Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 15

Кикимора улыбнулась Ревердану, переключив свое внимание на него. Лорд приобнял Линду за плечи, не боясь запачкаться или намокнуть, и та мурлыкнула как кошка.

– Подойдешь? – спросил мужчина, оборачиваясь к Ким.

Баньши потопталась на месте, собираясь с духом. Сама ведь хотела подружиться с кикиморой, так чего теперь разволновалась? Линда улыбнулась и ей, а Кимберли постаралась сохранить равнодушное выражение лица, вновь увидев гнилые зубы.

– Здравствуй, – наконец, она сумела найти в себе силы и не только подойти, но и тоже обнять женщину за плечи. Пахло от нее болотом, несмотря на то, что жила Линда в озере. Кожа существа оказалась прохладной и немного склизкой, как если бы Ким дотронулась до лягушки.

– Бан-н-ньш-ш-ши-и-и… – с легким ужасом в глазах прошипела Линда, дернулась назад, но была остановлена рукой Ревердана.

– Тебе нечего бояться, – успокоил он ее. – Кимберли мой друг и она очень добрая.

Ким хмыкнула. Друг? Надо же…

– Это правда, – кивнула девушка. – Я не убиваю, не кричу, не плачу, не ем людские души.

– Что она здес-с-сь делает? – Глаза Линды сверкнули.

– Ушла от отца, – отмахнулся Ревердан, – и теперь будет жить в Рейевике.

Кикимора вновь взглянула на Ким, но уже по-другому – сочувствующе.

– Хорош-ш-шей новой жиз-з-зни… Ревердан ми-и-илый…

Баньши не сдержала улыбки. Линда махнула им на прощание рукой и унеслась в водоворот других кикимор, продолжать веселиться.

– Ты ей понравилась, – Ревердан улыбался, и даже в глазах его прыгали смешинки. – Надо же! Я-то был уверен, что она тебя утащит в озеро.

– К-куда?..

– В озеро, – весело повторил лорд. – Она всех туда тащит.

– Кого – всех?

Ревердан на миг задумался, вспоминая.

– Последним был горный олень. Линда в целом не очень жалует гостей, а уже тех, кто ей не понравился…

– У нас пыль не протерта в спальне, – Кимберли быстро развернулась и потопала прочь от озера, в котором ее могут утопить. Утонуть она не утонет, но и вливаться в пляски бешеных болотных существ не хотелось. С Линдой познакомилась? Познакомилась. Дело сделано. А общаться им и не обязательно вовсе.

Лорд нагнал ее скоро, перехватил под локоть и склонился к уху.

– Кстати, ты говорила о праздновании Середины зимы…

– До него еще почти месяц.

– Но украшать город нужно уже сейчас.

– Украшать? – Кимберли удивленно уставилась на мужчину и едва не споткнулась, не заметив камень под ногами.

– Конечно. Хочешь, займемся этим сегодня?

Девушка согласилась, не раздумывая. Ей всегда нравилось заниматься подготовкой к празднику Середины зимы, и свою комнату она никогда и никому не позволяла украшать, все делала сама. Вырезала снежинки из белого картона, клеила гирлянды из зачарованных артефактником цветов, и, конечно же, елочные ветки развешивала повсюду – и над окнами, и над кроватью, и над камином. Размещать елочные лапы у огня было любимым занятием Кимберли, так запах в комнате становился по-настоящему праздничным. Разумеется, ей помогали слуги, но не больше, чем подержать коробку или ее саму, пока она взбирается на высокую стремянку.

Мечтательная улыбка озарила лицо девушки, и Ревердан все понял. Открыл портал прямиком в город, идти пешком было уже поздно – смеркалось. И без того темное небо стало еще темнее, дождь почти закончился, но ему на смену вновь пришел порывистый ветер. Благо, Кимберли не было холодно, а сам лорд защищался заклинанием.

– Горожане сейчас уже готовятся ко сну, – сказал он, выпуская локоть девушки из хватки. Услышав пьяный хохот, раздавшийся за углом, усмехнулся: – Не все, но большинство. Мне нравится думать, что весь процесс украшательства я проделываю незаметно, но это не так.

