Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Принято. Это в конце концов трофей Фиолетового двора, ты же не против?

Я был не против. У меня зубы пока не те, чтобы такой кусок удержать. А вот Ариана Анатольевна, я уверен, своё не отдаст. Я кивнул.

– Хорошо. Пусть изучают. С младшим племянником у меня всегда был контакт лучше, чем с остальными. Пётр ко мне прислушивается. Да и маловато нас осталось Годуновых, чтобы свару затевать.

У меня с языка чуть не сорвалось: «Так он же это маловато и устроил». Я, конечно, сдержался.

Но княгиня заметила. Она позволила одной брови на волос приподняться над другой.

– Ты думаешь, в этой ситуации что-то нечисто?

– Я не буду ничего комментировать, ваше высочество, – ответил я и прикусил язык. Ну прямо открытым текстом заявил, что да, считаю. Блин, это тебе не Вику обманывать, здесь игрок другого класса.

– Никому, – её голос охрип и снизился до шепота. – Никому ни слова. Ни полслова. Иначе тебя никто не спасёт, – прошептала она. – Тем более что… история мутная. Но нет ни малейших доказательств. Я много раз видела, как обвиняют людей только на основании того, что они остались в выигрыше от трагедии. И такие обвинения чаще всего оказывались просто сплетнями завистников.

У меня-то есть доказательства, но она права. Эту историю придётся похоронить.

– Что касается твоей женитьбы, – её голос окреп, она приосанилась.

– Ваше…

– Ариана Анатольевна, прошу.

– Ариана Анатольевна. Умоляю вас не поднимать эту тему. Мой выбор в этом отношении изменён не будет.

– Ну ладно, Истомина, Алексей. Хорошего рода. Отец будет начальником обновлённого Генштаба. Но эта, – она пощёлкала пальцами, словно вспоминая, – Ксения Ильина? Ей в куклы бы играть, а не замуж выходить. Если хочешь, возьму её под личное покровительство и найду выгодную партию.

– Я получил баронство с условием женитьбы…

– Лёша! Я всё это знаю. Ты, видимо, так и не понял, как изменился твой статус. Ни один чиновник теперь не посмеет оспорить завещание её отца. Тебе нет необходимости брать её в жёны.

– Я ей обещал, что она станет там хозяйкой. Своё слово я держу.

– Вот как. Я поговорю с девочкой. Возможно, мы найдём с ней иные варианты, ты же не против?

Ну, духи предков! Двоюродная бабушка взялась обустраивать мою жизнь. Ещё и разрешения просит. Как будто я могу что-то ей запретить.

* * *

Дорогие друзья. Я начал писать новый цикл и сегодня выложил первые главы. Даже если вы не любите читать про попаданцев, пройдите по ссылке, поставьте лайк пожалуйста. Если совсем не лень, оставьте комментарий. На старте очень важна поддержка /reader/569728/5409329

Я, конечно, не брошу писать Орлова. «Черный лед» я планирую закончить к началу июля.

Заранее благодарю.

Глава 15
Лицемерие и месть

Синицын приехал вместе с артефактами. Скрижаль он замаскировал под какой-то свой тестировочный компьютер, на котором он расчёты ритуалов вёл – я не вникал. На вид – просто такой объёмный металлический кубический чемодан. С ручкой. Всё поместили в хорошо защищённую лабораторию, которая располагалась в нашем крыле, только десятью этажами ниже. Скрижаль Синицын таскал постоянно с собой, из рук не выпуская.

На второй день понаехали какие-то маги, знаменитые техноманты, алхимики и ритуалисты и бросились с энтузиазмом изучать «Чёрный лед».

Сразу же выяснилось следующее. Чтобы хоть как-то взаимодействовать с артефактом, нужно было суметь визуализировать его форму именно для себя. Я видел меч. Синицын – кристалл из двух острых пирамид, сросшихся основаниями.

Из приехавших только двое успешно справились с визуализацией. У остальных до обмороков доходило. А один даже вроде слегка в уме повредился. Синицын рассказывал, как его по всей лаборатории отлавливали. Пожилой солидный техномант после того, как попытался визуализировать артефакт, решил поиграть в прятки.

