Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Конструкт ударил точно в пасть монстра. Прожег череп. Прошел вдоль позвоночника, выжигая энергоканалы.

Активация!

Внутри монстра вспыхнуло небольшое плазменное солнце, выжигая дрянь и прерывая энергопотоки, превращая упорядоченную структуру в хаос.

Тварь замерла, наткнулась на невидимую стену. А потом медленно развалилась на части, как будто изнутри нее орудовал невидимый мясник.

Меня мягко опустили на пол, посреди останков гигантской туши. Я прошел мимо куска лапы с когтями. Обогнул купол черепа с обугленной глазницей и дырой в затылке. Впереди сиял внутренним светом огромный эфириум. Взрыв плазмы очистил его покруче любой алхимии. По-своему гениальная идея была, уж не знаю чья, спрятать «скрижаль» внутри тела дрянского монстра.

Я подошел, любуясь переливами рунных цепочек, движущихся внутри кристалла по своим загадочным траекториям.

Рядом со мной мягко приземлился Красавчик, держащий в руках изолирующий контейнер.

Я еще немного полюбовался на лежащее передо мной чудо технологий. Затем махнул рукой Красавчику: пакуй эту штуку, парень.

Нам пора домой.

Глава 16
Предвестие проблем

Пока мы с Красавчиком похищали главную ценность, оставшуюся в башне Синицыных после обрушения, наши трое стрелков, уработали всех тварей еще на подходах. До Кабана добежало всего две штуки, которых он и нашпиговал картечью, а потом нарезал тонкими ломтиками своей «кочергой». Несмотря на то, что твари мельче «тройки» напасть не осмелились, и среди них было несколько «четверок», моя команда переработала их на дрянь почти не вспотев.

Да, мой отряд действительно теперь может считаться элитным. Дай время – и у меня будет гвардия на уровне лучших башен империи. Да только кто же мне даст его, это время? Я чувствую, как оно утекает сквозь пальцы.

Во время этого путешествия ко мне вернулась способность видеть знаки над головами окружающих. Например, я знал, что Санек долго не проживет и умрет мучительной смертью. Корчащийся в агонии человеческий силуэт не давал поводов для разночтений. Знал, что спасенных нами инженеров ждет долгое тюремное заключение, но они выживут. Никаких знаков над командой я не видел. Это могло означать, что в ближайшее время их не ждет перемен в судьбе. Или что решения, после которых эти перемены наступят, еще не приняты. А еще я инстинктивно понимал, что, в отличие от видений, знаки указывали на то, на что я не могу повлиять непосредственно. Совсем. Окончательный вердикт судьбы. Это как с теми офицерами, над которыми я видел знаки ранений или смерти. Война началась. Их судьба определилась, когда турецкие офицеры вскрыли в новогоднюю ночь свои черные конверты. Хотя, что я об этом знаю? Можно, конечно, поэкспериментировать – запереть Санька на четвертом, дать безлимитный доступ в интернет и к халявной еде… и что? Всю жизнь так его продержать? Ладно, мне стоит ограничиться близкими людьми. Ну и противостоянием глобальной угрозе.

Теперь, после получения «скрижали», еще один кусочек пазла встал на место. Вырожденцы из «Первородных» не использовали даже миллионной доли мощностей этого странного эфириума. Управлять чудовищем? А тысячей чудовищ не хотите? Соединенных «скрижалью» в сеть наподобие роевого разума? Я с содроганием себе такое представляю. И это еще ладно! Это по-сути аналог современных дронов и военных роботов. А как появление такого «разума» отразится на мировом эфире? А когда таких «скрижалей» будет сеть? Если мои догадки верны, я примерно представляю, что за гигантское лицо явилось мне во время последнего видения. Мда, реально армагеддон, если не сегодня, то уже почти завтра. Непонятна роль древних городов во всей этой апокалиптической картине. Но, думаю, это как-то связано с тем, что города – самые большие гнезда дряни на планете.