– Вроде Снежного дедушки? – хихикнула Ким. – Когда я была маленькой, папа рассказывал мне, что в ночь Середины зимы приходит Снежный дедушка и именно он дарит подарки.

– Ты в него веришь?

– Верила когда-то, – пожала плечами баньши.

– А местные дети до сих пор верят, и даже некоторые взрослые. Не хочу лишать их этой веры, поэтому я наброшу на нас морок.

Ревердан сплел заклинание, скрывающее его и Ким от любопытных глаз. Теперь, как и всегда, любой зевака, увидевший внезапно загоревшиеся огоньки на домах, решит, что явился Снежный дедушка.

Кимберли медленно шагала следом за лордом, с восхищением наблюдая за плавными, уверенными движениями его рук. Он явно делал это не впервые – наверное, каждый год своего правления. С кончиков пальцев мужчины срывались огоньки, озаряя мокрые от дождя серые домики. Они летели вверх и после рассыпались на тысячи и тысячи более мелких, едва ли больше пылинки, и оседали на крышах, лестничных перилах, оконных рамах. Уже прикрепившись, огоньки вспыхивали с новой силой, и дом за домом, улица за улицей, унылый тусклый Гомер становился все красивее и праздничнее.

Ким взглядом ловила в окнах лица детей. Малыши, да и их родители прилипали к стеклам, тыкали пальцами в сторону появляющихся гирлянд, что-то беззвучно говорили друг другу и улыбались. Горожане наблюдали чудо своими глазами и наверняка искренне верили в то, что Гомер в данный момент в руках Снежного дедушки.

– Ты даришь им настроение несмотря на то, что тебя недолюбливают, – тихо сказала Ким. – Почему бы тебе не показаться им?

Ревердан ответил, не отвлекаясь от работы.

– Я уже говорил – маг, украшающий город обычной магией, вовсе не чудо, в которое они хотели бы верить. Снежный дедушка – вот кого все ждут каждый год.

– Но твои подданные должны знать, что это ты о них заботишься, разве нет?

– Я бы не хотел завоевывать их симпатии таким образом. Я приношу в королевство еду, металлы, ткани и меха. Базовые потребности моих людей закрываются благодаря мне, и они это знают.

Кимберли промолчала, не зная, что еще сказать. Придуманный ею образ ужасного Темного лорда с каждым днем рассыпался все быстрее, и вот, кажется, сегодня он вовсе исчез.

– А украшать замок ты будешь?

– Никогда этого не делаю.

– Почему?

Ревердан отправил горсть огоньков к последнему не украшенному дому и повернулся к девушке.

– Я больше не отмечаю Середину зимы.

– Не хочешь начать снова? – Ким кокетливо хлопнула глазами, и лорд улыбнулся.

С ней он бы попробовал.

– Шиай будет в восторге, – смеялся Ревердан, кружа под окнами замка. Маг уже украсил башни, двери, и теперь “развешивал” гирлянды на окнах.

– Ему нравится Середина зимы?

– Он каждый год ходит отмечать на площадь. Как-то спросил, не хочу ли я устроить бал, но был послан к демонам. С тех пор мы не говорим о праздниках.

– Бал! – воскликнула Кимберли, и ее голоса испугалась мышка, прячущаяся в сухих кустах неподалеку.

– Выражай свои эмоции чуть тише, пожалуйста.

– Прости, – вот уже в который раз извинилась Ким. – Давай устроим бал?

– И ты сейчас будешь послана…

– Ревердан! Пора выходить из заточения, начинать общаться со своими подданными. Они ведь даже не подозревают, от чего ты их спас!

– Как я уже говорил, многие из них даже не знают, что на самом деле произошло семь веков назад. Если до них дошли записки или дневники их предков, то тогда они догадываются, что вина лежит на мне, ну а так, почти все уверены, что мир за стеной враждебный. Каких только слухов и легенд не собралось за эти века…

Лорд отступил назад, скрещивая руки на груди.

– Ну, все.

Кимберли довольно осмотрела сияющий замок. Смотрелось огромное мрачное здание комично – темные, почти черные камни хмуро поглядывали из-под веселеньких огоньков, как если бы на восточного предводителя разбойников надели розовенькое платьице.