Собственно, ко дню аудиенции визуализация стала единственным прогрессом в изучении артефакта предтеч учёными авторитетами. Ни на какие средства анализа он не реагировал. Большинство направленных прямо на него печатей просто всасывал или растворял, не знаю. В общем, вёл себя безо всякого уважения к светилам магии и магической науки. Синицын аж лучился от удовольствия, когда рассказывал мне о провале остальных участников исследований.

Также Родион Романович практически закончил изучать материалы «Чистого мира». Мне он заявил следующее:

– Я не знаю пока что, Алексей, чего именно хотели добиться твой отец и его коллеги. Они были весьма осторожны в своих записях. Нигде не указана основная цель. Зато подробно описаны промежуточные результаты исследований. А я, например, ни хрена не разбираюсь в алхимии. Ну и толку мне от этих результатов? Если исследования техноманта, то есть Григория Алексеевича, я ещё худо-бедно понимаю. Записи ритуалиста – весьма талантливый мальчик был, кстати, – для меня открытая книга. Но алхимия? Друидизм? Не мой профиль совершенно. Так что не жди от меня никаких масштабных прорывов.

– Да я всё понимаю, Родион Романович. Если уж вы не можете разобраться, то я-то и вовсе не учёный. Всю эту ритуальную математику мне только предстоит освоить.

– Да, да, – он почти не слушал. – Но вот, используя их вычисления и исследования, я придумал одну печать… Даже успел протестировать, пока ты меня сюда не выдернул. Ты же знаешь, что печати разрушаются при излучении Дряни?

Его глаза горели. Я никогда не видел его ни в роли боярина Синицына, ни в ипостаси маэстро Геллера таким воодушевлённым. Видимо, крепко он истосковался по настоящей науке. Ведь он был учёным в роду, и не просто, а руководителем направления.

– Да, конечно, это всем известно. А ещё маги не могут использовать окружающий эфир, потому что он отравлен. Чтобы нормально применять магию в заражённых территориях, требуются специальные артефакты. Дорогие, как услуги элитных куртизанок.

– Так вот. Я придумал печать-ауру. Это такое… Да ты знаешь. Печать, создающая некое действие непосредственно вокруг мага. Все защитные печати являются аурами. О чём я? Чуть в лекцию не ударился. Она ограждает мага от влияния Дряни. И одновременно действует как тот самый «дорогой артефакт»! Представляешь? Но это печать!

– И сколько магов из десяти смогут эту печать применять? Уверен, она вышла очень непростой.

Я не хотел ронять его на землю, но Синицын был магом высшей категории. Таких, как он, в стране ну сотни две может быть. А может и меньше. Помимо размера эфирного средоточия, маг должен обладать развитым мозгом для воплощения печатей. Синицын блестяще справлялся с очень сложными печатями. Но сколько человек смогут этот его подвиг повторить?

– Ерунда, – отмахнулся он. – Готовые блоки для посредственностей я рассчитаю и оформлю. Будет доступно среднего уровня ритуалистам и алхимикам. Главное, что до того, как я познакомился с исследованиями группы твоего отца, такое в принципе считалось невозможным. Никто даже не пытался работать в этом направлении… Ну, никто из тех, чьи исследования хоть как-то можно проследить по открытым источникам.

Фундаментальная магия, в отличие от прикладной, была полностью закрытой наукой. Это техническими усовершенствованиями и модификациями всем известных печатей научное сообщество делилось между собой. Обсуждало новинки. А вот исследования вроде тех, что вёл отец или Синицын сейчас, всегда были тайной за семью печатями. Да взять ту же Скрижаль. Если бы Синицыны зачем-то сами не спалились, никто бы и не узнал, что они там за закрытыми дверями варганят. Пока они не захватили бы мир, хехе. Шпионаж и предательство в расчёт не берём. Сведения, добытые таким образом, всё равно не становятся доступны «широкой научной общественности».

