Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 44

«Из-за глупости одного из наших разведчиков прервался контакт с человеком, предложившим снабжать нас за вознаграждение итальянскими шифрблокнотами. О нем было известно лишь то, что это – брюнет небольшого роста, лицо с красным носиком. Рассказал это в книге разоблачений перебежчик и предатель Беседовский. Меня срочно вызвали в Москву. Показали резолюцию Сталина на одной из страниц этой книги – «Возобновить» и поручили выполнить указание генсека. На мой недоуменный вопрос: где искать? – получил конкретный ответ: где хочешь, выезжай туда немедленно. Это было любопытное задание – найти на земном шаре неизвестного человека с красным носиком. Нашли мы его с Пепиком в Швейцарии, завербовали «под флагом» Японии. Государственную принадлежность моей группы он все же «раскусил» и даже безуспешно пытался меня убить. Не смотря ни на что мы «выжали» его досуха, до самого последнего секрета»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Зимний Цюрих встретил меня умеренными морозами. Улицы были засыпаны хрустящим снегом. Проезжая часть дорог, и большинство тротуаров от снега были очищены, в отдельных местах скопились настоящие снежные горы .

На вилле все без изменений – порядок и чистота. По телефону доложил Штайнлицу о готовности продолжить работу, и был срочно вызван в Вену.

– Надеюсь, отдохнули хорошо? – безразличным тоном осведомился начальник.

– Замечательно, и погода не помешала.

– Компанией молодых и страстных особ женского пола, наверное, себя окружили на весь отпуск? Надо вам, Генрих, задуматься о постоянной спутнице жизни, нехорошо офицеру разведки пользоваться услугами доступных женщин.

– Не выбрал пока для себя ту самую женщину, с которой хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь.

– Если хотите, могу познакомить с девушками из уважаемых семейств.

– Давайте отложим это до лучших времен. Уверен – вызвали вы меня не для простой беседы.

– Именно. У наших коллег в Германии случилась трагедия. В канун Рождества в Потсдаме был организован бал для высшего генералитета империи. Туда пригласили видных германских ученых и промышленников. Кайзер Вильгельм II с супругой тоже был в списках приглашенных.

Когда большая часть гостей прибыла во дворец Шарлоттенхофф, и собралась в зале, ожидая прибытия Кайзера, прогремел взрыв чудовищной силы. Потолок дворца во многих местах обвалился, погребя людей под своими обломками. Пожара не случилось, но от этого легче не стало. Холодная погода, вернее мороз, убивал не хуже взрывчатки. Раненные и обессиленные люди замерзали еще до их обнаружения. Погибших пятьдесят пять человек. Среди них знаменитый химик Фриц Габер, владелец сталелитейных заводов Густав Крупп, всех перечислять не буду. Пострадал начальник Генерального штаба Мольтке, ему сделали сложную операцию на ноге, но, говорят, была не операция, а ампутация.

На сегодня сто двадцать человек находятся на излечении в разных лечебных учреждениях Германии. Все службы, в том числе разведка, подняты по тревоге для выявления лиц, совершивших террористический акт. Полковник Ронге отправил в Германию специалистов из нашего ведомства. Вот я решил и вас тоже отправить на время в Германию.

– В расследовании подобных случаев я никогда не принимал участия.

– Вы будете вести работу в иной плоскости, используя свои связи среди банкиров и промышленников. В обломках дворца пусть копаются криминалисты. Ваша задача: попытаться среди гражданских лиц найти ниточку, ведущую к участникам и организаторам этого акта.

– С трудом представляю, с какой стороны подступиться к решению проблемы. Так понимаю, с материалами расследования мне ознакомиться не позволят.

– Естественно, не позволят. Материалам присвоен высший уровень секретности. Была попытка не допустить утечки информации по данному факту, однако из-за больших масштабов трагедии, это сделать не удалось. Некоторые горячие головы утверждают, что к взрыву причастны русские, поскольку им выгодно ослабление Германии.

