Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Власов ухмыльнулся, и его силуэт покрылся рябью. Тварь! Уйдёт!

В следующую секунду послышался хруст, и труп сексота, не успев уйти в телепортацию, повис на черном кристалле, вырвашемся из меча.

Торжествующий взгляд остекленел.

– Заноза, дура, ты что натворила! – Красавчик попытался броситься к напарнице.

– Небо, Виталя! – прохрипел я. – Расчисти небо.

– Тварь, – по щекам Красавчика потекли слёзы, размазывая грязь.

Но над нами образовался колодец чистого воздуха, постепенно расширяясь воронкой. И там, метрах в двадцати над нами, чернел зев раскрытой аппарели.

– Возьмите меня под руки, – я снова закашлялся. – Задира, возьми Кабана. Виталя, Занозу бери. Прижмитесь теснее.

Меня подняли. Я мимолётом отметил, что нога мне не отказала. Её просто срезало начисто. Я обнял за шею Красавчика и Задиру. Никогда не делал этого вместе с другими людьми. Я даже не знаю, возможно ли это.

Гул, доносящийся от артефакта, перешёл в тонкий звон на грани слуха.

Скачок!

И мы всей кучей покатились по дну десантного отсека. Качнуло. Нас придавило ускорением. Аппарель с лязгом закрылась.

Под нами с треском расцвели первые бутоны чёрного льда.

– Что там? Орлов, вы на связи? Отвечайте! – из динамиков вдруг прорвался голос Маресьева.

– Операция окончена. Забирайте кого сможете из десанта. Времени у вас немного. Как только лед доберётся до живых людей, процесс ускорится.

– Наблюдаем сработавшее заклятие. Распространение со скоростью…

Я закрыл глаза и вырубился.

Глава 25
ЭПИЛОГ

для тех, кто уже прочел 24 главу, мне приснился Алексей и сказал что я наврал) Так что эпизод с Занозой немного изменился.

Я стоял, глядя на кенотафы Ветра и Свирели. Прах их тел развеялся ветром над северной тундрой. Здесь же были только надгробия.

Если бы был выбран другой район высадки… Если бы я действовал быстрее… И ещё десяток «если бы». Все говорят, что к потерям привыкаешь. Не знаю. У меня не получается. Мне говорят «не зацикливайся. Сосредоточься на живых». Но я не зацикливаюсь. Просто прихожу сюда, даже не знаю точно зачем. Договорить о том, о чём не успели? Попросить прощения? Нет. Всё не то. Может быть, просто чтобы не забыть уплаченную за победу цену. Чтобы не забывать – цена есть всегда.

Я нагнулся к плите с надписью «Рудницкий Олег Иванович». Годы рождения и смерти. Перечисление наград. Медальон с фото. На фотографии Ветер был совсем ещё молодой и улыбался в камеру. Лукаво, с прищуром, как будто затеял какую-то каверзу. На этой фотке настояла его жена.

Я приложил свою «счастливую» монету в конце списка наград и обратился к огню. Камень нагрелся, размягчился, и я вдавил империал в ставшую податливой основу. Камень застыл, навсегда фиксируя монету одной стороной. Этот раунд закончен, и его уже не переиграть.

Императрица имела вид недовольный и высокомерный, но меня её мнение не волновало.

– Я вам говорил, что вы создаёте новое будущее, – в горле скрипнуло. – И это правда. Вы его создали. Мне… очень жаль, что вы не можете его увидеть. Я… я приду ещё.

Опустив букет цветов на плиту Свирели, я похромал к стоящей чуть в стороне Истоминой. Мария всегда ездила сюда со мной. И всегда держалась чуть поодаль, словно давала мне пообщаться с могильным камнем наедине, без свидетелей. И, в отличие от многих других, никогда эти поездки не комментировала. Просто лучшая в мире супруга. И единственная.

Ксения полностью попала под влияние княгини, и та с энтузиазмом взялась устраивать личную жизнь «бедняжки». Скорее всего, если бы я сказал Ксении «не уходи», она бы осталась. Но я ничего, кроме чисто братских чувств, к ней не испытывал. Так что ситуация с моим «фиктивным браком» разрешилась ко всеобщему удовольствию.