– Горожане тоже обрадуются, – сказала девушка. – Вряд ли они за свою жизнь хоть раз видели твой замок таким сверкающим.

– Обитель Темного лорда не может выглядеть как девица на выданье, – вздохнул мужчина, склонив голову на плечо. Он не хотел признаваться в том, что ему и самому понравилось украшать свой дом. Ревердан не делал этого уже очень много лет, но вот теперь… – Бал, значит…

– Да!

– И как ты себе его представляешь?

– Музыка и танцы, закуски и напитки! Ну, пожалуйста, Ревердан! Я никогда не была на балах.

– А гости?

– Позовем всех!

– Никто не придет, – лорд направился к главному входу, Кимберли поспешила за ним.

– Кто-нибудь все равно придет. Местные девушки наверняка будут только рады возможности побывать на настоящем балу у короля!

– О, да, – хохотнул мужчина.

Ким не придала значения его смеху, мысленно она уже кружилась в танце с каким-нибудь очаровательным кавалером.

Оказавшись в покоях, девушка тут же потребовала перо и пергамент. Ей предстояло нарисовать эскиз бального платья, о котором она всегда мечтала. Раньше ей не было нужды шить бальные наряды, в свет Кимберли ни разу не успела выйти.

Спустя несколько часов, когда уже Ревердан сладко спал посреди их общей необъятной кровати, Ким все еще сидела на диване у потухшего камина. Она рисовала, отбрасывала листочки с неудачными эскизами, после чего заново бралась за дело, и вот, под утро, у нее получилось то, что было задумано.

Когда-то, когда Кимберли думала, что однажды поедет на бал, она задумала платье такого фасона, которого не могло быть ни у кого. Правда, тогда она хотела, чтобы оно было из зеленого шелка, сейчас же оно виделось ей пошитым из черного бархата. Черный – цвет смерти, ну а для Кимберли теперь он являлся цветом жизни. Разве она отличается от живых хоть чем-то, не считая мелких недостатков вроде холодной кожи и зеленых радужек? Нет, ничем! Она точно так же способна чувствовать: радость, грусть, тоску и… любовь? Наверное, любовь она все же еще не испытывала, но что-то похожее на это прекрасное чувство точно в ней было.

Ким бросила взгляд на постель. Ревердан всегда спит голым? Надо бы заказать у Марджери для него халат или пижаму.

За окном стояла глубокая ночь, до рассвета еще несколько часов. Притворяться спящей Кимберли понравилось, да и заняться больше было нечем, так что девушка разделась и мышкой юркнула в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза. Ну и пусть она не уснет, но хотя бы вспомнит каково это – спать.

Ревердан спал на животе, правую руку подсунув под подушку, а левой, когда Ким улеглась, рывком притянул девушку к себе, одновременно шепнув заклинание. Баньши и пикнуть не успела, как провалилась в крепкий сон без сновидений.

Лорд улыбнулся, зарываясь лицом в ее густые волосы. От них исходил головокружительный запах талого снега и мяты, и даже кожа девушки пахла как-то по-особенному, не так, как у всех. Завтра Кимберли наверняка будет возмущенно выяснять, зачем он ее заколдовал, ну а сегодня пусть поспит. Ревердан и сам знает, каково это – скучать по привычным вещам.

Ким открыла глаза после рассвета. Удивленно похлопала ими, испуганным взглядом скользнула по потолку, стенам. Поерзала, пытаясь выпутаться из крепкой хватки мужчины, и когда не удалось, хлопнула его по плечу.

– Ревердан, проснись!

– М? – Лорд еще крепче стиснул талию Ким, и девушка дернулась в сторону.

– Я заснула, Ревердан! Или… или потеряла сознание? Что-то не так!

Мужчина хмуро взглянул на Кимберли. Она казалась не на шутку встревоженной и, кажется, даже не догадывалась, что находилась под заклинанием.

– Я усыпил тебя магией, – осторожно сказал он, наблюдая за реакцией. – Мне казалось, ты будешь рада почувствовать наконец переход одного дня в другой, как раньше…

– Усыпил?! – Ким замерла в его руках. Ревердан чувствовал холод ее кожи, но теперь ему даже нравилось, что она именно такая.