– Так у Германии отношения с Россией вроде бы не обострены.

– Скажу вам так, мы и наши союзники, я имею ввиду Германию, проявляем интерес к ресурсам России. В банке для вас подготовлены все необходимые документы. Вы под видом сверки платежей и поставок объезжаете фабрики, мануфактуры и предприятия, и в беседах пытаетесь что-то выяснить. Даже самое незначительное упоминание о взрыве не должно оставаться без внимания. Доклад от вас ожидаю каждые два дня. Используйте телефоны или телеграф. Если появятся конкретные лица, не принимайте мер к их задержанию. Лучше сообщите о них полицейским, они найдут способ сделать это правильно. Эта работа не на один день, и даже не на один месяц, но мы должны попытаться выявить хоть что-то. Средства на ваше путешествие у финансистов приготовлены. В таком случае, я вас не задерживаю, завтра же отправляйтесь.

Расписавшись в ведомости о получении кругленькой суммы в десять тысяч крон, я отправился домой готовиться к вояжу. Ситуация – хуже некуда. Пойди туда, не знаю куда, найди хоть что-то.

Домой попал не сразу, завернул в гости к супругам Леманн, в надежде от них услышать о трагедии в Потсдаме.

Гер Леманн и фрау Гертруда были рады моему появлению. Усадили за стол, и как обычно обильно накормили. Затем последовало традиционное питие кофе с коньяком.

Леманн в течении получаса рассказывал об обстановке, сложившейся в Европе. Он оперировал фактами, полученными из разных источников, включая информацию от агентуры, газет и журналов Австро-Венгерской империи. Впечатление от сказанного было удручающим, аналогичным тому, когда кто-то держит зажженный факел у бикфордового шнура, соединенного с горой пороховых бочек. Рано или поздно рука с факелом устанет, и тогда полыхнет, а затем рванет очень сильно.

Герт считает, что война будет однозначно, и вести ее будет Германия, сражаясь на западе с Францией, а на востоке с Россией. Австро-Венгрия, верная союзническому долгу, тоже ударит по России. Нас ожидает нелегкое время.

О взрыве в Потсдаме достоверной информацией супруги не располагали, их германская агентура передала только слухи.

А вот о полковнике Терехове знакомая фрау Гертруды отписалась. У нашего куратора очень серьезные проблемы. К нему заместителями назначили иностранных офицеров: один британец, второй француз. С момента их назначений случилось несколько провалов русских разведчиков, даже среди тех, кто отработал за рубежом более двух десятков лет. Во всех бедах обвиняют Александра Петровича, хотя прямых доказательств нет. Он пока занимает свой пост, однако в полной мере не руководит закордонной работой офицеров разведки. Знакомая фрау Гертруды не уверена, но, похоже, Терехов переправил жену и дочь за границу, предположительно в Японию. Сын продолжает служить в Москве. После получения этих сведений Леманны прекратили отправку сведений Терехову, опасаются последствий для себя. Мой пакет отправили, но кружным путем. Герт надеется, что Александр Петрович успел убрать подальше его документы.

Неплохо было бы узнать, как обстоит дело с моими бумагами, а то не ровен час, начнут разматывать клубок, и доберутся до моей семьи.

Вену покинул на следующий день. Перво-наперво заехал в Тарасп, запретил Анне отправлять сведения в Россию до прояснения ситуации, вкратце рассказал о случившемся.

В банке забрал документы и отправился сначала во Францию, после встреч с агентурой поеду в Германию. Полковник, сам того не подозревая, помог мне в работе с агентурой. Я готовил её к работе в военное время, уточнял способы связи, выплачивал авансом деньги для заготовок продовольствия.