* * *

Не помню, что случилось после того, как я перенес нас «фазовым скачком» в брюхо «Немезиды». Я отключился на двое суток. Ребята позаботились, чтобы нас с Занозой и Кабаном переправили на «Невский». Госпитали капитальных кораблей были забиты ранеными и искалеченными десантниками и членами экипажей. «Невский» умудрился подобрать остатки команды «Добрыни» и десанта.

Несмотря на мои титулы и то, что заняться мной приказал лично Маресьев, ногу мне приживили обратно не очень качественно. Впрочем, спасибо и на этом. Хорошие целители, когда я найду время к ним обратиться, вполне способны справиться с моей лёгкой хромотой.

Заноза выжила просто чудом. Выстрелом ей выжгло печень. Никто не хотел ей заниматься. И тогда Красавчик с Кабаном поставили её кровоток на фильтрацию через печень Кабана. Какой-то целитель под дулом пистолета провёл эту фантастическую операцию. Выжили оба. Кабан получил необратимые повреждения гармониума, но физиком он был и остаётся просто потрясающим своей живучестью.

Красавчик и Задира вообще вышли из заварушки без серьёзных ранений.

Из восьми тысяч человек, отправившихся в поход, назад вернулось не больше пяти. Из них половина – тяжело раненые. Часть из них остались калеками. Протезирование за счёт Трона, естественно. Очень благородно.

Наша экспедиция увенчалась оглушительным и полным успехом. Камеры зафиксировали, как наросты чёрного льда облепили «дворец» – гигантский снежный иглу. Какое-то время лёд словно не мог проникнуть сквозь преграду. А затем снежный купол исчез под напластованиями ядовитого заклинания древних. По данным разведки, чудовищным артефактом было уничтожено до семидесяти пяти процентов городской застройки столицы Белой Орды. Ориентировочные потери противника – в районе двух миллионов «мутантов». «Мутанты» – это слово из официальных сводок и заявлений. Видимо, оно должно было показать, что погибшие не были людьми. А значит, и жалеть не о чем. Я же помнил, что это тоже часть цены. Вот уж в их смерти точно виноват только я. Об этом я вообще ни с кем не говорил. Но не думать не мог. И я уже решил, что я буду делать, чтобы этот мой поступок не остался просто бессмысленным массовым убийством.

Этот налёт широко освещался в имперских СМИ. Рейтинги Трона в стране взлетели до небес. Всех участников наградили. Многие стали публичными персонами и «героями империи». Я потребовал, чтобы имя людей, активировавших артефакт, осталось неизвестным. Решение было единогласно поддержано всеми членами команды. Всеми выжившими. Регент милостиво согласился засекретить эти данные. Версия СМИ была такова, что «Воронежский меч» активировали сами ордынцы. Наши маги «заморозили процесс» – и империя вернула подарочек отправителю.

Я не стыдился того, что сделал. Но и не собирался становиться единственным негодяем в этой истории.

В имперском общественном поле слова «геноцид», «кровавые палачи регента» и прочие не совпадающие с официальной позицией ядовитые речи, звучали глухо. Так. Бубнеж оппозиции. Наши же «иностранные партнёры» просто на говно изошли. В мире поднялся дикий вой, вызванный подспудным страхом, что империя «может повторить». Только уже не с северными дикарями, которых по сути никому жалко не было, а во вполне «цивилизованных» землях. Никакие официальные заверения Трона о том, что империя более не обладает этим оружием, не действовали.

Кучи общественных организаций требовали каких-то расследований, международного суда над «кровавыми преступниками» и взывали к властям своих стран, призывая их вступить в войну на стороне Турции. Власти реагировали отстранённо, но тревога по поводу «монополии на оружие судного дня» прорывалась и в официальных заявлениях.

После окончательного разгрома сил Синей и Золотой Орды турки запросили мира. Было заключено соглашение о прекращении огня, велись переговоры. Но, кажется, на западном фронте скоро возобновятся боевые действия. Турки, получившие неожиданную международную поддержку, заняли на этих переговорах максимально неуступчивую позицию.