Стрельбу, которую я зацепил краем видения, открыл Ветер. Стоило нам прикончить «господина подземелья», как неведомо откуда на нас полезли искаженные крысы, жившие по окраинам гнезда и бывшие здесь вторым слоем охраны, как я понял. Странно, что их не спустили на нас раньше, но, подозреваю, весь вопрос был в том, как именно управлялась «скрижаль» из поселения, если вообще управлялась. Подозреваю, что при помощи того самого «алтаря». А может, крысы-мутанты просто поняли, что хозяина больше нет, вот и обнаглели.

«Первородных» мы больше так и не встретили. Отступив из гнезда, мы какое-то время блуждали по лабиринту технических тоннелей, пытаясь выбраться на второй уровень башни, и повсюду натыкались на завалы и схлопнувшиеся коридоры. Какие-то препятствия мы преодолевали с помощью Кабана. Другие приходилось обходить. В общем, три часа блужданий вывели нас за зону разрушений, после чего продвижение ускорилось. Мы вернулись к помещениям реакторной. Здесь о нашей битве с огромной тварью не напоминало уже ничего. Разрушения досюда не докатились даже в виде трещин. Любая башня, по сути, небольшой город. Или большой.

Лифт вынес нас на третий уровень, а дальше в его шахте было устроено что-то вроде самодельного подъемника на ручной тяге. Хорошо «Первородные» здесь обжились. Когда мы поднялись, попали, кто бы мог подумать, в район, где находилась трещина в монолите башни. Та самая, через которую мы проникли внутрь цитадели Синицыных во время своего первого рейда. Подозреваю, трещина та тоже возникла здесь не сама по себе.

В Счастье мы приперлись уже на последнем издыхании. Прана на исходе у всех. Завтра мы еще пожалеем об этом марш-броске. Но у нас заканчивались припасы, боекомплект (по дороге пришлось пострелять в зомби) и заряженные накопители. Так что путь в одиннадцать часов от логова мы проделали без привалов. Да и лифт, надо сказать, нам здорово время сэкономил.

Мы завалились в гостиницу и дружно задрыхли без задних ног, словив ощущение ложной безопасности.

* * *

Я проснулся за несколько секунд до властного громкого стука в дверь моего номера. Вскочил, натягивая комбинезон и подхватывая револьвер. Услышал за дверью шевеление примерно десяти человек. Мои передвижения разбудили остальных парней. Девушки наши поселились в отдельной комнатке. Стук сотрясал жидкое дверное полотно. Как-то слишком нагло ломятся к барону. Кто-то явно облеченный властными полномочиями стучит.

Я мысленно ткнул Кая и безо всякого удивления обнаружил, что связь с остальным миром отсутствует. Ну-ну. Я распахнул дверь. Пихнул грудью пытавшегося было сунуться внутрь здоровяка в оливковом камуфляже. Бедняга отлетел назад и грохнулся спиной о стену. Хлипкая конструкция гостиницы содрогнулась. Сбоку от двери стоял еще один штурмовик, который при моем появлении замешкался. Слева, чуть дальше по коридору, располагался офицер и дополнительные силы военных. Они, видимо, собирались стремительно войти и «взять помещение под контроль», как в учебниках по тактике. Так-так, знакомые все лица. Одно по крайней мере. Шкафообразный капитан, который явно здесь командовал, – заместитель коменданта базы подполковника Неклюева. То ли Быковский, то ли Быкин, я уже забыл.

И что это за визит вежливости? Вести об освобождении пленников дошли что ли? Ну, вы, ребята, сами напросились. Так-то я, прикинув хрен к носу, решил не трогать базу, разве что Громову стукануть во время ежемесячной встречи. На физические разборки у меня не было времени, да и, честно говоря, желания. Всех коррупционеров в России не истребишь. Они, можно сказать, становой национальный и государственный хребет у нас.

– Чем обязан, служивые? – процедил я с интонацией истинного боярского сына из сериалов. – Заблудились?

– Немедленно предоставьте нам для досмотра комнаты пребывания, личные вещи и транспорт. Приказ коменданта базы. Сдайте оружие и готовьтесь проследовать на базу ликвидаторов. В случае отказа мы вынуждены будем применить силу!

