Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Соавторы: Теона Рэй,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 351 страниц)

– Простите, не хотел вас тревожить.

– Проходите, – Нюрка кокетливо хлопнула ресницами.

– Завтрак готов, – сообщила я, раскладывая горячую кашу по тарелкам. – Я разбужу детей. Думаю, вам стоит с ними познакомиться как можно скорее. Все-таки, жить вместе.

– А вы правда останетесь, – Нюра обвела рукой кухню, – здесь?

– Если меня не прогонят.

Не прогонят, подумала я, вспоминая продувающиеся окна. Вот сразу после завтрака и заставлю Эллада с Ральфом заняться ремонтом.

Следом на кухню пришел Эллад и, как сонные мухи, приползли дети. Мэй принесла Шенни на руках, близнецы пихались и толкались, из-за чего Пирси случайно прилетел в лоб локоть Рила. Девочка шлепнула обидчика по руке, а тот принялся раскланиваться и извиняться.

Не знаю, насколько жестока была Миртелла, но воспитание у детей правильное. Или же они дружные только потому, что у них никогда не было настоящих семей?

Ребятишки застыли на входе, увидев еще одного незнакомца. Мужчина понял, что пора представиться, и поднялся с места.

– Дети, – Ральф обвел взглядом присутствующих, задержал его на Шенни и едва не бросился к ней, но вовремя вцепился в край стола. – Меня зовут Ральф, я друг вашей воспитательницы. Она позволила мне пожить какое-то время в доме, пока я не решу свои… трудности.

Мэй вскинула брови и уставилась на меня. Я мотнула головой, давая понять, что объясню потом.

– А дядя Эллад тоже друг новой мамы? – любопытная Шенни с интересом рассматривала мужчин. Ральф ей понравился больше Эллада, судя по тому, что новому жильцу она уже пыталась строить глазки.

– Да, – закивал Эллад. – Но ты не волнуйся, мы скоро уйдем, и вы будете жить, как раньше, вшестером.

– А как это – “вшестером”?

– Приятного аппетита, – прервала я их.

Ели все быстро. Мэй не терпелось узнать от меня подробности, Эллад торопился, чтобы успеть на встречу с поверенным своей тетушки, Пирси – чтобы скорее уйти и не видеть меня, а близнецы обсуждали какие-то носки. Я долго прислушивалась, но так и не поняла, из-за каких “петелек” они спорят.

И только Нюрка строила из себя леди на великосветском приеме. Постелила на колени салфетку, выпрямилась и аккуратно стала носить кашу ложкой из тарелки до рта. Именно носить, потому что сидела она крайне далеко, чтобы все присутствующие мужчины могли оценить ее стройный стан. К моменту, когда из-за стола вылезла даже нерасторопная Шенни, у Нюрки все еще была почти полная тарелка.

Эллад сбежал, Ральф отправился умываться, и Нюрка выдохнула.

– Пресветлый божечка! Если я каждый раз буду так есть, то стану тощей, как Яруся! – выпалила она и шумно подвинула стул к столу. Спустя минуту тарелка опустела.

– Агата? – на кухню заглянула Мэй.

Пришлось срочно утолять ее любопытство. Я рассказала девушке правду о Шенни, и Мэй какое-то время пребывала в глубокой задумчивости.

– Я помню, как ее принесли, – шепнула она. – Миртелла не спросила имени у девушки, не успела. Сара, так ведь? Сара оставила Шенни на пороге и сбежала. Она показалась мне ужасно бледной и худой, такими худыми люди бывают, только когда серьезно болеют или долго голодали. Я все эти годы думала, чтоже случилось у той девушки, что ей пришлось отдать ребенка в приют, а теперь мне стыдно за свои мысли. Обвиняла ее в беспечности, в том, что нагуляла… Создатель, если бы я знала, что она умерла!

– Сара и правда болела, – кивнула я. – Ральф сказал, что нашел лекаря своей невесты, он и сообщил о смерти пациентки.

– Бедный Ральф! Четыре года искать свою дочку – это же с ума можно сойти.

В этот момент Ральф вышел из ванной, и нам пришлось прервать обсуждение.

– Я заметил, что в ванной не работает камин, – сказал он. – Его следует почистить?

– А вы умеете? – удивленно спросила я.

– Прошу, давайте на “ты”?

– Конечно, – я вежливо улыбнулась. – Ты умеешь?

