Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 28

«Продолжай осваивать Берлин…Улицы, кафе, рестораны, ночные кабаки – вот твои производственные помещения. Фрак – твоя спецодежда»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Вторую неделю я подобно тени следую за Ульрихом Миллером. Этот уважаемый сорокалетний мужчина с копной огненно-красных непослушных волос на голове и узким лицом с отвисающими, как у бульдога, не по возрасту дряблыми щеками, покрытым крупными веснушками, с писклявым голосом, что не соотносилось с тучноватым телосложением истинного любителя пива, замучил меня окончательно. То составь письмо в Париж, то напиши письмо во Франкфурт, ответь на послание из Брно, и так далее. С письмами еще куда ни шло, но Ульрих начал учить меня моделям и маркам оборудования. От этих сверлильных, токарных и фрезерных станков у меня скоро лопнет голова, а есть еще шлифовальные и заточные, и Бог весть еще какие станки. Признаюсь, многие названия я вообще не слышал, а пришлось столкнуться. Сыграть роль недалекого уроженца забитой страны не получилось. Миллеру плевать, где ты родился и вырос, ему главное, чтобы человек делал хорошо свою работу. Вот он от меня этого и добивается. Скрипя сердцем признаю: за такую науку я вообще-то должен благодарить этого рыжего человека за его невольный вклад в организацию моей более эффективной работы. И не просто благодарить, а и как-то на досуге угостить его – пропустить по рюмочке-другой.

На следующей неделе Миллер грозился взять меня с собой в деловую поездку в Мюнхен. Чувствую, он из меня все соки выжмет, подумал я малодушно. Чем я недоволен? Я что, нахожусь в чужой стране, прикрываясь чужими документами и судьбой неизвестного мне лично человека ради собственного удовольствия? Я – офицер генштаба, задание мое простое: обеспечивать безопасность своего Отечества. Задание-то простое, да не просто его выполнить. Для этого надо очень много и тяжело работать умственно и физически, и никакая усталость, появление которой я начал чувствовать, меня не свернет с тернистого пути разведчика, – жестко пресекаю я упаднические настроения внутри себя.

Это я так, брюзжу понемногу от усталости, ведь и выходные дни мои на самом деле таковыми не являются. А реально – продолжаю для своего руководства составлять перечень заводов и мастерских, куда поставляется оборудование, могущее использоваться в военных целях. Проводя ненавязчивые беседы с Миллером, составил географию его поездок по Австрии, Венгрии и Германии. Ульрих посещал в основном промышленно развитые районы этих стран. В Германии Ульрих зачастил на заводы господина Круппа в Эссене, который, по словам моего учителя исправно платит за поставленные станки, и с каждым днем расширяет производство. На его предприятиях сейчас трудится не менее сорока тысяч работников. В Северную Рейн-Вестфалию мы поставляли какие-то редукторы на угольные шахты. Ульрих похвастал, что сделка принесла ему неплохие премиальные, кое-что и мне перепало.

В Мюнхене я познакомился с нашим партнером Вилли Штаунбахом, оказалось, ему помимо металлорежущего оборудования срочно потребовались швейные машинки производства Северо-Американских соединенных штатов, для шитья толстой кожи. В Мюнхене планируется открытие фабрики по пошиву конской сбруи и кавалерийских седел. Это нам по-дружески рассказал Вилли за кружкой пива. Как немцы могут пить это пойло!? Мне лучше принять рюмку хорошего коньяка, на худой конец, рюмку водки с хорошей закуской. А они смакуют светлое нечто, и на все лады его нахваливают. Пока я вкус пива и его ценность не понял, но, чтобы не обидеть своих новых знакомцев и не потерять в них источников нужной мне информации, активно и с деланным удовольствием пью пенистый напиток и только нахваливаю, замечая при этом довольные улыбки собеседников. Чего не сделаешь ради дела… Пусть это будет самым трудным в моей негласной работе!

