезный? Шел на парад, а пришел в казарму? – Ответил я, используя лексикон моего сержанта. Словечко болезный, мне понравилось.

– Тебе должно быть похрен вообще, говночист, кто я. Тебе сказали идти, взял жопу в горсть и побежал, ска!

После этих его слов за нашим импровизированным столом установилась нехорошая тишина. Это он зря так при толпе ликвидаторов меня «говночистом» обозвал. Реально какой-то образцовой тупости служивый. Из кадровых, наверное. Погоны унтерские, но я во флотских званиях не разбирался.

– Дружок. Твой жалкое мнение, о том, что я должен, а чего не должен, здесь никому не интересно. Либо вежливо объясняешь, что тебе от меня нужно. Либо быстро сваливаешь отсюда, пока ходить можешь. Здесь приличные люди собрались. На голову с большой высоты, в отличие от тебя, не падавшие. А ты здесь своим маленьким смешным членом машешь перед честной компанией. Нехорошо.

Он аж зарычал и полез через головы парней и девчонок меня хватать. Ну натурально в десант, наверное, набирают по объявлениям: «У тебя отсутствует чувство самосохранения? Твой айкью меньше пятидесяти? Твое место в наших рядах!».

– Не надо, господа. – Остановил я собиравшихся вмешаться коллег. – Здесь запущенный случай.

И перепрыгнул через сидящих людей за спину бравому солдату. Хорошо в казарме потолок высокий. А то бы довыпендривался.

Десантиник быстро развернулся, нанося удар. Я перехватил, сделал совершенно классический «проворот» и заломил ему руку за спину. После чего оттолкнул оппонента дальше по проходу.

– Мы сейчас из казармы выйдем с этим самоубийцей, поговорим. А вы ребят продолжайте. – Сказал я своим, роняя снова налетевшего на меня десантника на грязный дощатый пол. И обратился уже к нему. – Будешь продолжать свои петушиные наскоки, я тебя поломаю. Куда ты лезешь, против мага-физика? Пошли выйдем наружу, не будем народ смешить.

Слова на вошедшего в раж служивого уже не действовали. Пришлось хорошенько прописать ему в печень, снова заломить руку и так вывести наружу. Он, к слову сказать, тоже физик. Но, как это часто бывает у нижних чинов, не самый прокачанный. Уличным хулиганам навалять способен. Ударом кулака кирпичную стену пробить – пожалуйста. Таскать тяжелую броню и оружие тоже. А вот все остальное на весьма посредственном уровне.

Выведя буйного пациента на улицу, я на секунду обомлел. Нас встречала представительная делегация, состоящая из полковника Неклюева, двух рядовых десантников и флотского офицера в небесно-голубом кителе ВВС. Не помню, какие у них там звания. На наши деньги – лейтенант, в армии был бы поручиком.

Но главным было не это. Над нашей базой, затмевая небо и отбрасывая на землю черную тень, висел огромный дирижабль – БДК (большой десантный корабль). «Дмитрий Донской». Один из двух БДК, входящих в состав шестого флота. Неприятно заныло под ложечкой, предчувствием беды. Казалось, я знаю, кто к нам пожаловал. Но вот зачем?

Я отшвырнул на землю десантника и шагнул к лейтенанту. Неожиданно хриплым голосом спросил:

– Что с Марией? Что произошло?

– Вы что творите, рядовой, – писклявым голосом спросил флотский офицер, провожая изумленным взглядом вспахавшего плац носом десантника. – Вы, вообще, кто?

– Я Алексей Орлов. – Сообщил я. – Этот человек попытался вывести меня наружу без объяснения причин. Еще и профессию нашу оскорбил в присутствии моих сослуживцев. Не берите на службу идиотов, и их не будут бить. Повторяю свой вопрос, – я шагнул еще ближе, практически уткнувшись подбородком в нос офицера. – Что. Случилось. С Марией Истоминой?

Тот мялся буквально пару секунд, но, видимо, что-то в моем голосе и глазах подсказало ему, что сейчас не самое лучшее время для дискуссий о дисциплине или для сокрытия информации.

