Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Где-то взвыла сирена, запоздалый вопль смертельно раненного города.

Если я правильно помню карту столицы, этот ледяной лес уже пророс через генеральный штаб.

Дрянь!

У меня внезапно ослабели ноги. Внутреннее чувство опасности устроило натуральную истерику. Мы были слишком близко к случившейся катастрофе. Скорость развёртки заклинания, если я правильно помнил по видению, только нарастает с высвобождением чёрной массы льда.

– В машину! – рявкнула Истомина. – Спускаемся по тросам!

– На машине мы не успеем, – как-то даже отстранённо ответил я. – Слишком близко эпицентр. Надо лететь.

Вопрос только в том насколько Красавчику и Марии хватит стихийной энергии. Полет пожирал ее в больших количествах.

Глава 7
Магия цвета золота

Я уже почти шагнул в темноту с десятого этажа, как ситуация поменялась.

В небе над чёрной язвой прорыва хтонического льда возникло сияние десятков огромных магических печатей. Миг и печати извергли из себя нити белого пламени, которые сплелись в гигантскую сеть. На фоне этой магической иллюминации едва угадывались две парящие в воздухе человеческие фигурки.

– Парагоны! – мы с Истоминой выдохнули это одновременно.

Сильнейшие маги империи вступили в игру. Я помнил, что княгиня собиралась их оповестить, и сомневалась, что они откликнутся. Однако оба были здесь.

Пылающая сеть упала прямо в центр города, на возносящиеся вверх кристаллы чёрного льда. Место действия перекрыл грибовидный столб пара, поднявшийся от границы соприкосновения двух великих заклинаний. Нас накрыло жаркой и душной взрывной волной. Здание, в котором мы находились, качнуло.

Печати засияли ярче. Потоки эфира, идущие из них, не прерывались ни на секунду. Их свет причудливо отражался на бортах боевых кораблей, парящих над местом происшествия.

Мы стояли, забыв об отступлении, заворожённые грандиозным зрелищем. Я впервые видел высшую магию в действии и был действительно впечатлён. Наверное, так же выглядело небо над башней Синицыных, когда Воронцовы нанесли по ней сокрушительный удар. Но там было три ритуалиста, готовившие ритуал не меньше суток и черпающие свои силы из пятидесяти магов послабее.

А парагонов было лишь двое. Они без предварительной подготовки, ритуальных залов, накопителей эфира и прочей вспомогательной мишуры накрыли центр города плотной сетью горящей плазмы. Думаю, почти любая башня уже полыхала бы как ритуальная свечка.

КР-Р-АК.

Этот звук наверняка слышал весь Муром. Многотонные корабли подбросило и закрутило как щепки в водовороте. Нас снова ударило взрывной волной, и это было подобно удару кулака сверхфизика. Истомину и Красавчика смело. Я тоже не удержался и сорвался вниз. Раздался хруст бетона – внутри нашей недостройки ломались и падали какие-то конструкции.

Я едва успел прижать стоппер к шнуру, но всё равно рухнул вниз слишком быстро. Мы все трое были воздушниками, поэтому приземлились вполне благополучно, стабилизировав падение.

И не сговариваясь, сразу же все втроём мы снова взмыли в воздух примерно на высоту двенадцатого этажа.

Плазменная сеть погасла вся разом. В центре наблюдалось всё то же облако пара, быстро сдуваемое в сторону невесть откуда взявшимся ветром. Издали слышны были звуки обрушения зданий. Но жуткий треск прорывающегося сквозь камень волшебного льда прекратился. Силуэты домов изменили очертания, но движения в центре больше не было.

Заклинание предтеч выдохлось. Не думаю, что мы увидели даже десятую часть того, КАК остановили «чёрный лед». Плазменная сеть была очень эффектно выглядящим, но наверняка не единственным средством укрощения чуждой стихии. Но настолько сложная магия пока что недоступна моему пониманию.

Сзади нас звуки крушения тоже прекратились. Я обернулся. Мда. Что сказать – когда расчистят завалы, пару этажей придётся возводить заново.