– Когда-то я был трубочистом, – усмехнулся Ральф.

Наши с Мэй лица вытянулись. Мужчина рассмеялся таким бархатистым смехом, что я невольно заулыбалась. Приятный голос, красивый смех… Ральф мне определенно нравился. Он точно не походил на маньяка, и можно было не бояться, что однажды темной тихой ночью нас всех здесь поубивают.

– Я могу приступать?

– Да! – хором согласились мы с Мэй.

– У нас будет тепло в ванной! – радостная девушка принялась обнимать меня.

– Увели подругу, – раздалось за моей спиной. Ревнивая Нюрка показала Мэй язык.

Спустя некоторое время мы узнали, почему Ральф именно был трубочистом, а не является им до сих пор.

Никто не слышал его мольбы о помощи. Мы с детьми находились в спальне, так как в ней теплее, чем во всем доме, грелись у огня и читали книгу. Точнее, читала я, а остальные слушали.

Стало ясно, что что-то случилось, когда Ральф не вернулся ни через час, ни через два.

– Проверить нужно, как у него дела, – в задумчивости я передала книгу Шенни, чтобы та рассматривала картинки.

– О, я с тобой! – Нюрка вскочила на ноги и захлопала глазами: – Ну, а что? Если с Ральфом что-то случилось, то я ему помогу, и он будет чувствовать себя обязанным. А это, знаешь ли, помогает сохранить отношения.

– Вам-то что сохранять? – хохотнула Мэй.

– Ой, все! – фыркнув, Нюрка вылетела в коридор, спеша помочь “суженному”, а мы поплелись за ней.

– Помогите! – истошный крик раздался из ванной. Глухой, будто из трубы.

Девчонки натянули сапожки на ноги и уже были на улице, а я в этот момент искала свое пальто.

– Кто-нибу-у-удь!

Бросилась в ванную, осмотрелась.

– На помо-о-ощь!

– Ральф? – позвала и замерла, прислушиваясь. Звук совершенно точно исходил из камина.

– Святой Создатель, Агата, ты меня услышала!

– Где ты?

– Загляни в топку!

Я брезгливо осмотрела кучку золы, сажу, и очень аккуратно наклонилась так, чтобы видеть выход в дымоход. Ральфа не было.

– А если точнее – ты на крыше? – с надеждой спросила я.

– Не совсем, – со вздохом ответил он. – Я примерно в метре от тебя сейчас.

– В дымоходе?

– Моя голова в районе изогнутой части, сразу над топкой.

– Я не знаю строение каминных труб, трубочист ведь здесь не я.

– Просто залезь и посмотри.

Чертыхаясь про себя, подобрала юбку и на корточках залезла в топку. Чуть приподнялась, благо, огромный камин позволял низкорослому человеку стоять, почти не сгибаясь. Засунула голову в изогнутую часть дымохода и нос к носу столкнулась с Ральфом. Буквально. Наши лица находились в миллиметрах друг от друга: мое – ошарашенное, и его – с несчастными глазами и измазанными сажей щеками.

– Агата, – мужчина облизнул пересохшие губы, – я не специально. Случайно упал.

– Каким образом?

– Сейчас это не важно. Важно, что стену придется разобрать, по-другому мне не выбраться.

Я ответить ничего не успела, как в ванной заорала Нюрка:

– Божечки! Ральф, ты как?!

– В порядке! – крикнул мужчина мне прямо в лицо, и я зажмурилась – едва не оглохла.

– Горе-то какое! – Нюрка зарыдала в голос.

Я от удивления даже из топки вылезла.

– Ничего страшного не произошло, Нюр. Эллад вернется, разберет вот эту часть стены, и Ральф выберется.

– Ты что, правда не понимаешь? Застрявший в трубе Ральф – к смерти!

– Я не собираюсь здесь умирать! – с ужасом воскликнул мужчина.

– А это можешь быть не ты, а любой из нас! Агата или Мэй, Шенни или близнецы, или… о, боже, я!

– Может быть, позвать кого-то? – встревоженно спросила Мэй.

– Я протяну до прихода Эллада, – заговорил камин.

– Божечки, плохая примета, плохая, – Нюрка наматывала круги по ванной. – Нельзя доставать его через стену, он должен выйти из дымохода так, как туда попал.

– Это невозможно, – занервничал Ральф.

– Тогда кто-нибудь умрет!

