Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Алексей Орлов. Дворянин. Слушаю вас.

– Алексей Григорьевич? Моё имя Артемий Венедиктов. Я представляю интересы покойного барона Пустовалова Дмитрия Валерьевича. В данном случае я выступаю как его душеприказчик.

– Да, господин Венедиктов. Я был шапочно знаком с его милостью, – дурацкий вопрос, зачем он мне звонит, я задавать не стал. Понятно, зачем тебе звонит душеприказчик после смерти доверителя.

– Я обязан сообщить вам, что через трое суток в моей конторе в присутствии свидетелей состоится оглашение завещания его милости. Вы, как лицо в одном документе упомянутое, имеете право присутствовать, – он на секунду замялся. – Я бы даже настоятельно рекомендовал вам прийти, Алексей Григорьевич. Разглашать содержание документа я не могу. Но очень прошу прийти в нашу контору в означенное время.

– Хорошо, я постараюсь быть. Благодарю за информацию.

Придётся идти. Хотя желания, честно говоря, не было никакого.

Глава 4
Подчищаем хвосты

С Кэт мы пересеклись в средней руки ресторанчике «Заводной апельсин». Здесь я ещё не был, всё-таки четвёртый уровень здоровенный. Собственно, основная фишка заведения прошла мимо меня. Меню коктейлей превышало столовое меню вдвое. Увидев названия «Кровавая опричнина», «Большой брат», я его захлопнул. Понятно, почему на вывеске красуется нетрезвый и очень веселый фрукт с ключиком в боку.

Я всё ещё был не в форме после медитации. Заказал просто свежевыжатый апельсиновый сок. От еды решил воздержаться. Игорь меня разбаловал чрезвычайно. Теперь есть в средней руки заведениях для меня было невыносимо. От одного запаха жжёного жира крепко мутило.

– Ну что, Орлов. Расскажешь мне, чего ты хочешь от господина Володина, наконец? – Катя взяла себе коктейль с названием «Проскрипционные списки» и ростбиф.

– Хорошо, лови вводную. Мой отец был в правлении фонда «Чистый Мир». Я нашёл ссылки на договоры, которые «Чистый Мир» заключал с определёнными компаниями, в том числе за рубежом. Хочу понять, в чём был предмет договоров и кто на той стороне был ответственным или контактным лицом. Этот кекс – Павел Володин был кем-то вроде доверенного лица отца. А ещё он не спешит передавать мне имущество, которое отец оформлял на него как на подставное лицо. У меня есть только примерный список этого самого имущества.

– Вводную приняла.

– Отлично. Соответственно, задач у меня получается две. Первая – получить интересующую меня информацию об операциях фонда. Вторая – заставить Володина отдать мне отцовские активы и имущество.

– Ты же понимаешь, Алекс, что эти две задачи можно решить абсолютно разными средствами? В первом случае требуется только взлом серверов этого твоего фонда. Во втором надо ловить Володина, брать его за нежное и крутить рукой.

– На самом деле я думаю скомбинировать. Во-первых, по взлому сразу отказать. В правлении сидели непростые люди и те ещё параноики. Фонд патронирует Великая Княгиня. Защит там накручено мама не горюй. А самое простое решение – хранить всё важное без доступа к сети, полагаю, они до него додумались. Я вот приложения к договорам нашёл в секретном сейфе в стене здания. Ну или хранить на сторонних ресурсах, так тоже можно. Так что взлом не вариант. А Володин почти наверняка в курсе, где эти материалы и как их получить. Я даже не исключаю, что он сделал себе копии.

– Понятно, куда ты клонишь. Что хомячка надо по-любому ловить и трясти, как дурень грушу. Но работать с живым человеком… Может очень неприятно получиться.

– Мне от тебя нужен профессиональный совет, а не панические прогнозы, Кать. Прости, но я сегодня не расположен к отвлечённым рассуждениям.

– Стихию будишь, мажор, – с лёгким оттенком зависти протянула Кэт. – Ладно, по делу. Я бы предложила провести операцию в два этапа. Сначала поискать информацию, нычки или заначки. А потом уже по результатам изъять гражданина Володина из обращения.

– Слушай, я туплю. Может, просто к нему прийти и поговорить? – я чуть не хлопнул себя по лбу. – Мало ли почему он меня не нашёл. Может, конечно, не очень-то и хотел, но если я приду прямо к нему, не захочет конфликтовать?