Комендант теоретически был самым крутым представителем империи здесь, на развалинах четырнадцатого района. И опять же теоретически имел право устанавливать правила досмотра или перемещения находящихся здесь граждан. Но только не в случае с титулованными дворянами. Вообще, конечно, наглость несусветная с его стороны. На что он рассчитывал вообще? И что, кстати, собирается найти при «досмотре помещений и транспорта»? Видимо, дело не только в пленниках. Ладно, потом подумаю.

– Вы? Силу? Ко мне? – я посмотрел капитану прямо в глаза и зажег вокруг себя стихийный щит. – Я вас здесь спалю всех к дрянской матери. За бандитское нападение на титулованного дворянина. За торговлю современным оружием с дикарями. За торговлю людьми. Ты же понимаешь, Быкин или как тебя там, что прав окажется тот, кто останется в живых? Или ты такой же тупой, как эта зарвавшаяся крыса Неклюев?

– Ты не посмеешь! Мы люди императора! Ведется видеозапись!

– Сети-то нет, – сказал я, игнорируя направленные на меня автоматы. Только ствол ДШК-12 у одного здоровяка заплавил. Но он про это еще не знал. – Сами же и глушите наверняка. Так что записи… все сгорит. Останутся мои слова. А слов противоположной стороны не будет. Простите, парни, – я обратился к рядовым, которые инстинктивно увеличили дистанцию между собой и сбрендившим стихийником. – Ничего личного. Ваше начальство перепутало берега и капитально вас подставило. Но я анонимно оплачу пенсии вашим семьям, у кого они есть.

Я говорил достаточно громко, чтобы меня слышали не просто мои люди, а весь этаж.

– Здесь два взвода спецназа! – уже гораздо менее уверенным тоном произнес капитан, так и не решившись пока отдать приказ на открытие огня.

– А со мной еще пять стихийников. На что вы с Неклюевым вообще рассчитывали?

– На четырнадцатый калибр, – донеслось из комнаты девчонок. Заноза, конечно. – У них на броневиках спарки. Были.

– Спасибо, дорогая. Как видите, капитан, сил вы взяли с собой явно недостаточно для беспредела. Но я и один бы справился. Оружие на пол, служивые. Или готовьтесь умереть.

– Открыть огонь! – истерично заорал капитан, наливаясь праной и лапая свой автомат, висящий по-походному.

– Да ну нахер, – один из сержантов, сопровождавших капитана, ударил его прикладом в шею. – Стволы в землю, парни!

Капитан упал, вскочил, получил еще один удар прикладом и схватился за горло. Это я лишил его возможности дышать. У Истоминой научился – на физиков прекрасно действует. Кислород он всем нужен. Рядовые, нерешительно переглядываясь, опускали оружие. Один парень просто развернулся и дал деру из ставшего опасным коридора.

Мужик с ДШК-12 принял другое решение. Он нажал на курок и скрылся в облаке осколков собственного оружия и сдетонировавших боеприпасов. Сильно ему это не повредило, но дезориентировало и дало мне возможность придушить и его.

– Я тебя помню, – сказал сержант. – Орлов. Который потом бароном стал. Вернее, вас, ваша милость. Получается, этот хреносос пытался нас с титулованным дворянином стравить?

– Получается так. А вы не с базы? Второй дивизион? – придушенные капитан и штурмовик наконец-то потеряли сознание.

– Да. Этот не мой. С базы, – сержант показал на потерявшего сознание штурмовика. – И те, кто в броневиках остались. Я правильно услышал про похищения и торговлю оружием с местными? Это все как пустые словеса или доказательства есть? Расследование будет? Иначе, сами понимаете, вам, ваша милость, просто так не отделаться.

– Как только покину район, сразу свяжусь с Брандорфом. Этим делом займется внутренняя безопасность, гарантирую. Думаю, доказательства найдутся. Вас сюда и прислали, чтобы эти доказательства зачистить. Здесь был дикий с таким изуродованным лицом. Что с ним, не знаете?

– Его забрал патруль еще с улицы. Уже на базу увезли, думаю.

– Понятно, – я внутренне поставил на будущем Санька большой жирный крест.