– Что за примета? – Мэй обратилась ко мне с вопросом, видимо, посчитав, что Нюрка не в своем уме, и с ней лучше не заговаривать.

Но ответила все же подруга:

– Если воробей залетел в трубу, а вылетел не тем же путем, а через топку, то быть беде. Это всегда к смерти!

– Я не воробей, – спустя минуту всеобщего молчания не очень уверенно сказал Ральф. – Примета, наверное, распространяется только на птиц.

– Ага, а если не только? Вот что тогда? Мертвого назад не возвратишь! – Нюрка осеклась и мы с ней переглянулись. Обе подумали: “Второй раз уж точно. Создатель больше не придет”.

Но в приметы не верил никто из нас, кроме Нюры. Да и не знали жители Ассона никаких примет о залетающих воробьях, поэтому мы отправили истерящую Нюрку на кухню, готовить и успокаиваться, а сами принялись облегчать участь Ральфа.

Мэй намочила чистый отрезок ткани, и я снова полезла в топку, чтобы протереть лицо неудачливого трубочиста. Мужчина смущался и отказывался, но я все равно вымыла его щеки и нос. Потом притащила воды в стакане и попыталась напоить, но жидкость проливалась. Тогда было решено поить мужчину с ложечки.

– Много пить не советую, – сказала я после пятой ложки. – Тебе вскоре захочется в уборную.

– В горле пересохло, – вздохнул он.

– Не стоило браться за чистку дымохода. Тебя уволили из-за подобного случая?

– Меня не увольняли, я ушел сам.

– Ну, конечно, – усмехнулась я. – Ты хоть старую одежду надел перед тем, как лезть в трубу?

– У меня нет старой одежды.

– Так что же, ты сейчас в тех красивых брюках? – я от удивления раскрыла рот.

Ральф заглянул мне прямо в него и отчего-то улыбнулся:

– В них.

До моих ушей донесся топот. Близнецы залезли в топку, придерживая друг друга и пихая меня.

– Господин Холгер, вы в порядке? – Рил казался не на шутку встревоженным.

– Может быть, вам принести поесть? – спросил Кайл.

– Ему сейчас нельзя есть, – сказал Рил.

– Это еще почему? – хором спросили мы втроем.

– Если он похудеет, то сможет легко выбраться, – Рил глянул на нас как на ничего не понимающих дурачков. – Логично же, ну?

– Боюсь, я не дотяну здесь до момента похудания, – усмехнулся Ральф. – Пожалуй, все-таки разберем стену, а я ее потом отремонтирую.

– Не нужно! – испуганно воскликнула я. – Ты уже почистил трубу, хватит с тебя.

Мальчишки убежали, чтобы рассказать Пирси и Шенни, что у Ральфа все нормально. Я уходить не торопилась. Не оставлять же несчастного в дымоходе в одиночестве? Оставаться в миллиметрах от лица мужчины я все же не стала – притащила табуретку и села рядом с топкой, чтобы мы могли говорить с Ральфом.

ГЛАВА 9

Говорить ему было тяжело – кровь прилила к голове и та начинала кружиться, поэтому я рассказывала забавные истории, чтобы хоть как-то отвлечь пострадавшего до прихода Эллада.

– …вот так Нюрка и решила, что она – фея, – закончила я рассказ о ситуации, которая произошла с нами в пятилетнем возрасте, и которую я с трудом вспомнила.

– Занятно, – послышалось хриплое. – А можно мне еще воды?

За окном начинало смеркаться. Я нервничала, но старалась не подавать вида, а вот где носило Эллада, когда он так нужен, неизвестно.

Залезла в топку, прислонилась плечом к камню и уже привычно поднесла ложку к губам Ральфа. Мужчина поперхнулся, закашлялся и замотал головой, отказываясь от еще одной порции воды.

– Давай еще что-нибудь интересное расскажешь? – умоляюще попросил он. – Я уже начинаю паниковать, если честно. Вообще-то у меня боязнь замкнутых пространств, а я и так уже много времени провел в трубе.

– Как все-таки получилось, что ты упал? Я не разбираюсь в чистке дымоходов, но мне казалось, что залезать в них не обязательно.

– Поскользнулся на крыше, она вся покрыта льдом. Не успел ухватиться за перекладину и нырнул в трубу… Почему ты смеешься?

Я пыталась сдержать смех изо всех сил и от натуги покраснела.

– Представила… просто… – промычала я.