– Извини, больше не стану этого делать.

– Наоборот! Очень даже станешь.

Маг только усмехнулся. Хотел было пошутить, что если Ким хочет спать, то должна будет его слушаться во всем, но не успел – в дверь раздался настойчивый стук.

Глава 16

– Хозяин! – Когда дверь никто не открыл, Шиай принялся кричать. В голосе старика сквозило беспокойство, смешанное одновременно и со страхом, и с радостью. – Хозя-я-яин!

– Да чтоб его, – Ревердан одним движением скатился с кровати, направился к двери. Он мог бы открыть ее и издалека, но в постели лежала Ким. Сам же лорд не стал утруждать себя тем, чтобы надеть хотя бы брюки.

– Хозя… – Шиай так и замер с открытым ртом, когда дверь перед ним распахнулась.

– Чего тебе?

– Гирлянды!

– Что – гирлянды?

– Кто-то украсил замок!

– А если подумать? – Ревердан многозначительно посмотрел на слугу, и тот растерянно пожал плечами. – Иногда мне кажется, что не того я выбрал себе в советники.

– Нет, что вы! Вы не ошиблись, выбрав меня! Но… вы… вы ведь никогда…

– А теперь мне так захотелось. А, и еще – в конце недели будет бал. Подготовь пригласительные и разошли всем тем, кто меня хотя бы не презирает.

– Но…

Дверь захлопнулась перед стариком, и уже возвращаясь к кровати, Ревердан услышал бормотание доносящееся из коридора:

– Совсем головой поехал!

Кимберли так и сидела на постели, прикрывшись одеялом. Девушка улыбалась, но на ее лице явно отражался восторг, и она едва сдерживалась, чтобы не закричать от радости.

– Ты все-таки решился?

– Почему бы и нет, – лорд отыскал свои брюки, надел их, наклонился и выудил из-под кровати рубашку. Когда-нибудь он научится не разбрасывать вещи где попало, а складывать в шкаф. – Наверное, это будет даже весело. Да и на рыбалке я давно не был, а развлечения хоть какие-то нужны.

– Мне пора к Марджери, – Кимберли дотянулась до платья, висящего на спинке кресла. Оделась, собрала волосы в пучок. – Она обещала, что к сегодняшнему дню уже будут готовы брюки и кофта, а еще хочу заказать платье для бала. Тех денег, что ты мне дал, должно хватить.

– Постарайся никого не…

– Не сожрать?

Ревердан кивнул, сдерживая улыбку. Ким закатила глаза и поспешила на выход, а лорд направился к камину. Ему нравилось завтракать не в столовой, а у огня в собственной спальне, но с тех пор, как в его доме появилась Кимберли, Шиай наотрез отказывался передвигаться по замку без лишней необходимости. Время от времени он все же выходил из своей комнаты и тогда едва ли не бегом преодолевал расстояния. Боялся. И как ему объяснить, что в страхе нет смысла? Впрочем, может быть, и есть… Ревердан совсем мало знал Ким, и не уверен, что она не сделает что-то плохое по неосторожности. Даже отпуская Кимберли в город, он отправляет за ней крошечное подслушивающее заклинание, чтобы в случае чего успеть заглушить ее крик.

Темный лорд открыл портал на кухню, притянул к себе из шкафов свежий хлеб, испеченный Шиаем ночью, салатные листья, а из холодильного шкафа варено-копченое мясо и сыр. Слуга обычно готовил завтрак для него, но сегодня почему-то не стал. Ревердан, на правах хозяина, мог бы его оштрафовать или уволить, но они оба знали, что он этого не сделает. Их сотрудничество давно построено на доверии – Ревердан хорошо и вовремя платит, а Шиай исполняет свои обязанности настолько, насколько может. Такие проступки, как сегодня, случались нечасто.

– Ну хоть чаю мне завари! – возмутился лорд, жуя вот уже второй бутерброд всухомятку.

Слуга, конечно же, не услышал, и только потом Ревердан узнал почему.

Позавтракав, мужчина отправился на улицу, чтобы еще раз взглянуть на украшения, но стоило выйти за порог, как застыл в недоумении.