– Ну. Зато ни у кого не возникнет вопросов, кто жарил в одной из комнат верхних этажей шашлыки и взорвал ацетиленовый баллон, – сказал я заторможено и спланировал вниз сразу за частично поваленный забор.

Мои спутники приземлились рядом, никак не прокомментировав мою дурацкую реплику.

Фургон, на котором мы заехали на стройку, завалило строительным мусором и кусками бетона и дерева. Вторая машина ждала не так далеко.

– Так. В порт? Убираемся отсюда? – спросил я, пытаясь воздухом вытряхнуть из волос и одежды забившуюся туда строительную пыль.

– Отец, – хриплым голосом прошептала Истомина и протянула мне свой «амулет» – осколок снаряда, который носила не снимая. – Он должен был быть там, на совещании. Шансов почти нет…

Я молча прикоснулся к осколку. Нахлынуло ощущение «знания». Ярче и острее, чем раньше. Я не стал углубляться. И удивляться тому, что дар снова заработал, не стал. Может, прорыв «чёрного льда» как ключевое событие его разблокировал. Может, то, что я пользуюсь предметом, облегчает задачу. Думаю, и то и другое. Неважно.

– Жив, – ответил я. – В каком состоянии – не знаю, но жив, – и предложил сам, потому что понимал, как это важно для Марии: – Оцеплению точно хана. Пойдём туда, заодно поможем с расчисткой? Думаю, где-то там с генералом и пересечёмся, – похоже, я видел именно этот момент, когда отвечал ему про «протокол восемнадцать».

А про себя подумал, что нам теперь не нужно переживать за расследование исчезновения Коковцева. Так что скрывать наше присутствие в Муроме больше нет никакой необходимости.

* * *

Центр города выглядел так, будто его подвергли ковровой бомбардировке с тяжёлых уничтожителей. Один в один – руины Синицынского района, только свежие. Ну и вместо наростов Дряни повсюду торчали кристаллы чёрного льда. Самые крупные раскрошились – тот самый звук, который породил последнюю ударную волну, я думаю. Но более мелкие были повсюду. Прорастали из окон, торчали из обломков. Они истекали чёрным дымком, постепенно уменьшаясь.

– Трындец, здесь воздух отравлен, – сказал Красавчик, морщась. – Благо концентрация яда не растёт. Подозреваю, ничего не кончится, пока не испарится всё это дерьмо.

Мы предусмотрительно надели респираторы. Благо привычка таскать их с собой на операцию осталась со службы. Мы могли бы защититься и магией, но здесь опять вставал вопрос эффективности расходования ресурсов стихийных сердец. Мы и так передвигались по развалинам в основном благодаря стихии воздуха. Не летели, но облегчали прыжки и держали равновесие. Стихии тратится немного, но иначе мы бы всё ещё копошились на границе разрушенного района.

Развалины казались абсолютно мертвыми. Если кто-то здесь и выжил, то этот кто-то должен был находиться в бункере между уровнями. Или под защитными куполами, силы которых не бесконечны, пока накопители не кончатся.

Казалось, что там, где пророс магический лед, не осталось ни одного целого дома. Все улицы были завалены. Воздух отравлен. Кроме того, то с какой силой нас ударила воздушная волна от столкновения заклятий… Если даже оставались живые люди на улицах, их бы просто размазало этим ударом. Выжить могли только истинные маги, закутавшись в силовую защиту. И то сомнительно. Вспоминая, как меч в башне Воронцовых сосал эфир… Все эти глыбы чёрного льда в момент активности заклинания могли делать то же самое.

Ущерб полису был нанесён чудовищный. Не думаю, что погибло много народу. Половину зданий здесь составляли государственные учреждения, и ночью они по большей части пустовали. Особняки имперской знати, которые занимали немаленькую площадь каждый, тоже нельзя было бы назвать многолюдными.