Ральф вдруг резко сменил тему, и мне было уже не до веселья:

– Как ты думаешь, Шенни меня простит?

– Ральф, я…

– Она ведь еще такая маленькая, но она уже все понимает, правда? Я не имел опыта общения с детьми ее возраста… да вообще никакого возраста, и даже не могу представить, как мне вести себя с ней. Очень хорошо, что ты не согласилась сразу мне ее отдать. Я бы сделал что-то не то и мог испугать дочку. Я для нее совсем чужой. Агата, она меня простит?

– Конечно, простит. Ты объяснишь ей, что произошло, и она обязательно поймет.

– Сомневаюсь, что четырехлетняя девочка способна понять такой поступок матери. Я ведь и сам толком не понимаю… Она сказала, что не любила меня. Но разве это может быть правдой? Мы ведь были счастливы вместе.

– Иногда мы сами не знаем, чего хотим, – грустно улыбнулась я. И вдруг, сама от себя не ожидая, разоткровенничалась: – Я тоже была влюблена и верила, что это на всю жизнь. Мне тогда было двадцать, а он жил по соседству, и мы часто говорили через ворота. Я сбегала из монастыря по ночам через дырку в заборе, чтобы побыть с любимым. Мы не могли провести друг без друга ни минуты.

– Что случилось потом?

– Он женился спустя две недели, а я поняла, что не так уж сильно его любила. Скорее, мне было скучно и от скуки поверила в то, что люблю этого человека. Так бывает. Это не ужасно, просто мы… Люди такие сложные существа. Наверное, мы только к старости способны понять сами себя. Твоя Сара могла очнуться в один миг и понять, что не любила, и очень хорошо, что она не стала тебе лгать.

Мужчина задумчиво пожевал губы, потом кивнул.

– Думаю, ты права. Но ребенок ведь не виноват в том, что его родители не смогли разобраться в себе.

– Ребенок не виноват. Когда Шенни узнает, как долго ты ее искал, она обязательно тебя простит, вот увидишь. Но пока я бы не стала говорить ей правду. Пусть девочка привыкнет к тебе.

– Я могу проводить с ней время?

– Конечно. Мэй уже знает о тебе и Шенни, Нюра тоже. Близнецам и Пирси пока говорить не стану.

Мы помолчали какое-то время, глядя друг другу в глаза, насколько это было возможно. Спустя несколько часов висения вниз головой, симпатичный Ральф стал похожим на перезревший томат. Лицо у него будто стекло вниз, глаза сузились до щелок, грязные волосы топорщились во все стороны. Этакий рослый домовенок.

– Агата! – глухой голос позвал меня из комнаты, пришлось выглянуть. Нюрка с ложкой в руках беспокойно заглянула в топку. – Ральф, как вы там?

– Не жалуюсь, – крякнул мужчина и вновь поперхнулся. Слюнями, что ли? От Нюрки очень вкусно пахло гуляшом.

– Накормить вас?

– “Тебя”, Нюр, – попросил Ральф.

– Ой, что это я? – девушка смутилась. – Тебя накормить?

– Боюсь, что в таком положении я не смогу проглотить ни кусочка.

– Ну что ж, – Нюрка взглянула на меня. – А ты есть пойдешь?

– Ты сама готовила? – с опаской уточнила я.

– Пф, обижаешь! – подруга закатила глаза, потом добавила: – Нет, Мэй помогла.

– Тогда да, я бы что-нибудь пожевала.

После быстрого обеда, который мы по стечению обстоятельств ели вечером, я вновь вернулась в ванную. Ральф держался стойко, но и его нервы уже сдавали. Пару раз он упомянул Эллада нехорошим словом, потом пообещал камину топить его исключительно осиной, если тот его отпустит, ну а напоследок чертыхнулся, когда чихнул, дернулся, и облако сажи попало ему в глаза и рот.

Эллада ждали всем домом до полуночи. Мужчина вернулся как раз в тот момент, когда я уже не знала, что рассказать Ральфу, и прикорнула, облокотившись о камин. Сам Ральф, кстати, тоже задремал, что вообще удивительно в его-то положении. Но я услышала храп и вряд ли мне показалось.

– Чем разбивать-то? – ворчал Эллад, копаясь в кладовой по соседству с ванной, в компании Мэй и Нюрки.

– У нас есть кувалда! – радостно воскликнула Мэй.

– Ой, а вы не заденете Ральфа? Вдруг повредите ему что-то? – переживала Нюрка.