Первое свое сообщение «Крестному» отправил через гера Леманна. У меня есть свои каналы связи, но пока, по согласованию с Гертом, решили их не использовать.

Гертруда Леманн все же вывезла нас в оперу, выкупив три билета в ложу. Поскольку оперу давали вечером, пришлось покупать фрак, он же – вечерний мужской костюм для торжественных мероприятий. А поход в оперу фрау Гертруда объявила торжеством. Еще на занятиях по этикету Марта Генриховна нам четко объяснила, куда,когда и как нужно одеваться, чтобы не выделяться из людской массы и соответствовать обществу, в котором оказались. Правда, я не думал, что мне доведется ходить в оперу и в театры. Видно ошибся.

Поколесил я по Вене, пока нашел фрак по фигуре. Какое-то несуразное одеяние этот фрак. Пиджак спереди короткий, сзади длинные фалды, а брюки с атласными лампасами, как у генералов. Под это строение надевается белая сорочка с накрахмаленной манишкой, стоячим воротником с загнутыми к земле концами и запонками. На шею обязательно надо завязать шелковый галстук-бабочку. Поверх сорочки нужно одеть пикейный жилет, застегнув на все три пуговицы. В нагрудный карман пиджака вкладывался ослепительно белый носовой платок, и куда-то приходилось определять пару белых перчаток. С фраком обязательно надо носить карманные часы, благо они у меня уже были, тратиться не пришлось. Зато на черные лаковые туфли и специальные черные носки раскошелился. Казалось бы, все обмундирован полностью, но не тут-то было. Извольте соответствовать, обязательно купите черное пальто с белым шарфом и черной шляпой-цилиндром.

Одевшись у себя дома во фрак, повертелся перед зеркалом. Кого-то я себе напоминаю в этом одеянии. Пингвин! Ну, точно пингвин, я видел картинки этих птиц в одном журнале о живой природе! Только я выглядел пингвином – переростком. Что поделать, фигура у меня такая. Еще раз, оглядев себя критически в зеркале, отправился к супругам Леманн.

– Герт, дорогой, ты посмотри на нашего Генриха! – воскликнула фрау Гертруда, увидев меня в гостиной. – Как людей преображает одежда! Генрих у нас настоящий светский щеголь гренадерской стати.

Я немного покраснел, и продолжил теребить в руках злосчастный цилиндр.

– Ну, Генрих, не смущайтесь, – продолжала весело улыбаться фрау Гертруда. – Выглядите очень хорошо. Сегодня в опере вы произведете фурор. Уверена, вам придется сегодня находиться в центре внимания. Не упустите свой шанс. Помимо малозначительных знакомств, может подвернуться стоящий контакт, полезный для вашей работы. Мы с Гертом вас опекать не станем, представим только своим знакомым, а дальше все зависит от вас.

– Спасибо вам, фрау Гертруда, на добром слове, но в этом фраке, я себя чувствую несколько неуютно.

– Привыкайте. Вам часто доведется менять внешний облик, чтобы решать сложные задачи.

Герт Леманн обошел меня вокруг, придирчиво осмотрел фрак, туфли и обратил внимание на часы.

– Надеюсь, ваши часы, Генрих, не имеют никаких дарственных надписей на русском языке? – поинтересовался Герт. – Часто мы не обращаем внимания на детали, и часто эти детали, играют с нами плохую шутку.

– Часы торгового дома «Павел Буре» серебряные с позолотой, никаких надписей не имеют, в моем пользовании находятся давно.

– Вы, на всякий случай, взяли с собой немного денег?

– Пятьсот немецких марок мелкими купюрами.

– Это даже много. Просто бывают ситуации, когда требуется угостить дам чем-то необычным, чего нет в буфете оперы.