Японские союзники получили неожиданный «сюрприз» в виде элитных сил Белой Орды, встретивших их наступление на Дальнем Востоке. Получив по морде и умывшись кровью, после победы «коалиции» они ревностно принялись делить с империей восточную часть континента. Поскольку Дай Ниппон Тэйкоку оставалась, по крайней мере на словах, нашим единственным союзником, шанс получить не объедки, а вполне вменяемый кусок пирога у них был. Вовремя они, конечно, открыли «второй фронт». И это теперь и моя проблема тоже.

Регент, ставший к этому времени императором Петром Годуновым, предложил мне самому выбрать награду за «подвиг». И я не стал мелочиться. Конечно, я сперва обсудил всё с Арианой Анатольевной. А ещё перебрал варианты ближайшего будущего. Мне ведь никто теперь не мешает видеть. Я выбрал момент, при котором вероятность того, что император пошлёт меня к Дряни и откажет, была минимальной. Воронеж я перерос. От Мурома меня тошнило.

Но у империи в результате успешной военной кампании на востоке, которую пресса уже окрестила «трёхнедельной войной», образовались новые гигантские территории в Сибири и на Дальнем Востоке.

Заражённые Дрянью.

Терроризируемые разошедшимися из мёртвого города монстрами – шестёрками и семёрками.

С немногочисленным, но нелояльным и мутировавшим населением.

Да что говорить: за место «наместника новых территорий» развернулась целая интрига – наоборот. Предлагаемые придворными группировками кандидаты пытались всеми силами отказаться от навязываемой «чести».

Нет, мелкое дворянство и незначительные боярские роды, почувствовав вкус наживы и «свободы», чуть ли не дрались за контроль захваченных ресурсов и территорий.

А вот среди государственных служащих назначение «в эту помойку» было поводом для семейного траура. В результате перепихиваний со здоровой головы на больную, интриг и скандалов, губернатором стал столетний старичок Иван Петрович Мазурин, слабо отражавший действительность и поэтому даже проливший «слезу счастья» на церемонии назначения.

Я же «испросил у императора милости» для своего дома, а именно роли куратора «новых территорий».

Для должности губернатора я был слишком молод. Да и не справился бы, скорее всего, с тем «контингентом» имперского чиновничества, которое отправляли туда работать чуть ли не в кандалах. Но кураторство – совсем другое дело. Куратор – это голос и воля Трона, которую нельзя игнорировать. Это последнее слово при распределении ресурсов. Это, в том числе, высшая военная власть в регионе. При этом само кураторство тоже выглядело как чумной труп, которого любой нормальный член императорской семьи касаться бы побрезговал.

Против губернатора и его «партии» интриговать сами духи предков велели. Просто карьерная возня. Против куратора интриговать бессмысленно, если ты сам не родич императора. Да и тогда бессмысленно. Члены императорской семьи неприкасаемы и не могут быть лишены должностей, званий или привилегий. По крайней мере, примеров история не знала. Казнили императорских родичей регулярно. А вот в отставку ещё ни разу не отправляли.

Пётр Фёдорович с радостью сбыл с рук этот токсичный актив, хотя и колебался при назначении между моей скромной персоной и фигурой дядюшки – Георгия Анатольевича. Тот начал сколачивать придворную клику, противостоящую императору, и должность куратора Сибири была бы идеальным поводом повесить на дядю этот неподъёмный дрянский груз, чтобы он резвился поменьше. Кроме того, в случае если бы дядюшка справился, он получал слишком большую власть, ибо титул «протектор севера» у него никто не забирал.

Моя кандидатура перевесила, в том числе потому, что я подал Его Величеству подробно проработанный проект очистки захваченных территорий, который назвал «Чистый Мир». Новый император глупцом не был. В чём Петру Фёдоровичу не отказать – он всегда ставил практическую выгоду впереди политической. Он тщательно изучил мой проект, взял паузу в две недели. В результате свет увидел именной Указ «О даровании Оранжевому двору Трона титула „Сибирский“, назначении…» – в общем, рескрипт имел название из пятидесяти слов, смысл которых был прост. Император с благосклонной миной сбросил меня в выгребную яму.