– Мария Юрьевна в реанимации, после покушения. Это все, что я знаю. Орлов? Тебя требует к себе его превосходительство генерал Истомин. И постарайся больше не избивать личный состав «Донского». – Добавил он ехидным тоном.

– Полетели. – Ответил я. – Состав ваш просто пусть подальше от меня держится. И рот не раскрывает. Тогда никто из них больше не пострадает.

– Да как ты смеешь, со мной так разговаривать!

– Вы!

– Что? А? – лейтенантик аж головой завертел.

– Вы, офицер, должны обращаться ко мне на «вы». И «ваше благородие». С дворянином разговариваете. И с выходцем из боярского старшего рода. А не со своими полуразумными подчиненными. Я достаточно внятно выразился? Теперь полетели. У меня нет желания тратить остаток вечера на идиотские разговоры с посыльными.

Офицер покраснел, глаз у него дернулся. Но, к его чести, сдержался и в дальнейшую перепалку вступать не стал. Скорее всего, сработало упоминание боярского рода в сочетании с фамилией Орлов. Мы не единственный боярский или дворянский род в Империи с такой фамилией. Связываться же с борзыми отпрысками боярских родов, никто в здравом уме не станет.

– Следуйте за мной, ваше благородие. – Процедил он сквозь зубы.

Десантный бот доставил нас на борт «Дмитрия Донского».

За мной и офицером внутрь втиснулись все трое славных представителей «облачной пехоты», бросавших на меня весь полет убийственные взгляды. Клянусь гармониумом, если бы взгляд был ножом, у меня было бы уже вскрыто горло, пробита печень и сердце. Мне же на взгляды этих недоумков было наплевать.

В голове все еще гремело, перекатываясь, как болт в пустой коробке, слово «реанимация». Сердце сжималось, при мысли: это я виноват в том, что Мария пострадала. Втянул ее в свои разборки глубже, чем следовало. Реанимация не приговор. При ресурсах и связях ее отца, который заявился лично, Марию должны вытащить. Но это мало утешало. Доигрался хрен на скрипке, как говаривал Валуев. Обещал девчонке интересное дело и карьерный рост, и чуть в могилу не свел.

Еще и отец ее к нам на базу зачем-то приперся. Слишком много генералов на одного меня, за сегодня. Одно можно сказать точно. Все рассуждения Марии о том, что отцу на нее наплевать, – полная ерунда. Тот, кому наплевать, не пригоняет БДК с линии будущего столкновения, если что-то с доченькой случится. Думаю, ему такое самоуправство еще аукнется.

Но что ему от меня-то нужно? Я сжал кулаки, откинул голову к переборке и постарался расслабиться.

Бот, скрежетнув опорами о стальную палубу, качнулся и замер. Пора идти.

– Можете быть свободны, фельдфебель. – Сухо сказал лейтенантик десантнику, спрыгнув на палубу. – Дальше я сам.

И повел меня железными коридорами к передней части корабля, где по традиции размещались рубка и офицерские каюты.

Генерал Истомин выглядел, как полная противоположность Громову. Если Громов был богатырь – косая сажень в плечах при метре девяносто роста, примерно, и лицо как у статуи, то Истомин был невысок, полноват. Круглое простецкое, чисто выбритое лицо, нос картошкой, глубоко посаженые глаза. Мария пошла фигурой и лицом в мать – хрупкую белокурую красавицу – немку. Я находил фото в «Эфире». Однако принять генерала за простолюдина было бы невозможно. Аура властности и силы окружала его подобно кокону. Ощущалась почти физически. Он сидел в голубом кителе, золотые погоны сверкали шитьем. Три звезды – треугольником. Куча каких-то нашивок. И даже не будь на нем формы, никуда бы не делся вид человека, привыкшего повелевать. И аура сильного мага-стихийника.

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ ИСТОМИН

Рядом с ним, немного сбоку сидел офицер с четырьмя звездами на единственном просвете погона. Черные петлицы с державным орлом, держащим щит и кинжал. Контрик. В смысле армейская контрразведка. Они с генералом явно что-то обсуждали, когда мой сопровождающий постучался в дверь роскошной каюты командующего.