Я уже успел осмотреть здание Венской оперы снаружи, прогуливаясь по улицам столицы в свободное время. Это величественное и монументальное архитектурное творение я не мог оставить без внимания. Великий австрийский архитектор Август Закирда фон Закардсбург, совместно с другом, тоже архитектором – Эдуардом ван дер Нюллем, возводя шедевр, вложили в него частички своих душ. За восемь лет возвести сложное в инженерном отношении здание непросто, но друзья решили эту проблему. Однако взыскательная венская и европейская общественность подвергла жесткой критике сооружение друзей. Не остался в стороне император Франц Иосиф І, признавший здание оперы полнейшей безвкусицей. Эдуард ван дер Нюлль не выдержал травли, развернутой в прессе, наложил на себя руки, а спустя несколько недель от туберкулеза скончался Закардсбург. Таким образом, создатели здания оперы не дожили до того времени, когда их труд был признан европейским обществом.

На мой взгляд, внутри опера радовала глаз даже самого взыскательного критика. Интерьер вестибюля и основного зала выполнен замечательно. Лепнина с позолотой соседствовала с изящными светильниками, портьеры на окнах гармонировали с цветовой гаммой стен. Кресла в партере и в ложах были очень удобны и оббиты превосходным атласом. Зрители могли получить удовольствие только от одного пребывания в здании оперы. Я чувствовал себя, как в каком-то прекрасном музее. Ловил себя неоднократно на том, что у меня от восторга и удивления непроизвольно начинает открываться рот, что было недопустимо и пресекалось мной в зародыше. Это, однако, не означало, что я ходил, вертя головой, ожесточенно сжимая рот до синевы губ, до хруста зубов. Нет, я вальяжно, вежливо улыбаясь уголками губ, прохаживался и в основном приглядывался. Да, нужное слово в нужный момент – дорогого стоит и может принести мне специфические дивиденды разведывательного характера, но, все же, нужно, как и охотнику или рыболову, больше прислушиваться и присматриваться. Особенно в незнакомом месте среди незнакомых людей. Особенно понимая, что среди этого большого числа незнакомцев и прекрасных незнакомок может, да, что там может – точно находится, – тот единственный человек, которого мечтает, которого любой мой коллега страстно желает найти и…. и завербовать, в конце концов, черт возьми! И эта мысль, открою страшную тайну, является постоянной и всепоглощающей для любого человека моей профессии, как, впрочем и его ловца – контрразведчика. Поэтому я сам себе в эти минуты напоминал сеттера, готового унюхать, услышать, узреть свою жертву и мысленно сделать перед ней охотничью стойку, также мысленно хищно и сладострастно улыбаясь ничего не подозревающей добыче. Это потом мы станем единомышленниками, установим и разовьем хорошие личные, оперативные и деловые, доверительные отношения, в которых нет места обману, подлости и другим часто встречающимся исключительно человеческим поступкам, а есть честность, обязательность, исполнительность, преданность, а также постоянная забота о взаимной безопасности и готовность к самопожертвованию. Может быть даже станем друзьями, родственными душами, а пока… Пока я неспеша прохаживаюсь среди красиво и богато одетых людей высшего сословия, мило и доброжелательно улыбаюсь, демонстрируя свои исключительно мирные намерения, касающиеся исключительно искусства. Искусства разведки, – добавил, подумав я, раскланиваясь, пропуская очередную сверкающую бриллиантами солидную даму, гордо проплывшую мимо в легком облачке тонких духов. Хм… (мысленно хмыкнул я), если разобраться, ведь мои намерения, цели, задачи, определенные руководством в процессе подготовки и в последнем письме «Крестного», действительно являются исключительно мирными. Здесь я не погрешил против истины. Мир для моей Отчизны – вот, кратко, моя цель. И для достижения этой цели я буду и с улыбкой на выбритом лице ходить во фраке с галстуком-бабочкой и в лакированных туфлях, и со свирепым выражением на заросшей клочками грязных волос помятой, извините, морде, в рванье бездомного с драным вонючим шарфом на шее и залатанных башмаках, если этого потребует оперативная обстановка. Для мирной жизни своего народа я сделаю все. Ну, что ж, продолжаю работать в опере, но не оперным певцом. Хотя, если понадобится…