– Ты ещё скажи «совесть проснётся», – Катя негромко засмеялась. – Но на самом деле этот вариант ничего не отменяет. Скажет он: «Ты кто такой, я тебя не знаю, иди на…!», – всегда есть вариант «изъять из обращения». Так что почему бы не сходить. Мы подключились к компьютеру его секретаря. Так что у нас есть его действующее расписание, сможем заодно посмотреть, внесёт он тебя в список встреч и какую отметку в нём сделает.

– Решено. Сейчас ему позвоню. У нас же есть прямой номер?

– Обижаешь! У нас есть все его номера, в том числе зарегистрированные на подставных людей.

– Да, я помню что-то такое. И много у него подставных номеров?

– Если не считать одноразовых, то выявлено четыре, – Кэт наконец принесли её ростбиф с кровью, и она, урча, вцепилась в кусок плохо прожаренного мяса.

– Зачем президенту фонда и человеку, ведущему полностью законопослушный образ жизни, четыре подставных номера? Даже у меня – один!

– Ты всё-таки не читал наши доклады. Или читал поверхностно. Этот мужик – тот ещё жук. Он президент четырёх фондов, у него куча компаний, имеющих признаки прокладок. И несколько сфабрикованных личностей. Только мы выявили две. Он вовсе не респектабельный законопослушный подданный. Он, скорее всего, не жулик или, как говорят наши религиозные соседи, «мафиозо». Он такой «серый посредник» в Воронеже. Бизнес у него такой.

– Да, просто голова другим забита. Согласен. А где «посредник», там и покровитель. Кто? Воронцовы?

– Это нам выяснить за неделю не удалось. Но, по моему мнению, у него нет крыши. Он делает вид, что она есть, маневрируя между высокопоставленными клиентами или козыряя их наличием. Вот к нему и не суётся никто. Великая Княгиня одна чего стоит. Если хочешь, мы продолжим копать.

– Хм. Дай подумать. Нет, пожалуй. Я верю в ваш профессионализм. Если бы крыша была, вы бы хоть что-нибудь нарыли, раз уже даже в компьютер к его секретарше забрались. Доверюсь твоему мнению, что покровителя нет.

– А если есть?

– Ну тогда после первого контакта или после похищения мы посмотрим, кто засуетится. Так что план не меняем. Сейчас я ему позвоню, попробую набиться на встречу. У тебя есть ещё что сказать.

– Да. Самое интересное напоследок оставила. Помнишь тот адрес, который ты просил проверить?

– Где подданная Л. Ю. Брик живёт? Да, конечно.

– Так вот. Это его любовница или содержанка. Ну, по крайней мере, сексом они точно занимаются. Причём любовница суперсекретная. Он к ней с такими мерами предосторожности выбирается, что ты. Внешность меняет, чтобы на камерах не светиться. Всё на дилетантском уровне, но нам пришлось постараться, чтобы его не потерять. Приезжал он к ней дважды в неделю и оставался на ночь. И что забавно – он у этой роковой женщины не единственный. Хотя, я рупь за сто даю, сам уверен в обратном.

– А кто остальные?

– У нас было задание следить только за Володиным. Слежка за этой Лилечкой уже моя инициатива. Фотки визитёров могу тебе скинуть. Но мы их не пробивали и не следили за ними.

– Кидай фото, приемлемо. Ладно, прервёмся. Я вник в ситуацию, надо продумать чёткий план действий. Всё, что по этой Лилии Брик есть, сбрось мне отдельным отчётом, пожалуйста. Концентрированно.

– Хорошо, сделаю. В качестве бонуса за ужин. Ты же платишь?

– Я думал пополам поделим… Да хорош, шучу. Я плачу, конечно. Ты, кстати, всё ещё на окладе. Только не вздумай мне стоимость ужина ещё раз в оплату поставить как «представительские расходы».

– Ну, значит, не прокатило, – философски вздохнула Катя.

Мы оба рассмеялись.

Расстались мы довольные друг другом, Катя всё же неплохой профессионал и команду хорошую подобрала. Информацию собрала и структурировала. В целом я её работой доволен. А она довольна тем, что я её фактически чуть ли не на зарплате держу. Отношения встроились в нормальную рабочую колею. Все её подколки и заходы насчёт «давай заеду» – мелкие шпильки, а не демонстрация претензий на мою тушку. Надеюсь на это, ибо темны и загадочны глубины женской души. Я в этот омут даже смотреть не хочу, не то что нырять. Пока всё нормально идёт.