Лейтенант вышел на пару шагов вперед и доложил:

– Ваше превосходительство. По вашему приказанию, Алексей Орлов доставлен.

– Благодарю, мичман. Можете быть свободны. – И дождавшись, когда порученец покинет каюту, обратился уже ко мне. – Орлов. Кто ты такой?

Начинается! Я нашел глазами стул с небольшими подлокотниками и демонстративно уселся, живо вспомнив сцену с Брандорфом. Сейчас последует реплика…

– Я не приказывал садиться. – По спокойному и ровному тону генерала не было очевидно, что он взбешен. Но его аура, сконцентрированная на мне, дышала холодной яростью.

– Так, я и не должен ваши приказы исполнять, ваше сиятельство. – Специально выделил я его титул, игнорируя погоны. – Я здесь, как частное лицо, по частному же вопросу, если я все правильно понял. Давайте уже без этого вашего… генеральского. На меня такой тон и начальственное хамство не работают. Происхождение не позволяет голову склонять.

Его серые глаза, разглядывающие меня, во время моего бунтарского спича, как неведомую диковинку, зацепились за планки со звездами. Дернулись к контрику и вернулись обратно. Второй офицер, видимо, тоже заметил планки и, хмурясь, полез в планшет.

– Звезды удостоен только сегодня. – Прокомментировал я эту «стрельбу глазами». – Три часа назад. Давайте, ваше сиятельство, попробуем начать заново. Я Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин. Нахожусь на службе государя в рядах Министерства контроля и ликвидации аномальных флуктуаций. Что вам угодно, сударь?

– Наглец. – Негромко, но скорее одобрительно, чем с осуждением произнес «контрик».

Неожиданно это слегка разрядило обстановку. Пресс давления с моих плеч спал, и я с удивлением обнаружил на четверть просевший резерв праны. Ну генерал, конечно, стихийник ему энергию девать некуда. Силен, его сиятельство.

– Вопрос все тот же, Орлов. Кто ты такой. И что делал рядом с моей дочерью? Что за мутные дела вы крутили?

– Ваше сиятельство. Это три вопроса. – Генералу я тыканье вполне спущу. Он, в конце концов, старше меня вдвое ну и вообще заслуженный человек в чинах. Не какой-то мичман желторотый.

Да и не в себе он слегка. Это прямо видно. Мешки под глазами, кожа на лице нездорово-сероватого оттенка. Глазные яблоки покрыты сеткой лопнувших сосудов. И пахнет от него… Болезнью. Крепким алкоголем и сердечными каплями. Все-таки Мария – дурында. «Наплевать» на нее отцу, как же. Духи предков, хоть бы она выжила!

Истомин бесился. Не представившийся «контрас», наоборот, излучал обидную насмешку.

Я продолжил, прерывая повисшую неловкую паузу:

– Я представился. Кроме того, господин штабс-капитан наверняка уже составил и передал вам на меня досье. Добавить к этому мне нечего. Я тот, кто я есть. Без подвоха или секретов.

– Я ротмистр. – поправил меня «контрас». – И вопросиков вокруг вас, Алексей Григорьевич, накопилось изрядное количество.

– Вы не представились. – Холодно заметил я.

– Иван Францевич Айсман. – Ответил тот добродушно.

– Так вот, Иван Францевич. Ни на какие «вопросики» касательно моей личной жизни или службы я отвечать не собираюсь. Не тратьте время. Спросите свой нейро. – «Спроси нейро» это вежливое такое посылание темным лесом, императорским курсом. И повернувшись к генералу, продолжил. – С Марией Юрьевной я познакомился в связи с делом о нападении на меня у меня дома. Исключительно в служебной ипостаси. Нападения продолжились, и Мария Юрьевна вела мое дело. Мы несколько раз встречались.

– Это так вы с ней дела делали? – Злобно бросил мне Истомин и развернул от себя тонкий монитор.