– Я вас поздравляю. Это реальный прорыв, – с уважением протянул я. – Если подумать, паритет в заражённых областях всегда был на стороне Орды. А теперь… Это может поменять ситуацию на фронте. Что будете делать со своим открытием?

– Выложу в общий доступ. Если подключить техномантов и алхимиков, теоретически можно сделать артефакт с этой печатью, который может запускать даже стихийник. Но на такое меня уже не хватит. А идея на поверхности лежит. Теперь-то. Твоим бывшим коллегам, кстати, эта печать тоже очень поможет. В общем, ещё немного расчётов и доработок – и я готов предъявить исследование общественности. После того, как получу патент, конечно. Там такие перспективы открываются, если добавить ещё пару блоков…

В общем, он загорелся сделать штуку, которая будет разрушать заклинания колдунов, мгновенно вытягивая эфир из Дряни, из которой состояли их чары. Его новая печать использовала именно этот принцип. Но только она работала медленно и не была реактивной. Новыми блоками Синицын собирался всё поправить. Я даже спрашивать не стал, как он так быстро разработал новую печать. И так понятно, что он только провёл вычисления и задал направление. Конфигурацию выполнила Скрижаль.

* * *

С утра в день приёма у регента, защитника Трона и прочая и прочая меня подхватила странная лихорадочная суета. Горничные и лакеи постоянно проверяли цветы и салфетки. Дворецкий ходил вдвое быстрее, чем вчера. Казалось бы, Пётр Фёдорович не собирался нас посещать. Всё, что мне было нужно, – одеться вовремя, потратить полчасика на блуждание внутри императорских башен, пройти пять постов безопасности – и вуаля. Дальше – час-полтора скучать на приёме. Потом весь день свободен. Но нет. Час мне выбирали костюм! Час!!! И ладно бы слуги – их я мог осадить. Но нет! Предательский удар в спину нанесли Истомина с Ксенией. Ксения-то ладно – в куклы не наигралась, девочка, я ещё могу понять. Одеть пупсика нарядно и всё дела. А Мария-то! Кто эта женщина, занявшая её место? А ведь нормальная была.

Причину я понимал. Девчонок к регенту не позвали, как и прочую свиту. Присутствовать на сегодняшнем мероприятии по идее должны были члены императорского рода и несколько доверенных дворцовых чиновников. Вот завтра начинался приём с расширенным составом гостей. Никаких танцулек или, упаси духи предков, увеселений. Траур всё-таки. Короче, ещё одно тоскливо-протокольное мероприятие, на котором хотя бы будут кормить. И вот туда девушки уже заказали себе платья. Думаю, там они оторвутся часа на три примерок. А сейчас на мне, значит, отрабатывали.

В итоге я, разодетый в белый траурный наряд, сидел полтора часа перед приёмом, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не помять одежду. Ну… на самом деле я тренировал воплощение знаков. И чуть комнату не спалил, но катастрофу удалось предотвратить.

За час до выхода припёрся Зурабов и принялся втолковывать мне основные правила дворцового этикета. С одной стороны, я действительно не знал всех этих тонкостей. Орловы давненько не появлялись близ Трона. С другой, какая же это тоска. Боярские башни по сравнению с дворцом – просто оплот вольнодумства и пренебрежения к устоям.

В конце концов, когда я посмотрел на часы и думал, что пытка уже закончилась, Зурабов стряхнул с моего пиджака несуществующие пылинки и сказал: «Пойдёмте, Ваше Высочество, я вас провожу». И проводил. Хороший человек. Так бы и задушил. Но нельзя. Княгиня расстроится.

* * *

Регент империи, защитник Трона и прочая и прочая устраивал приём скромно, можно сказать, по-домашнему. В апартаментах Синего двора. Центральные – императорские залы, именуемые «каменными» из-за того, что были декорированы плитами из полудрагоценных камней. Яшмовый, янтарный и прочие залы были опечатаны. Императорские гербы скрыты за белыми полотнищами. Ими же занавешены пуленепробиваемые окна. Страна уже очнулась, вернулась в нормальный рабочий ритм. Но не дворец. Дворец всё ещё носил белое.