Послышался грохот – посыпались лопаты и ведра, но кувалда, как я поняла, была извлечена. Сразу же Эллад ворвался в ванную, как был, одетый и обутый.

– Эй, ты как там? – наклонившись к топке, крикнул Эллад.

– В норме, – ответил Ральф явно беспокойно. – Ты когда-нибудь разбивал стены в то время, когда внутри нее находился человек?

– Не приходилось.

– Да поможет мне Создатель, – пробормотал Ральф.

Мы с девчонками отошли подальше, во избежание повреждений. К нам прибежали близнецы, и даже Пирси заглянула. Я улыбнулась ей и пригласила в компанию наблюдающих, а девочка, на удивление, не отказалась. Встала рядом с Кайлом и взяла его за руку. Маленькая Шенни бегала по холлу, играя в догонялки с игрушкой-подушкой Пирси с привязанной к ней веревкой. Пару раз совала любопытный нос в ванную, но тут же уходила – ей было неинтересно.

Ну а мы все вместе стали просить Создателя помочь несчастному Ральфу, потому что, как оказалось, Эллад кувалду в руках даже держать не умел.

– И р-р-раз! – крикнул он, замахиваясь.

Тяжелый боек с грохотом ударился о стену, каменная крошка осыпалась на полочку, и статуэтка лошади, которую мы забыли убрать, рухнула на пол.

Нюрка взвизгнула.

– И-и-и два! – Новый удар и часть камня вывалилась, к счастью, в комнату.

– Я же говорила, – зашептала подруга мне на ухо, – залетевший в трубу Ральф – к беде!

– Никакой беды не случится, – твердо сказала я, зыркнув на девушку. – Эллад достанет Ральфа и все будет хорошо, мы вместе пойдем пить чай с печеньем и конфетами.

– А где ты их спрятала? – слезы на глазах Нюрки моментально высохли.

– В кладовой на верхней полке, хотела сегодня на завтрак достать, но забыла. Как-то не до конфет совсем было.

– И-и-и три! – заорали все вместе.

Дело пошло веселее. Каждый из нас ужасно переживал за Ральфа, и после каждого удара кувалдой о стену Эллад проверял, в порядке ли мужчина. Ральф был рад, что его наконец-то достанут, и на все вопросы отвечал утвердительно.

Но вот, когда уже часть стены оказалась обрушена на пол, а пыль и мелкая крошка внутрь трубы, пострадавший не ответил. Сказать, что Нюрка едва не лишилась чувств, не сказать ничего. Она всем напомнила, что “приметы не врут”, но тут мужчина закашлялся.

– Боги, Нюра! – донеслось до нас из трубы. – Жив я. Просто у меня на лице сейчас куча грязи, я не хотел ею пода…

Ральф поперхнулся, некрасиво зарычал, сплевывая пыль и сажу, а Эллад принялся разбирать стену уже вручную.

Спустя долгое время целый и почти невредимый Ральф был спасен и оставлен в одиночестве рядом с бочкой холодной воды.

Мы второпях разогревали для него ужин, заваривали чай, и вообще, старались быть как можно дружелюбнее. Мужчина, проведший в каминном дымоходе вниз головой больше половины дня, заслуживал самый добрый вечер. Он ведь для нас старался!

На этой мысли я застыла, повиснув на стеллаже в кладовой. Эллад разобрал часть стены, дымоход все еще не почищен… хотя, в последнем я сомневалась, все-таки Ральф своими прекрасными брюками там елозил. То есть, тепла в ванной нам в ближайшее время не ждать. Все же придется потратиться на настоящих ремонтников. Еще новый паровой котел покупать.

Расстраиваться я себе запретила. Накопления таяли, но не очень быстро, так что на все должно хватить. Следует, конечно, как можно скорее решить вопрос с заработком, иначе однажды нам нечего будет есть, Фрогель-то уехал. Но, чем и как заработать не понимала.

– Ты такой мужественный, – томно вздохнула Нюрка.

Я услышала ее, еще находясь в кладовой, и позволила себе беззвучно засмеяться. Смех оборвался мгновенно, когда ответил Нюрке не ее “нареченный”, а Эллад:

– Да что ты, – смущенно бормотал он. – Любой на моем месте сделал бы так же.

– Ты занимался тяжелым трудом? У тебя столько сил… Эта штука… кувалда, да? Она ведь такая тяжелая. Можно я потрогаю твои мышцы?