За забором столпились взрослые и дети. Не меньше полусотни зевак обсуждали то, каким красивым стал замок, и что “сам Снежный дедушка простил чернокнижника”. В последнем люди были уверены твердо. Ведь как? Снежный дедушка ежегодно украшал весь Гомер, но никогда замок Темного лорда.

Шиай и стражи, как могли, пытались убедить горожан разойтись по домам. Слуга топал ногами и угрожал карами небесными, стражи трясли в воздухе мечами, лязгали кандалы – Сивил и Варик пугали ими, но никогда бы не применили к людям.

– Что происходит? – вопрос заданный ровным спокойным голосом испугал непрошенных гостей больше, чем оружие в руках стражников.

Дети попрятались за материнские юбки, а вперед вышел одноглазый старик в драной шапке, закрывающей половину его лица.

– Вас простил даже бог зимы, мой господин, – начал он, но тут же со всех сторон на него зашикали. – Мы пришли сюда, чтобы сказать – мы не держим на вас обиды.

– Хорошо, – кивнул Ревердан. – Напомните, за что вы на меня держали обиду?

Одноглазый переглянулся со стоящим рядом бородатым мужиком, и тот пожал плечами.

– Ну как же, все ведь знают, что вы…

– Вы деревню погубили! – взвизгнула какая-то женщина из толпы. – И я вас не прощу!

Выкрикув это, женщина демонстративно развернулась и быстро потопала в сторону города. Лорд вскинул брови – его каждый раз обвиняли в чем-то новом. Сегодня вот в том, что он погубил деревню. А недавно ему отправили письмо, в котором сообщали, что подданные не хотят видеть его правителем, потому что он заселил озеро кикиморами. Или вот, например, два года назад был случай – маленькая девочка, увидев чернокнижника у ателье, сказала, что ее мама его не любит за то, что он когда-то давно, когда ее саму еще на свете не существовало, выстроил стену между Рейевиком и остальным миром, и именно поэтому им теперь не хватает еды. Тогда Ревердан пришел к матери этой девочки, и выяснилось, что еды было вдоволь – просто женщина не кормила свою дочь, чтобы та не растолстела, иначе ее бы никто не взял замуж. Множество разных обвинений и проклятий он слышал в свой адрес, да так часто, что уже устал от них.

– В последний день недели в замке будет Снежный бал, – крикнул лорд громко, чтобы каждый услышал. – Приглашены все желающие, ворота будут открыты.

Развернулся и ушел, взглядом поманив за собой Шиая. Черный маг не был уверен, что хоть кто-то придет на праздник, но пусть люди знают, что он им не враг.

– Хозяин, – Шиай догнал лорда у входа. – Но вы ведь говорили, чтобы я разослал приглашения? Как подготовить праздник на неизвестное количество гостей?

– Пусть вино льется рекой и столы ломятся от закусок, а места для танцев хватит всем. Я временно уберу стену между Большим и Малым бальными залами.

– А если кто-то из этих, – слуга опасливо обернулся, – решит вас убить?

– Ты это серьезно? – Ревердан взглянул на Шиая так, что старик икнул от испуга. – Кто в здравом уме мог придумать способ убить меня?

Слуга прищурился:

– Вы совсем бессмертны?

– Совсем, – ответил лорд, порталом уходя в библиотеку.

И уже там, расположившись за столом, вспомнил слова своего учителя:

– Ты не бессмертен, мой мальчик, как бы сильно тебе ни хотелось в этом заблуждаться. Жизнь в тебе поддерживается магией, не станет ее – не станет и жизни.

Он и сам не раз думал вернуть магию Ассону, но каждый раз убеждал себя в том, что миру она не нужна, что Мировой Совет не оставит попыток и будет продолжать экспериментировать с резервами. Но теперь Ревердан понимал, что он просто боялся. Боялся, что не успеет остановить поток магии, что она выльется в пространство полностью и опустошит его до последней капли. Тогда он умрет. Тогда его люди начнут голодать, болеть, умирать один за другим, и на Севере не останется ничего, кроме вечного холода, бескрайних пустошей и гор. Нет, Ревердан не посмел бы рискнуть королевством в надежде, что Мировой Совет понял свою ошибку.