По экрану ползли строки наших с Марией переписок, разложенные каким-то нейро на составляющие. Естественно, мы после свидания списывались. Болтали о всякой ерунде.

– Я не договорил, ваше сиятельство. Если позволите. Когда Мария Юрьевна при моем небольшом участии взяла матерого убийцу, – при словах про «небольшое участие» ротмистр весело хрюкнул. Скотина. – Мы решили, что дело окончено. С заказчиком мой конфликт был тоже… погашен, так сказать. Я пригласил вашу дочь на свидание, потому что она красотка и вообще необычная девушка. Мне она нравится. Мы один раз гуляли по парку, потом я уехал сюда, на базу. Теперь ответьте на мой вопрос. Что произошло?

– Ты не оборзел ли…

– Юрий Иванович. – Прервал его ротмистр. – Парню надо знать. Я покажу?

Истомин яростно раздул ноздри. Понятно у кого Мария этот жест подрезала. Но неохотно мотнул головой, давая согласие.

На экране появился ролик. От здания изолятора взлетал сине-желтый автозак «тяжких». Появилось окошко с другой камерой. Вершина недостроенного здания в километре от изолятора вспухла пылевым облаком. Длинный инверсионный след, похожий на дымную указку, ткнулся в яркий автолет и тот мгновенно обратился безобразным оранжевым шаром. Вниз полетели обломки. Ролик закончился.

В каюте раздался хруст. Это я сжал подлокотники стула, на котором сидел и вырвал их с корнем. Реанимация? Как она жива-то осталась? Оказывается, я задал этот вопрос вслух.

– С трудом. Главную атаку Маша отразила. Успела поставить щит. А вот последовавшее падение… Что скажете, Алексей Григорьевич? – Спросил Айсман, как клещ, впиваясь мне в лицо своими почти бесцветными глазами.

– Наверняка перевозила того самого убийцу, которого мы с ней взяли. – Проговорил я, аккуратно складывая сломанные подлокотники на пол каюты. – И стреляли не в нее. А в него.

– Откуда такие выводы? – продолжил спрашивать Айсман. Генерал только зубами скрипнул.

– Человек, представившийся Кузнецовым, пытался убить арестованного еще в ресторане. У вас наша переписка. Вы должны знать. Я ей даже настоящий профиль этого «Кузнецова» скинул. И несколько ссылок с роликами, записанными посетителями.

– Почему вы думаете, Алексей Григорьевич, что нападение было именно на арестованного, а не на Марию? У графов Истоминых есть враги. А еще есть враги нашей страны, которые могли нанести удар по генералу через его единственную дочь.

– Потому что «Кузнецов» атаковал арестованного. Причем не один раз. Когда Мария ушла с линии обстрела, он не продолжил атаковать ее. Хотя и мог. Да и в зачистку человека, убившего чиновника третьего ранга я верю больше, чем в абстрактных врагов империи.

– Тогда мы возвращаемся к вопросу о том, кто был заказчиком вашего убийства. Тем самым, с которым вы «порешали» вопросы.

– Покушение на меня и на губернатора Среднего Придонья связаны между собой только исполнителем.

– Это уж нам решать. – Рявкнул, не утерпев, генерал. – Не виляй Орлов! Кто тебя заказал?

– Я говорю, что вам надо брать за жабры этого «Кузнецова»! – Не менее зло рявкнул я в ответ. – Он единственная нить, связывающая оба происшествия!

Ротмистр громко откашлялся, чем заставил Истомина подавиться следующей гневной инвективой. Какое доверие, однако, между этими двумя. Интересно, с чего бы это.

– Алексей Григорьевич. Вы сами обнаружили, что человек, похожий на «Кузнецова», – это кадровый сотрудник опричного приказа – Владимиров. По моим сведениям, Владимиров в этот день находился в Рязани, на своем рабочем месте. На всех роликах с места происшествия он выглядит… размыто. Члены оперативной группы, бывшей на месте событий, расходятся в описаниях его внешности. Двое с уверенностью опознали во Владимирове «Кузнецова». Один категорично заявил, что на фото не «Кузнецов». Еще один скорее склоняется к тому, что «Кузнецов» и Владимиров – разные люди. В таких обстоятельствах, как мы должны брать его «за жабры»? Основываясь только на ваших словах? Сотрудника опричнины?