Сегодня в опере намечался аншлаг. Весь вестибюль был заполнен снующими в разных направлениях зрителями и слушателями. Надо отметить, что все мужчины были одеты во фраки, и в некоторой степени были похожи друг на друга. Вот дамы, это совсем другое дело. Под влиянием моды, диктуемой ведущими модельерами Франции, одежды женщин претерпевали существенные изменения. Юбки платьев становились короче, уже не увидите даму, дефилирующую в длинном платье со шлейфом, волочащимся по полу. Материалы нарядов подбирались более ярких цветов. Рукава платьев становились короче, а декольте глубже, открывая на показ окружению привлекательные части женского тела. Неизменным оставалось количество драгоценностей, в которых щеголяли дамы. Ничего не поделаешь, чем больше драгоценностей, тем выше статус их носителя и особы, сопровождающей даму.

Шел я за четой Леманн, что называется след в след. Раскланивался с теми, кого удостоили внимания супруги. Не покидал моих родственников ни на секунду, потому-что я здесь никому неизвестен, и в приличном обществе не принято приставать с разговорами к незнакомым людям.

После второго звонка направились в ложу. Возле входа встретили стройную и нарядную женщину лет пятидесяти. Фрау Гертруда представила меня даме. Эта немолодая дама оказалась главой торгового дома Колетти – Франческой Колетти. Франческа как-то озадаченно рассматривала меня, но не произнесла ни слова. Непосредственно в ложе Герт представил меня полковнику австрийской армии Отто Майеру и его жене.

Медленно погасло освещение зала, и моментально вспыхнули прожектора, освещающие сцену. Заиграл оркестр, медленно ушел в стороны занавес, открыв взору прекрасные декорации. Сюжет «Дон Жуана» я знал неплохо, потому, вооружившись театральным биноклем, рассматривал певцов, исполняющих главные партии. Созерцание вызвало у меня улыбку. Далеко не юные певцы и певицы, изображали молодых людей, нанеся на свои лица толстый слой грима. Как бы не маскировалось лицо, но фигуру взрослого человека скрыть невозможно. Вот голоса у певцов действительно хороши, придраться не к чему.

В антракте Франческа Колетти попросила меня быть ее кавалером на этот вечер. Я заметил одобряющий кивок головы Герта.

Говорили с Колетти о погоде, о предстоящем Рождестве, об опере. В ходе бесед меня не покидало чувство, что Франческа хочет меня о чем-то спросить, но пока не выбрала подходящего момента. Я набрался смелости и предложил даме посетить буфет оперы. Франческа не отказалась. И никакой это не буфет, а самый настоящий ресторан. Угощались белым французским вином и виноградом.

– Вот смотрю на вас, Генрих, и мне кажется, что я вас где-то видела, – поставив на стол бокал, сказала Франческа. – Пока не могу вспомнить, но смею заверить, обязательно вспомню, память на лица у меня хорошая.

– К моему большому сожалению, я не имел чести быть ранее с вами знакомым, и не вел никаких сделок с вашим торговым домом.

– Да-да, «Леманн и сыновья» среди наших клиентов пока не числятся. А вы Герту сын? Я что-то не слышала о похождениях этого уважаемого человека.

– Нет, я очень дальний родственник его жены, фрау Гертруды.

– И где они скрывали вас до этого времени?

– Я жил далеко отсюда, сначала в Африке, а потом в Аргентине.

– Потом решили, что хватит вам прозябать в разных там пампасах, приехали в Европу. Не прогадали, сейчас здесь можно занять достойное место в обществе, добившись успехов в коммерции или удачно женившись. Вам определенно нужно выбрать себе достойную пару.

– Не задумывался я пока об этом.