– А у меня есть кое-что к чаю! – выскочила я на кухню, пока Нюрка не начала ничего щупать.

Близнецы улыбались, Пирси скучающе гремела ложкой в кружке, а Мэй, уронив подбородок на ладони, с азартом наблюдала за флиртующими.

– Ральф еще не пришел? – спросила я хмуро, глядя на пустой стул.

– Он в порядке, – ответил Эллад. – Только что был у него. Говорит, сразу пойдет спать, голова кружится и в жар бросает.

– Нельзя ведь так долго висеть вниз головой, – буркнула Нюра, влюбленно смотря на Эллада. – Как вообще его угораздило так опростоволоситься? Такой неуклюжий!

Я неоднократно видела, как влюблялась Нюрка “на всю жизнь”, и как потом любовь проходила спустя сутки. Это был очередной такой раз. Ральф сделал что-то, что не подходит под Нюркино понимание мужественности, и все, прости-прощай, любовь ушла.

Чаепитие прошло весело. Близнецы шутили друг над другом, Мэй время от времени кидала на них укоризненные взгляды. Мы фантазировали с ней о Снежном празднике, ведь в приюте он никогда не проводился. Рил и Кайл в один голос утверждали, что мечтают о колючем дереве, об украшениях и вкусностях, и чтобы батр играл, прыгая по гостиной.

Почему “прыгая” – никто не объяснил. Рил в этот момент мечтательно закатывал глаза, а Кайл, глотая слова, продолжал рассказывать, как однажды видел на двери дома напротив красивый венок из еловой ветви.

Мне давно стоило понять, что в этом году дети ждут праздника и хотя бы маленького, но чуда. Из-за стола я вылезала с легкой грустью, понимая, что большая сумма уйдет на организацию Снежного дня. Благоразумнее было бы отказаться от идеи праздновать его, но я не могла, слишком уж больно было моему сердцу. У нас с Нюркой в центральный день зимы всегда была украшенная ель в комнате и подарки под ней. Матушка-настоятельница никогда не обделяла своих воспитанниц.

С собой со стола я прихватила чашку чая и несколько конфет, чтобы угостить Ральфа перед сном. Мужчина лежал в гостиной на диване, свернувшись калачиком. Ему не хватало места, чтобы выпрямить ноги.

– Ральф? – тихонько позвала я, чтобы убедиться, что мужчина не спит.

Он вяло повернул голову в мою сторону, с трудом сфокусировал взгляд и улыбнулся.

– Чаю я бы и правда выпил. Просто не мог встать, все мышцы сводит. Ты извини, я обычно не жалуюсь…

– Жаловаться – это нормально, – улыбнулась я в ответ. – Я еще конфеты тебе принесла. А вообще, знаешь, давай ты сегодня поспишь в моей комнате? Мы с Нюрой переночуем на диване.

– Он не очень удобный, – покачал головой Ральф.

– Мы маленькие и худенькие, нам хватит места.

– Я не стану отказываться, – мужчина глянул на меня, прищурившись. – Уверена?

– Более чем!

Ральф выпил чай, съел конфеты, поблагодарил меня и Эллада, детям пожелал добрых снов и ушел спать. Потихоньку дом погружался в тишину.

И только Нюрка, которой пришлось спать, лежа вплотную ко мне, ворчала:

– Надо было на полу ему постелить.

– Слишком холодно, – вздохнула я, пытаясь заснуть уже добрых полчаса.

– А мне нужно больше места. Завтра мы уже вернемся в свою комнату, да?

– Если Ральфу станет легче.

Подруга проворчала что-то еще, но вскоре засопела. Уснула и я, проводив взглядом полную луну, теряющуюся за густой снежной тучей.

А проснулась от возни прямо на мне. Нюрка запуталась в одеяле, пихнула меня локтем в живот. Возмущенно крякнула и наконец слезла с дивана.

– Так, все, – заспанная подруга откинула за спину каштановые кудри. – Я иду искать новый паровой котел. И не отговаривай меня!

Подруга умчалась, даже не умывшись. Часы показывали семь утра, и я сомневалась, что она найдет дорогу в мастерскую. Наверняка побродит по улице и вернется. За окном повалил густой пушистый снег, в доме стало чуть светлее и уютнее, и я наконец-то провалилась в глубокий сон.

