Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– А что с ним? Поди плесень повсюду? Такое бывает, если не отапливать помещения, а у виконтов и дров-то поди уже нет.

– Этого я не знаю, но мне так жаль их детей! Ты видела их? Совсем еще малыши, а уже попали в такую грустную ситуацию.

– Зато когда район Каана, принадлежащий Капреллям перейдет молодому герцогу, есть надежда на то, что Топорную улицу наконец облагородят.

– Когда это будет! – закатила глаза Милли, фыркнув.

– А ты разве не слышала? – Айза прикрыла рот ладошкой, всего на миг. – Старший Лабердан при смерти! Младший проводит с ним дни и ночи вот уже две недели как…

Я кашлянула в кулак, смущенно улыбаясь. Мне, конечно, было очень интересно послушать местные сплетни, но на пороге пекарни появилась еще одна женщина с корзинкой.

– Ох, простите, Анна, – Айза наконец обернулась ко мне. – Мы узнали о вашей пекарне из газеты. Свежий ли хлеб на ваших прилавках?

– Свежий, испекла этой ночью.

– Илона Коваль сообщила, что отравилась вашей выпечкой, – громко зашептала Милли, – но мы так удивились! Разве можно отравиться хлебом? Но все же решили не рисковать. А вчера вечером Винилла, экономка из дома Ирриоль, сказала, что малышки принесли домой целую корзинку ваших слоеных булочек.

Я бросила короткий взгляд на молчаливую посетительницу, стоящую в дверях и ожидающую своей очереди, и взяла со стеллажа пирог с малиновым вареньем. Тут же надела тряпичные перчатки, поломала пирог на кусочки и пододвинула на бумажном пакете ближе к гостьям.

– Вы можете попробовать совершенно бесплатно, а если понравится, то уже купить что-то еще.

Женщины суетливо потянулись к кускам пирога. Откусили по крошечке, вновь возвращаясь к обсуждению неизвестных мне Капреллей и Ирриолей. Но когда пирог был доеден, обе попросили продать им по лепешке и по булке хлеба.

– Знаете, совсем не успеваем с вечера подготовить тесто! – расстроенно вздохнула Милли. – А господа так любят мягкий хлеб с маслом на завтрак.

– Это все из-за того, что солнце поздно садится, – закивала Айза. – Вечерами хочется прогуляться у пруда, но никак не заводить тесто на хлеб. Вот зимой совсем другое дело! В морозы и на улицу-то выходить нет желания…

Переговариваясь, Айза и Милли вышли из пекарни, а к прилавку подошла та, что все это время стояла на пороге.

– Солнечного вам утра, – поздоровалась она, улыбнувшись. Морщинистая рука удерживала маленькую корзинку, рыжие кудрявые волосы выбивались из-под платка на голове, а платье, простое, словно сшитое из тюли, на подоле было чуть запачканным.

– Желаете попробовать пирог? – спросила я, указывая на еще один, последний, лежащий на стеллаже.

– Нет, – женщина мотнула головой. – Я бы хотела купить слоеные булочки, о которых все говорят.

– У меня осталось всего четыре штучки, хватит ли вам?

– Думаю, моему хозяину будет достаточно и четырех.

– Отлично, – обрадовано ответила я, ища на полке бумажный пакет с круассанами. – Так, вот они… Четыре серебряных с вас.

Я внимательно взглянула на женщину. Испугается ли стоимости? Но нет, она протянула руку к мешочку, висящему на поясном ремне, и выложила на прилавок четыре серебрушки.

– А вы тоже чья-то экономка? – спросила я, скорее для того, чтобы вести аналитику тех, кто ко мне приходит.

– Мой хозяин мастер Тень, – ответила женщина тихо.

Забрала пакет и ушла, провожаемая моим ошарашенным взглядом. Служанка мага! Вот это гостья!

Обычное утро в Каане стало совсем необычным для меня. Я обслужила трех покупательниц, вырученные деньги унесла в спальню и, вернувшись в зал, с трепетным ожиданием стала поглядывать на дверь.

Но время шло, и служанки уже разъехались по домам, а из местных так никто ко мне и не торопился. Хотя, я как раз ждала именно их, и уж точно не экономок богатых господ.