– Надо молодой человек всегда думать о выборе спутницы в жизни. Пока мы с вами разговариваем, вас скоро испепелят заинтересованными взглядами молодые и не очень молодые дамы. Женщины – хуже хищников, если не смогут схватить добычу сразу, то организуют загонную охоту. Такой способ часто приводит к успеху. Не успели оглянуться, а вы уже в чьих-то сетях. Потом начнутся разные непонятные выяснения отношений с мужьями и возлюбленными. Вам такой вариант определенно не подходит.

– В Австрии я провел мало времени, не успел обзавестись знакомствами, занят в делах компании.

– Поправим ваши дела в этой части. В следующую субботу у себя в доме я устраиваю званый ужин в пять часов по полудню. Вы официально мной приглашены. Одеваться во фрак не нужно, достаточно прийти в костюме. Адрес моего дома Герт Леманн знает. Сейчас давайте пройдем в зал, прозвучал третий звонок.

Второй акт оперы я почти не слушал, анализировал беседу с Франческой Колетти. Интересная особа. Герт давал мне информацию обо всех крупных торговых организациях, представленных в столице Австрии, торговый дом Колетти среди них присутствовал. Почтенная итальянка раскинула свои щупальца по всему континенту, даже в Северной Америке есть представительство. А вот о полном перечне товара, которым занимается Колетти, Леманн не знал. Ладно, с этим разберусь. Надо будет с Гертом обсудить свою линию поведения на ужине у Колетти, чтобы случайно не навредить себе и компании. Я, конечно, понимаю, чем больше сейчас завяжу контактов, тем легче станет мне выполнять свою скрытую от общего внимания работу. Но есть и обратная сторона этой медали. Больше буду на виду и, следовательно, стану привлекать к себе внимание, где уверенность, что среди внимательных не будет агентов или сотрудников контрразведки Австрии или Германии, да любой другой страны – страна моего нынешнего пребывания во все времена кишела людьми от шпионажа. Да, разведка – всегда дело рискованное. Думать и еще раз думать.

Я вызвался проводить домой фрау Колетти. Взял извозчика, хотя было не просто, и за каких-то десять минут доставил Франческу по адресу. Не только галантность и внимание я проявил к даме, еще попытался провести предварительное изучение подходов к дому, в дальнейшем не помешает.

Глава 29

«Я твердо верю в удачу. И я заметил: чем я больше работаю, тем я удачливее»

Томас Джефферсон

Неделя выдалась суматошная. Поступила информация, что Североамериканская компания «Зингер» не могла нам поставить швейные машинки, у них на несколько месяцев вперед расписаны заказы. На Ульриха Миллера было страшно смотреть, он не просто негодовал, он по-настоящему злился. Немного успокоившись, Ульрих сказал, что выход он нашел. По его словам в России с 1902 года по лицензии выпускаются швейные машинки «Зингер», которые по договоренности с держателями лицензии, продаются в Азии, Китае и немного поставляют в Японию. Ульрих решил ехать в Подольск за нужными изделиями, меня хотел с собой прихватить, но Герт меня, по моей же просьбе не отпустил. Мне ехать в Россию, под именем Генриха, было опасно. Кто его знает, вдруг встречу знакомых. Как прикажите с ними общаться? По-немецки или по-русски? Что в первом, что во втором случае провал мне будет обеспечен.

Не забыл я о предстоящем ужине у фрау Колетти. Послал ей пару аргентинских говяжьих и свиных окороков – подать их на ужин вполне уместно. Остальные запасы копченостей Герт раздал своим знакомым, чтобы они могли насладиться и оценить качество продукта. Мы с Гертом надеялись, что заказы в скором времени последуют, сначала в небольших объемах, а когда распробуют, тогда развернем поставки крупными партиями.

Перед отъездом на ужин к фрау Колетти семейство Леманн провело мне обстоятельный инструктаж. Если в двух словах, то мне позволялось все, за исключением содомских отношений с мужчинами и раскрытие своей истинной личности. Фрау Гертруда внимательно изучила подобранный мной гардероб, и нашла его приемлемым для выхода в люди. Заехал по пути в городскую оранжерею, потратился на покупку девяти прекрасных роз для хозяйки дома.

