Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Да, мы к ним и рулим. Скока хочешь мостов, Боярин. Увидишь сейчас.

– Метров за сто пятьдесят тормозни, подруга. Дальше мне надо пройтись пешком. Если упаду, не пугайся. Просто оттащи меня подальше от башни.

Заноза молча остановила броневик, я вылез наружу и медленно, с некоторой опаской отправился к башне. Она следовала за мной, безмолвной тенью. Я, честно говоря, ожидал вопросов: «что это ты упадешь, да что творится, да поехали обратно». Но Заноза – девчонка-кремень. Сказала: «Не надо объяснять». И не надо.

Когда я вышел на край уровня, я понял, о каких мостах говорила Заноза. Сплавленные в месиво окружающие башню строения были превращены магами Воронцовых в штурмовые мосты. Часть из них защищающиеся обрушили. Но несколько сохранилось до сегодняшнего дня. Я вступил на один из них и двинулся вперед.

Через три минуты я стоял у первого комплекса зданий башни, вернее, среди развалин от него оставшихся. И задумчиво смотрел на тщательно запечатанные проломы, окна и дверные проемы. Печать безмолвствовала, и я был уверен, что и внутрь башни смогу пройти безбоязненно. Если найду вход. И если оно мне понадобится.

– Ну чего. Нашел свои ответы, Боярин? – Спросила меня Заноза, когда мы возвращались к броневику.

– Нашел, Заноза. Только они какие-то… бесполезные.

Она хмыкнула и неожиданно добавила:

– А оно всегда так. Не знал?

Глава 40
Игры башен

Нас вывели обратно в город уже под вечер. Вторую процедуру очистки провели еще под утро. И выписали всем кучу рецептов на восстанавливающие печень и почки лекарства. Я мог обойтись и без них, все же владение праной позволяло лечить самого себя. А вот ребятам это все было необходимо. Иначе восстановление даже такого крепкого организма, как у Ветра и Красавчика сильно затянулось бы. Или побочки какие-нибудь вылезут. За Кабана я не волновался, у него с этим все было даже лучше, чем у меня. А вот Заноза в плане стойкости к дряни и «лекарствам» от нее, была пока «слабым звеном». Ну ничего, научится видеть прану и управлять ей, станет, в этом отношении, круче ребят.

Только сейчас, вникая в повседвневную жизнь ликвидаторов, я понял, о скольких важнейших мелочах я просто не имел никакого понятия. Башня в этом отношении действительно формирует сильно искаженное представление о действительности.

Почему-то мне казалось, что, покидая синицинский район, я как будто откладываю решение неясной проблемы на потом. Но, поскольку я даже не понимал условий задачи, решил не забивать себе этим голову. Вокруг меня уже столько какой-то странной ерунды накопилось, что разбираться с ней следовало последовательно. Если вообще следовало.

Нам предоставили следующий день на отдых и восстановление, а дальше нам предстояло снова окунуться в служебную рутину. Так что я забрал в гараже участка свой ховер и погнал домой, намереваясь нормально поесть и отоспаться. Да и вообще хотелось побыть в относительном одиночестве, Игорь не считается. Оказывается, переполненная казарма и множество чужих людей вокруг меня сильно напрягали. Даже не думал, что это может стать проблемой, а вот поди ж ты.

В общем: отмокнуть в ванной, поваляться в постели, почитать накопленные Каем материалы, вот мои ближайшие планы.

Размечтался. Нет, с едой все удалось. Я, естественно, предупредил Игоря, что скоро вернусь домой, и меня ожидал пир горой. Игорь наготовил еды на взвод упитанных солдат, не меньше. О качестве я уже упоминал, готовил он круче, чем в большинстве ресторанов. Магию, наверное применял. Из слабых алхимиков получаются лучшие повара. А сильный просто любого шефа за пояс заткнет.

Однако насладиться одиночеством мне не дали. Причем сделали это люди, которых я никак не мог проигнорировать.

Когда я наслаждался ужином – мне поступил звонок, который Кай пометил, как приоритетный.

Отметка в ДР (дополненная реальность) около номера гласила: «Приоритет. Номер зарезервирован за родом Соколовых».