Будучи в Париже, встречался с агентом «Жиль». В ходе инструктажа, так, наудачу сообщил приметы Леклерка, и был несказанно удивлен. Поль Леклерк агенту знаком в качестве помощника военного атташе посольства Франции в России. По словам агента, Поль страстный любитель женщин. На этой почве у него возникали серьезные трения с сослуживцами. Его родитель, довольно влиятельный промышленник во Франции, походатайствовал о посылке наследника в холодную Россию, в надежде, что там он не найдет себе приключений. В настоящий момент Поль отбыл снова в Россию, перед этим навещал родителей на Рождество.

Кое-что начинает проясняться. Если сопоставить информацию знакомой фрау Гертруды о наличии в окружении Терехова иностранцев, то почему нельзя предположить, что в Генеральном штабе России находится офицер союзной Франции. Не нравится мне вся эта ситуация, серьезные ведомства становятся «проходным двором», информация утекает с быстротой горной реки, но без ее характерного шума, по-тихому.

Встречался с большим количеством людей в разных странах. Мои усердные копания и задушевные беседы с банкирами, инженерами и управляющими заводов пока не дали никакого положительного эффекта. Четыре месяца провести в дороге – это, я вам скажу, нелегкий труд. Пришлось покупать новые туфли, потому что на старых подошва стерлась, опасался пятки стереть о мостовые. Штайнлицу я докладывал о своей работе в оговоренные сроки. Кстати, он тоже ничего вразумительного сообщить не мог. По его словам, следствие пока топчется на месте, причастных к взрыву лиц не обнаружили. Для публики арестовали нескольких германских социалистов, этим и ограничились.

Покидая гостиницу «Веселая Гретхен» в Мюнхене, я услышал слово «бунд», оброненное молодым иудеем в беседе со своим соплеменником на пороге здания. Моментально сработала память.

В беседах на пароходе, когда я возвращался из Аргентины, мой собеседник, раввин Ицхак Шимон упоминал о каком-то всеобщем молодежном еврейском рабочем союзе, носившем такое название. Якобы молодые иудеи части восточных земель Германии, Литвы, Польши и России создали этот союз для защиты своих прав. А не воспринял ли Ицхак, сказанные тогда мной слова буквально, на что я глубоко в душе во время того разговора и надеялся, организовав террористический акт? Значит, таки взошли семена, посеянные мною в благодатную почву!!! А я думал, что планы мои были неосуществимыми. Интуиция меня не подвела. Очень полезно в нужный момент поиграть на религиозных чувствах фанатика.

В принципе все логично. Во дворце собирается элита Германии, в руках которой сосредоточена вся власть и все деньги, веселится в свое удовольствие. В это время еврейские рабочие гнут спины, теряют здоровье, чтобы это веселье удалось. Восстановить справедливость каким-то путем необходимо, их гибель, лучший способ избавиться от угнетателей. Взрыв – неплохой выход. Значит, направим свои стопы в Берлин, там должен проповедовать Ицхак Шимон, если не ездит с проповедями по всему миру.

Наблюдение за центральной синагогой Берлина я вел третьи сутки, стараясь выявить связи Ицхака. Его я опознал в первый же день слежки – повезло, он никуда не уехал. Этот пожилой еврей знал толк в конспирации – каждый день менял маршрут движения, ни разу дважды не прошел по одной и той же улице. Изображая праздно следующего по своим делам обывателя, Ицхак раскланивался со знакомыми людьми, слегка приподнимая шляпу, и незаметно осматривался по сторонам. Да, дедушка Шимон не прост, и навыки выявления наблюдения у него имеются и очень неплохие. Но меня тоже профессионалы учили – посмотрим, кто кого переиграет.

В сгущающихся семерках Ицхак привел меня на окраину Берлина, где располагался поселок добротных одноэтажных кирпичных домиков, проживание в которых могли позволить себе нестесненные в средствах люди. Похоже, Шимон был из таких. Понаблюдав за домом около двух часов, я убедился, что это место обитания Ицхака: в окно видел, как он переодевался в домашнюю одежду. Ладно, на сегодня достаточно, наведаюсь сюда завтра днем, в отсутствие хозяина.