Навскидку Кай оценивал количество погибших от десяти тысяч человек. Но кто были эти люди! Одним махом оказались обезглавлены целые корпорации, банкирские дома, многие государственные службы. Целые уделы остались вообще без руководства. Ведь те титулованные дворяне, кто мог себе позволить дом в центре Мурома, часто жили здесь, а не на территории удела. Жили вместе с семьёй. Удар сам по себе – жуткий.

И, да. Здание Генерального штаба тоже попало в зону действия «чёрного льда».

Там на момент атаки была толпа истинных магов и сильных стихийников. Кто-то, например маги земли, могли и выжить. Если успели сообразить, что происходит. Насколько я видел, лед распространялся только по поверхности уровня. Он рос вверх и в стороны. Кроме того, из-за низкой плотности населения и достаточно бедного энергетического фона столицы, чары могли быть ослаблены. Часть энергии чудовищной игрушки предтеч могла уйти на преодоление защитных барьеров, без которых не обходилось ни одно здание в центре… Но все эти самоутешения глохли перед лицом картины тотального разрушения.

Здесь были все командующие фронтами. Их штаб-офицеры. Император. Я не знаю, переживёт ли империя эту атаку. Один удар уничтожил сердце и мозг державы.

Над развалинами генштаба, как рой встревоженных ос, кружили корабли первой эскадры. Свет прожекторов, направленных на землю, освещал то, что осталось от трёхэтажного квадратного дома. На руинах уже копошились какие-то люди. Мы остановились примерно в двухстах метрах от освещённого круга. По земле пробегали зеленоватые сполохи от активированной кем-то огромной печати. Каждая вспышка магии отодвигала её границу на десяток метров. В месте действия этого заклятия чёрного льда уже не было.

– Воздух нормальный, – заметил Красавчик. – Похоже на работу парагона. Но, кажется, нашей империи настал тотальный пердец. Что теперь будет, Боярин?

– Не знаю. Всё зависит от того, выжил ли кто-то из высшего руководства. И как быстро остановят панику. Государство, по идее, прочная штука. Из императорского дома точно выжила Великая княгиня – она сегодня осталась в Воронеже. Хотя, скорее всего, уже на пути сюда. Даже если весь императорский дом погиб, она вполне подходит на роль регента, пока не определится наследник. Сильнейшие боярские рода не пострадали. Большая пятёрка, думаю, поддержит центральную власть. Остальные бояре тоже в силе. Их боевые маги и часть гвардий – на фронте. Думаю в Киеве, и все представительства там же. Турок вроде бы знатно приложили, вряд ли они прямо завтра готовы к стремительному удару. А вот Орда вполне способна попытаться прорвать Михайловский вал. Пока империя в шоке от этого, – я обвел руками окружающие нас руины. – Может, через пару недель увидим воинов Орды под Воронежем. Хотя им ещё Астрахань нужно взять. А это не так просто – там считай почти пограничный полис. С другой стороны, в их отношении после такого никакие конвенции не действуют. Вполне возможно, что парагоны решат вступить в войну. Официально их двое. И человек шесть находятся близко к этому рангу. А как на самом деле – одни духи предков знают. Я же не военный и не стратег. И не учёный-социолог. Пока что выглядит всё, как тот самый тотальный пердец.

Мы спокойно стояли на руинах какого-то дворца – кажется, раньше это было министерство финансов – и обсуждали будущий развал империи. Это даже шоком не назвать. Думаю, сработала какая-то защитная реакция организма, не позволившая мне, например, упасть в пыль и начать рвать на себе волосы или впасть в истерику. Истомина тоже держалась, но за время нашего диалога с Красавчиком не проронила ни слова. Только сжимала кулаки и смотрела на освещённые прожекторами руины.

– Ну что? Идём помогать? Воздушники по любому пригодятся. Думаю, сюда сейчас воздухом кучу магов перебросят. Но чем духи не шутят – может, именно сейчас какой-нибудь истинный маг последние капли эфира тратит, чтобы удержать щит и не дать рухнуть потолку.

Мы добрались до останков генштаба и включились в работы. Здесь уже присутствовало несколько воздушников и магов земли. А командовала всем женщина. Что же, сегодня я встретил одного из парагонов Российской империи лицом к лицу.