Штурмовать базу ради него я не собирался. Я прекрасно понимал, как я и сказал капитану: выслушают ту сторону, что останется жива. Сейчас у Неклюева еще есть какие-то шансы сделать так, чтобы выслушали его. Чтобы выслушали меня, нам надо немедленно покинуть Синицынский район.

– Глушат связь с базы? – спросил я сержанта.

– Да. Тактика на близких дистанциях работает, если что.

– Это я знаю. Ладно. Мы забираем этого говнюка и сваливаем. Двух говнюков. Вы ждете полчаса, возвращаетесь на базу и там рассказываете, как героически сражались против шести стихийников. Но те, увы, свалили. Сам разберешься, что говорить, не маленький. Ну и отчет своему начальству подготовь, ко времени когда связь появится. Думаю, Неклюеву резко станет не до вас к тому времени. Мы договорились?

– Да, ваша милость. Договорились. Сейчас я парней во дворе предупрежу, чтобы не случилось чего нехорошего. Что ваши девки, кстати, с броней сделали?

– Ничего, – Заноза выглянула из своей комнаты уже в полной экипировке. – Стволы только заплавила. Их поменять – пятнадцать минут делов. Что я, без понятия, ликвидаторскую технику почем зря поганить?

Распрощавшись с «гостеприимным» Счастьем, мы рванули на броне к выезду из района. Спасенных нами инженеров захватить не догадались или не успели, а может, и не знали про них. Мы взяли ребят с собой: оставлять их здесь было равноценно тому, чтобы их застрелить. Ментовские блокпосты пропустили нас беспрекословно – все же баронский герб на броне сильно помогал. Тревога еще не поднялась. Когда пост остался за спиной, я вздохнул свободнее.

К тому же почти сразу за постом появилась связь, и я немедленно позвонил Брандорфу. Он мне личную визитку в свое время давал, а я не воспользовался. Ну вот и пригодилась.

Очень важно, кто первый успел представить свою версию. И сейчас первым успел я. Коротко отчитался статскому советнику об инциденте. Давил я, естественно, не на неуклюжую попытку меня обшмонать и похитить, а на торговлю оружием и людьми. Два свидетеля и два задержанных у меня с собой. Один из инженеров уверенно опознал капитана как одного из своих тюремщиков после захвата в полисе и до передачи пленных «Первородным», что оказалось весьма кстати. Сержант, пытавшийся подстрелить меня из ДШК, был скорее всего в курсе – мелкий исполнитель.

Брандорф выслушал меня внимательно, потирая висок. Затем неожиданно пожаловался:

– Вот звал же я вас, Алексей Григорьевич, к себе работать. Понимаю, что вы высоко взлетели, но обидно, что отказались тогда. Если хоть половина из того, что я сейчас услышал, – правда… Мои люди либо мышей не ловят… – он не закончил, что «либо», но все было понятно и без слов.

Скорее всего, во внутренних расследованиях Неклюева и его шайку кто-то прикрывал. И это обязательно ударит по репутации самого Брандорфа. Но мне было все равно, куда зайдет расследование. Мне важно было, чтобы никому не было выгодно поднимать шум по поводу моего столкновения с «государевыми людьми». Реакция на мое самоуправство могла быть очень жесткой. И пофиг, что я был отчасти в своем праве. Государственные служащие находились под «бумажным щитом», что был прочнее иных стальных.

Отреагировать-то на мое сообщение Брандорф обязан. Тем более что я оформлю запись звонка еще и как официальную жалобу на действия Неклюева и придурка-капитана и отправлю по официальным каналам. Истомина отправит, которая уже подключилась через Герду и слушает наш с Брандорфом разговор. А что там будет дальше с расследованием… Мне, честно говоря, все равно. Неклюева как минимум отстранят на время следственных действий – обвинения очень серьезные и исходят от титулованной особы. Если дело решат замять, то и меня оставят в покое. А если раскрутят, то еще и наградят, скорее всего. Ключевое здесь – продажа стволов дикарям. На торговлю простецами всем плевать. Ну, не всем. Но титулованные и даже простые пожизненные дворяне относились к безродным как к ресурсу.