На следующий день с девяти часов утра я занял наблюдательный пост в недостроенном доме, неподалеку от жилища Ицхака. Хорошо, хоть здесь удалось расположиться – других мест, для организации поста просто не было, везде стояли аккуратные домики и ни единого магазина или кафе.

В десять часов Шимон покинул дом. Я даже обрадовался: смогу попасть в жилье в светлое время суток и провести тщательный осмотр. Не тут-то было. Буквально через полчаса во дворе дома появилась женщина, а спустя короткое время к ней присоединился мужчина. Вместе они наводили порядок во дворе, а через некоторое время я заметил дым из печной трубы: похоже, женщина готовила пищу для Ицхака. Пришлось дожидаться, пока работники окончат заниматься хозяйством.

Попасть в дом было несложно. Простенький замок не был серьезным препятствием, соответствующими навыками я обладал, правда, не на уровне матерого профессионала.

Начал осмотр, как учили, тщательно проверяя каждую комнату, стараясь оставлять на своих местах все предметы. Благо комнат было немного. Мебели в жилье откровенно мало, но она отличного качества.

В кабинете располагался небольшой письменный стол, два стула и одна полка с книгами. К сожалению, названия и содержание книг мне было недоступно, они написаны на идише, им я не владею.

В спальне: узкая кровать, низкий прикроватный столик и мягкий пуфик.

Ванная комната с унитазом и душем не впечатлила – стены, выкрашенные в темно-синий цвет, вызывали давящее чувство.

Гостиная тоже обставлена по минимуму: два кресла и круглый столик.

В целом, для себя, я понял, что Шимон не беспокоится о создании себе особо комфортных условий проживания. Есть где поспать и покушать, и этого достаточно. На кухне я обнаружил еще теплую пшенную кашу, хотя в этом не уверен, и несколько кусков жареной рыбы.

Повторный осмотр был проведен с целью поиска тайников и оружия. Под матрасом кровати обнаружился пистолет «Браунинг». Столик в гостиной под крышкой имел удобные ножны для стилета, а у входной двери стояла трость, в рукоятке которой, имелся длинный и острый клинок. Если это оружие есть в доме, то Шимон однозначно умеет им пользоваться, надо с ним быть особенно осторожным. Хотя я и обыскал весь дом, но уверенности в том, что обнаружил все оружие, у меня не было. Никто не мешал Ицхаку замаскировать его под предметы мебели. Решил Шимона оглушить, связать, а уже потом вести беседу. На всякий случай выкрутил все электрические лампочки в комнатах – в темноте будет удобней общаться.

С наступлением сумерек занял место в прихожей таким образом, чтобы было удобно нанести удар в область шеи Ицхака, когда он потянется рукой к выключателю освещения. Ожидать прихода Шимона пришлось долго. Когда на моих часах было около десяти часов вечера, услышал шаги на пороге дома, и скрежет ключа в замочной скважине.

Все прошло, как я и предполагал. Почтенный раввин тихо опустился к моим ногам после щадяще-аккуратного, почти ласкового, удара по шее. Убедившись, что Ицхак пришел один, я закрыл на ключ дверь, а бесчувственное тело перенес в гостиную, где вставил Шимону кляп в рот, основательно связал шнуром, я заранее его взял с собой на всякий случай. Плотно закрыл шторы во всех комнатах. Усадил Ицхака в кресло, завязал глаза простынею, сложенной в несколько раз. Полюбовался своей работой. Ицхак встать или оказать мне сопротивление не мог. Ну, что же, приступим к беседе.

– Вы меня, уважаемый, разочаровали, – произнес я, применив язык Шекспира. – Разве можно так, по своему усмотрению трактовать полученное задание?

Умышленно заговорил на этом языке, опасался, что Шимон мог помнить интонации моего голоса, когда мы с ним общались на пароходе по-немецки. Да, и что греха таить, надеялся, что, испугавшись, Ицхак будет более говорливым, услышав британскую речь.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, – спокойным тоном, на том же языке ответил мне Шимон. – Кто вы? И развяжите меня, наконец, неприлично обращаться с духовным лицом таким способом.