Всем удобно. И никто, начиная с Его Величества, не верил, что я справлюсь. Сколько радости на лице Максимилиана Зарецкого было, когда этот указ оглашали! Кто бы мог подумать, что на этой кислой высокомерной морде может расцвести жизнерадостная улыбка. Мне кажется, продлись церемония чуть подольше, этот недоросль начал бы в меня пальцем тыкать и подгыгыкивать. Впрочем, как я и говорил, последствий, если не справишься, никаких. Просто будешь носиться, как дурак с писанной торбой, с этим смердящим мешком дряни до конца жизни. Разбирать мелкие дрязги дерущихся за объедки на краю империи аристократов и терпеть «пять минут позора» на ежегодном отчёте перед императором. Так все они думают. Что же. Полагаю, я их сильно разочарую.

Выйдя из позолоченного зала, наполненного атмосферой лицемерия и придворной гнильцы, впервые за долгие месяцы, прошедшие после операции «Возмездие», я вздохнул полной грудью. Наконец-то можно заняться делом.

У меня крепкая база. В первую очередь – люди, на которых я реально могу положиться. Финансовое основание в виде моего проекта с «батарейками для черни». Покровительство Великой княгини, которое медленно, но верно превращается в полноценное партнёрство. Один из лучших магов империи – мой учитель и соратник. Союзные боярские Воронежские рода. Как минимум Соколовы и Орловы. Разработки «Чистого Мира». Мы с Синицыным ещё даже на десять процентов не раскрыли их потенциал. И мой дар. Интриги, покушения, неудачные решения? Я всегда на шаг впереди. По крайней мере, в действительно важных вещах.

* * *

Всё так же, слегка хромая, я прошёл до своего флаера, разрисованного гербами моего Дома. Возле открытого люка переминался с ноги на ногу Зурабов. Княгиня передала мне графа «временно в помощь», однако его светлость не проявлял пока желания вернуться на службу в Фиолетовый двор. За последние месяцы он снова стал походить на человека, а не на призрака отца датского принца. Он нервно поглядывал на часы, когда думал, что я не смотрю в его сторону.

– Ваше Высочество, – начал он слегка укоризненным тоном, который почти всегда включал, когда я по его мнению «маялся дурью». – У вас встреча с японской делегацией. Императора не будет, так что вы, по сути, будете вести этот раунд переговоров. А вы ещё не одеты.

– Мы успеем, – сказал я с улыбкой. – Афанасий Иванович, я бы хотел, пока летим, освежить сведения о главе делегации «союзников» и её секретаре. Потемкин передал нам отчёты?

– Да, конечно. Вот накопитель, Ваше Высочество. Я отдам распоряжение, чтобы пока мы летим, вам подготовили смену одежды.

* * *

– Прежде чем мы начнём, Ваше Высочество, я прошу вас принять скромный дар, коий Микадо направил вам лично.

Секретарь делегации, низко, почти в пол утыкаясь своей узкоглазой физиономией, подошёл, неся на открытых ладонях японский искривлённый меч в лаковых ножнах.

– Эта реликвия хранилась во дворце триста шестьдесят лет. «Меч беззаботной бабочки» теперь ваш по праву.

Ну да. А ещё это меч известен как «меч палача». Такой изящный намек, который обожают японцы. Тупой варвар Орлов может даже не понять подоплёки. Это не важно. Подарочек со смыслом. «Мы знаем».

Я должен был с поклоном принять клинок на две руки, а потом передать слугам, но я поступил по-другому. Мы, варвары с континента, тоже умеем в намеки и символизм. Я молниеносным движением обнажил древний клинок.

– Передайте Микадо мою глубочайшую признательность. Полагаю, клинок возмездия должен быть обнажён всегда. Отныне у этого легендарного меча не будет ножен.

Теона Рэй
Хозяйка брошенного королевства

ГЛАВА 1

– Ваше величество, очнитесь же, прошу!

Я пыталась открыть глаза, но тщетно, веки были словно налитые свинцом. Женщина, которую я видеть не могла, бормотала что-то у самого уха, но обращалась явно не ко мне – какое я величество?