Но что он найти-то у меня в вещах хотел? Неужели «скрижаль»? Прямо вот настолько он связан с «Первородными»? Или «Первородные» не при делах, а наследством Синицыных заинтересовались высокопоставленные люди? Вряд ли Неклюев вообще знает, что это такое. Тогда следует ждать дальнейших неприятностей, причем помасштабнее, чем охреневший в прыжке капитан ликвидаторов с двумя взводами физиков. Не со всеми можно справиться, просто расплавив стволы. Вовремя я, получается, покровителем обзавелся в великокняжеских кругах. Я, конечно, актив проблемный, но уверен, Ариана Анатольевна меня прикроет от нападок князей или других дворов. Остальных акторов я не очень боюсь. На крайний случай у меня есть баронство – моя земля. Там меня даже башни полиса не достанут. Ну, вернее, шансы отбиться будут высокие.

О! Помяни… ангела – он и явится. Кай вывесил табличку:

«Входящий звонок. Канцелярия Великой Княгини Годуновой-Голицыной».

Глава 17
Проблемы

Я принял звонок, отправив в виртуальную среду сгенерированное изображение. Не лучшим образом я сейчас в реальности выгляжу. Точно не для встречи с Великой княгиней.

Передо мной возник образ Зои – секретарши её высочества.

– Здравствуйте, Алексей Григорьевич. Вас долго не было на связи, её высочество начала волноваться. У вас всё в порядке?

– Добрый день, Зоя Александровна. Всё в порядке. Был долгий выход в заражённые территории, со связью там, сами понимаете, проблемы. Чем обязан вашему звонку?

– Госпожа хочет с вами поговорить. Не отключайтесь, пожалуйста. Надеюсь, теперь связь устойчива? Проблем при разговоре не возникнет?

Я покосился в угол вирт-экрана, где индикатор бодро демонстрировал три ярко-зелёных и четвёртую – мигающую полоски.

– Связь устойчивая. Мы уже покинули территорию нестабильности.

– Хорошо, – она улыбнулась совершенно безэмоциональной улыбкой. – Ожидайте на линии.

И переключила изображение на какие-то абстрактные, быстро меняющиеся разноцветные узоры. Я сразу свернул окно. Знаем мы эти фокусы. Эта абстрактная живопись делает собеседника более податливым и менее внимательным при дальнейшей беседе. Стандартная заглушка. Ребята молчали, поглядывая на меня. Они уже довольно точно определяли, что я пользуюсь имплантом и с кем-то разговариваю, а не «завис» в очередном раздумье о смысле жизни и прочих пустяках.

Броневик съехал с Синицынской эстакады, и мы оказались во владениях Соколовых. Я немного расслабился. В этот момент мне поступил параллельный вызов. Из Управления. Пришлось отклонить его.

Мы уже подъезжали к своей базе, когда Кай развернул передо мной экран разговора с канцелярией княгини.

Ариана Анатольевна была в парадном облачении и боевой раскраске. Сейчас Великая княгиня ничем не напоминала пожилую, немного уставшую женщину, с которой я беседовал в последний раз. Такое ощущение, что я разговаривал с официальным портретом. Она быстро окинула взглядом мой скромный облик и, слегка подняв брови, произнесла:

– Ты не в курсе, дорогой, что выдавать сгенерированное изображение в разговоре аристократов считается моветоном?

С наезда начала. Может, и вправду волновалась, кто ж её знает.

– Я только что с выезда на зачистку гнёзд дряни, Ариана Анатольевна. Мой настоящий внешний вид, да и обстановка вокруг не очень соответствуют разговору со столь…

– Зачем ты похитил наглого мальчишку Алексея Орлова и как подделал его голос, незнакомец? – княгиня коротко растянула уголки губ.

Я, вздохнув, попросил Кая выдать нормальное изображение происходящего, направив на себя камеру смартфона.

– Вот, – сказал я, обводя рукой внутренности броневика. – Даже до дома не добрался ещё, ваше высочество.