С букетом роз и с корзиной шампанского в руках предстал я перед очами фрау Колетти в гостиной. Благосклонно приняв мои подношения и целование руки, фрау Колетти представила меня собравшимся гостям. Их было немного, человек двадцать. Увидел несколько молодых особ, наверное, Колетти специально пригласила влиятельных знакомых, имеющих симпатичных дочерей. Пока девушками заниматься нет времени, надо сосредоточиться на правильном поведении за столом, ведь фрау Колетти усадила меня слева от себя. Как говорил в свое время, мой соученик по Академии, главное на званом ужине, не есть жидкие блюда вилкой, не накалывать мясные продукты ложкой, не вылизывать тарелки, а все остальное приложится. Да, Франческа посадила меня с умыслом, я постоянно следил за содержимым ее бокала, подавал заинтересовавшие даму блюда и развлекал разговорами.

Перед очередной сменой блюд несколько мужчин отправились в курительную комнату. Мне пришлось сопровождать туда фрау Колетти. Оказалось, она иногда позволяет себе выкурить ароматную папиросу кубинского табака.

– Фрау Колетти, откройте секрет, кто вам поставляет к столу такую вкусную копченую говядину? – обратился к Франческе слегка полноватый мужчина.

– Дорогой Людвиг, какие могут быть секреты. Мне говядину любезно прислал вот этот молодой человек, Генрих, родственник гера Леманна.

Мужчина пристально посмотрел на меня и потянул руку.

– Барон Людвиг фон Ротшильд, глава банка «Кредит-Анштальт», к вашим услугам, молодой человек, – представился мужчина.

– Генрих Вольф, сотрудник компании «Леманн и сыновья», – последовал мой ответ.

– Поделитесь сведениями, откуда у вас появились такие замечательные продукты?

– Мой дядя в Аргентине имеет асьенду с прилегающими к ней обширными землями. Там он разводит и выращивает скот. Животные питаются сочными и полезными травами, поэтому мясо у них получается нежное. А приготовление окороков с добавлением при копчении веточек лимонных деревьев приводит к получению ароматного и неповторимого вкусного продукта.

– Вы хотите сказать, что привезли говядину из далекой Аргентины? И, наверное, сами принимали участие в ее приготовлении, поскольку знаете процесс.

– Да, привез с собой. В Аргентине довольно большая немецкая община, в которой состоит мой дядя Франц Вольф. Они много чего производят, но основными являются: мясная продукция в копченном и консервированном виде, кожи и зерновые культуры.

– Так-так, молодой человек, вы меня заинтриговали. А сколько приготовленных по таким же рецептам говяжьих туш может поставить ваш дядя и община, в общем? Сколько дней вы потратили на дорогу в Европу?

– Какой объем продукции производит дядя и община, точно сказать не могу, не задавался этой целью. Могу отметить, что трудятся там люди от зари и до заката солнца. Да и путь туда долгий, на грузопассажирском судне более тридцати суток ходу.

– Если снарядить судно по прямому маршруту, не заходя в каждый порт, а только бункероваться углем по необходимости, то этот срок сократится на пять-семь дней. Неделя на сбор груза, неделя на доставку в порт, обратная дорога, в итоге получим первую партию продукта через два с половиной – три месяца, – рассуждал вслух Ротшильд, как бы никого не замечая вокруг. – Вот что, Генрих, давайте с вами заключим соглашение. Я беру на себя всю финансовую часть операции, вы отправляетесь к дяде и организуете первую поставку, параллельно договариваетесь о регулярных поставках. Судно подберете сами.

– С судном я помогу, – предложила фрау Колетти, – у меня есть собственный надежный и быстрый пароход. Если вы, Людвиг, не против, то я приму участие в вашем деле.

– Чувствуется отменный нюх на прибыль несравненной Франчески, – рассмеялся Ротшильд. – Чем скорее мы опередим конкурентов, тем лучше. Ну, что, Генрих, вы согласны?