Рядом был кто-то еще, мужской хриплый голос раздался с правой стороны.

– Она дышит?

– Дышит, дышит, – отвечала ему женщина и трогала мой лоб. – У нее жар.

– Принеси отвар из дубового корня, – скомандовал мужчина.

Моего лица коснулась холодная ладонь всего на миг, потом послышались удаляющиеся шаги. Я почувствовала тяжелое дыхание рядом и попыталась пошевелиться. Кажется, у меня получилось сдвинуть руку в сторону.

– Жива, – облегченно выдохнул незнакомец. – Главное, что жива.

– Вот, держи.

Женщина вернулась, послышался шорох одежд, а моих ноздрей коснулся мерзкий кисловатый запах. По всей видимости так пах отвар. Мне его пить придется?

– Открой ей рот, она должна выпить хоть немного. Горячая вон какая, вся в испарине, боюсь, как бы не случилось лихорадки.

Невероятных усилий мне стоило разлепить ссохшиеся губы, и сипло прошептать:

– Нет… пожалуйста…

– Очнулась! – воскликнула женщина. Ледяные руки дотронулись до моих щек, я дернулась, голую кожу спины оцарапала твердая поверхность, на которой я лежала. Прекрасно, я еще и раздета судя по всему совершенно полностью. Благо, я была укрыта тяжелым колючим одеяло, а то было бы совсем стыдно.

– Я Алька… – на это ушли последние силы, дыхание прервалось и во рту еще сильнее пересохло. Давайте уже свое вонючее пойло!

Мужчина словно прочел мои мысли, тут же осторожно разлепил мои губы пальцами и в рот полилась горькая теплая жидкость. Чего мне стоило проглотить хоть каплю! Остальное потекло по подбородку, шее, и впиталось в шерстяное одеяло.

– Вот так, хорошо, умница. Это быстро поставит тебя на ноги…

Женщина шикнула на мужчину и прошептала:

– Не говори так с ней, головы лишиться захотел?!

Я решила пока не обращать внимание на странности, разобраться бы для начала где нахожусь. Судя по внешним ощущениям точно не на улице, это уже хорошо. Слышится завывание ветра за окном, треск поленьев – в помещении есть камин, даже сквозь плотно закрытые веки можно уловить отсвет пламени. В помещении два человека, мужчина и женщина, оба явно не в себе. Может вообще маньяки какие. Как я у них оказалась? Я ведь не помню ни черта! Последнее, что помню – испуганный взгляд Игоря, визг Светы, и я провалилась под лед. Я умерла? А мама мне всегда говорила, что моя деятельность до добра не доведет. Накаркала!

Получилось приоткрыть один глаз, но обстановку было не разглядеть – несмотря на свет от огня предметы в комнате были словно размыты, а люди стояли в изголовье, и я их не видела.

– Где я?

– Ваше величество, вас нашли во Льдах неделю назад. Такое чудо, что вы оказались живы!

– Марта – лекарь, она вас быстро поставит на ноги. А пока отдыхайте, все позади, сейчас главное спать побольше. И вам надо поесть, вы уже неделю…

– Где я? – хотелось кричать. Почему мне не могут ответить нормально? Какие к чертям собачьим льды? Меня могло унести течением куда-то? Меня выловили? Если это так, то и в самом деле чудо. Человек не способен выжить, провалившись под лед!

Паника сдавливала грудь все сильнее, дыхание учащалось, я слышала бешеное биение собственного сердца и, издав протяжный стон из-за пронзившей спину боли, поднялась. Села, прижимая к груди колючее покрывало, открыла глаза полностью и осмотрелась.

Лачуга оказалась хлипкой, больше похожей на сарай, нежели чей-то дом. В стене внизу, напротив меня, отсутствовало одно бревно, и я могла разглядеть снег, а еще сквозь эту щель в помещение пробирался холод, от которого не спасал даже жаркий огонь.

Хозяева молчали, только женщина издала облегченный вздох, когда я, ухватившись за край лежанки, спустила ноги на пол и встала. Голова тут же закружилась, к горлу подступила тошнота, и мне пришлось снова сесть.