На пороге башни Синего дома Зурабова отправили восвояси. Со мной остался только личный лакей. Принцу никуда без прислуги. Ни вина самому не налить, ни задницу не подтереть. Мне все эти дворцовые обыкновения всё ещё казались маловасть диковатыми. У меня, например, несмотря на статус наследника семьи, личной прислуги не было. И ни у кого из Орловых не было. Но в чужую башню со своей правдой не ходят, как известно.

В парадной зале Синего дворца собралось человек двадцать. Пётр Фёдорович то ли в демократа играл, то ли знак подавал, который я не понял. В центре зала стоял он сам. Не вышел к собравшимся, а именно стоял в ожидании. По правую руку от него стоял Константин Анатольевич, по левую – Ариана Анатольевна. Чуть в стороне, в кресле сидела под белой вуалью пожилая женщина. Мать императора. Вдовствующая императрица Елизавета Петровна.

Дворецкий объявил имена и титулы присутствующих августейших особ. Затем назвал по очереди каждого из трёх новых «наследников». Меня первого. Что за подстава? По старшинству я был как раз самым младшим!

– Его светлость граф Алексей Григорьевич Орлов-Годунов, признанный наследник крови Годуновых.

– Её светлость графиня Анастасия Николаевна Шлецкая-Годунова, признанная наследником крови Годуновых.

– Его сиятельство княжич Максимилиан Илиевич Зарецкий-Годунов, признанный наследник крови Годуновых.

Мы все трое вышли вперёд, оставив за спиной жён, детишек и прочих кровных родственников Великих князей. Официально этот приём и был «знакомством с семьёй».

Я с любопытством искоса разглядывал своих «сонаследников». Синицын думал, что дурацкое покушение с проклятым эфириумом организовал кто-то из них. И сейчас я занимался чистой физиогномикой в стиле мсье Ломброзо.

Анастасия была высокой и худой как палка. Немного «лошадиное», типично годуновское, кстати, лицо. Глаза навыкате. Белый цвет не шёл ей совершенно. Она держала осанку и выражение лица деревянной статуи. И двигалась так же. На роль злодейки она, по моему мнению, не подходила совершенно. Но, как справедливо заметил всё тот же Синицын, у наследничков советники есть.

Зарецкий, наоборот, был полной противоположностью Анастасии. Он держался расхлябанно, даже немного дерзко, если такое можно сказать об осанке. Писаный красавец. Очень атлетично сложенный брюнет. Белый костюм на нём выглядел просто рамкой к произведению искусства. Опасный боец, я оценил движения. Вот ему бы я легко выписал этикетку: «картинный злодей – убивец, душегуб». Я заметил, как у него дрогнули ноздри, когда моё имя назвали первым.

Ну, вот претендент на должность «главного получателя по наглым боярским щам» определился.

Пётр Фёдорович выступил вперёд:

– Друзья, родичи, – начал он, задавая беседе полуофициальный тон. – Мы пережили страшную трагедию. Никогда ещё Годуновы не получали такого удара. Наши предки гибли, бывало, в войнах за Русь. Их убивали собственные слуги или подданные – и такое бывало. Но потери «Гибельной ночи» несравнимы ни с чем из того, что мы знали ранее. Мои братья… племянники. Это невосполнимая тяжёлая потеря для меня лично и для всей страны.

Враг нанёс удар в самое сердце империи, использовав заёмную силу древнего артефакта. Мы… – он искусно сделал паузу, якобы сорвался голос. В толпе за нашими спинами послышались всхлипывания. – Мы выстояли. И в этот раз. Мы скорбим о наших потерях. Но наш дух не сломлен. Враг просчитался, думая избавиться от нас. Ведь нет Годуновых – нет России! И сегодня мы приветствуем новых наследников крови. Пусть духи предков видят, что род продолжается. Я смотрю на вас, на ваши юные лица и вижу надежду. Не только надежду рода, но будущее нашего государства.