Ого. Зашевелились. Я нисколько не сомневался, что Соколовы, в конце концов, попробуют меня на зуб. Не могли они пропустить то, что в их вотчине живет изгнанник из конкурирующего рода. А подтолкнули к контакту их, скорее всего, последние события. Пока я ничего особенного из себя не представлял, они ограничивались наблюдением. Ну изгой и изгой, бывает. Но, как только я отбился от нескольких покушений, интерес должен был возрасти.

И момент для звонка выбран правильно. Изгоя отправляют в опасный район? Отлично. Пусть хлебнет горя, поест боев с тварями полной ложкой. Кнут, который работает без их участия. А вот потом можно и пряник показать. В виде заманчивого предложения. Даже догадываюсь, какого именно. Они все правильно просчитали для обычного среднестатистического девятнадцатилетнего боярского отпрыска. Ладно, что гадать.

Я принял звонок и четко проговорил:

– Алексей Орлов. Слушаю вас.

– Добрый день, ваше благородие. С вами говорит секретарь Евгения Ростиславовича Соколова, Поповцев. По поручению рода, Евгений Ростиславович хотел бы встретиться с вами.

– В башню мне вход закрыт. – Ответил я, на всякий случай.

– Род в курсе этой вашей особенности, Алексей Григорьевич. Евгений Ростиславович будет ждать вас в «Уставе Соколиной охоты» через полчаса. В двадцать тридцать ровно. Благодарю, за уделенное время.

И трубку повесил. Молодцы какие Соколовы. Сразу давить начали и иерархию устанавливать. Вот тебе время и место, беги бегом. Ну теперь сами духи предков велели опоздать на полчаса. Если Женя столько не высидит, не моя проблема. Мне от Соколовых ничего не нужно, даже покровительства. Но приехать придется, иначе «неуважение». Неуважение не прощают, это больно бьет по репутации рода. А опоздание – это всего лишь ход в переговорах. Вообще мне совершенно не светит сейчас куда-то тащится. Но делать нечего, пойду переоденусь.

– Соколовы приглашают? – Игорь явно напрягся. – Могу узнать, что за тема разговора?

– Приглашают. Тонкий слух у тебя. Тема обычная. Будут меня в слуги рода вербовать. С перспективой роста до младшей семьи. Я так думаю.

– Вы, конечно, не собираетесь заниматься всякими глупостями…

– Я разберусь. Но для твоего спокойствия скажу, что мы с ними точно не договоримся. Им мне просто нечего предложить. Как и любому другому боярскому роду.

– Отрадно видеть, что обида на Орловых не затмевает вам разум, Алексей. Кофе? Десерт?

– Да. И да. Я никуда не тороплюсь.

Опоздал я, от назначенного времени, на восемнадцать минут. Приевшийся уже мраморный вход в «Устав» на проспекте Успенского приветливо распахнул свой зев.

Меня сразу без всяких вопросов проводили в кабинет, где Евгений Соколов коротал свое время за едой. Запомнили меня. Это, кстати, не слишком радует. А то, я как появлюсь в этом ресторане, так либо драка начинается, либо вообще стихийники воюют. Уверен, я здесь прохожу под грифом: «проблемный-на клиент».

Евгений посмотрел на цифры светящиеся на гибком браслете, обвивающим правое предплечье, и укоризненно покачал головой. Я чуть глаза не закатил в ожидании фразы про опоздание:

ЕВГЕНИЙ СОКОЛОВ

– Добрый вечер, Алексей. Вы не торопились. Мой секретарь не довел до вас точное время? – Ой, какой вежливый. Прямо рахат-лукум в шербете.

И вроде претензии не высказал и пожурил мягко. Ладно, будем ломать линию беседы.

– Да я вообще не собирался никуда сегодня идти, Евгений. А сюда еще и не хотел. Только уважение к хозяевам района заставило меня поднять свою ленивую задницу.

У Соколова забегали зрачки. Читает подсказки нейросоветника для продолжения беседы. Какой стиль выбрать? Агрессивный? Деловой? Продолжать линию дружелюбия? Я такую функцию себе не подключал, потому что подсказки помощника меня лично только путали. Да и не дорос мой Кай еще до такого уровня, чтобы в беседе с аристократом советы давать. Кстати, не было у меня такого восприятия, эту крохотную заминку я бы мог и не заметить.