– Я не говорил о законном расследовании. Иногда, знаете ли, люди просто пропадают. Даже потомственные дворяне и опричники. Вам ли не знать, Иван Францевич. А под определенными видами препаратов говорят правду все. Даже прокачанные стихийники.

Генерал и ротмистр быстро обменялись взглядами. Очевидно, такой вариант ими тоже рассматривался. И в моём отношении, я уверен тоже.

– Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может. По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?

И что ответить?

Глава 39
Бесполезные ответы

– Проблема в том, Алексей Григорьевич, что полного доверия к вашим словам нет и быть не может. – Мягко проговорил контрразведчик. – По крайней мере, пока вы скрываете от нас часть информации. Повторю вопрос Юрия Ивановича. Кто вас заказал?

И что ответить?

Полного доверия вообще не бывает. И уж точно между допрашиваемым и допросчиком такая хрупкая вещь, как «доверие» обычно разбивается вдребезги. Если Айсман рассчитывает на то, что мне девятнадцать и поэтому я куплюсь на эти его гнилые заходы с доверием и на интонации доброго дядюшки, то он жестоко просчитался. Не знает, что такое наследник старшей боярской семьи и как нас готовят. И не только в теории. Я прошел целый цикл допросов, начиная от обычных и заканчивая медикаментозными, в пятнадцать лет. С разбором каждого. С повторами, пока я не научился определять использованные следователем методики. Профессионалом я не стал. Не было тысячи повторений. Но уж уловки обычного армейского контрразведчика я вижу как на ладони. Следователь он, кажется, неплохой. Всю информацию собрал и проанализировал, опросил свидетелей за сколько времени? В любом случае – быстро.

Сейчас речь идет не о доверии. А о том, что получу я, если выложу им подноготную моих «семейных отношений» с дорогими родственниками. Скрывать информацию смысла нет. Она всплывет так или иначе. Уверен, опричники, наши воронежские, теперь землю носом рыть будут, после такой пощечины. И дурацкие связи Виссариона с этим отравителем обнаружатся, в лучшем виде. Генералу сообщат. Он ведь теперь с шеи следствия не слезет, пока не найдет виновных. Ну или тех, кого можно назначить виновными.

А что я могу получить? Начало неких отношений с Истоминым-старшим. Не доверие, конечно, но контакт. Для моего нынешнего статуса это нереально высокий уровень. Заместитель командующего ВВС? Дайте два. От отношений с Марией мне это было не нужно. Я все-таки не совсем боярин, – в смысле совесть и честь из меня не до конца вытравили. Вернее, немного бракованный боярин, наверное.

И все? И все, на самом деле. Вариант: «вернуться на базу без переломов ног», – как лучший для себя я уже не рассматриваю. Не та атмосфера установилась.

Я вздохнул, сделал немного растерянное лицо, взлохматил волосы, будто на что-то решаясь. Надеюсь, натурально получилось. Курсы актерского мастерства я не посещал.

– Поклянитесь, ваше сиятельство, что это останется между нами. Если вы убедитесь, что мои «заказчики» непричастны к покушению на Марию, эта информация дальше вас не уйдет.

– С какой стати я должен это делать. – Неприязненно вопросил Истомин.

– Это дела рода. В которых замешаны и дела моей семьи. Пусть я изгнан, но это не значит, что семья стала мне чужой! – Добавил в голос эмоций – ну как смог. Я сейчас реально паршиво себя чувствую из-за ситуации с Марией. Вот и дал чувствам выйти на поверхность.

– Понимаю. – Истомин немного притушил свой гнев. – Семья – это святое. Что же, даю слово, если твои родичи непричастны к нападению на мою семью, все, что скажешь – между нами останется. Иван, отключи запись.

Тот слегка скривил лицо, но провел какие-то манипуляции в ВР. Будем считать, что отключил.