А враги наши будут стерты в порошок. Пришла пора показать им наш гнев и вычеркнуть дикарскую Орду со страниц истории нашего мира. Это наше наследие. Это наша цель. Это наше отмщение. Это наше слово!

На последней фразе он вскинул сжатую в кулак руку к расписанному образами потолку.

Ариана Анатольевна приложила одну ладонь к другой, и зал «взорвался аплодисментами». Константин Анатольевич стоял с каменным лицом, держа руки по швам. Во дворце шептались, что между ним и племянником случилась жёсткая размолвка.

Я хлопал вместе со всеми, хотя больше всего после этой пафосной речи мне хотелось вложить два пальца в рот и продемонстрировать присутствующим мой скудный завтрак. Сволочь и лицемер. Хорошо, что я не купился на всё это «родственное» сюсюканье про «будущее рода, будущее страны, бла-бла-бла». Не сомневаюсь, Пётр Фёдорович любым из нас и всеми нами пожертвует ради своих целей, даже не задумываясь. Раз уж брата не пожалел, с которым имел весьма тёплые отношения. Чтобы включить под защитный купол Великого князя Бориса Фёдоровича не хватило полутора метров. Но в этом случае о Троне можно было бы забыть.

Затем очень коротко выступили Константин Анатольевич и княгиня. Оба нашли пару тёплых слов для признанных высочеств и остальных родственников. Княгиня вообще не говорила о мести, миссии и войне. Её выступление было чем-то вроде наставления младшим – «как в этом дворце заведено».

Наконец официальная часть закончилась, и регент пожелал поговорить с каждым из нас по отдельности. В этот раз первой он вызвал Анастасию. Вторым – княжича Максимилиана.

Константин Анатольевич удалился, Ариана Анатольевна фланировала по залу, пытаясь уделить внимание всем присутствующим.

В какой-то момент я оказался около неподвижно сидящей на стуле Елизаветы Петровны. И чуть не подпрыгнул, когда она, которая не произнесла ни слова и, кажется, даже ни разу не шевельнулась за весь приём, еле слышно прошептала:

– Сволочь какая Петька. Ты, мальчик, не злись так. Он и тебя сотрёт. Не смотри в глаза.

И замолчала.

Я молча поклонился и отошёл в сторону. От тона вдовствующей императрицы натурально мурашки по коже пробежали.

Наконец золочёная дверь хлопнула, выпуская княжича Зарецкого, вышедшего ленивой походкой.

Дворецкий назвал моё имя.

Пётр Фёдорович предпочитал разговаривать стоя. Так что мне тоже пришлось замереть навытяжку, выпучив глаза в пол. Помня предупреждение Елизаветы Петровны, в глаза регенту я старался не смотреть.

– О тебе крайне лестно отзывалась тётушка. Отличные характеристики по службе. Предотвратил теракт в Воронеже. Захватил артефакт древних. Уничтожил шпионскую сеть Орды в родном городе. И это всё меньше чем за полгода. Достойно, Алексей.

Он взял со столика небольшую коробочку, обитую бархатом, и открыл.

– Крест «За доблесть». Эта награда тобой заслужена. Носи с честью.

После чего пристегнул награду к моему костюму.

– Завтра я желаю посетить лабораторию. Увидеть артефакт своими глазами. Там и поговорим о дальнейшем. Завтра в час пополудни. Ступай, Алексей.

Глава 16
Инспекция

На инспекцию лаборатории и артефакта предтеч регент явился со скромной свитой, состоящей из четырёх военных, в числе которых был Истомин. Также нас посетили два начальника родов войск и неизвестный мне генерал-полковник с маго-инженерными петлицами. Были представлены мехкорпуса и ВВС. Гражданский чиновник в чине статского советника был, скорее всего, секретарём Петра Фёдоровича. Ну и Ариана Анатольевна, как формальный владелец артефакта, тоже присутствовала.

Один из двух магов, изучавших артефакт, озвучил вердикт:

– На исследования понадобится не меньше года, Ваше Высочество. Артефакт совершенно не поддаётся любым распространённым способам сканирования. Чтобы только приступить к изучению, мы должны разработать его методику, создать надёжные способы сканирования, – второй учёный яростно кивал.