– Здесь нечего стыдиться. К сожалению, я очень ограничена во времени, так что выслушай меня, пожалуйста, сейчас, – я просто поклонился, насколько позволяла обстановка. – Я вылетаю к вам в Воронеж с официальным визитом. Повод – инспекция воронежских госпиталей. Во время этого визита, а он продлится три дня, начиная с послезавтрашнего, постарайся ничего важного не планировать. Я обязательно встречусь с тобой как приватно, так и при дворе князя Воронцова – официально. Но точную дату и время, к сожалению, назвать не могу.

– Конечно, ваше высочество, буду к вашим услугам, как только понадоблюсь, – я снова поклонился. Голова, небось, не отвалится.

– Что ты там то ли украл, то ли захватил такое, что на тебя чуть ли не охоту объявили? – она снова коротко улыбнулась, давая понять, что мне дозволены эти мелкие шалости. – Помощь прямо сейчас тебе нужна? Или сам разберёшься с ситуацией?

– Поражён вашей осведомлённостью, Ариана Анатольевна. Я ничего чужого не брал. Ваша помощь – слишком сильное средство. Не стоит привлекать его по такому незначительному поводу. Я справлюсь сам.

– Я Воронцову, пожалуй, сама всё же позвоню. А то он у нас молодой, горячий. Глупостей наделает, затем сильно жалеть будет, – она сделала едва заметный акцент на слове «сильно».

Это семидесятилетний Воронцов-то молодой? Ну это ладно. Вот откуда ноги растут, оказывается, у моих нынешних проблем.

Снова поклон. Голова, может, и не отвалится, но головокружение так заработать можно.

– Что ж, надеюсь увидеть тебя в Воронеже живым и здоровым, Алексей. Не чуди больше. Не нарывайся на неприятности, я тебя прошу. Если будут сильно нагнетать, набирай канцелярию в любое время дня и ночи, – она оскалилась, – Зоя самым непонятливым разъяснит политику Трона. До встречи, ми керидо (мой дорогой, исп.).

– Благодарю за заботу, ваше высочество.

Княгиня благосклонно кивнула и пропала с экрана.

Я, наконец, выбрался из броневика и поплёлся к «Чайке», на ходу набирая номер Управления, с которого мне звонили во время разговора. Этим сгенерированная среда вполне подойдёт, думаю.

Звонили мне из приёмной Громова. Мой звонок принял Райнов – адъютант начальника Управления.

– Ваша милость, – начал он с места в карьер, – его превосходительство желает видеть вас. Немедленно.

– Пётр Аркадьевич! Я только из рейда. Могу я хоть заехать домой, переодеться и душ принять? Что за срочность такая?

– Что за срочность, я не знаю, Алексей Григорьевич. Его превосходительство мне не докладывает. Сейчас я уточню, подождите минутку… Да, к шестнадцати часам, тогда. Я встречу вас у входа в Управление. Не опаздывайте, пожалуйста. Поверьте, это в ваших интересах.

– Вы так думаете? – мне уже начало это надоедать.

– Нет, что вы. Это прямая цитата из фразы его превосходительства.

– Остальная часть фразы, причём большая, наверное, из тех слов, от которых воспитанные девушки падают в обморок, – пробормотал я. И громко добавил: – Буду к шестнадцати часам, Пётр Аркадьевич.

* * *

Переодевшись и изрядно посвежев после душа, я явился пред светлые очи генерала. Пётр Аркадьевич встретил меня внизу у входа в Управление и предупредил, что его превосходительство пребывает «изрядно не в духе». Я на это только плечами пожал: мне до генеральского настроения дела не было. Я больше не его подчинённый, чтобы сидеть и морщины на его лбу пересчитывать.

В кабинете Громова обнаружился Волков, ерзающий на стуле, который был явно мал для его обширной задницы. Ментат: пыхтел, морщился, шумно вздыхал. Если кто и выглядел недовольным, то это он. Генерал же смотрелся как тибетский монах, познавший дзен. Одухотворённо. Меня он поприветствовал, встав из-за стола и отложив в сторону какие-то документы.

– Алексей Григорьевич. Рад, что пришли добровольно. До того, как вам предъявят обвинения в нападении на государственных служащих, да ещё и в заражённой зоне, я готов лично выслушать, как вы оправдаете свой поступок.