Людмила Лопухина. Гладкое, лишённое малейших признаков возраста лицо могло бы принадлежать женщине в районе тридцати лет. Вот только Лопухиной было уже за сотню. Тёмные волосы, уложенные в… какую-то причёску. Платье… Весь её облик как будто неуловимо менялся, как только я на секунду отводил взгляд. Мне не удавалось разобрать подробности. Единственное, что было неизменным, – подавляющая аура силы. Подобно звуку на грани слуха, который невозможно игнорировать, это ощущение проникало в плоть и кости, разливалось по нервам, отдавало вкусом железа во рту. Я впервые ощущал себя перед кем-то настолько беспомощным. Я как будто стоял голым перед её подавляющей мощью. Если бы её аура была ветром, дующим нам навстречу, этот ветер сдирал бы кожу с лица. И это, я уверен, она ещё сдерживалась!

Она говорила негромко, но её слышал именно тот, кому отданы распоряжения, на каком бы конце руин он ни находился. Удерживая на себе гигантскую печать, как я понял направленную на очищение разрушенного участка от яда и остатков чёрного льда, она одновременно руководила раскопками. И судя по всему, это был не поиск наобум: «А вдруг кто выжил». Усилия магов были сосредоточены в совершенно конкретном месте. Из-под обломков пробивался чистый, яркий золотистый свет. Как раз когда мы подошли, маги земли совместно с воздушниками разом переместили здоровенную кучу мусора, бывшего стенами дворца, в сторону.

Из-под завалов показалась вершина купола, сотканного из золотистой энергии. Я такого цвета печатей не видел никогда. И не читал о них ни в одном справочнике. Даже у парагонов магия проявлялась в стандартной палитре из семи цветов. Колдуны застолбили за собой чёрный. А золотой магии не существовало. Ну, вернее, я не знал о такой – важное уточнение.

Купол зарос чёрным льдом так, что вокруг него образовалась толстая, примерно метр, корка этого вещества. Однако, кажется, внутрь купола не попало ни одной смертоносной льдинки.

Лопухина усилила голос.

– Очищайте стены купола от завалов. Не касайтесь льда и не направляйте на него заклинаний. Лёд – моя забота. Поторопитесь, господа. Даже у защитных артефактов предтеч есть свой предел.

Ну да. Что могло остановить действие заклинания, вырвавшегося из артефакта предтеч? Другой артефакт этих же самых затейников.

Мы втроём включились в работу, левитируя крупные и мелкие кучи обломков, выдувая тонны пыли наружу и сразу осаждая её, чтобы не мешала работать. Эсминцы постоянно подвозили всё новых стихийников: тех, кто уже потратил энергию сердца, забирали на борт. Кто-то организовал эту спасательную операцию в кратчайшие сроки. И этого кого-то флотские слушались как верующие мессию. Появились трое истинных магов, которые просто начали обращать огромные массы мусора в пыль.

Недалеко от нас раздался истерический вопль. Я рванул туда.

Совсем молоденький маг причитал, стоя на коленях и прижимая руки к груди. А прямо перед ним из груды пыли высился кристалл, в котором виднелось замерзшее тело. Борис Фёдорович Годунов в парадном полковничьем мундире, обвешанный регалиями. Глаза выпучены, руки подняты в защитном жесте, как для призыва печатей. Император находился за пределами золотого круга и был несомненно и окончательно мертв. Рядом застыли фигуры его ближнего окружения. Я узнал адъютанта Его Величества, известного мне по официальным новостям. Начальника Генерального штаба с мутно знакомыми пожилыми генералами.

Я перевел взгляд на купол, с которого постепенно, словно нехотя отпуская свою жертву, уходила чёрная наледь.

Вспомнил слова Коковцева: «Вы, Орлов, просто не понимаете, что происходит! Какие силы стоят за сегодняшними событиями! Орда – просто кучка жалких дикарей, нашедших в руинах опасные игрушки. Я готов забыть вам сегодняшнее унижение. Решается судьба империи…»

И мне стало крайне любопытно, кто именно укрылся под золотым куполом. Такой предусмотрительный аристократ. Взял с собой массовый защитный артефакт предтеч. Сумел его вовремя применить – вот ни за что не поверю, что эта штуковина активируется сильно проще, чем тот же кристальный меч на начальном этапе.