А еще немного – Тиммиона. Его я ждала каждый день. Все надеялась, что вот-вот послышится скрип несмазанных колес его повозки, а следом и сам Тиммион так привычно перелезет через подоконник на мою кухню и попросит приготовить для него завтрак.

Мои надежды таяли, как дым. С каждый новым днем я все реже вспоминала, как растягиваются в улыбке его тонкие губы, как он запускает в волосы пальцы и треплет пряди, о чем-нибудь задумавшись. Тиммион медленно, но верно, покидал мои мысли, и только на душе становилось чуточку тоскливо.

После обеда на пороге дома появилась Лилия.

– Смотрю, все наладилось? – улыбалась она, приближаясь к прилавку. – Видела сегодня утром Милли и Айзу выходящих из твоего дома.

– Не знаю, наладилось ли, но отравиться они уже точно не боятся.

– Вот и замечательно. Я же говорила, что все будет хорошо!

– Если бы не ты, – вздохнула я. – Даже не знаю, как тебя благодарить за помощь.

– Да брось, – отмахнулась соседка. – Мне приятно знать, что женщины все чаще начинают зарабатывать на своем любимом деле, а не на кухнях в богатых домах или того хуже – в тавернах.

– Я на самом деле не знаю, уместна ли моя радость. За утро было всего три покупательницы, боюсь, как бы я не начала снова верить в чудо, которого никогда не произойдет. Опасаюсь, что вот-вот решу, что достойна большего, и снова все пойдет прахом.

– Милая моя Анна, знаешь, как я начинала? Я шила при свете лучины – у меня не было денег даже на обычную свечу или масляный фонарь. В комнате, где помимо меня жили еще три моих младших сестры. Знаешь ли ты, что такое три маленьких девочки, которые почти никогда не спят? Они носились вокруг меня до тех пор, пока не устанут, а этого, надо сказать, не происходило! Я в это время подгоняла рукава или собирала оборочки на юбке, а уши, – Лилия указала на свои уши указательными пальцами обеих рук, – приходилось затыкать ватой, чтобы не сойти с ума от шума!

– Как же ты справилась? Мне-то казалось, что ты всегда… ну… – я мямлила, не зная, обижу ли соседку тем, что ей помог кто-то из мужчин.

– Была богата? Нет, никогда. Моя мать осталась вдовой сразу после рождения четвертой дочери, работала в поле в теплые сезоны, а зимой мы ели то, что заготовили на огороде летом. Я шила одежду для служанок за жалкие медяки, и денег хватало разве что на то, чтобы покупать ткани.

– Но сейчас к тебе ходят аристократки…

– Долгие годы упорного труда, – Лилия вздернула подбородок. – Богатенькие леди только пять лет назад стали интересоваться у своих камеристок, кто шьет им платья, и потом они приезжали ко мне по ночам, чтобы никто вдруг не прознал, что они одеваются там же, где их слуги.

Я рассмеялась, представив крадущуюся в ночи Илону с рулоном ткани в руках. Лилия поддержала мое веселье.

– Ну а потом я переехала в этот район, открыла ателье на деньги, полученные от платежного помощника, и повысила цены в сотни раз. Теперь леди хвастаются друг другу, что их наряды шьет сама Лилия Вивиен!

– А твоя мама и сестры? Они где живут?

– Я купила им дом в Мельсоне, потому что моей младшей сестре выпал шанс поступить в академию. Да и мама всегда мечтала жить в столице.

– Все говорят о столичной академии как о чем-то таком, куда может поступить только, – я хмыкнула, – избранный. Что за академия такая?

– А ты разве не знаешь? В столичной академии могут обучаться только дети из знатных родов. Беднякам и даже обычным, пусть и богатым, людям, в нее вход запрещен. Но иногда главы городов выдают стипендию особо одаренным детям, живущим в подчиненном им городе. Вот, например, в Каане это дочка тавернщика Ивона. Рита проходила собеседование у господина Коваля перед советом, и совет единодушно согласился, что девочка гениальна. В будущем могла бы стать помощником артефактора, исследователем, капитаном корабля или вовсе историком! Но Ивон… Ну, да не будем о нем.