Говорил он тихо и благостно, так что я решил, что вся эта преамбула просто шутка. Не настолько хорошо знал Макара Ильича, чтобы делать какие-то далеко идущие выводы.

– Я просто задержал двух преступников, которые пытались замести следы своих злодеяний, ваше превосходительство, – ответил я спокойно. – Добрый вечер.

Сделал паузу, но генерал просто смотрел на меня. А Волков, ни на кого не смотря, скорчив страдальческую мину, уставился в потолок. Ну что за цирк? Что я ещё должен сказать? Поразмыслив, я добавил:

– Надеюсь, Управлению пойдёт на пользу то, что моей команде удалось вскрыть преступное сообщество, скрывавшееся под личиной офицеров министерства.

Волков кашлянул, но промолчал. Генерал же, глубоко вздохнув, бросил взгляд на отложенные бумаги и с лёгкой грустью в голосе произнёс:

– Да уж, спасибо вам. Огромнейшая моя личная вам, Алексей Григорьевич, благодарность. Неклюев вообще-то на базе не сам по себе сидел. У него полно высоких покровителей. Теперь, когда делу после вашей жалобы дан официальный ход, понеслось дерьмо по трубам. Я, конечно, всегда знал, что он там грязные делишки обтяпывает, но Волков раскрутил ваших пленных – и такой гнойник вскрылся… Думаю вот, не прикопать ли вас где-нибудь по-тихой в благодарность-то, Алексей Григорьевич.

На эту гнусную инсинуацию я счёл возможным промолчать. Видимо, «высокие покровители» уже высосали мозг генерала через трубочку. Я не сомневался, что подполковника кто-то прикрывает – слишком нагло, не по чину он себя вёл. Но разве это мои проблемы? Генерал сам глаза закрывал на эту грязь, которая творилась у него под носом. Пусть теперь разгребает.

– Если меня никто не собирается арестовывать, я, пожалуй, пойду? – невинным тоном осведомился я.

– Куда! Сидеть, Орлов! – рявкнул генерал, немедленно став тем самым Громовым, которого я знал. Всё благолепие с него слетело вмиг. – Решение о вашем аресте принимается прямо сейчас.

– Это за что ещё? Какое обвинение мне собираются предъявить? – я принял вид оскорблённой невинности.

Нет, речь ведь явно не о моём не очень законном задержании капитана с сообщником. Здесь, кажется, колёса следствия крутятся в нужную сторону.

– Присвоение княжеской собственности в особо крупных размерах, в основном. В составе организованной группы. Там ещё административки до кучи докидаем. Вынос из зоны заражения потенциально опасного предмета, неподчинение приказу ликвидатора в зоне заражения, совершение действий, могущих подвергнуть опасности гражданское население… Что ещё, Волков?

– Макар Ильич, я жду, когда вы к сути перейдёте. Ко всей этой чуши я не хочу иметь никакого отношения. Нет, если хотите, я добавлю пару статей из уголовного и административного имперских уложений к вашему набору. Просто мне не кажется, что Алексей Григорьевич впечатлён всем этим сотрясением воздуха, – раздражённо ответил Волков.

– За что я вас терплю, Орин? – генерал закатил глаза. – Ладно, не отвечайте. Или мы будем вынуждены выслушать получасовой дифирамб вашей гениальности. Так что скажешь, Орлов? Сам отдашь похищенное, добровольно так сказать и с искренним раскаянием? Или как?

– У меня два вопроса, ваше превосходительство. Первое: почему вопросом присвоения княжеской собственности занимается ваше ведомство? Здесь вроде не тяжкие и не опричнина. И второе: что именно я похитил? Не просветите меня?