Синицын дождался окончания доклада коллег, после чего очень громко хмыкнул.

– У вас другое мнение, ваше сиятельство? – живо спросил его Пётр Фёдорович. Как будто ждал его вмешательства.

– Не знаю, какие трудности возникли у коллег. Мне лично всё предельно ясно. Это довольно простое заклинание, упакованное во фрактальную множественную структуру. Оно создано таким образом, что при подпитке может разрастаться, повторяя бесконечное количество циклов и воспроизводя само себя. Подпиткой служит энергия, причём, как я понял, любая. В зоне повышенного содержания эфира или, наоборот, заражения, а также забрав энергию множества людей, например, в густонаселённом районе, оно будет самовоспроизводиться, пока энергия не кончится. Очень изящный образчик стратегической магии древних для уничтожения населённых пунктов. В целом я даже могу повторить математическую модель самого заклятия, но воспроизвести его сможет разве что парагон. Да и то неуверен. Так что попытки повторить его ни к чему не приведут.

«Коллеги» возмущённо заголосили, но Синицын прервал их, повысив голос:

– Мой вердикт: этот предмет – одноразовый. И мы можем им управлять. Если Ваше Высочество позволит, я продемонстрирую.

– Любопытно. Приступайте, Родион Романович, – дозволил регент.

– Я с удовольствием увижу, как вы опозоритесь, Синицын, – прошипел первый докладчик. – Никто не мог рассчитать параметры и создать управляющую печать за три недели…

Синицын открыл свой компьютер, ввёл что-то на клавиатуре, и от него к саркофагу скользнула печать с размытыми контурами. Никто, я уверен, не успел её разглядеть.

Артефакт взмыл в воздух и повис над саркофагом – в комнате отчётливо похолодало.

– Это первая стадия активации, – лениво сказал Синицын. – Артефакт готов к работе. Следующая стадия – и он начнёт поглощать энергию, готовясь к первому выбросу. Затем, при наборе дополнительной порции, выбросы продолжатся, растя по экспоненте. Вторую стадию мы уже наблюдали воочию с Великой княжной и Алексеем Орловым. Третью видел весь Муром, а скорее, если учитывать видеоролики в эфире, – весь мир. Повторять этот эксперимент не хочется, хотя я уверен, что смогу удержать артефакт от выброса. Но проверять это здесь и сейчас не слишком разумно. У меня всё.

Пётр Фёдорович покивал своим мыслям, а затем махнул рукой двум учёным, которые, кажется, до корней себе зубы сточили во время речи Синицына.

– Прошу прощения, господа. У нас нет года, чтобы вы могли попробовать повторить достижения его сиятельства. Я вполне доверюсь его суждениям. Так что Трон благодарит вас за работу, но в ваших услугах более нет нужды. Надеюсь, не нужно напоминать о высочайшей степени секретности всего, что связано с этим артефактом, и того, что вы сегодня услышали? Не смею вас более задерживать, господа.

Когда багровые от пережитого унижения учёные покинули лабораторию, будущий император уселся на один из столов, болтая в воздухе правой ногой.

– Родион Романович, деактивируйте эту штуковину, будьте добры. Я верю, что у вас всё под контролем, но всё равно как-то не по себе.

Тот молча, набрав команды в своём компьютере, произвёл ещё одну печать. Артефакт опустился в саркофаг.

– Итого, вы утверждаете, что сможете активировать артефакт до этой вашей «третьей стадии»?

– Активировать можно, Ваше Высочество. Я не стал упоминать при коллегах, но артефакт копит энергию постоянно. В принципе его можно даже попробовать «зарядить», чтобы он меньше зависел от внешних источников. Например, в одном из источников эфира, которых в Империи, насколько я знаю, три. Накапливаемая энергия уходит в экстрамерность артефакта и сохраняется там.

– И какова, хм, ёмкость, коллега? – вступил генерал-полковник.

– Теоретически – бесконечная. На практике надо будет посчитать количество, которое понадобится использовать без внешней подпитки, в зависимости от цели. Избавить планету от разумной жизни мы ведь не собираемся?