– Жаль девочку, – я поморщилась, вспомнив грустные глаза подавальщицы. Отец ей загубил карьеру, не ведая, что творит.

– Я пойду, Ань. Мне привезли просто немыслимое количество ткани для нижнего белья, надо разобрать.

Мы попрощались, и Лилия убежала. Я еще долго думала над ее рассказом о том, как она стала известной швеей, и надо сказать, воспряла духом. У меня тоже все получится!

ГЛАВА 22

Три дня спустя в моей “кассе” лежал целый золотой. Я смотрела на него и не верила своим глазам, а после взяла и отправилась к Лилии, чтобы заказать нижнее белье и порадовать свою настрадавшуюся душу. Все время, что я живу в Каане, ношу платья ведьмы Карлы и одно единственное, которое купила сама, а вот белье не ношу и вовсе. Знали бы местные, что по улицам гуляет девушка в одном лишь платье!

К моему изумлению, Лилия предложила мне очень удобные трусики. Она назвала их современными панталонами, а я же видела на эскизе обычные трусы-шорты. Лилия дала мне потрогать ткань, из которой будет их шить, приняла заказ на комплект из пяти штук, забрала ползолотого, а на сдачу выдала мешочек с серебрушками. Соседка пообещала, что панталончики будут готовы уже завтра.

День шел за днем так спокойно, что мне не верилось. С Милли и Айзой мы теперь вместе обсуждали сплетни каждое утро, до тех пор, пока в пекарню не приходил кто-то еще. Чаще всего это была служанка мастера Тени, имя которой не знали мои новые знакомые.

Не сказать, что пекарня вдруг стала жутко популярна, но теперь и в течении дня кто-то да захаживал, а не только ранним утром. Спросом пользовались дорогостоящие круассаны, так что их я пекла все больше и больше.

Еще я все ждала госпожу Белен со скандалом, но женщина и не думала меня навещать. Я даже спросила в продуктовой лавке, поставляет ли Белен им хлеб, и мне ответили утвердительно. Так что я могла считать, что “рынок” мы с ней поделили.

Сегодня стукнул ровно месяц, как я живу в Ассоне.

Закрыв вечером пекарню, отправилась на кухню, чтобы приготовить для себя маленький тортик. Когда он был готов, загадала желание без свечи и просто дунула на сам тортик. Я попросила, чтобы моя жизнь стала еще лучше, чем есть уже, но даже не догадывалась, как все обернется. Да и разве желания, загаданные у торта, сбываются? Конечно же, нет.

Темную фигуру у окна я и не заметила. А когда раздался стук, то подпрыгнула на стуле.

– Ивон! – воскликнула, перепуганно уставившись на тавернщика. – Нельзя же так подкрадываться.

Мужчина и ухом не повел. Смотрел на меня устало с грустью в глазах, так что мне не хватило совести его ругать.

– Ты мою дочку не видела? Подавальщицу из таверны… Вы с Тиммионом когда приходили, она обслуживала вас.

Я замотала головой, стараясь вспомнить, видела ли где-то в городе Риту.

– Нет, точно нет. Она пропала?

– Ага, вместе с вещами, – усмехнулся мужчина. – Ладно, извини, если потревожил.

Тавернщик скрылся в темноте. Я взглянула на торт, есть который мне уже перехотелось, и потом снова на окно. Я чувствовала какую-то гордость за незнакомую мне девушку, жизнь которой теперь точно будет куда насыщеннее, чем прежде. Сбежала! Это же надо было решиться на такое!

Торт я все же съела, запила горячим ягодным чаем и принялась за работу. Отдых-отдыхом, праздник-праздником, а завтра с утра мне нужно пятьдесят слоеных булочек! Как смешно все называют круассаны, но я не стану говорить им реальное название. Создатель советовал мне забыть всякие словечки с Земли, да и повнимательнее следить за своей речью, что я с упорным трудом и делала.

За месяц жизни в новом доме я научилась чувствовать себя так, что нахожусь именно “дома”, а не в гостях. Здесь вот моя тумба, в которой хранится посуда, а вон там шкафы с продуктами. Вот холодильный шкаф, принцип работы которого уже перестал вызывать у меня восторг. Артефакт охлаждения теперь казался чем-то обыденным. Да, дорогим, но самым обычным, словно я всегда только такими и пользовалась.