– Мне, как представителю рода, приятно слышать от вас проявление уважения. – Определился, наконец. Сопли в сахаре. Улыбаемся и машем, ага. – Что будете заказывать?

– Мы с тобой как-то на одном приеме уже общались на ты. Что-то изменилось? Мне теперь тоже на вы переходить?

– Нет на ты, так на ты. – Легко согласился он.

– Заказывать я ничего не буду. Только что очень плотно поужинал. Даже кофе пока не хочу. У меня есть рацпредложение. Давай просто посидим в тишине минут пятнадцать, а потом я уеду домой, как будто мы не договорились. А ты останешься пить свой двенадцатилетний виски. Или что у тебя там в стакане? Прости, Жень, но я наперед знаю все, что ты собираешься предложить, и ответ сразу: «нет». Неинтересно.

– Алекс. Я все же предлагаю тебе меня выслушать. Вдруг я найду чем тебя удивить? Посидеть пятнадцать минут в тишине не вариант.

Конечно, для тебя не вариант! У тебя же все пишется в имплант и потом родовые аналитики на запчасти эту запись разберут. И не из-за меня, а из-за Евгения, собственно. Что и как он говорил, где ошибся, где передавил или недодавил, наоборот.

– Конечно, я тебя выслушаю. Только давай все-таки как-то без длинных предисловий. У меня тяжелая пятидневка была, если честно, я устал морально.

– Си (да. испанск.). Без предисловий, так без предисловий. Наш род предлагает тебе, присоединиться к нему. Печать не проблема. Ее снимут. – Ого, сменил стиль на «деловой». Ищет подходы. Скорее всего, нейро, или советник-человек на том конце заметил по микромимике, что сахарный тон мне не нравится. – Ты получишь защиту рода. Развитие гармониума. Деньги. Продвижение во внутренней иерархии дома. Сам понимаешь, старшую семью ты не создашь, но твои дети? Возможно.

– Дай угадаю. Начать я буду должен со статуса слуги, и принести клятву служения роду. – Спросил я с легким неодобрением в голосе. Так, чтобы нейро точно распознал интонации. Прямо как дядя Викентий говорю. Фу.

Но вот здесь Евгений меня удивил.

– Нет. Никто не думает, что ты согласишься на такой вариант. Род ценит твое происхождение и воспитание. Так что сразу предлагает тебе образование младшей ветви. Без миноритарного пакета на старте. Правда, через брак. С кем именно не очень важно. Можно выбрать из нескольких вариантов.

Ну а как еще? Конечно, через брак. Я даже на секунду прикинул, как говорит сержант: «Кое-что к носу». Но нет. С другим родом мне действительно не по пути. Не сейчас.

– Весьма лестное предложение. Но принять его прямо сейчас, я не могу. – Ответил я спокойно. – Я вообще не планирую пока связывать себя обязательствами перед семьями, родами или кланами.

– Ты же понимаешь, Алексей, что предложение имеет временной лимит на согласие? Второй раз такую же выгодную позицию тебе не предложат. И вряд ли кто-то, кроме нашего рода, вообще предложит что-то лучше! – В его голосе легкий оттенок раздражения. А молодец, парень. За год с лишним, что я его не видел, он изрядно подрос.

– Я понимаю. И признаю, предложение достойное. Но в данный момент я не склонен рассматривать никакие предложения от родов. Прошу понять меня, это не отказ именно Соколовым и не начало торгов. Считайте это моей декларацией о намерениях. Я не собираюсь в ближайшее время входить в какие-либо семьи или рода. Надеюсь, род Соколовых примет мое решение без обиды, на отказ.

– Твое изгнание – дымовая завеса? Орловы затеяли какую-то комбинацию? Вопрос, конечно, грубый, но пойми, ты живешь на нашей территории, и вокруг тебя происходит что-то, что угрожает спокойствию в районе и безопасности жителей.