– Конечно, соглашусь с вами, деньги никогда лишними не бывают, но я должен согласовать свои действия с Гертом Леманном.

– Тогда завтра к десяти утра прошу ко мне в банк приехать со своим дядей, и вас фрау Франческа прошу нанести мне визит. Уладим все формальности, и отправим этого молодого человека в океанское плаванье.

– Господа, пока идет перемена блюд, прошу вас пройти в круглую гостиную, я недавно приобрела новый стол для покера, необходимо его проверить, – предложила фрау Колетти. – Барон, вы не откажитесь принять участие в испытании?

– С превеликим удовольствием, – склонил голову Ротшильд. – начинаем ставки с десяти крон.

По хорошему, мне бы воздержаться от участия в игре, есть более солидные и в возрасте люди, однако, страсть к игре гнала меня занять место за столом первым. Не важно, выиграю я или проиграю, мне главное – принять участие в игре, почувствовать, как напрягаются нервы и мышцы по всему делу. Ощутить прилив радости, в случае выигрыша, или испытать разочарование, в случае проигрыша. Где-то там, очень глубоко шевельнулась совесть, но я ее очень невежливо отправил на отдых, у меня появились перед глазами карты, отвлекаться нельзя.

Играли в покер без джокера колодой на тридцать две карты, шесть мест за столом были заняты, а за спинами игроков стояли болельщики.

Сдавал карты специально приглашенный фрау Колетти молодой человек-банкомет. Я был лишен непосредственного, перед раздачей, доступа к картам, а, значит, не смогу нанести известные мне «коцки». Жаль, доведется отсиживаться в ожидании хорошей сдачи. Ну, еще попытаю счастье, используя его высочество Блеф.

Удачная раздача подошла ко мне в самом начале игры, у меня было две пары, не такой уж сильный подбор карт, но все же. Начну потихоньку поднимать ставку на каждом круге. Господин Ротшильд оказался довольно азартным, тоже повышал ставки. На кону уже скопилось около тысячи крон, если ставки вырастут, то у меня недостанет наличности, я взял с собой всего полторы тысячи, не рассчитывал на карточную игру.

На последнем круге наши противники пасовали, остались вдвоем с бароном. Я поднял ставку на пятьсот крон. Услышал за спиной громкий ропот. Ротшильд ответил на ставку и предложил вскрыть карты. У барона оказался флэш, против моих двух пар, банк достался Ротшильду.

– Признаюсь, мне впервые довелось видеть блефующего игрока с таким спокойным, безэмоциональным лицом, – сказал барон, глядя на меня. – Сознайтесь, Генрих, вы надеялись, что я спасую?

– Не исключал такой возможности.

– Я вас разочаровал, но признаюсь вы блефовали отменно. Мне приятно было с вами играть.

– Господа, – подошла к столу Франческа, – стол уже успели обновить игрой, поэтому прошу к столу, продолжим ужин.

Мы продолжили ужин, потому что он был выше всяких похвал, а еще я испытал наслаждение от игры.

Рано утром, извинившись за беспокойство, я подробно доложил Герту о результатах визита к фрау Колетти.

– Вы не представляете Генрих, что вам удалось! – потирал руки Леманн, – я несколько лет пытался сблизиться с Людвигом Ротшильдом и Франческой Колетти, и мне это не удавалось. – А вам только стоило появиться в обществе этих людей, сразу, пожалуйста, финансирование и пароход. Развивать эту дружбу нужно в обязательном порядке. Получим прибыль, а через клиентуру этих уважаемых господ будем черпать информацию, полезную для нашей деятельности. Удача вам улыбнулась, Генрих.

– Фрау Колетти, как я понял, сама не прочь погреть руки на сделке с продовольствием. Барон Людвиг Ротшильд, по моему мнению, сказавшись неким гурманом, хочет установить личный контроль над отдельными потоками поставок продовольствия в Австрию и Германию.