Нюрка не вернулась ни через час, ни к обеду. Воспитанники не волновались, они не понимали, куда унесло девушку, но думали, что сбежала назад в монастырь. Эллад и Ральф мою подругу тоже не знали и были на стороне детей. А я, прожившая с этой девчонкой бок о бок с самых пеленок до двадцати шести лет, была уверена – что-то случилось.

В приметы никогда не верила и над Нюркой вчера смеялась. Но когда уже после обеда дверь содрогнулась от тяжелого удара дверным молотком, мое сердце замерло.

– Открывайте! – басовитый голос был мне знаком.

Я бросилась к двери, отодвинула засов. Мастер, который на днях приходил к нам чинить отопление, стряхнул с шапки пушистые снежинки,

– Не ваша девка? – спросил он, указывая через свое плечо. – Кажись, она ко мне с утра приходила, просила котел для приюта сделать.

На негнущихся ногах я обошла мужика и вскрикнула. На толстом одеяле, расстеленном у двери, лежала бледная Нюрка. Синие губы кривились, глаза были плотно закрыты.

– Замерзла? Случилось что? Она спит? – шепотом спрашивала я, вдруг потеряв способность говорить обычным тоном.

Мужик стянул с головы шапку, смял ее в руках.

– Так померла она. Я ее уже такую нашел.

ГЛАВА 10

Он говорил что-то еще, но я уже не слышала. Звуки доносились словно сквозь толщу воды. На мой крик сбежались Ральф, Эллад и дети. Кто-то трепал меня по плечу, пытался обнять. Ральф по какой-то причине грубо разговаривал с мастером, а я, упав на колени, ползла к телу.

– Нюра? – позвала подругу едва слышно. – Ты ведь не могла умереть?.. Нюра!

– Агата, она тебя не слышит, – раздался надо мной голос Эллада.

– Слышит! – взвизгнула я, крепко-крепко прижимаясь лицом к груди подруги. Обхватила девушку и стиснула в объятиях. – Нюра?

И снова звуки стихли. Кто-то кричал, не сразу до меня дошло, что я сама. Горячие слезы обжигали холодные щеки. Я гладила Нюркины руки, околевшие пальцы, и торопилась растереть их, пока не стало поздно.

Ральф подхватил меня на руки и понес в дом, усадил в кресло у камина. Мастер и Эллад схватили плед с обеих сторон, занесли Нюру внутрь и уложили на диван, после чего гость ушел. Дети столпились у тела, Эллад старался увести их в комнату, но Мэй ругалась, и он сдался. Ральф все еще крепко обнимал меня за плечи, стоя за спинкой кресла.

Картинки перед моими глазами сменялись одна другой: Мэй принесла чай и печенье. Кайл и Рил рисовали для меня цветы и показывали картинки, желая развеселить. Пирси сидела у моих ног и что-то очень быстро говорила, а я невпопад кивала. Отмерла, только когда девочка вдруг поднялась и обняла меня.

– Нюра в лучшем мире, – сказала она, прежде чем развернуться и уйти.

Я осталась одна. Потом гостиная вновь наполнилась воспитанниками. Эллад куда-то уходил из дома, приходил, потом снова уходил. Вернулся, когда за окнами уже стемнело. Они что-то обсуждали с Ральфом, я не слышала. Мне было все равно.

– Нюре нужно организовать достойные похороны, – хрипло сказала я, и шумные разговоры в гостиной стихли.

– Мы позаботились об этом, – спустя секундную паузу отозвался Эллад. – Я нашел место для ритуального сожжения, а Ральф все оплатит.

– Не волнуйся, пожалуйста, – сказал Ральф. Дотронулся до моей руки и заглянул в глаза.

Тепло его взгляда чуточку согревало, и я позволила увести себя в спальню, чтобы до утра забыться. Лежала на кровати и бездумно сверлила взглядом потолок. Лучше бы я вчера уступила место на диване Нюре, а сама легла на полу! Тогда бы ей не пришлось идти ранним утром неизвестно куда. А куда она ходила? Что могло случиться с ней?

Эти вопросы рисковали остаться без ответа, если бы утром кое-что не произошло…

Мужчины разбудили меня рано.

– Через час состоится церемония прощания, – сообщил Ральф. Я в этот момент натягивала на себя пальто, так как в комнате было ощутимо холодно. Чем ближе середина зимы, тем сильнее становились морозы. – Нюру нужно переодеть, если ты захочешь, чтобы в последний путь она ушла в ее любимой одежде.