Когда вся эта комбинация выстроилась в моей многострадальной голове, меня чуть не стошнило на кристалл с императором. Я считал своего деда мерзким ублюдком, потому что он пожертвовал членами рода ради власти. Но, если мои догадки верны, по сравнению с автором этой «блестящей» операции, дедушка мой был милым безобидным старичком со слегка испорченным характером. Здесь во имя власти была принесена гигантская гекатомба. Империя поставлена на край гибели. И всё ради трона?

Нет. Конечно, артефакт протащили в столицу и использовали ордынцы. Нет сомнений. Но, если верить словам Коковцева и моему собственному чутью, им позволили это сделать. Рассчитывал ли этот кто-то на такие последствия? Понимал ли, что за силу он разрешил выпустить посреди столицы? И что мне делать теперь с этим знанием?

Чёрный лед медленно сползал с сияющего победным золотом купола. Смотреть на него было почти невозможно.

Глаза слезились.

Глава 8
Протокол восемнадцать

Купол, раскопанный нами по периметру, был в диаметре метров десять. И, надо сказать, вокруг было совсем немного тел. Он, видимо, накрыл большую часть комнаты совещаний.

Последний набег бледно-зелёной волны света от печати Лопухиной будто слизнул с купола оставшуюся злую наледь. Всё вокруг залило золотое сияние, перебивавшее свет прожекторов и печати.

Смотреть прямо на купол было невозможно, и я уставился под ноги – куски лепнины, осколки мозаики и крохотные быстро испаряющиеся чёрные льдинки.

Свет замигал, потускнел. Я бросил взгляд на купол – сквозь золотое свечение проступали тёмные человеческие силуэты. Действие артефакта заканчивалось, или же его отключали с той стороны.

Наконец золото потускнело до лимонно-жёлтого оттенка, защитный барьер мигнул и погас.

Под куполом обнаружилась толпа людей в армейских и флотских мундирах и несколько человек в цивильном. А посередине, словно памятник самому себе, находился Пётр Фёдорович Годунов, младший из трёх братьев. Бывший инспектор артиллерии и, я так понял, наш будущий император. Если он, конечно, выживет. Пётр Фёдорович выглядел до крайности истощённым, как и почти все его окружающие вояки. Он покачнулся и осел на пол. К груди он крепко прижимал золотистого цвета шар – нет, куб, нет, кажется, пирамиду… Дрянские артефакты предтеч. При прямом взгляде на артефакт он постоянно менял форму. На секунду мне пригрезилась огромная монета с профилем Анны Иоанновны.

Представителей Синего двора среди выживших было раз-два и обчёлся. И не было самого Дмитрия Фёдоровича – Великого князя, среднего брата Годунова. Лежит бедняга как замороженная вобла на прилавке, где-то в куче мусора. Не дотянулась до него защитная аура – горе-то какое.

Знакомый профиль Константина Анатольевича, дяди почившего императора, мелькнул среди остальных лиц. Офицеры Зелёного и Красного двора присутствовали среди живых в значительном количестве. То есть два основных фронта не остались без руководства. Ну что ж – нашим легче.

Я немного посмотрел на поднявшуюся суету и пошёл к своим. Они выработали энергию стихийных сердец ещё минут десять назад и теперь отдыхали на некотором отдалении от основного места событий.

Видимо, было что-то такое с моим лицом, поскольку Мария обеспокоенно спросила:

– Всё плохо, Лёш?

– Да всё отлично. Похоже, у нас будет новый император, – и, глядя в непонимающие лица, добавил: – Выжило довольно много людей из высшего военного руководства. Того же министра финансов я, например, там видел и премьера. Однако император и следующий по старшинству Великий князь ушли к предкам. Да здравствует Пётр Фёдорович Годунов, царь Руси Большой, Белой и Малой и прочая и прочая. Ура.