– А предавать людей страшным мукам прилично?

– Человек рождается в муках, в муках умирает, а если в муках живет, то значит он великий грешник, и недостоин хорошей жизни. Подозреваю, вы в своей жизни достаточно нагрешили, если подняли руку на священнослужителя, пусть и иудея. Кары падут на вашу голову.

– С карами подождем. Расскажите, как вам удалось провернуть дельце в Потсдаме?

– Какое дело? Какой Потсдам? Я иудейский проповедник, раввин, чтобы вам было понятно. Нет мне никакого дела до каких-то гоев, своих проблем предостаточно.

При упоминании Потсдама, в голосе Шимона появились иные интонации, я бы сказал, уверенности поубавилось. Неужели я на верном пути? В общем-то «ткнув пальцем в небо» попал на нужного мне человека? Если это так, то госпожа удача сегодня явно на моей стороне. Это просто замечательно!

– Вы уже достаточно пожилой мужчина, – продолжил общение с Ицхаком, – здоровье надо беречь. – А поскольку, как вы утверждаете, являетесь раввином, то вам нужно иметь хорошее духовное здоровье, чтобы воспитывать молодых иудеев. О каком духовном здоровье может идти речь, если ваши руки обагрены кровью невинных жертв?

– Ни о каких жертвах я ничего не знаю, – нервно произнес Ицхак.

– То есть вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к взрыву во дворце Шарлоттенхофф?

– Ничего и ни о чем я не знаю, – почти прокричал Шимон.

– Не надо так громко говорить, я вас хорошо слышу, и думаю, вы говорите неправду. Будете вести себя подобным образом, к вам придет в гости боль. Нешуточная. В ваших же интересах, в отличие от жертв взрыва, остаться целым и невредимых, чтобы в дальнейшем доставлять радость окружению своими проповедями. Итак, кто надоумил совершить террористический акт в Шарлоттенхофф? Кто финансировал? Кто исполнял?

– По перечисленным вопросам ничего не знаю. Отпустите меня, я ни в чем не виноват.

– У нас другие сведения, – продолжал я изображать из себя британца. – Вы неглупый человек, проявите благоразумие, избавьте меня от необходимости применения силы.

Для обозначения своих намерений, я несильно ударил своими ладонями в область ушей Шимона. Никаких болезненных ощущений раввин не получил, уши хорошо прикрыты простыней, но негромко зашипел.

– Это я обозначил место, по которому в скором времени, если вы внятно не будете говорить, последуют удары, – нагонял страху на иудея. – Вы оглохните на некоторое время, также у вас пойдет из носа кровь, и если ее вовремя не остановить, то я затрудняюсь предположить, чем все закончится. Давайте говорить откровенно. Рано или поздно вы заговорите, но одно, когда говорит нормальный человек, и совсем иное, когда пытается произносить слова кусок отбивного мяса. Не уверен, что вы сможете долго упорствовать.

– Вас ввели в заблуждение, я простой раввин.

Ну, сколько можно талдычить одно и то же? Времени у меня не так много, надо, наверное, перейти к более жесткому разговору. Нанес пару несильных ударом по мышцам бедер Шимона. Когда он открыл в крике рот, быстро вставил ему кляп, и приложился еще пару раз по тем же местам, только сильнее. Не понравилось это Ицхаку, он извивался и подвывал. Удары по мышцам ног действительно вызывали очень болезненные ощущения.

– Наступило желание нормально общаться? – осведомился я. – Если да, то мотните головой.

Ицхак быстро закивал головой.

– Я не знаю, кто вы, но хочу сказать, что вы изувер. Мне очень больно.

– Будет еще больнее. Меня интересует не ваше мнение обо мне, а ваши ответы на мои простейшие вопросы. Ответьте на мои вопросы, и все закончится.