В спальне книжные шкафы были вытерты мной от пыли совсем недавно, очень уж много книг было у Карлы. Я их все перебрала, рассортировала и даже выделила отдельную полку для тех книг, которые лично я хочу прочитать. И я читала! На самом деле читала, а не, зевая, перелистывала странички.

Банные процедуры стали нравиться мне куда больше душа или ванны, а стирка в тазике хоть и утомляла, но не казалась мне уже чем-то кошмарным, к чему я никогда не привыкну.

По вечерам теперь любила сидеть у камина, а не на подоконнике кухонного окна. С чаем, печеньем и книгой в руках. Уют в доме поддерживался постоянно, и мне не было сложно это делать, наоборот, я радовалась чистому полу и отсутствию пыли на полках, а когда Лилия подарила мне “аромат грозы для дома” в пузыречке, то стало еще комфортнее находиться в каждой из комнат. В доме пахло свежей выпечкой по ночам и по утрам, а по вечерам – грозой.

Для полного счастья мне не хватало летней обуви – сандалий, туфелек или тапочек, но, зайдя однажды в обувную лавку, я поняла, что еще не скоро смогу себе позволить такую дорогую обувь.

Тиммион постепенно ушел из моей головы. Изредка поглядывала на кузницу, но сожалела не о том, что из-под навеса мне никто не улыбается, а о том, что дом стоит без хозяина и может подвергнуться нападкам со стороны воров.

К двум часам ночи все круассаны и свежий хлеб были готовы. Унесла все это в зал, еще раз протерла прилавок и отправилась спать. Сегодня я засыпала с ощущением неимоверного счастья и улыбкой на губах.

– Ты даже не представляешь, что произошло!

Милли залетела в пекарню, размахивая корзинкой, в которой уже лежала зелень из овощной лавки. Я в это время только-только открыла дверь и протирала прилавок.

– Что, снова лорд Уилл привел домой девицу легкого поведения? – усмехнулась я, вспоминая вчерашние сплетни.

– Да нет же! Ну ты что, совсем газет не читаешь?

– Сегодня не читала.

– Дочка тавернщика сбежала! – громко зашептала Милли, прижимая ладони к щекам. – Какой скандал!

– Об этом и в газете написали?

– А ты слышала где-то еще?

– Ивон заходил ко мне вчера, спрашивал, не видела ли я Риту.

– Значит, перед этим он ходил в газету, раз уже сегодня эта новость опубликована.

– Что в этом ужасного? – нахмурилась я. – Девочка хотела поступить в академию, и ее там ждут, насколько я знаю.

– Да ты что! Она ослушалась главу семейства, родного отца! Какой позор для Ивона…

– Если бы он сразу ее отпустил, ничего бы этого не было.

– Да погоди ты, – Милли замахала руками. – Я же вовсе не это рассказываю! Так вот, подавальщицы в “Синем льве” теперь нет… точнее, не было. Знаешь, кого взяли на работу?

– Даже не представляю, – ухмыльнулась я. Некоторые сплетни были настолько же смешными, насколько и глупыми. Но женщинам-служанкам нужно было о чем-то болтать, ведь вся их жизнь проходила в стенах домов своих господ.

– Кури Ирриоль! – торжествующе воскликнула Милли.

Я, уже зная из наших ежеутренних обсуждений, кто такая Кури, немножко удивилась. Но лишь немножко.

– Ничего себе. Я-то думала, она передумает и вернется к богатому мужу, и уж точно не станет работать подавальщицей.

– Он бы не принял ее назад, – замотала головой Милли. – Из такой семьи уходят только раз и навсегда, иначе граф позора не оберется. Конечно же, все знают, по чьей вине Кури пришлось уйти, но это ничего не меняет.

Милли облокотилась о прилавок, тяжело дыша. Казалось, что она торопилась в пекарню, только чтобы срочно рассказать новость и не забыть по дороге, и теперь приводила дыхание в порядок, так как сплетня уже была обсуждена.

– Ты булочки-то брать будешь? – напомнила я со смехом о ее вчерашнем заказе.

– Ой, да, что это я? Лорд Уилл и его отец просто с ума сходят от этих твоих слоеных булочек. Я им посоветовала, как ты и говорила, запивать их кофе с молоком.