– Нападение на меня заказал мой двоюродный брат. Виссарион Орлов. Он молод, на год меня старше. Но, как бы это сказать… Не всегда может соизмерять желания с реальностью. Служба безопасности рода его раскрыла. Доложили его отцу, главе и текущему главе моей семьи. Случай достаточно расследован, чтобы понимать, Виссарион все решил самостоятельно, и ни с кем больше не связан. Он просто нанял человека, за которым уже охотился «Кузнецов», вернее, его хозяева. Вы, конечно, можете попытаться связаться с главой рода, Георгием Орловым, чтобы уточнить информацию…

Оба скривились, как будто чистого халапеньо в рот закинули. Вот-вот. Это вам не маленьких бесправных ликвидаторов запугивать! Идите, разведите на информацию главу рода. Да еще и без права ссылаться на источник.

– Вот и вся история. Я убежден, что заказчик моего убийства никак не связан с новым покушением. Нет мотива. Да и использовать для дела ракетную установку… Это прямо даже для Викентия чересчур.

Генерал и контразведчик сидели с кислыми физиономиями. Вот вам, господа абсолютно честный и бесполезный ответ. Понятно, – одно дело прижать провинциальный боярский род. И совсем другое, если выяснится, что история растет корнями, например, из хотелок «могучей кучки» (это пять сильнейших княжеских родов в Империи). Каких-нибудь Вельяминовых, Лопухиных или Морозовых. Или еще хуже из интриг Великокняжеских башен. Будь ты сто раз Истомин, граф и заместитель командующего, тебе такая вражда просто не по зубам.

– Чтобы я тебя близ моей дочери больше не видел, Орлов. – Повторился генерал. – Удали ее контакты. Просто забудь про нее.

– При всем уважении, ваше сиятельство, вы, по меткому выражению вашей дочери, входите на территорию с названием «не твое дело». – Слово «собачье» я опустил. Собеседник граф все-таки и генерал-лейтенант. – Мы с Марией взрослые люди. Сами решим, как нам строить наши отношения. Происхождением я ей равен. Хотя нынешний социальный статус, конечно, не внушает.

– Ах ты!.. – Он вскинулся и вдруг обмяк. Я прямо услышал, как с перебоем стукнуло сердце. Генерал потер грудь и посмотрел на меня уже без прежнего пыла. – Даже интересно было бы посмотреть, как вы поженитесь и народите детишек с говённым характером, как у доченьки и у тебя. Пятьдесят на пятьдесят. Тогда вспомнил бы меня, «взрослый человек» Орлов. Но этому не бывать. Плевать мне, кто ты такой. Я никогда дочери в делах сердечных не указывал. Она… Мария искалечена. Врачи вчера даже на жизнь ей положительный прогноз не давали. Вот выйдет она из госпиталя вся перекореженная, что делать-то будешь? Самостоятельный Орлов? А? Сбежишь в ужасе, молокосос, вот что. Иди уже. Я распоряжусь, чтобы тебя вниз отправили.

– Что сделаю? Ну для начала целителя найду, экстра-класса. Бросать друга ли, девушку ли оттого, что с ней случилось несчастье не в моем стиле. Я же говорю, мы сами разберемся. Главное, чтобы она живая была. – Последняя фраза вырвалась у меня помимо воли. И эти слова были, наверное, самыми искренними, что я произнес за весь наш разговор.

Я встал и обратился к генералу, опять игнорируя контрразведчика, опередив того буквально на секунду.

– Ваше сиятельство. Позвольте оставить вам мой прямой контакт. На всякий случай. – По идее контакт у меня должен был сейчас взять ротмистр. Но зачем он мне сдался-то?

Истомин потер серые от усталости веки и молча протянул мне свой телефон. Я коснулся его своим, и наши нейро сконнектились. Истомин, как и положено аристократу, свой контакт в ответ тоже дал. Ну все. Единственный бонус от этого дурацкого разговора я получил. Пора уходить.

– Да, ваше сиятельство. Вы наверняка у палаты свою охрану оставите. Пожалуйста, во избежание недоразумений, предупредите их, что я друг вашей дочери и у меня есть доступ.