– Вы мне гарантируете жизнь?

– Это я могу вам обещать, если поверите мне на слово. Гарантийное письмо из синагоги, к сожалению, предъявить сейчас не могу.

– Я скажу все, что знаю. Подготовку акции в Шарлоттенхофф проводил Шульц Крамер, владелец двух бакалейных магазинов, проживающий в Берлине на улице святого Карла, дом пятнадцать. Я знаю, что он давно сотрудничает с британской разведкой. Его завербовали лет пятнадцать тому назад, когда он поставлял оружие бурам в Африку. Руководил всей операцией капитан О’Беннон. Он – кадровый сотрудник британской разведки. Конечная цель операции – устранение Кайзера ВильгельмаII. К сожалению, она не достигнута, и поверьте, я очень сожалею, что пострадали невинные люди.

– Каково ваше участие в акции?

– Через своего знакомого Леви Даяна нанял за плату молодых людей из радикального крыла Бунд. В ходе подготовки к балу, они смогли занести достаточное количество взрывчатки во дворец.

– Неужели никто не проверял, что заносится во дворец?

– Не знаю, бал готовился в спешке, возможно, меры безопасности были снижены.

– Где сейчас Даян?

– Он привел в действие адскую машинку, возникли проблемы с часовым механизмом, пришлось включить все вручную. Леви погиб.

– Кто, кроме Леви, знает о вашей причастности? Подозреваю: проблем с часовым механизмом на самом деле не было – но это я так, к слову.

– Никто, я старался действовать только через него.

– А кто осведомлен о вашем сотрудничестве с британской разведкой? Когда вас завербовали?

– Почему вы так думаете?

– И все же.

– Завербовали меня в тридцатилетнем возрасте. Я тогда еще был несмышленым евреем, смотрел на мир широко раскрытыми глазами. Слаб я оказался, влюбился в прекрасную девушку. Денег для удовлетворения ее запросов у меня не было. Откуда они возьмутся у нищего еврея? Но я был вхож в общество промышленников и политиков Германии и Пруссии, а также возглавлял общество по изучению Торы в Берлине. Вот и появился тогда в моей жизни господин Джонатан, которому я написал обязательство. За деньги я собирал для него различную информацию. Думал, накоплю достаточно и смогу привести девушку в свой дом. Обманулся в своих мечтах, девушка ждать не стала, а вышла замуж за более успешного еврея. Я остался один. И семьей не обзавелся, посвятив жизнь служению Богу, еще и агентом британским стал….

– Достойно служили?

– Служил по мере сил. С возрастом, меня все меньше привлекали к работе, может, из доверия вышел, или не было заданий, подходящих для меня.

– А как на вас вышел капитан О’Беннон?

– Обычным способом. Пришел в синагогу и назвал пароль. Дал денег на наем людей. О’Беннон больше работал с Крамером – он моложе, и связями среди торговцев и бакалейщиков располагает.

– Крамер располагает информацией о вас?

– Если ему ничего не сказал О’Беннон, то вряд ли, мы не знакомы.

– Откуда вам известен его адрес?

– О’Беннон дал на случай срыва операции. Крамера я должен был устранить.

– Устранили?

– Такого указания я пока не получал.

– Где найти капитана О’Беннона?

– Из Берлина он уехал сразу же после акции. Некоторое время жил в Дюссельдорфе, что-то выяснял на заводах Круппа. Последний раз я его видел две недели назад. Он говорил, что отправляется на границу с Россией в городок Черновицы. Туда, на почтамт, я обязан отправлять сообщения о ходе расследования взрыва.

Далее Ицхак составил подробный словесный портрет капитана, рассказал о его привычках и предпочтениях в еде. Отметил, что обычно капитан выбирает недорогие гостиницы, но с обязательным наличием ванной. Самой яркой приметой капитана являлось наличие курительной трубки из бриара с меленькими накладками слоновой кости. По словам Шимона, с ней он никогда не расстается, и курит трубочный табак «МакБарен ».