Позвонить Володину я решил из дома. Всё же перед завтрашним днём надо хорошенько отдохнуть, набраться праны на новую медитацию. Сегодня больше ничего не планирую.

Фотки посетителей загадочной Брик, которые мне скинула Катя, я отдал Каю. Пусть нароет в эфире всё, что можно, по этим подданным. Да и по самой госпоже Брик. Очень уж она меня заинтересовала.

– Добрый день, Павел Маркович. Я Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин. Григорий Алексеевич, один из попечителей фонда «Чистый Мир», был моим отцом. И я бы хотел встретиться с вами, чтобы обсудить связанные с фондом вопросы.

– Алексей! Ну конечно! Мы встречались, когда ты был ещё ребёнком. Всегда рад тебя видеть, – послышался «напомаженный», манерный голос с той стороны. Видеосвязь Володин не включил. – Я слышал, что у тебя после трагической смерти Григория Алексеевича были какие-то проблемы с родом, но сам понимаешь, маленькие люди вроде меня не должны встревать в дела башен.

– Понимаю, Павел Маркович. Поэтому и звоню сам. Так что насчёт встречи?

– Ну, сейчас я сверюсь со своим расписанием… – повисла пауза, прерываемая щелчками мышки и клавиатуры. – Вот. Следующая неделя. Понедельник. Я свободен всю первую половину дня. Что скажешь? Вопрос не слишком срочный?

– Нет ничего такого. В десять утра вас устроит?

– Да, конечно.

– Куда мне подъехать? В ваш офис?

– Да, так будет удобнее всего. Благодарю. Очень рад, что ты позвонил, Алексей, – в голосе радости было примерно столько же, сколько натуральных компонентов в маргарине «Рама». То есть нисколько. Как говорил один мой приятель: «Рама – это чистая нефть». – Жду с нетерпением. Могу я узнать тему обсуждения заранее? Чтобы что-то приготовить?

– Я бы хотел поговорить о фонде и его миссии. Желаю продолжить дело отца.

– Понимаю. Понимаю. Что же. Понедельник, десять, зарезервировал под встречу с вами, Алексей Григорьевич. Полчаса нам с вами хватит, чтобы всё обсудить?

– Думаю, хватит, Павел Маркович. До встречи.

– До встречи, Алексей Григорьевич. Был счастлив услышать.

Гудки.

Какой же он сладкий! Ну посмотрим, из какого теста сделан этот мужчина. По голосу – профессиональный переговорщик. Лесть, подобострастие, но и достоинство смешано в нужных пропорциях. Лёгкое панибратство объясняется тем, что он меня «знал ещё пацаном» и, очевидно, будет делать на этом акцент. Ну хорошо, поживём – увидим.

Сразу после звонка Володину я позвонил «своему» юристу, который занимался вопросом собственности на особняк «чёрных алхимиков», бывшее «гнёздышко» отца, внезапно оформленное на меня. После того как мы выбили оттуда бандитов и освободили пленников, он какое-то время был под арестом.

Мой главный вопрос был: «Когда»? Юрист сообщил, что арест с особняка снят, следственные действия закончены и начат процесс регистрации. В ближайшие дни он будет завершён. За процессом я могу следить на сайте Имперского реестра. Когда процесс завершится, мне придёт уведомление.

Какой красавчик. Люблю профессионалов. Всё чётко, по существу. И быстро.

Я зашёл в реестр и зарегистрировался в сделке как будущий владелец. Поручил Каю следить за процессом получения документов. Всё же личный ассистент-нейро – отличное подспорье. Мне, по сути, никакой личный человеческий секретарь не нужен.

Особняк «чёрных алхимиков» мне ещё пригодится. Кажется, теперь у меня появилось место, в котором я могу придержать человека или что-либо ещё без риска, что Игорь сунет туда свой любопытный родовой нос. А ещё там можно разместить моих людей, мою будущую команду, офис и склады с арсеналом. Не у меня же дома всё это добро держать.

С чувством хорошо выполненного долга я глянул в составленные для меня Каем справки и застонал. Там уже изрядно накопилось. Но сил и желания просматривать документы не было никаких. Так что я поднялся и отправился к Игорю за комплектом зелий для начинающего стихийника.