– А что такое возможно, Родион Романович?

– Эээ. Думаю, нет. Даже теоретически. В реальности нужна либо сверхплотная эфирная аномалия, либо густонаселённый район. Или то и другое разом – на примере Мурома. Заклинание, выйдя за пределы такого места, быстро выдохнется.

– И вы можете его активировать. И зарядить, я правильно понял? – регент смотрел на Синицына, как продавец на свиную тушу в холодильнике. – Мне докладывали, что на артефакт попала кровь Алексея Григорьевича. А ваши успехи отчасти связаны с этим событием? Ведь вы родственники.

– Могу поспособствовать, – осторожно ответил Синицын, который, кажется, начал понимать, что желание унизить «коллег» привлекло к нему слишком много августейшего внимания. – Да, кровная связь оказалась не лишней, особенно когда Алексей успокоил разбушевавшийся артефакт в первый раз.

– Ну, тогда ограничимся пока зарядкой, – с доброжелательной улыбкой голодного крокодила промолвил Пётр Фёдорович. – Вам предоставят доступ к эфирной аномалии, которая находится под контролем Трона. Так Алексей тоже может управлять этим оружием?

– Да, я могу, – вмешался я в беседу. – Ваше Высочество. Может, даже стабильнее, чем его сиятельство.

– Отлично, – Пётр Фёдорович щёлкнул пальцами. – Просто прекрасно. Было бы совсем неловко, если бы в империи оказался один единственный человек, способный управлять такими разрушительными силами. Меня, знаете ли, Родион Романович, даже уговаривали ликвидировать вас. Говорят, политически ненадёжен, эмоционально и интеллектуально нестабилен. Но вот я смотрю на вас и вижу не угрозу, а надежду! Вы ведь не подведёте меня, а? Родион Романович?

Он озвучивал это всё тем же самым ровным тоном, каким, наверное, докладывал предыдущему императору о количестве произведённых снарядов. Он не улыбался, не хмурился. И от этого угроза в его словах чувствовалась куда отчётливей.

– Как можно, Ваше Высочество. Вы только скажите, кого следует убить, и я с радостью. Мне в империи никто не нравится, – ответил Синицын.

– Ох, Родион Романович. Чувство юмора – такая странная вещь. Мне вот оно недоступно. Но я всё равно могу оценить хорошую шутку. В империи это оружие применено больше не будет.

– Я и турков не люблю. А в Стамбуле пятнадцать миллионов этих черножопых собралось.

– О цели удара вы будете оповещены в своё время. В ближайшее время займитесь зарядкой чары по максимуму. Алексей Григорьевич. Завтра состоится закрытое совещание особого комитета «Возмездие». Вы приглашены. Сегодня в течение дня вам на почту придёт пропуск и маршрутная карта до места.

* * *

После того, как регент со свитой удалились, возле артефакта остались только мы с Синицыным и княгиня. Вот я и попал в «высшее общество» самой высокой пробы. Секретное совещание с регентом во главе. Я догадывался, что меня пригласили не для того, чтобы посоветоваться. Нет, я был выбран в качестве исполнителя некоего плана регента. Но исполнителем, который должен полностью осознавать ответственность возложенной на него миссии. Наверное, двадцатилетнему пацану вроде меня должно было польстить, как легко его пустили в высокие сферы. Да ещё и оказали немалое доверие. Но никакой радости я от этого не испытывал. По складу характера, да и в силу довольно специфичного воспитания, я не тот «юноша бледный со взором горящим», каким меня представляет регент. Хоть духи предков знают, что он там себе представляет-то. У него наверняка на столе папочка от опричников лежит. С «психологическим профилем», биографией и фактами, о которых я и сам забыл. В этой конторе ребята хлеб свой едят отнюдь не зря. В общем, меня включили в схему.