– Кто вы? – раз не хотят отвечать где я нахожусь, пусть скажут хотя бы с кем.

– Я Марта, лекарь, – женщина произнесла это жалобно, а после резко бросилась ко мне, и бухнулась на колени.

Седые волосы выбивались из-под платка, лицо сплошь покрытое морщинами выдавало или солидный возраст, или же плохие условия жизни, или и то и другое. Одежда на женщине была такой, словно прямиком из средних веков. Дырявая меховая накидка без рукавов вряд ли спасала от холода, старое платье в мелкий серый цветочек было тонким, а на ногах у женщины были валенки, у одного из которых была отрезана голяшка.

Ясно, меня унесло течением туда, где нет цивилизации. Надеюсь, хоть телефоны у них есть, иначе выбираться мне отсюда на оленях.

– А я сосед Марты – Гобар, охотник. Это я вас нашел.

Пожилой мужчина тоже вышел из тени, поклонился до пола и вытянулся во весь рост. Гобар отводил взгляд, скользил им то по стенам, то прятал его в пол, но на меня не смотрел.

Охотник, так же как и Марта, был одет в какие-то драные тряпки и огромные валенки. Но на нем была шуба, целая, без дырок и с рукавами.

– Ясно, – прохрипела я, хотя мне было ровным счетом ничего не ясно. – Где мы все находимся?

– У Марты, – терпеливо повторил Гобар. – Я нашел вас и привез сюда, вы неделю лежали в беспамятстве, вас лихорадило, мы боялись что вовсе не выживете.

– То, что вы нашлись, настоящий подарок судьбы. Мы уже и не верили в чудо, думали что вы мертвы… – всхлипнула женщина, а после прикрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я смотрела на них и в голове звенело все сильнее, от непонимания происходящего, от страха, от холода. Меня трясло, ледяные ноги и руки едва чувствовались, шерстное одеяло оказалось хоть и толстым, но рваным, и согревало лишь отчасти.

Все что я поняла, это то что эти двое решили, что я – подарок судьбы. С чего бы? Может, здесь ожидали появление какой-нибудь святой, о которой вычитали в каком-нибудь предании? Ясно одно – я очень далеко от нормального мира, и телефон мне не дадут.

– Можно мне зеркало? – попросила, ухватившись за странную мысль – что если я умерла и моя внешность изменилась? Вдруг я стала похожа на кого-то из тех, кого эти люди искали? Бред, конечно, но чем черт не шутит.

– Конечно, конечно, – Марта засуетилась, бросилась к разваленному шкафу в углу комнаты, и недолго порывшись в нем, вытащила на свет осколок зеркала.

Я осторожно приняла его из рук лекарки, поднесла к лицу. Синие глаза стали как будто ярче, губы потеряли привычный блеск, а щеки стали бледными, без единой кровинки, что неудивительно в таком-то холоде. Но внешность была моей, в отражении я видела саму себя! Я даже фыркнула, мысленно посмеявшись над глупостями, которые лезут в голову. Смена внешности, тоже мне, придумала.

– Ваше величество, – робко позвала женщина, но наткнулась на мой убийственный взгляд и замолчала.

– Почему вы так меня называете?

Марта и Гобар переглянулись. Охотник стянул шапку с головы, и вздохнул.

– Память отшибло у нее.

– Все хорошо у меня с памятью, – нахмурилась я. – Мы со Светой и Игорем поехали в командировку для забора воды на Байкале, там я ступила на тонкий лед… ошиблась, курица, говорили мне не торопиться. Я провалилась под лед, а вот уже после этого ничего не помню.

Лекарка и охотник смотрели на меня с неприкрытым ужасом в глазах, Марта даже дыхание задержала.

– Вы говорите очень странные вещи, ваше величество. Это все последствия болезни, вас так сильно лихорадило… – проговорил Гобар.

Так, ясно. Нормальных ответов я не получу. Закуталась в одеяло и снова попыталась встать на ноги, на этот раз успешно.

– Где моя одежда?

– На вас не было одежды, – Марта выглядела изумленной не меньше меня. Кажется, нас тут всех троих лихорадило, и теперь никто ничего не понимает.