– Преувеличиваешь, Евгений. Если Орловы что-то и задумали, то меня в курс дела не ввели. Говорю прямо. Я ни в каких комбинациях рода не участвую. – Немного поколебался, но все же добавил. – Скорее имеется чья-то комбинация против рода, в которую я был включен, как одна из разменных фигур. Но меня уже отыграли. Остальные инциденты – простые разборки из-за наследства. Которые закончились. Так что твой род может не волноваться. Другие инциденты не планируются.

– Ясно. Что же. Искренне жаль, что ты решил остаться независимым. Почти все мои ровесники из младших семей жуткие долбаки. – Неожиданно пожаловался Евгений. Какой молодец, а? Сейчас будет в товарищи набиваться. А что? Не мытьем, так катанием. – Вот мой личный номер – Он протянул мне смарт. – Родичей из нас пока не вышло, но уж повеселиться вместе мы же можем?

– Теоретически. – Ответил я, предоставляя свой контакт в ответ. – А на практике, окружающие тебя лизоблюды и «долбаки», по твоему собственному определению, начнут пытаться меня гнобить. А я им ноги сломаю. Оно нам надо?

– Да ладно. Познакомлю тебя с нашей местной молодежной тусовкой. Там и нормальные люди есть, верь мне. Приятно было возобновить знакомство, Алексей.

– И мне. Ты, Евгений, молодец. Далеко пойдешь. А сейчас, с твоего позволения, я откланяюсь. Спать хочется просто невыносимо.

– Доброй ночи, Алекс. Точно не останешься на кальян, хотя бы? – Попробовал он закрепить успех.

– Слушай, Жень, я Дрянь жрал несколько дней ложками. Утром сегодня промывался. Как ты думаешь, нужен мне сейчас кальян?

– Понял. Ладно, тогда на днях наберу тебя.

На этой радостной, полной фальшивого дружелюбия, ноте мы с Евгением и расстались.

Нормально поговорили. Я ждал совсем другого расклада. Неприкрытой родовой спеси, смешанной с изумлением от моей черной неблагодарности. Полтора года назад разговор таким бы и был. Но за это время Евгений изрядно вырос над собой. Его явно готовят на серьезную должность внутри башни. И хотя прямую вербовку он и провалил, думаю, сегодняшний разговор все равно ему в плюс выйдет. Вариант «Б» же сработал? А мне просто выгодно знакомство с местной маго-тусовкой, без обязательств перед кем-либо. Мы оба в выигрыше, получается. Люблю такие ситуации.

Вообще, все эти образы охреневших боярских деток, которые усиленно продвигаются современной киноиндустрией, – полнейшая ерунда. Вот сейчас я разговаривал, хоть и с одним из лучших, но довольно типичным представителем боярской семьи. Вежливость и рационализм на первом месте. Это купчишки или новые дворяне любят размахивать детородными органами, устраивать дебоши, оскорблять челядь и безродных. И вообще, вести себя, как последние выродки. Если такое поведение на публике позволит себе представитель боярского рода, его запрут в башне. Чтобы сидел и носа к нормальным людям не совал. Любая семья не без урода, но в боярских семьях процент идиотов, не умеющих себя вести на людях, значительно ниже, чем в семьях третьего сословия или новотитульных. Другой вопрос, что внутри сословия грызня идет еще та. Почти дарвиновские законы действуют – выживает сильнейший. Но, опять же обычно вся эта родовая возня происходит довольно вежливо. Нож в спину вонзят и обязательно поинтересуются, удобно ли тебе, и не надо ли водички принести, в смертный час.

Имбицилы вроде Ирмы и Виссариона, моих заклятых кузенов, редкие неудачи семей. Да и то, подозреваю там просто сильное влияние матери, женщины небольшого ума и громадных амбиций. А может и генетика. Воронцовы – сильнейшие стихийники в Воронеже. А мамаша кузенов по отцу Воронцова. За это дед ее, скорее всего, дядя Кеше и просватал. А не за высокий интеллектуальный индекс. Виссарион вон уже стихийник и очень сильный, а он меня всего на год старше. Да только проку в силе, не подкрепленной умом. Надеюсь, дядя ему мозги все же вправит.