– У нее вся одежда любимая, – буркнула я. Голова раскалывалась от боли. Всю ночь я то просыпалась, то снова засыпала, и все время находилась где-то между сном и явью. – Но ты прав, нужно переодеть… Как мне это сделать самой?

– Я попрошу Мэй помочь тебе.

Мужчина оставил меня. Я залезла в чемодан подруги, с трудом переложив его с пола на кровать. Из-за ноющей боли в сердце и трясущихся рук он казался мне неподъемным. Вытаскивала из него платья, юбки, кофточки и складывала рядом. Только дорогие ткани, только самые лучшие мастерицы… А, может быть, Нюра была права в том, что жила в свое удовольствие? Что, если и со мной вскоре что-то случится, а я всё и всегда откладываю на потом?

В последний путь для нее выбрала атласное красное платье с расшитым камнями корсетом. Помню, когда-то она купила его, чтобы показать в первую интимную ночь своему любимому, да так ни разу и не надела. К платью я отложила и короткое теплое пальто, варежки из белой шерсти, шапочку. На ноги обую ей мягкие сапожки.

Торопиться в гостиную к телу не хотелось. Я брела, спотыкалась о собственные ноги и стукалась об косяки. Я все еще не понимала, что случилась беда, что Нюры на самом деле больше нет, а через час ее тело сожгут. Это ведь не может быть правдой? Не может.

Нюрка обнаружилась в той же позе, что и вчера – ноги вытянуты, одна рука лежала вдоль тела, вторая упиралась в бок.

Детей попросили побыть в комнате. Шенни плакала, но Пирси пообещала, что успокоит ее и проследит. Эллад занял мальчишек, а Ральф и Мэй ждали меня у дивана.

– Сначала нужно снять пальто, – зачем-то сказала я, прокашлявшись. Будто без моего замечания никто бы и не понял, что нужно снимать с тела в первую очередь. – Мэй, приподними Нюру, а я стяну…

Девушка в ту же секунду выполнила просьбу. Правда, ей не сразу удалось это сделать – тела через несколько часов после смерти, как оказалось, практически недвижимы.

Я осторожно стянула пальто с подруги, отбросила его в кресло. Послышался звон. Из кармана выпал пустой прозрачный пузырек и покатился по полу. Мужчина поднял его, чтобы выбросить, но вдруг замер.

Я с недоумением наблюдала, как вытягивается лицо Ральфа. Как бледность исчезает, щеки розовеют, а губы растягиваются в улыбке. Мэй, на всякий случай, шагнула в сторону от него и вопросительно взглянула на меня. Я пожала плечами. Ральф сошел с ума от горя? Не думала, что он успел так сильно прикипеть к Нюре.

– Отставить похороны! – заорал он, рассмеявшись. Отпустил тело Нюры и оно завалилось на диван, а руку, в которой держал пузырек, вскинул вверх.

Я бросилась было, чтобы перехватить Нюрку, так как мне показалось, что она может свалиться на пол. Но Ральф удержал меня за локоть, а на мою подругу посмотрел слегка зло.

– Агата, я бы на твоем месте, выпорол ее. Правда, вряд ли тебе удастся это сделать, не твоя ведь воспитанница… Сколько ей лет?

– Что? – растерянно спросила я, хлопая глазами.

– Сколько Нюре лет?

– Двадцать шесть. Мы в один день родились.

– Прости, но в твоей подруге все еще живет ребенок. Не очень умный. Она ведь на самом деле могла умереть, не найди ее Густав! Знаешь, сколько людей замерзает в сугробах?

– О чем вы, господин Холгер? – непонимающе спросила Мэй.

– Присядьте, – Ральф отпихнул ноги Нюры, за что чуть не схлопотал от меня по голове подушкой, и сел. Мы с Мэй остались стоять рядом, а мужчина вытянул руку и продемонстрировал нам пустой пузырек еще раз. – Зелье красоты и долголетия. Изготавливается с помощью кристаллов, которые были у каждого артефактора сотни лет назад, когда в этом мире еще была магия. Сейчас артефакторов осталось не так много, но все магические вещицы передаются из поколения в поколение. Я это точно знаю, можете не сомневаться. Я родом из семьи артефакторов. Зачарованными вещицами пользоваться умею и точно такое же зелье для своих апельсиновых деревьев создаю каждый год. Состав его прост: вода, немного жимолости, зачарованный сотни лет назад кристалл.