– Чему вы улыбаетесь, Родион Романович? – Ариана Анатольевна пошла в словесную атаку, развеяв окутавшее нас молчание. – Как ребёнок, честное слово! Вы не могли сделать свою… эээ, презентацию чуть менее показательной? К чему эта пустая бравада? Захотелось коллег унизить? Мальчишество в чистом виде, – сердито закончила она.

– Во-первых, Ваше Высочество, унижение этих зазнаек и впрямь доставило мне огромное удовольствие. Они мне весь мозг чайной ложкой выели за эти два дня. Но они сделали главное: они подтвердили, что мы с Алексеем – единственные, кто может использовать артефакт. Во-вторых, не имело никакого значения, насколько показательна была презентация. Вернее, я намеренно сделал её таковой. У регента не должно быть сомнений в том, что эту вещь надо использовать сейчас. Я не хочу, чтобы эта штука попала в хранилища Трона, знаете ли. У вашей фамилии и так слишком много власти и привилегий. Отдать вам артефакт, который легко может уничтожить полис, было бы весьма недальновидно. Вы уж простите за прямоту, Ваше Высочество.

– Родион Романович. Давайте без титулов наедине. Я соглашусь, что такое оружие не должно быть во владении одного государства или фамилии. Но вы втянули Алексея.

– Алексея втянула судьба и его чрезмерная юношеская энергичность, знаете ли. Невозможно скрыть то, что он деактивировал артефакт и уложил в саркофаг. Он это сделал на глазах Воронцова! Как вы думаете, куда будет нанесён удар?

– Я знаю. По Орде. Цель уточняется. Да вы и сами догадывались.

– Воот! Сейчас это будет грамотным политическим ходом, да и с точки зрения стратегии, наверное. Да и Пётр Фёдорович преисполнен гнева. По престижу Годуновых нанесён страшный удар. Но пройди даже полгода на «исследования»…

– И артефакт может отправиться в запасники, – продолжил я. – Вы полагаете, у нас просто не было выхода, кроме как продемонстрировать, что мы можем его использовать?

– Ну да. И у нас появилось довольно широкое поле для торга, Алексей, вот что важно. Как бы Пётр Фёдорович ни разбрасывался угрозами – здесь и сейчас мы ему необходимы! А значит, можем получить выгоду от этого положения. Более того. Торговаться мы будем от имени Фиолетового двора, не так ли, Ариана Анатольевна?

– Конечно, Родион Романович. А как же ещё. Более того. Вот увидите, Фиолетовому двору предоставят «честь» провести это самое «возмездие» от своего имени. Я знаю племянника. Он любит оставаться в тени и вряд ли быстро изживёт эту не самую лучшую для правителя привычку.

Княгине весь этот политпросвет был совершенно не нужен. Всё она понимала лучше Синицына. Весь этот разговор она затеяла ради меня, наверное, чтобы расставить все точки над i. Ну и, возможно, протестировать Родиона Романовича – а не идиот ли он. Такое тоже полностью исключить нельзя.

– Так что план такой: мы участвуем в операции «Возмездие», уничтожаем эту зловещую штуковину и параллельно получаем максимальную выгоду от всего этого действа, – резюмировал я.

– Ну, мои пожелания вы знаете, Ариана Анатольевна, – сказал Синицын, побарабанив пальцами по каменному бортику саркофага. – Я буду в ближайшее время занят зарядкой артефакта, поэтому в переговорах полностью полагаюсь на вас и ваше несравненное обаяние и знание характера племянника.

– А у меня нет просьб к Трону, – сказал я немного резче, чем намеревался. – Но…

– Мы с тобой, Алексей, отдельно на эту тему поговорим. Ну или можешь мне делегировать полномочия, как это сделал Родион Романович. Поверь, я ни своего, ни твоего не упущу, – Ариана Анатольевна азартно потёрла ладони. – Просить нужно не злато, ордена или земли. Просить нужно долговременные привилегии для рода или фамилии. Короче говоря, я беру это на себя.

Синицын поклонился.

– Идём, мой мальчик, – сказала княгиня. – Не будем мешать Родиону Романовичу.

Мы вышли в коридор, и пока княгиня не ушла по своим делам, я решил всё же напомнить ей кое о чём.