Назад я ехал, небыстро. Ночной полис мерцал неоном, светился желтыми бликами фонарей, заманивал мягким оконным зашторенным светом. Проезжающие мимо машины моргали габаритами. Редкий летающий транспорт расцвечивал темное небо голубоватыми послеобразами. Спать действительно хотелось неимоверно. Даже мой железный организм требовал перезагрузки.

Зевая, я прошел в коридор, и, неожиданно даже для, себя завернул в комнату Игоря. Вежливо постучался и услышав: «Открыто, Алексей», – толкнул дверь.

Игорь в домашнем халате занимал комфортное по виду кресло и рассматривал сложнейшую схему заклинания, висящую перед ним в воздухе. Увидев меня, он свернул проекцию и поднялся.

– Как прошел ваш визит к представителю рода Соколовых? – Спросил он, опустив руки в карманы халата.

– Слушай, Игорь, давай без лишних церемоний, пожалуйста. Мы с тобой уже давно не в башне. А визит прошел, как и ожидалось. Они предложили войти к ним младшей ветвью. Я отказался. Тогда Евгений предложил «дружить мальчишками». Я согласился. И все.

– Отрадно это слышать, Алексей. Про церемонии, старую собаку новым трюкам не обучить. – Он неопределенно провел рукой в воздухе. – Но я постараюсь настроиться на более неформальный тон общения. Вам что-то нужно? Не просто же так, вы ко мне зашли, Алексей.

– Ты! Давай на ты! И да. Внезапно возник вопрос. – Я широко зевнул и сладко потянулся. – А ты-то, Игорь, знаешь, что за странное наследство мне дед оставил? Или это просто уловка такая, чтобы мне жизнь медом не казалась?

Игорь широко улыбнулся и стал внезапно похож на довольную акулу.

– Я уж думал, ты не спросишь, – ответил он.

Глава 41
Наследство и наследие

Игорь широко улыбнулся и стал внезапно похож на довольную акулу.

– Я уж думал, ты не спросишь, – ответил он.

– Ска! – Вырвалось у меня. – Ты все это время знал и молчал? – С меня аж сон слетел.

– Это дело могло подождать. Было немного забавно наблюдать и ждать, когда ты обратишься ко мне. Ты занят чем угодно, кроме проблем семьи, наследия и рода. Кажется, изгнание подкосило тебя сильнее, чем ты думаешь.

– Я… Ты… у меня цензурных слов нет. Ты не слишком много на себя берешь, Игорь? Забавно ему было. – Бесит этот старик! Наблюдал он, ага.

– В самый раз, Леша. Ноша мне по плечу, не сомневайся. А вот ты, кажется, начал выбирать себе груз полегче и попроще. Я понимаю, трудно пережить предательство. Несправедливость, как тебе кажется. Так легко сказать себе: «Я теперь не Орлов вовсе, идите все в задницу». Вроде бы так принято выражаться у нынешней молодежи.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай. Я вдоволь тебя слушал все эти дни. И знаешь, что я понял? Ты сдался. Поплыл по течению. Тебе кажется, что у тебя есть гениальный план на твою дальнейшую судьбу. Но на самом деле ты лжешь сам себе. Никакого плана нет! Пойти в чистильщики? Действительно? Ты так увлекся обидами на свой род, что перестал ясно видеть перспективу. Решительно оторвался от корней, так сказать. Но это лишь иллюзия, Алексей. Кровь не обмануть.

НЕТ, ЭТО ТЫ ПОСЛУШАЙ!

– Ой! Каков пафос. Какие громкие слова. Гремят, как пустое ведро. Потому что они пусты, Игорь. Если я что-то и понял за время своего существования здесь, внизу, то это то, что нельзя позволять никому управлять своей жизнью. Видишь ли, если ты позволяешь собой манипулировать, то эта жизнь уже не твоя. Кто-то другой живет за тебя. Род, кровь… Слова. Просто слова. У меня есть обязательства перед сестрой и младшим братом. Перед матерью. И все. Род твой пусть катится к дряни в трещину. И это не обида. Это четкое понимание: есть мои собственные интересы и интересы по-настоящему близких мне людей. И все остальные. Во «все остальные», если ты не понял, включаются и «все остальные Орловы, Соколовы и прочие птички и животные». Да мне мои сослуживцы нынешние ближе, чем ублюдки Ирма с Виссарионом. Которые тоже часть рода. Мой план, каков бы он ни был – только мой. А свои и дедовские манипуляции можешь засунуть себе в… сам знаешь куда, вместе с родом. Так, у нас, у молодежи нынче говорят. Еще я под дудку мертвеца не танцевал.