Ну, ясно всё. Такое странное продолжение истории со скрижалью. Как-то очень быстро всё наружу выплыло. Выходит, о том, что «скрижаль» не уничтожена и находится на территории района, знали или предполагали. Откуда дровишки – мне понятно: лесенка короткая, Иваныч – Воронцовы. А там… княжеский двор, что решето, информация могла уйти вообще куда угодно. А вот то, что Громова в этой схеме задействовали, действительно странно. Хотя…

– По моим сведениям, – он снова бросил взгляд на бумаги, – вы нашли в районе, находящемся под патронажем княжеского рода Воронцовых, некий артефакт, изготовленный родом, который был низложен императорским указом. Согласно… короче, Орлов. Все артефакты поверженного рода Синицыных, а также принадлежавшие им средства производства, да вообще всё в районе Синицыных – собственность рода Воронцовых. И вы сейчас беседуете со мной, а не со службой безопасности князя, только потому, что происшествие произошло в зоне ответственности Управления и частично находится в нашей юрисдикции. Проще говоря, я пытаюсь дать вам шанс выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Не только у Неклюева есть высокие покровители. У некоего Орлова, оказывается, тоже есть крыша. Дворцовая.

Ну, я так и думал. Дорогая сколько-то-юродная бабуля всё же позвонила куда следует. Причём даже раньше, чем мне об этом сказала. Не думал только, что всё так серьёзно. Понятно, что арестовывать меня никто сейчас не будет. Но обвинение в присвоении предъявить вполне могут. Вовремя я титулом обзавёлся. Да и покровителями тоже вовремя, что скрывать.

– Удивительно, откуда вы эти сведения получили, ваше превосходительство? Ни один из тех, кто спускался со мной на первый уровень, такого рассказать не мог. Да и всё это как-то неконкретно. Какой артефакт? Что он делает? Почему кто-то считает, что он принадлежал Синицыным, а не, например, группа погибших обронила?

– Отрицать, значит, будете? И в своих людях вы настолько уверены, что думаете, они пройдут проверку ментата? Напомню: всё, что находится в районе Синицыных, – собственность князя.

– Кроме эфириумов, ваше превосходительство. Не так ли? Трофеи, выпавшие из дрянских монстров, и в их числе эфириумы, принадлежат добывшей их команде. Могу поклясться, и мои люди это подтвердят, что ничего, кроме эфириума, мы на Синице не находили и не брали.

– И даже, – он перелистнул страницу, – алтарь неких «Первородных» не потрошили? С извлечением артефакта?

– Санек раскололся, что ли? – я поднял бровь. – Так его с нами не было на конечном этапе. Я же его вместе с инженерами спасёнными наверх отправил. Как он там, кстати?

– Покончил с собой в камере, – сквозь зубы произнёс Громов. – Официально. Неофициально, когда люди Неклюева выбивали из него эти показания, перестарались. Но его показания косвенно подтверждаются показаниями спасённой вами пары инженеров. И то, что поселения «Первородных» больше не существует, – факт.

– До поселения мы не дошли, Макар Ильич. Завалили охранника – властелина тамошнего гнезда – и ушли наверх. Никто из нас алтарь этот в глаза не видел. Готов пройти допрос с ментатом… а вот же он, – я не очень вежливо ткнул пальцем в Волкова, который в очередной раз пытался поудобнее пристроиться на стуле и одарил меня в ответ весьма злобным взглядом. – Когда моих людей на допрос присылать?

– Слушайте, Орлов. Если всё было так, как вы говорите, мне допроса ваших людей с ментатом будет вполне достаточно. Более того, до всех кого нужно я результаты допроса доведу. Но, боюсь, люди, которые заинтересовались вашей эскападой на Синице, этим не удовлетворятся. Понимаете?

– Понимаю, ваше превосходительство. Как не понять. Но это уже будут в чистом виде мои проблемы, ведь так? Официально следствие заново открыть по этому делу другое ведомство не сможет? То есть, если всё окажется так, как я и говорил, официальных претензий до открытия новых фактов, ко мне не будет?

– Смотри, какая умная и юридически подкованная молодёжь пошла, а, Волков? Правду Орлов сказал?

– Всё сказанное Алексеем Орловым является правдой. Они действительно ничего, кроме эфириума, в Синицынском районе не брали, до алтаря не дошли. Он что-то не договорил о монстре, которого они уничтожили. Но такие подробности я могу с ним и в моём кабинете прояснить, где есть нормальное удобное кресло, а не это пыточное устройство, ваше превосходительство.