Милли оплатила покупку, напоследок рассказала еще пару бессмысленных новостей и убежала.

Айза сегодня припозднилась, но все же пришла за хлебом и круассанами. Женщина тоже сообщила мне и о дочери Ивона, и о потерявшей статус в обществе бедной графине, а я ее не перебивала, и не стала говорить, что уже пообщалась на эту тему с Милли.

Что ни говори, но мне было приятно завести новых приятных подруг, и что немаловажно – не жительниц Топорной улицы.

Чуть ближе к обеду прибежали Бран и Эл. Я накормила мальчишек, затопила им баню и, когда они помылись, дала с собой корзинку хлеба, который остался непроданным с позавчерашнего дня.

Они же мне рассказали о том, что дочка Ивона уехала в ночи на нанятом экипаже в Мельсон. Откуда ребятишки узнали это, мне было неведомо, но Бран заверил меня, что они знают все, что происходит в Каане.

Я напевала под нос песенку, готовя пекарню к закрытию. Упаковывала оставшуюся выпечку в бумажные пакеты, протирала пол в общем зале и столы, за которыми так никто не сидел еще ни разу, подоконники. Вернувшись в гостиную, затопила камин уже по привычке, в помещении не было холодно.

Дверь была открыта, так что тот, кто пришел, мог видеть меня, а я его только слышать. Тихие шаги остановились за прилавком.

– Одну секундочку! – крикнула, отдергивая руку от пламени. Чуть не обожглась!

– Не торопись, – раздался до боли знакомый голос.

Я замерла на секунду, а после бросила неверящий взгляд на гостя.

– Тим! Пресвятой Создатель, ты приехал!

– Ждала? – улыбнулся он.

– Не представляешь, как я волновалась за тебя. Столько времени прошло, а от тебя ни слуху, ни духу. Сразу сообщаю – тебя никто не искал.

– Я знаю, – Тиммион прошел из общего зала в гостиную. – Извини, что не навещал, совсем не было времени.

– Ты насовсем вернулся? – спросила я с надеждой. Я все еще стояла у камина и смотрела на соседа… бывшего соседа, как на привидение.

– Я пришел попрощаться, – спустя минутную паузу ответил мужчина.

Я окинула его внимательным взглядом. Тиммион сейчас выглядел совсем не так как раньше – его руки были чистыми, и даже со стороны казались мягкими. Обычно растрепанные волосы аккуратно уложены, а лицо было гладким, чисто выбритым. Костюм совершенно новый, не такой простенький, что он носил раньше… Этот был сшит из плотной хорошей ткани и сидел на мужчине как влитой.

Тиммион выглядел как богач

– Уезжаешь куда-то? – голос даже не дрогнул.

– Не совсем. Точнее, я никуда не уезжаю, но и приходить к тебе больше не могу. Нам нельзя видеться и общаться… это для твоего же блага, поверь мне.

– Что-то случилось? Скажи мне, я пойму, но если не скажешь – умру от любопытства! – я улыбнулась, но улыбка вышла нервной.

– Лекарь сказал, что не сегодня-завтра мой отец покинет этот мир. Он совсем плох, не приходит в сознание уже который день…

– Мне очень жаль, Тиммион… Я могу чем-то помочь?

– Можешь. Не позволяй ничему и никому забрать у тебя то, что ты сотворила с таким трудом. Я о пекарне, Аня. О тебе говорит вся прислуга и, не скрою, даже их хозяева. Одна из экономок как-то проговорилась, что не сама испекла хлеб и слоеные булочки, а купила здесь, так теперь все об этом знают.

– А ты… Ты откуда знаешь? Подожди, как вообще связано горе в твоей семье с тем, что мы не должны общаться? Прости, я не понимаю…

Тиммион шагнул ко мне, потом еще и еще, остановился напротив, и я почувствовала его дыхание на моем лице. Его губы дрогнули в улыбке, и мужчина ласково заправил локон моих волос за ухо.

– Я давно хотел сказать, но ты никогда не спрашивала, и нам было так хорошо вместе… Все эти завтраки, обеды и ужины, которые ты готовила для меня с такой заботой… Прогулки на болото и в поле… Анна, ты очень сильная, самостоятельная девушка, ты бы ни за что не приняла меня таким, какой я есть. Особенно после того, что я рассказал тебе о моем отце.