– Я смотрю, ты действительно перепутал звезды с их отражением в поверхности пруда. – Он еще раз улыбнулся, и в его улыбке я увидел оскал смерти. – Действительно думаешь, что сам можешь плести нити своей судьбы? Полагаешь люди, прожившие вчетверо дольше тебя, должны объяснять тебе причины своих решений и извиняться, что не спросили у твоей светлости разрешения на необходимые действия? Род, который ты так нелюбезно посылаешь в афедрон, это не Алексей Георгиевич, Ирма и Виссарион. Это тысячи людей, судьба и благополучие которых зависят от Орловых. Сотни союзов, связей. Тонкий баланс общественных отношений. Это база, на которой стоит все наше общество. Что стоят твои «хочу – не могу» по сравнению с этими фундаментальными вещами? Индивидуализм хорош до тех пор, пока другие обеспечивают тебе среду существования, работу, досуг, защиту твоих никчемных «прав человека». Ты либо с теми, кто определяет среду и строит этот мир. Либо индивидуалист – просто часть кучи человеческого мусора, налипшего на цивилизацию, построенную нами! Родами, князьями и императорами. По рождению ты мог стать не просто винтиком в системе. А тем, кто, со временем, станет править. Тебя использовали? Да! Потому что ты пока еще просто винтик. Девятнадцатилетний глупец. Есть ли у тебя будущее за штурвалом. Да. Если только ты сам его не отбросишь.

– Знаешь. – Я вдруг опять почувствовал усталость. – Не надо меня учить, как свободу любить. Я всех этих речей накушался за восемнадцать лет, аж блевать от них тянет. Мне уже даже неинтересно, по поводу наследства. Игры эти ваши. Пойду спать. Спокойной ночи, Игорь.

– Даже если наследство, это шанс на пробуждение стихии? – Игорь скрестил руки на груди и смотрел на меня холодно и высокомерно. Он не хотел и не мог ни услышать меня, ни понять. – Ты плюнул на происхождение и род. Личное могущество тебе тоже больше не нужно? Алексей, ты вообще хоть к чему-то в этой жизни стремишься?

– Ой, давай только без вот этой ерунды от человека «старше меня в четыре раза». Ты совсем меня не уважаешь и держишь за полного идиота? – Уходить я передумал. Потому что магическое развитие меня действительно интересовало.

В нашем мире есть только два пути, если ты хочешь сам управлять своей жизнью. Либо быть среди поводырей. Среди «родов, князей, императоров». Либо иметь личное могущество, достаточное, чтобы все эти «князья-императоры» с тобой считались. А третьего пути нет. Частично Игорь прав. Он вообще не со мной спорит, а с голосами в своей голове. Придумал себе обидевшегося юнца и поучает его. А его здесь нет. Я не лелею обиду и не держу зла ни на кого. Я просто пойду по второму пути. На первом слишком тесно и придется постоянно толкаться локтями.

И, чего я точно не хочу, это в очередной раз оказаться жертвой для «великих целей» в чужих интересах. Роль разменной монеты мне не нравится.

– Нет, конечно. Ты не идиот, Алексей. Ты просто запутался. Тебе кажется, что высокомерный, нудный старик поучает тебя, от нечего делать. Что этот Игорь вообще понимает в жизни и людях? Ну конечно, Игорь же никогда не был молодым. Никогда не ошибался и не делал того, о чем впоследствии жалел. Я всего лишь пытаюсь уберечь тебя от ошибок. Хотя и знаю, что это бесполезно. Мне больно смотреть на то, как ты попусту растрачиваешь свой потенциал. Но, в чем ты прав, это не мое дело больше. Я и сам уже не часть рода, по крайней мере, формально. – Он взял со стола официального вида бланк и протянул мне. – Вот часть твоего наследства.