– Или что? – Со слабым интересом спросил Истомин. Ему бы таблетки принять, а он, очевидно, при мне не хочет.

– Или я их всех в окошко повыбрасываю. – Ответил я спокойно. – Хотелось бы в больнице обойтись без насилия.

– Наглец. – Генерал вяло улыбнулся. – Иван?

– Я распоряжусь. – Ответил контрразведчик. – А то судя по тому, как молодой человек нашего Нечипоренко об плац грохнул, у охраны и вправду могут проблемы возникнуть.

* * *

Когда я вернулся в казарму, компания по обмывке наград уже почти разошлась. И хорошо. У меня уже не было никаких сил продолжать этот импровизированный праздник. Отвечать на вопросы, где я был и что делал, все же пришлось. Самой популярной версией было: меня прилетели забрать на фронт, чтобы я помог десантникам справиться с Ордой, но потом решили, что такое применение Орлова негуманно по отношению к противнику. И меня отпустили обратно монстров «пятерок» резать.

Я вяло отшучивался. И скоро ко мне перестали приставать.

Хотя, конечно, прилет «Донского» вытеснил из разговоров даже обсуждение нашего с «гаммовцами» подвига. Мою стычку с десантником раздули до масштабов эпичного сражения. Кажется, у меня появляется дешевая популярность.

Ребята из группы, видя мое настроение, тоже старались меня не тормошить.

Только Заноза подсела поближе и спросила:

– Что-то паршивое случилось, Боярин?

– Да уж. Ничего хорошего. Как отметили?

– Да нормально отметили. Ты это. Классный ты парень. Если какая помощь нужна будет, скажи. Мне объяснять ниче не надо. Просто скажи, если че.

– Спасибо. Если надо будет, обращусь. Сейчас не тот случай.

– Я ж говорю. Не надо объяснять. – Она немного неловко приобняла меня, чмокнула в щеку, порывисто вскочила и отошла к своей койке.

И что это было, сейчас? А? Я вас спрашиваю? Женщины!

Этот длинный день закончился. Свет в казарме отключили. Я лежал, рассматривая энергетическую проекцию печати – моего потенциального убийцы. И думал.

Например, а зачем ее вообще поставили с таким жестким внешним условием? Не приближаться к башням. Одно дело изгнать члена рода. За проступок мнимый или истинный. Это практикуется. Обычно, как самое суровое наказание в боярских родах. Время публичных казней давно миновало. Теперь достаточно изгнать человека, чтобы почти вычеркнуть его из жизни. И на палача тратиться не надо, и дерьмо потом за казненным убирать. Но фактически запретить изгнаннику иметь дела с другими боярскими родами? Такое случается крайне редко. В чем был план? И чей это план, а? Или, как обычно, гладко было на бумаге, да забыли про овраги? Дед помер, все планы пошли по бороде?

В любом случае от печати надо избавляться. Мало того, что я не хочу носить клеймо, как какой-то преступник, так еще ее наличие просто опасно для меня! Решат меня к Соколовым доставить без моего согласия, оглушат и довезут до башни хладный труп.

Но легко сказать: «не хочу носить». У меня есть под рукой алхимик запредельного уровня. А вот ни одного гранда-ритуалиста рядом не наблюдается.

Интересно. Башня Синицыных, например, – это все еще башня, с точки зрения печати? Или уже нет? Защитные чары-то с нее сбили. Да, там сейчас вообще всякой-разной магии намешано. Вопрос интересный, и надо бы проверить, пока мы отсюда не уехали. По идее, нас должны отправить по домам уже завтра. Слухи такие ходили среди сослуживцев.

О чем только не будешь думать, чтобы не думать о главном. Что там с Марией. Покалечена, говорите? Насколько? Чем и как ей помочь? Что я вообще могу, на моем теперешнем уровне социализации и при моем статусе? Вот в такой недобрый ночной час еще и жалеть себя начнешь ненароком. Не-не-не. Это не мое. На самом деле я многое могу. И сам. И через знакомства. Тем более, что Вика тоже часть моей социализации, пока она не решила иначе. Если что – обращусь к ней. Хотя копить долги очень не хочется, даже перед родной сестрой.