– Так это же хорошо? – спросил Красавчик. – Империи не совсем трындец, так треснет по краям немного?

– Мда, что-то радости в твоём голосе не слышно, Орлов, – заметила Истомина. – Как-то без искреннего верноподданического энтузиазма ты исполняешь.

– Устал. Похищения, пытки, лопающиеся предатели, гибель тысяч людей, раскопки эти… немного утомили.

– Как ты посмел притащить сюда мою дочь? – Истомин, хрустя обломками, спустился с завала.

Мария молча ринулась к нему и крепко обняла. Генерал похлопал дочь по спине и немного отстранился.

– Добрый вечер, Юрий Иванович, – сказал я меланхолично. – Рад, что вы выжили. Благодаря Марии мы здесь и оказались. После случившегося она настояла, чтобы мы двинули в центр и помогли потенциальным выжившим.

– И много погибших? Какие разрушения?

– В этом районе три километра радиусом не осталось ничего целого и никого живого. Подозреваю, эпицентр этого… инцидента в испанском посольстве.

Истомин вздрогнул. Затем погладил дочь по плечу и сказал мне:

– Давайте-ка отойдем, Орлов. На пару слов, – снова это перескакивание с «ты» на «вы». – И я тоже воздушник, дочь. Если увижу, что кто-то подслушивает, то просто поркой этот кто-то не отделается. Всех касается, – он наставил палец на Красавчика, немедленно принявшего вид оскорблённой невинности.

Мы с ним вышли за пределы лучей прожекторов и подальше от людей, суетящихся вокруг спасённых.

Он повернулся ко мне. Пистолет направлен мне в голову. Я даже не заметил, как он его достал.

– Вы предупредили меня о летающей крепости. Никакая разведка или опричники никогда сведениями о её наличии не обладали. Затем я слышу ваше имя в связи с тем, что якобы планируется масштабный теракт в Муроме. Опять ты знал то, что знать не мог. Кто вы такой, Орлов? Что должно удержать меня от того, чтобы спустить курок прямо сейчас, Орлов?

Мои губы растянулись в усмешке:

– Протокол восемнадцать, Юрий Иванович…

– Что? – Истомин выглядел удивлённым. – Вы-то здесь при чём?

– Если в действие войдёт протокол восемнадцать, а вы меня пристрелите, вам могут припаять покушение на жизнь и здравие августейшей особы.

– Объяснитесь.

– Моя мать – Годунова наполовину. Я на четверть. У императора нет наследников мужского пола, ведь старший наследник трона погиб три года назад. У Петра Фёдоровича тоже две дочери. У Дмитрия Фёдоровича вообще нет законных детей. Какая-то травма, связанная с развитием гармониума, как шептались в башнях. Я, благодаря всему вот этому вот… – я проглотил слово из арсенала Занозы, просящееся на язык, – возможно, получу официальный статус в очереди наследования где-то сразу за линией Красного двора. Или нет, мне всё равно.

– Это не ответ на мой вопрос, Орлов.

– Ответы требуйте с Фиолетового двора и Её Высочества Арианы Анатольевны. Я действую полностью с её ведома и соизволения. И уберите пистолет – нелепо выглядит. Не будете вы в меня стрелять, генерал.

Он несколько секунд молчал, будто действительно раздумывал – стрелять или нет. Затем пожал плечами, убрал пистолет в кобуру и без прежнего напряжения произнёс:

– В эту дворцовую клоаку я не полезу. Моё дело – война. Но я должен убедиться, что Великая княгиня действительно в курсе происходящего и вашей в нём роли, Орлов. Ваше всеведение весьма подозрительно. И что моя дочь в тебе нашла? – последние слова были уже похожи скорее на стариковское ворчание.

Здесь я не удержался и горько усмехнулся. Всеведение! Если бы. Хреновый я пророк. Вообще не понимаю, как это всё работает. Вот мы говорим о протоколе восемнадцать – как в видении. Но до видения я о нём знать не знал. И не узнал бы, если бы не оно. Получается какой-то разрыв в обычной логике! Ладно, потом об этом подумаю. Или скорее всего не буду думать. Так можно и кукушкой свистнуть.