По большому счету я узнал достаточно, тормошить Ицхака дальше не видел смысла. Крамера однозначно надо сдавать германцам, естественно, получив согласие своего непосредственного начальства. А вот господин О’Беннон мне интересен самому, надо попытаться насесть на него, и если получиться придавить фактами, перевербовать. Заявление, конечно же, самоуверенное, но попытаться нужно. Предполагаю, что капитан в разведке проработал прилично, значительно больше меня, опыта хоть отбавляй, и поэтому задача у меня очень сложная.

С Шимоном поступил гуманно, убивать не стал. Оглушил. Навел идеальный порядок в доме, раздел Шимона и уложил в постель. Каюсь, вколол ему дозу морфия, пусть подольше поспит. Химией меня снабдил Леманн, сказал, что случаи бывают разные, вот и пригодилось зелье.

Утром позвонил Штайнлицу, доложил о наметившемся успехе, и назвал конкретного участника. Фердинанд обрадовался, и дал мне адрес своего коллеги из германской разведки, которому я могу сообщить, полученную информацию. Подозреваю, что некий Клаус Белофф, тот самый таинственный германский друг, владелец второго счета в нашем банке. Мне сейчас это не важно, главное заработать некоторое уважение, а там посмотрим. Получил от Штайнлица разрешение на проверку информации в отношении О’Беннона.

Полковник Белофф не стал меня расспрашивать о происхождении информации. В разговоре я дал ему понять, что источника расшифровывать не намерен, что им, как профессионалом, было воспринято с пониманием. Через двадцать минут аудиенция закончилась, и я был совершенно свободен.

Вечером встретился с «Юргеном», время и место были оговорены заранее. Уточнил у него планы германского командования в отношении наступления на Россию. Существенных изменений не намечается. Окончательные сроки пока не определены. Концентрация войск у западных границ России происходит по плану. Я это и сам видел: в восточном направлении воинские эшелоны пропускаются вне очереди. «Юрген» точно всего не знает – западное направление не входит в его компетенцию, но предполагает, что Германия вначале начнет войну с Францией, а потом займется восточными землями.

Выдал агенту денежное содержание на полгода вперед, сказал, что возможно буду серьезно занят. Встреча с «Юргеном» оставила некий неприятный осадок, не совсем искренен со мной агент. Странно. Вроде нормально с ним общаемся, без проблем. О приобретении новой квартиры не рассказал, о переселении Йошки в пригород Берлина умолчал. На подобные «шалости» укажу на последующих встречах, сейчас не до этого.

Спустя трое суток я прибыл в Черновицы. Снять приличную гостиницу не удалось, все занято господами офицерами, да и войск в округе множество. Воочию убедился, какая силища собрана для агрессии против Отечества. Честно скажу, руки зачесались, хотелось учинить на позиции противника хороший такой артиллерийский налет.

Потыкался по разным доходным домам, и там свободные комнаты отсутствуют. Официально я не офицер австро-венгерской разведки, я на сей счет никаких документов специально с собой не брал. А кто будет обращать внимание на просьбы жалкого банковского служащего, хотя и прилично одетого. Правда, в одном доходном доме надо мной сжалились, определили на постой к приличным людям. Дом оказался добротным, и хозяева, средних лет супружеская пара, приветливы. За небольшие деньги обещали нормальное условия проживания и питание. Меня все устраивало. Намеревался пробыть в городе не меньше недели, предполагал, что за это время смогу обнаружить О’Беннона.

Два дня потратил впустую, слоняясь по городу, постоянно натыкаясь на военных разных чинов. На третий день была назначена встреча с агентом «Вадимом» надеялся привлечь его к поискам британского капитана.