– В чем-то вы правы, Генрих. Не надо забывать, что барон является главой одной из ветвей огромной семьи Ротшильдов-банкиров. Финансовые центры Ротшильдов в Лондоне, Париже и Вене контролируют всю банковскую деятельность стран Европы. Стремление прибрать к рукам большее число стран, вынуждает того же барона Людвига искать нестандартные приемы. Жиденький ручеёк поставок продовольствия от вашего дяди Франца при солидной финансовой поддержке Ротшильдов может превратиться в полноводную реку, принося прибыль всем участникам. Мы в этом случае, помимо денежных поступлений, можем получить легальный доступ в армейскую среду и к чиновникам, близким ко двору императора. Это пока перспектива, а сейчас давайте готовиться к поездке к банкиру.

Ровно в десять утра я вместе с Гертом Леманном переступил порог кабинета главы торгово-промышленного банка Австрии «Кредит-Анштальт», расположенного на аллее Шоттенгассе. Фрау Колетти уже находилась в кабинете. Людвиг Ротшильд предложил нам присесть. Позвонив в колокольчик, вызвал спокойного и молчаливого помощника, распорядился подать всем кофе с печеньем. Кофе в банке варили отменный, видно: исходный продукт, то есть кофейные зерна, получали высокого качества.

Пока все были заняты напитком, я осмотрел кабинет. Высокие потолки и не менее высокие окна. Стены отделаны дубовыми панелями. Из дуба сработана вся мебель кабинета: столы, стулья и диваны с креслами. Пол кабинета покрывал огромный персидский ковер с высоким ворсом, ступая по которому, шагов не слышно. Говорят, после того как соткали очередной персидский ковер – его выкладывают перед домом, прямо в пыль. По нему своими грязными, и не очень, ногами проходят сотни людей, придавая этому особому изделию особую мягкость. Затем ковер тщательно моют и выставляют на продажу. Да, не только деньги, но и барон Ротшильд любит тишину.

Спустя десять минут началось обсуждение будущей сделки. После бурных дебатов решили выдать мне на руки, под личную ответственность гера Леманна, двести пятьдесят тысяч североамериканских долларов. Мне надлежало в компании с фрау Колетти отбыть в Геную, откуда на пароходе следовать в Аргентину. Как заверила фрау Франческа, капитан судна и команда хорошо подготовлены, несколько раз совершали плаванья в Южную Америку, знают, где можно пополнять запасы угля. Я предложил для знакомства с Францем Вольфом вместе со мной в Аргентину отправить доверенное лицо фрау Колетти. Мне очень не хотелось регулярно мотаться через океан по чисто торговым делам – это могло нанести ущерб моей основной деятельности, но, при совпадении, как говорится, приятного с полезным, я всегда мог инициировать под благовидным предлогом поездку в любой конец света. Благо, гер Леманн является моим единомышленником. Были и другие соображения по этой проблеме. Но об этом я скромно умолчал. Мое предложение участники сделки одобрили.

В конторе компании с Гертом подводили итоги разговора у Ротшильда. Леманн отметил, что будущая сделка должна быть успешной, несмотря на большую удаленность Аргентины.

– Объясните мне, пожалуйста, Генрих, зачем вы предложили отправить с вами работника фрау Колетти? – поинтересовался Герт.

– Высказывая это предложение, я преследовал определенные цели. Мне не очень хочется, да и считаю нецелесообразным отвлекаться от основной работы на три месяца, бороздя моря на пароходе. Дело не должно страдать от коммерческих сделок. Кроме этого, привлекая сотрудника фрау Колетти, мы демонстрируем свою открытость, показываем, что не намерены никого обманывать. Получается, как бы многоступенчатый контроль всей сделки. Ротшильд следит за финансами, Колетти обеспечивает закупку, транспортировку груза и присматривает за Ротшильдом, а мы, используя свои и фрау Колетти связи проводим реализацию товара и присматриваем за всеми. Дяде Францу я расскажу, какие цены предлагать за свою продукцию.