– Думаю, вам, как особе, приближенной к будущему императору, не составит труда встретиться с княгиней. Могу посодействовать, чтобы внести ясность в наши отношения. Но… пожалуй, не стоит привлекать к моему «кое-чтоведению» внимание других, эээ, персон.

– Яйца курицу не учат, Орлов. Я и так понимаю, что если вопрос в компетенции какого-то из дворов Трона, то трындеть об этом направо-налево – не самая умная идея.

– У меня будет просьба, генерал, – я растрепал волосы.

– Излагай.

– Здесь полно летунов. Можно нашу троицу транзитом забросить до частного аэропорта в Кузьминках? Посодействуете? День был сложный, энергия кончилась. Очень хочется домой, в душ и спать. Уверен, Марии тоже.

– Наглец! – он впервые за разговор устало улыбнулся. – А, ладно. Сейчас организую. Спрыгнуть же сможете?

Я прикинул запас стихий в сердце и утвердительно кивнул. Возьму Марию под одну руку, Красавчика под другую – и алга. Уже четыре месяца стихийник, а всё никак привыкнуть не могу, что воздушник может взять и спрыгнуть с боевого корабля на ходу. Тросы вон к зданию цепляли…

* * *

В районе аэропорта «эфир» работал, так что как только мы втроём приземлились, у меня перед глазами выпала простыня пропущенных вызовов. Да все такие важные! Канцелярия Воронцова, помощница Великой княгини, адъютант Громова. Пять вызовов от сестры и один от Ветра. Волнуются. Подумав, я сперва отзвонился Вике.

– Привет, милая, у нас всё в порядке, живы, в аэропорту. Через два часа будем в Воронеже, – сразу сказал я.

– Привет, брат. Из Мурома такие вести доносятся. Чуть ли не весь полис в труху разнесли, вместе с правительством, Троном – и вообще всё пропало.

– Ну, скажем так, часть города серьёзно пострадала. Император мёртв. Но живы два Великих князя и точно уцелела часть правительства. Башни императорские вообще не задело. Так что всё не настолько плохо. Всё, давай, завтра поговорим…

– Завтра, – перебила меня Вика. – Глава назначил внеочередное собрание совета рода на завтра. Ты будешь в городе?

– Я же сказал, через пару часов. Всё в силе, сестрёнка. Удачи тебе!

– Удача нужна слабакам. Мы его порвём! Ладно, пока, брат, жду тебя.

Хороший настрой у Вики. Боевой. Может, и удастся их «заговор обречённых». С удовольствием сыграю свою роль в этом спектакле.

Я позвонил Ветру и сообщил, что мы живы-здоровы, летим домой. О произошедшем в Муроме уже, похоже, знала вся империя. Не достоверную информацию, а панические слухи, которые распространялись как пожар. Соцсети были заполнены роликами со смартфонов, на которых была и эпичная печать парагонов, и кружащие над центром корабли Первого флота, и руины, в которые превратился район. А вот внятных объяснений, что произошло, пока не прозвучало. Хорошо, что ночь на дворе. Империя в основном спит. Надеюсь, к утру будут подготовлены официальные разъяснения ситуации. Иначе массовой паники не избежать.

Вздохнув, позвонил Зое. Та вышла на связь немедленно.

– Почему вы не были в сети, Алексей Григорьевич? Её Высочество очень переживали!

Не успел я ответить грубостью на это неуместное высказывание, как картинка сменилась. Княгиня взирала на меня с экрана. Под глазами у неё залегли глубокие тени, лицо осунулось. Судя по обстановке вокруг, она была уже в своём Муромском дворце.