Встретился с агентом у него дома – мы же с ним официально знакомы. Этот контакт не мог вызвать настороженности у его коллег. Естественно «Вадим» с женой угостили меня превосходным ужином. Когда Милица нас покинула, я рассказал агенту о причине своего появления, подробно описав О’Беннона, чем вызвал улыбку на лице «Вадима». По словам агента человек с такими приметами уже неделю находится в городской тюрьме за драку с офицером. В списке изъятых у него вещей упоминается курительная трубка с накладками из слоновой кости.

По словам агента,курительная трубка считается по настоящему ценной, когда она совершила кругосветное путешествие. Поэтому знающие люди передают трубку моряку, который курит ее во время кругосветного плавания. После возвращения в руки хозяина она приобретает коллекционную ценность. Но, сейчас не до трубок. Это «Вадим» так, вспомнил рассказ одного своего знакомого – коллекционера курительных принадлежностей.

Так вот, по документам он не О’Беннон, а Родриго Васкес, по происхождению испанец, но гражданин Германии. Только «Вадим» не верит его рассказам, и продолжает с ним работу. Моя подсказка очень кстати, его отделение тоже ориентировали на поиск террористов, совершивших взрыв в Шарлоттенхоффе. На завтра «Вадим» пригласил меня на беседу с Васкесом, посмотрим, что он запоет, когда я начну его понемногу поджимать фактами.

Довольный собой я вернулся на квартиру. Хозяева угостили превосходным чаем и вкусными пирогами с творогом. Затем я помылся, и улегся в мягкую и удобную постель. Сон пришел ко мне быстро.

Пробуждение было не самым приятным. Во рту стоял какой-то отвратительный привкус, глаза не хотели раскрываться, казалось мышцы, совсем куда-то пропали. С большим трудом все же открыл по очереди оба глаза. Совершенно не узнал место, где произошло пробуждение. Вместо удобной и мягкой постели с белыми наволочками и простынями, какая-то серая и жесткая кровать, вернее лежанка. Куда подевалась комната, которую я снимаю? Где хозяева с вкусными пирогами? Мне нужно к «Вадиму» у меня с ним встреча, мы должны потрясти капитана. И что вообще все это значит? Кто и когда переместил меня сюда? Почему мою комнату освещает электрическая лампочка? Куча вопросов на мою больную голову, она действительно болела, казалось, что я пропустил в нее десяток полновесных ударов. Не поднимаясь с постели, попытался осмотреть себя. Руки и ноги я хорошо чувствовал, даже подвигал ими для проверки. Все нормально. Одежда на мне была какая-то неизвестная, серая и грубая, напоминающая арестантскую мешковину. А куда подевался мой приличный костюм?

Попытался подняться. Моментально закружилась голова, отозвавшись сильной болью, появилась тошнота. Неприятные ощущения. Со второй попытки принял сидящее положение, опираясь рукой на холодную стену. Посидел немного. Ко всему прочему, меня внезапно начала мучить жажда, казалось я готов выпить ведро воды. Постепенно ко мне вернулось обоняние, уловил запах нечистот. Исследовал глазами комнату, понял, что запах исходил от емкости, находящейся у входной двери. Похоже, ее использовали для отправления естественных надобностей. Уж я точно ей не пользовался.

Еще раз оглядел комнату, и сделал вывод, что она представляет собой обычную тюремную камеру, почти под потолком имелось крошечное окошко с решеткой. Неужели «Вадим» решил меня сдать властям? Хотя, вряд ли. Он заверил, что относится ко мне с благодарностью, даже сына, с согласия Милицы, назвал в мою честь. Кстати вчера он об этом говорил. Тогда можно этот вариант отмести.

«Юрген» однозначно не побежит в контрразведку на меня жаловаться, такой поступок мог стоить ему жизни, он порядочно уже увяз во взаимоотношениях с русской разведкой. Вряд ли он захочет подвергать опасности своего «сердечного друга» Йошку, к которому питает чувства и терять побочный, весьма существенный доход. Если я попаду в руки германских следователей, то они смогут выбить из меня много информации, как бы я не сопротивлялся, ведь есть же предел человеческим возможностям.