Документ позволял пройти курс медитаций у источника Воронцовых. И посвящение стихиям там же. Это был одноразовый неименной пропуск в высшие сферы магии. Источник Воронцовых был самым чистым и мощным источником в Воронеже. Да и в Империи таких найдется всего десятка два. Воронцовы были вынуждены выдавать вот такие разрешения, как и прочие владельцы источников. Таково было решение Императора. Потому что один род, даже княжеский, не мог обеспечить постоянную «загрузку» источника.

Но достать такое разрешение было так же реально, как звезду с неба. На блошином рынке такое не приобрести.

Я не представляю, чем дед пожертвовал, что отдал, чтобы получить эту бумагу. А, главное, зачем он это сделал? У Орловых был свой источник. Как и у любого боярского рода. Да, труба пониже и дым пожиже. Но чистота и сила источника всего лишь повышает гипотетический предел развития мага. Почти никто из родовичей, прошедшие посвящение на родовых источниках, к этому пределу не подходит, даже близко. Я посмотрел на дату документа. Перевел взгляд на Игоря. И спросил совсем не то, что намеревался, вовремя прикусив язык:

– Отчего умер дед? У меня его кончина до сих пор в голове не укладывается. Маги его уровня не подвержены болезням обычных людей. Внезапная смерть мага, это вообще нонсенс. Но если бы это было убийство, уже весь полис бы на ушах стоял. Какова причина смерти?

– Не могу тебе сказать, Алексей. Это тайна рода. А ты демонстративно от рода отгораживаешься. Но это не убийство. Если ты собираешься воспользоваться этой бумагой, поторопись. Срок действия истекает через месяц. Чем раньше подашь ее на регистрацию в канцелярию Воронцовых, тем раньше тебя поставят в очередь на посещение источника. Она там, знаешь ли, не маленькая.

– Как обычно, от ответа на важный вопрос ты ушел. Но вариантов не так много. Если не убийство и не естественные причины… А что тогда? Старик самовыпилился?

У Игоря слегка дернулся уголок рта.

– Причины вполне естественные, ты уж мне поверь, Леша. Документ у тебя. Что теперь с ним делать тебе решать.

– Ты сказал часть наследства?

– Да. У меня есть инструкции, в какой последовательности выдавать тебе причитающееся. Считай меня душеприказчиком. Так что, пока только часть. Ты вообще какую школу для себя видишь в качестве основной, при достижении стадии «познания мира»?

– Конечно, ритуалистику. – Ответил я не задумываясь.

Он кивнул и опустился обратно в кресло. Я забрал разрешение и пошел к себе на второй этаж.

Ритуалистика, Техномантия, Алхимия. Базовая триада магических школ, на которых стоит могущество империи. Да и во всем остальном мире, кроме Орды, эта святая троица, наравне с друидизмом, была царицей магии. Естественно, другие направления магического искусства тоже развивались отдельными аристократическими родами. У нас, например, даже свои друиды были, хотя в Русской Империи это редкий зверь. Были и духовидцы, и какие-нибудь «ходящие по снам». Но вся эта экзотика была больше присуща нашим заклятым друзьям с востока.

Ритуалистика, наряду с друидизмом самые древние направления магии. Алхимики выделились, как отдельная школа, веке в четырнадцатом-пятнадцатом. А техномантия – самая молодая отрасль, едва перевалившая за возраст в сотню лет.

Алхимики сосредоточены на превращении веществ и трансформации человека. Друиды управляют живой природой. Техноманты развивают технику и властвуют над механизмами. И только ритуалист может все. В теории, конечно. И после тщательной подготовки.

Я уже как-то упоминал, что башню Синицыных разнесли три ритуалиста Воронцовых. Вернее, они нанесли основной удар: смели защитные чары, заблокировали локальное пространство и обрушили перекрытия верхних этажей. Дальше в дело вступила гвардия Воронцовых и мобилизованных ими воронежских родов. Алхимики, техноманты, боевые машины и спецподразделения прокачанных физиков и стихийников, взяли башню штурмом. Например, мосты, которые слепили из окрестных зданий – дело рук алхимиков.