– Алексей, – сказала она жёстко. – Будь любезен находиться на связи. Особенно в это время. Да будет тебе известно, что протокол восемнадцать задействован. Тебя в любой момент могут вызвать в Муром.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – ладно, признаем причину волнения уважительной. – Моя очередь наследования в любом случае будет где-то за сыновьями Константина Анатольевича. Или даже за сыновьями его дочерей. Я не был на связи, потому что я прямо сейчас в Муроме и побывал в центре разрушенного района. Но уже улетаю обратно в Воронеж, – торопливо добавил я.

– Сыновья и дочери брата были на приёме в испанском посольстве, когда всё случилось, Алексей, – она прикрыла глаза, и когда веки поднялись, они были абсолютно сухими. – Оставайся на связи, считай это моим требованием!

Я сдержал желание выругаться во весь голос. Да твою ж мать! Вот это новость-хреновость.

– Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Но завтрашний день у меня занят делами, которые я не смогу отложить в любом случае. Прошу это учесть в ваших планах. И, если позволите, – она кивнула. – Генерал Истомин в курсе моих… особенностей. Вернее, он видел проявления, но не понимает, откуда всё это. Думаю, не только он в курсе. Я прикрылся вашим авторитетом, когда он начал задавать вопросы. Мне кажется, вы смогли бы его… успокоить, если у вас найдётся на это время.

Княгиня скосилась на Зою, которая маячила в квадратике внизу экрана.

– Внеси встречу с генералом Истоминым в моё расписание на завтра и извести его об этом, – приказала она помощнице. – Хорошего полёта, Алексей.

И отключилась. Железная женщина. В роли регента или даже императрицы я бы, конечно, предпочёл видеть её.

Немного подумав, решил на звонки из канцелярии Воронцова просто забить. Надо будет – сами перезвонят. Остальные вызовы я тоже оставил без ответа. Просто зашёл во флаер, и как только машина поднялась в воздух, постарался заснуть. Во рту стоял привкус желчи. Я всё никак не мог заставить себя забыть картину тотального разрушения и последние слова Коковцева. С завистью посмотрел на храпящего Кабана. Вот чьему умению засыпать всегда и везде я завидовал. Счастливый он человек!

Несмотря на запрет княгини, связи мы лишились на следующие полтора часа. Обычная история при перелёте между полисами.

Уже приземляясь в Воронеже, я приказал Каю вообще не принимать звонки ни от кого, кроме Великой княгини и сестры. Мы с Истоминой завалились в особняк, и я снова попытался заснуть. Спустя какое-то время я провалился в неглубокий беспокойный сон.

Если у меня и были во сне видения, я их благополучно не запомнил.

* * *

Утро следующего дня началось не с кофе. Меня приехали арестовывать – не кто-нибудь, а наши воронежские опричники. Кому-то в голову пришла гениальная мысль – сопоставить два факта: у меня находится артефакт «чёрного льда», и как раз вчера я был в Муроме.

Вся эта кутерьма могла серьёзно помешать моим планам на день, но, к счастью, авторитет Великой княгини и тот самый протокол восемнадцать спасли ситуацию. Мой статус изменился, пока я спал. В госреестре я теперь значился как глава Оранжевого дома Трона. Оперативно они там всё порешали, ничего не скажешь. Впрочем, когда есть протокол, думать не нужно.

Я предъявил артефакт, находящийся под охраной гвардейцев княгини у меня на заводе. Затем заявил следователю, что чтобы меня допрашивать, он чином не дорос, и бесцеремонно отправил опричников тёмным лесом императорским курсом. Мне даже понравилось, если честно. Я теперь подсуден только Трону, а допрашивать меня действительно может только служба охраны Трона. В общем, как обычно: кому война, а кому – мать родна.

Я проспал официальные сообщения о происшествии в столице. Государственные каналы, когда я вышел в «Эфир», были заполнены заявлениями официальных лиц – начиная от выступления выживших Великих князей и заканчивая премьер-министром. Все они «скорбели о погибших», выражали уверенность в близком отмщении, уверяли подданных, что ситуация под контролем… В общем, всё как обычно.

Объявлена неделя национального траура. Вся полнота власти передана Великому князю Петру Фёдоровичу, который объявлен официальным претендентом на императорскую корону.