– У вас есть телефон, я могу позвонить кому-нибудь?

Наступила тишина.

– Что, простите? – спросил Гобар.

– Телефон. Смартфон или с кнопочками такой… Ай, ясно. Далеко отсюда до города?

– До столицы?

– Да, до нее, – обрадовалась я. Странно конечно, что нырнув в Байкал, я оказалась у какой-то столицы, но кто знает.

– Недалеко, но зачем вам туда?

– Чтобы домой уехать, зачем же еще.

Я начинала нервничать. Гобар и Марта – тоже. В конце концов лекарка пробормотала что-то о свежем отваре, и скрылась за шторкой, которая прикрывала проход в стене.

Едва женщина ушла, Гобар мгновенно оказался рядом со мной, больно вцепился пальцами в плечо, и приблизил свое лицо к моему.

– Слушай меня внимательно, – проговорил он сквозь зубы так зло, что я передумала вырываться. – Я не знаю кто ты, но не вздумай никому рассказывать о себе. Для всех ты – королева, пропавшая месяц назад, ты потеряла память и не помнишь где была. Тебя зовут Альмира Де Бурдеш, правительница Ледяных гор. Кивни, если поняла.

Мужчина тряхнул меня за плечо и я быстро-быстро закивала. Ну а что мне было делать, спорить с психом?

– Молодец. Позже я расскажу тебе все, а сейчас молчи.

– Вот, я заварила чай, – в помещение вошла Марта с подносом в руках, на котором стояла всего одна чашка исходящая паром. – Нашла в закромах ложку смородиновых листьев, берегла для особого случая. Возвращение королевы – это ли не особый случай!

Я опять кивнула, чувствуя себя болванчиком, с трудом оторвала взгляд от лица Гобара, на котором читалась смесь паники и сожаления.

– Благодарю, Марта, – мой голос стал еще более сиплым, чем был.

– Я еще вам платье свое дам, сейчас, минутку, – лекарка поставила поднос на невысокий столик у постели, и снова скрылась за шторкой, но появилась почти сразу, протягивая мне тряпку именуемую платьем. Впрочем, хоть какая-то одежда.

– Спасибо, я вам обязательно верну его.

– Да что вы, носите! – воскликнула Марта, но тут же сконфуженно добавила: – До дома ведь надо в чем-то дойти.

– До дома?

– Знаешь, Марта, – в разговор вклинился Гобар. – Мне кажется, королева вспомнит все, стоит ей вернуться домой. Не будем затягивать с этим, отведу прямо сейчас.

– С ума сошел? Ей отдыхать надо, сил набираться!

– Дома и стены помогают, – сказал мужчина и, повернувшись ко мне, с нажимом спросил: – Вы ведь согласны с этим?

Я в очередной раз кивнула. Ведомая страхом я готова была согласиться с чем угодно, лишь бы наконец узнать, что вообще происходит. А охотник вроде как пообещал рассказать.

– Вот и прекрасно. Марта, одеяло я принесу потом, а сейчас мы пойдем.

Лекарка спорить не стала, только всхлипнула и помахала на прощание рукой. А меня тем временем Гобар уже тащил на выход.

Стоило мне выйти за порог дома, как в лицо прилетела горсть снега. Ветер срывал верхний слой с высоких сугробов, нес поземку и создавал снежные вихри. На улице было темно, единственное освещение – полная луна, едва проглядывающая в плывущих по небу облаках, но и ее из-за бурана было плохо видно. Мои ноги тут же утонули в сугробе, колючие снежинки ободрали кожу, и я зажмурилась от боли. Понять не успела, как Гобар подхватил меня на руки и понес куда-то по вытоптанной кем-то тропинке.

– До замка недалеко, но отправимся мы туда не сегодня. Сейчас слишком опасно, лучше с утра.

– Вы объясните мне хоть что-нибудь? – вырываться я и не думала, не хотелось снова стоять босиком в снегу.

– Дойдем до дома и все расскажу.

Шли мы всего пару минут, но я успела закоченеть и даже лицо замерзло настолько, что разговаривать могла с трудом.