Чернокнижник стянул плащ, отбросил его в кресло, задумчиво разглядывая свитки, книги и письма лежащие на столе. Он собирал их десятилетиями, изучал каждую написанную в них букву, а теперь не понимал зачем.

Когда-то Ревердан готовился к тому, чтобы предоставить Ассону доказательства своей невиновности, когда-то он искренне верил, что справедливость восторжествует. Во снах он видел, как рушится стена, отделяющая Рейевик от остального мира. Наяву представлял, как его, спасителя, прощают правители трех других королевств. Конечно же, такого никогда бы не произошло, но помечтать Ревердан всегда любил.

Сейчас же он ловил себя на мысли, что стал мечтать совсем о другом: о ночах, которыми он больше не спит один, несмотря на то, что обычно любил пустую постель, и о девушке, которая никак не может принять себя такой, какая она есть. Ревердан теперь мечтал сделать вечность Кимберли если не счастливой, то сносной. Чтобы она не страдала так, как он.

А стена… прощение… все это пустое. Ненужное. Оно где-то там, далеко, и нет ему никакого дела до Ассона. У него есть свой мир – свой крошечный мир, со своими правилами и законами, со своими людьми, и с одной, самой главной из них – девочкой с глазами сочной зеленой травы. Ведь, в конце концов, кто если не она скрасит его одиночество? Кто, если не он сам, скрасит одиночество ей? Люди не могут жить в одиночку, никак не могут, даже если они и не люди вовсе.

Кимберли шагала уже знакомой дорогой в Гомер. Вот кочка, тут овраг, здесь клочок пожухлой травы – и даже если бы дорога не была зачарована, она бы все равно нашла правильный путь. Девушка бережно прижимала к груди ладонь, нащупав во внутреннем кармане мантии клочок бумаги с нарисованным на нем платьем мечты. Губы сами собой расплывались в улыбке, и баньши хотелось счастливо смеяться, но изо всех сил стискивала челюсти. Она боялась, что ее смех будет слишком громким, и случится непоправимое.

Бал! Настоящий бал! Ну и пусть не такой, какими они обычно бывают в Брекенсе… хотя, откуда ей знать, какие там бывали балы? Отец ведь так и не дал ей посетить ни один из приемов.

Сейчас же Кимберли ни за что не упустит возможность как следует повеселиться. Она будет танцевать и беззвучно петь, она будет флиртовать с мужчинами и знакомиться с девушками – ей нужны подруги. Кимберли больше не будет вспоминать свою прошлую жизнь. Да и зачем? Она была такой короткой в сравнении с той, что ждет девушку впереди.

Гомер встретил баньши шумом и смехом – торговцы неизменно сновали по площади, у дома удовольствий толпились мужчины, играющие у продуктовой лавки дети так и вовсе будто не расходились – Ким узнала двоих мальчишек по родинкам на их носах.

В воздухе витал отвратительный запах свежей выпечки, конского навоза и табака, и девушка ускорила шаг, чтобы как можно скорее добраться до мастерской Марджери.

– М-миледи!

Ким остановилась, когда ее плеча коснулась ладонь. Баньши можно было и не оборачиваться, чтобы понять, кто за ее спиной – Гааб, тот смешной пьянчуга из таверны. Кимберли уже хотела извиниться и избавиться от общества не очень приятного человека, но любопытство оказалось сильнее – ей было безумно интересно, что случилось в жизни аристократа, что он теперь живет… вот так.

– Гааб? – Девушка глянула на мужика с улыбкой. – Могу вам чем-то помочь?

Пьяница икнул, прикрыл глаза и замотал головой. С трудом приподнял правую руку и выставил вверх указательный палец.

– Всего лишь х-хотел узнать, не с-согласитесь ли вы… п-поужинать… со мной?

Мужик не заикался, его речь была несвязной из-за выпитых с утра нескольких бутылок медовой настойки. В последние годы напиток изобретенный Леройдом был у Гааба на завтрак, обед и ужин. Но Ким не испытывала отвращения к мужику. Наоборот, он показался ей вежливым и воспитанным, а такие всегда привлекают.