– Что ты рассказал мне?.. – эхом повторила я.

– Моя фамилия Лабердан. Я Тиммион Лабердан, сын того человека, который угробил этот город. Разве ты простила бы меня за то, что сделал мой отец?

Я хлопнула ресницами. Он шутит? Он правда шутит?

– Да ты смеешься надо мной, – расхохоталась, но тут же оборвала смех, встретившись с серьезным взглядом Тима. – Что? Не шутка?..

– К сожалению, нет.

– Ты сын герцога? Того самого герцога, который… Который самый главный здесь?

Тиммион промолчал, а я схватилась за голову.

– Ты был кузнецом! Ты ел из деревянной миски, сидя на земле у пня, как за столом! Тиммион, ты ездил в повозке, которая выглядит так, словно ее наспех собрали пьяные гномы!

– У меня не было денег с того дня, как я ушел из дома, – пожал плечами мужчина.

– Зачем ты вообще оттуда уходил? Создатель, я даже не представляю, насколько ты богат… Ой, прости-прости, я совсем не осознаю, что говорю, – я спрятала лицо в ладони, стыдясь.

– Ты все знаешь, я говорил абсолютную правду. Кое-что недоговаривал, но все остальное – правда.

– Это из-за отца ты и ушел, да?

– Скорее, из-за матери. В память о ней я отказался от денег и стал заниматься тем, что мне действительно нравится, а еще не хотел, чтобы городские жители думали, что я помогаю отцу их разорять. Правда печальная, но это так. Я намереваюсь вернуть городу былое величие времен, когда он еще был известен как цветочный. В то время в нем почти не было бедняков, и дети не голодали… Я хочу многое изменить и надеюсь, что ты это увидишь.

– Ты так и не ответил, почему мы не можем больше общаться. Но мне, конечно, и так все понятно… Только знаешь, – я усмехнулась, – немного обидно, что, снова став богатым, ты не хочешь общаться с какой-то там булочницей.

– Дело вовсе не в тебе.

Я фыркнула, услышав до боли знакомую фразу с Земли. “Дело не в тебе” – именно так говорят девушки, когда хотят порвать отношения безболезненно… И от этой мысли рассмеялась. Ну какие отношения могли быть у нас с Тиммионом?

– Я совсем забыла про Илону! – закатив глаза, сказала я. – Нам и правда ведь нельзя видеться, это было бы неправильно по отношению к ней.

Тиммион спрятал взгляд в пол, и я поняла, что попала в точку.

– Я должен идти, – мужчина коротко обернулся на дверь, потом снова посмотрел на меня и…

Если в прошлый раз его поцелуй в щеку был мимолетным, то сейчас он прижался губами к моему лбу, рукой погладив по волосам. И пока я приходила в себя, мужчина покинул дом.

Зря только приходил.

– Мог вообще не приезжать! – крикнула я негромко в сторону двери.

Руки отчего-то дрожали, а уже потухшие чувства вновь вспыхнули, как фитилек.

– Только все испортил, – бормотала я, стискивая челюсти.

Весь вечер думала о нашем с Тимом разговоре. Шок, который я испытала, узнав, что он и есть тот самый “молоденький герцог”, о котором говорили Милли и Айза, быстро прошел. Хотя, совсем уж молоденьким его не назовешь. Тиммион никак не выдавал свое происхождение раньше, и сейчас мне стало даже немного жаль, что он не обычный кузнец и мастер по дереву. Но зато стало понятно, почему богатенькая аристократка так к нему привязалась. Я-то все думала, зачем ухоженной красотке какой-то нищий кузнец? А оно вон как… Что ж, мне следовало догадаться еще раньше, что со мной по соседству живет кто-то из высшего света.

Его визит предстоит забывать так же долго и мучительно, как наше последнее “свидание” при светлячках. Нормальный мужчина, имея девушку или невесту, не водит других в поля на пикники!

Чтобы отвлечься от угнетающих мыслей, я читала какую-то историю о том, как строился Мельсон. Да так и заснула с книгой в руках.