Так что, да. Я выберу путь ритуалиста. Если доживу. Потому что до этого еще далеко. Сначала надо пройти посвящение и освоить стихию. Или стихии, как повезет.

* * *

Я плавал в пространстве внутреннего мира, озаренного светом печати изгоя. В это раз я не производил никаких манипуляций, а просто позволял сознанию осматривать линии и изгибы сложного заклинания. Я чувствовал чужое присутствие внимательное, беспристрастное. Холодные невидимые пальцы касались линий, почти невесомо. Но по печати периодически пробегали волны искажений. Она постепенно темнела, наливалась угрозой. Печати «не нравилось», что ее исследуют. Каким-то из своих многочисленных модулей она «чувствовала» внешнее вмешательство. И реагировала, посылая мне волны головной боли. Недвусмысленный сигнал – прекратить! Не лезть, куда не позволено. Я терпел, хотя понимал, что когда приду в себя, испытаю массу неприятных ощущений. В конце концов, печать налилась чернотой, заволокла весь объем внутреннего зрения, и я отключился.

Очнулся я лежа на кушетке, чувствуя сильную слабость, головокружение и дичайшую головную боль. Бывает такое состояние, так голова болит, что аж тошнит. Вот у меня было что-то примерно в этом роде.

Геллер сидел рядом в новой нелепой футболке, на этот раз с персонажем собакой из популярного мультфильма. Он задумчиво прихлебывал из кружки с двумя торчащими из нее нитками с бумажными ярлычками на конце и чертил что-то на листе бумаги. Рядом с маэстро на полу валялись несколько скомканных чертежей, похожих на работу абстракциониста. Увидев, что я очнулся, он протянул мне вторую кружку, еще исходящую паром и приказным тоном заявил:

– Пейте, Алексей. Вам это сейчас нужно.

– Простите, маэстро, но от вашего чая мне станет только хуже. Я и так едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть, простите за подробности.

– Это не чай. Кое-какие травки и сушеные грибы. На вкус, кстати, все равно отвратно. Но страдания от магического отката облегчит. Или вы пьете, или я вызываю скорую. Потерять клиента в самом начале исследования я не хочу.

– Хорошо. Давайте ваш волшебный отвар, маэстро. – Я попытался сесть, и комната повернулась по диагонали, как будто я был внутри диковинной центрифуги.

«Кай! Дай мне изображение с импланта. Сгенерируй адекватную картину реальности в ДР. Зрительные нервы пока заблокируй».

«Секунду. Готово. Пользуйся на здоровье».

Я все же сел и протянул руку к изображению кружки. Ощутил теплую керамическую поверхность и поднес ее ко рту. Запах был вовсе не отвратительным. Пахло действительно странной смесью трав и прочих ингредиентов.

– Залпом! – Сказал Геллер, увидев, что я подношу кружку ко рту. – Первый раз большую порцию. Потом минуту подождите и допейте остатки маленькими глотками.

На вкус жидкость оказалась горькой. Первый глоток комком провалился в желудок. Однако спустя минуту тошнота стихла, а по телу начало разливаться приятное жжение. Я допил отвар мелкими глотками, поставил кружку на стол и попросил Кая отключить визуализацию.

Комната все еще слегка плыла в восприятии, но уже не пыталась сделать неожиданный кульбит при каждом повороте головы. Головная боль уменьшилась до приемлемой.

– Что скажете, маэстро? – Хрипловатым голосом произнес я.

– Первое, что необходимо сделать, – это определить блок, отвечающий за регистрацию внешнего вмешательства, и нейтрализовать его. Задача сложная, но подъемная. Иначе дальнейшие исследования будут сопряжены для вас, Алексей, с большими рисками. Печать настолько интегрировалась в вашу энергосистему, что может убить или покалечить вас, даже если изначально воздействие было задумано, как предупреждение. Мне кажется, блок я нашел. Сейчас пытаюсь закрепить на бумаге схему взаимосвязей, которые успел заметить, пока нас с вами не вышибло наружу. Потом построю объемную нейромодель. Протестирую способы блокировки. И только потом попробуем на живом, пока еще примере. Хе-хе. Простите.