В тканевом мешке, который был крепко стиснут в левой руке пьяницы, что-то заворочалось. Гааб тряхнул его, но мешок не успокоился, и тогда он засунул в него голову:

– Спи уже!

– Кто у вас там? – с любопытством спросила Ким.

– Заяц, м-миледи.

– Зажарите?

Мужик спрятал мешок за спину, будто защищая:

– Кого?

– Зайца.

– Он мой питомец, друзей я не ем.

Девушка хмыкнула, окончательно убедившись в добросердечности пьяницы. Он просто запутался, или потерял что-то важное в своей жизни, поэтому и пьет.

– Прошу прощения, мне нужно в мастерскую Марджери, – Ким виновато улыбнулась. – Поужинать с вами у меня не получится, но вы могли бы проводить меня…

– Это же… у… у таверны? Я туда и иду.

Гааб, не забывая о своей аристократической родословной, с важнейшим видом подставил локоть, чтобы Ким за него ухватилась. Кимберли раздумывала всего секунду, мельком оглянувшись по сторонам – не видит ли кто, что она “дружит” с таким индивидом?

– Почему вы пригласили меня на ужин? – спросила она, когда Гааб уже повел ее к мастерской. Шагал он медленно, едва переставляя ноги, и то и дело качался из стороны в сторону, так что Кимберли приходилось удерживать его от падения.

– В-вы напоминаете… мне мою… жену.

– Вот как? – Девушка игриво подвигала бровями. – Она такая же красивая?

– Была.

– Что с ней случилось? – Прежде чем задать этот вопрос, Ким ненадолго задумалась. Если супруга Гааба умерла, то зря она вообще стала о ней спрашивать – не стоило бередить раны.

– А-ай! – горько вздохнул пьянчуга, в сердцах тряхнув мешком. Тот немедленно затрясся, раздался писк, и Гаабу пришлось успокаивать своего питомца. – Ушла она! К-к… этому проклятущему охотнику! Ушла и даже зан-навески… забрала!

– Уверена, они несчастны, – Ким похлопала нового знакомого по плечу.

– Занавески?

– Ваша жена и тот охотник.

– Счастливы, еще как счастливы!

Баньши покачала головой, улыбнувшись. Не то что бы ее веселило разбитое сердце пьяницы, но держался мужик так, что глядя на него не улыбаться было невозможно.

– Долго вы были женаты?

– Неделю… целых семь волшебных д-дней.

Гааб отпустил руку Кимберли и сел на крыльцо дома, мимо которого они как раз проходили. Обхватил голову руками, зажмурился и тяжело вздохнул.

– В-вы пойдете со… мной на ужин?

Ответить ему Кимберли не успела – дверь распахнулась и на крыльце появилась воинственно настроенная хозяйка. Скалка в ее руках недвусмысленно намекала на то, что Гаабу следует как можно скорее уносить ноги, но в силу опьянения он не успел даже подняться. Удар скалкой по спине произвел отрезвляющий эффект, мужик вскочил, пошатнулся и завалился на тропинку.

– Хватит сюда ходить! – громом разнесся голос светловолосой пышной женщины. Деревянное оружие нацелилось в сторону Гааба. – Надоел, сил нет!

– Да что я то, что я? Я вообще не к тебе!

– Что ты тогда тут делаешь? Пшел вон! – Тут женщина заметила и Ким. – А ты кто? Провожатая? Он уже дойти сам не может?!

Кимберли растерянно хлопала глазами, не зная, что ответить. Отрицательно покачала головой, украдкой косясь на синюю дверь дома Марджери – он был уже совсем близко, в нескольких шагах.

– Надоел, сил нет! – в последний раз крикнула женщина и скрылась в доме, с грохотом захлопнув за собой дверь.

– И все-таки очень уж вы похожи, – грустно пробормотал Гааб, внимательно глядя на Ким.

Кимберли понадобилось всего мгновение, чтобы понять, кем являлась хозяйка этого дома. Расхохотаться не позволила легкая обида – сравнить ее с бывшей женой Гааба мог только слепой. Пока пьяница почесывал пострадавшую спину, Ким поспешила покинуть негостеприимный двор.