Я подумаю об этом завтра. А сейчас надо замедлить дыхание. Почувствовать пульсацию праны. Выкинуть бестолковые мысли из головы. И заснуть. Баю-бай, Алексей Григорьевич.

* * *

Спал я паршиво. Всю оставшуюся ночь мне снились кошмары, которые я к тому же не запомнил. Утром мне достались слабая головная боль и круговерть мутных, словно отразившихся в грязном зеркале, образов.

Снился дед с окровавленным ножом в руке. Снился отец, со слезающей с тела кожей, который при этом продолжал улыбаться и приговаривал: «Какой интересный эксперимент». Снился дядя Викентий, стоящий на табуретке с проволочной петлей на шее. Ласково улыбаясь, он говорил: «Падающего, толкни».

Я чувствовал связь этих снов со своим видением, но четкого понимания, что это вообще такое было, так и не обрел.

После умывалки я подошел к Ветру, насвистывающему какой-то веселый мотивчик.

– Сержант, когда мы отправляемся, неизвестно?

– Нет. Но точно не раньше обеда, теперь. Говорят, мы смену ждем. Сюда собираются еще одну сотню ребят пригнать. Из тех, кто в этот квартал здесь не был. Вродь как есть подозрение-на, что мы не все зачистили. Оказывается, было два крупных нападения на Базу и на Счастье. Нас сюда пригнали из-за этого. Умники в управлении все посчитали-на. И у них чего-то там не сошлось. Но это так. Сам понимаешь, Боярин, нам не докладывают-на.

– А могу я попросить об одолжении? – Спросил я, немного помявшись. Не люблю просить, дрянь!

– Что надо сделать-то. Если рыло кому начистить, то вон Кабан есть. Он от тебя в восторге-на. Но с таким-то делом ты и сам справишься, Боярин, не хуже нашего. Да говори уже, чем мнешься, как целка перед свадьбой?

– Мне надо к башне Синицыных попасть. Хочу получить ответы на кое-какие вопросы. А пешком…

– С ума съехал пешком? Бери Занозу и броневик и езжайте. Лимита на горючку у нас здесь нет, слава яйцам.

– Спасибо.

– Ты, Боярин, странный. Мы, считай всей группой тебе жизнью обязаны. Ведь я уже почти отдал приказ отступать. Думаешь, мы того не понимаем-на? Или что думаешь, долги отдавать только ваши эти благородные господа умеют?

– Да ничего я такого не думаю. Броневик имущество казенное же, не твое личное, Ветер. Откуда я знаю, насколько тебе трудно дать его мне на дурацкие покатушки.

– Ай, ты умный-умный, а дурной. Езжай давай, пока я не передумал и в наряд по казарме тебя не поставил.

Я разыскал Занозу, которая опять крутилась вокруг мехов и любезничала с одним из пилотов. Тот весьма недобро на меня посмотрел, когда я отозвал Занозу в сторону, но мне такие взгляды давно по барабану. Заноза почти безо всякого сожаления уселась за штурвал БТРа, и мы поехали в сторону того, что осталось от синицинского родового гнезда.

Обломок башни вырос из уровня как-то весь сразу. Выделился на общем фоне разрухи. Вырос из кучи мусора, в который Воронцовы превратили жилые кварталы домена Синицыных. Он был похож на уродливый гриб, выросший на кладбище. Навис над нами укором и напоминанием: «падение неизбежно».

– Ну и люто здесь. Не люблю окрестности башни, тута как будто тебе в спину кто-то смотрит. – Пробормотала Заноза. – Как будто мертвые с района здесь тусуются. Давай побыстрее ответы свои ищи, Боярин. Зябко мне.

Я понимал, о чем она говорит. Остаточный фон от массового применения магии до сих пор был чудовищным. С падения Синицыных пятнадцать лет прошло, но место это менее жутким не стало.

– Здесь мосты какие-нибудь остались? – Спросил я ее.