– Привет, Игорь. У меня два вопроса. Ты уже начал работать с Марией? И второй – ты обещал зелья сделать. Мне нужен счёт на ингредиенты.

– Добрый день, – отозвался мой… сожитель. Назвать Игоря слугой у меня даже мысленно язык не поворачивался. – С госпожой Истоминой я провёл сегодня первый сеанс. Можешь сам за ужином увидеть результат. Надо сказать, целители провели колоссальную работу. Но я бы поработал в том числе со внутренними органами. Шрамы, спайки – с этими элементами. Курс зелий для неё в разработке. Более того, я сам сварю зелья, облегчающие приживление протеза. Рекомендую стандартные вылить в раковину. Всё же «Демихов» хоть и элитная клиника, препараты там готовят обычные алхимики. Я сделаю лучше.

– Спасибо, старина. Я очень тебе благодарен, – я не кривил душой, для Игоря Мария – никто и звать никак. – За мной должок.

Он мог просто отказать мне в просьбе и всё. Да, сейчас я добровольно взял на себя неконкретное обязательство. Чего я очень не люблю. Но здесь выбор очевиден. По крайней мере, мне.

– Да, – он внимательно посмотрел на меня и покачал головой. – Ты мне ничего не должен, Лёша. Бедная девочка… – он сделал маленькую паузу, будто подбирая слова. – Иногда нужно делать что-то хорошее просто потому, что можешь.

– Ничего себе! У старого серого кардинала башни Орловых, оказывается, есть сердце! – неуклюже пошутил я.

Игорь улыбнулся, вернее дёрнул уголком рта, показывая, что оценил шутку.

– Что касается твоих зелий, – продолжил он, – счёт, как обычно, на твоём аккаунте. Получилось недёшево, но здоровье дороже. Нынешний этап – один из важнейших в жизни мага. Сколько минут ты провёл в печати?

– Три часа. С небольшим. Потом меня вежливо выставили, мол, хорошенького помаленьку. —

на этот раз у Игоря дёрнулся уголок глаза. Как будто он недоморгнул.

– Впечатляет, – прокомментировал он. – Твой потенциал просто поразителен. Не быть тебе управленцем, Алексей. Прямой путь в боевые маги намечается, так?

– Потенциально именно так. Но я не очень хочу связывать свою жизнь с разрушением. Созидательная деятельность меня больше привлекает.

– Три часа, – он покрутил головой. – Кто бы мог подумать, что у Гриши будет такой талантливый сын. Гриша-то в магии не блистал.

– Зато дед у нас был магом всем на зависть. До сих пор не могу поверить, что старик отошёл к духам предков.

– Да, Алексей Георгиевич был выдающимся магом. Боевым магом, заметим. Он стал им до того, как получил должность главы. Но даже он при инициации не находился в печати дольше полутора часов. Хм. Ладно. Что касается твоих зелий. Вот три флакона. Выпей их последовательно, я пронумеровал. Затем намажь тело этой мазью, – говоря, он передавал мне пузырьки. – С утра, перед медитацией, выпьешь вот это, обязательно натощак.

– А что это?

– А тебе зачем знать? Укрепляющая, очищающая организм, восстанавливающая прану алхимия. Последний пузырёк – для прочистки каналов. Делай это постепенно. Иначе рискуешь сорвать инициацию в последний момент. Многие начинают чистить каналы последним действием – это ошибка. Стихия не «пробьёт пробку» сама. Ты ей совершенно не интересен. Так что проточи каналы на максимум до инициации, – повторил он. – Кстати, про поединок ничего не хочешь мне рассказать?

– Спасибо за подсказку, так и сделаю. Поединок? Меня вызвали, я согласился, завтра дерёмся. Чего рассказывать. Воронцовы решили на меня петельку накинуть. Но хрен там плавал, как говорит мой сержант, – Игорь на грубость поморщился. – Ну всё, я отдыхать.

Перед тем как отойти ко сну, я скрупулёзно выполнил все инструкции Игоря. Старик дело на зубок знает. Сразу после этого я вырубился и спал часов тринадцать, как убитый.

Глава 5
Предложение на которое можно сказать: «Я подумаю»

Утром проснулся, как огурчик. Нет, Игорь и вправду волшебник. Его зелья просто творят чудеса. Никакой интоксикации, никакого плохого самочувствия. И праны половина от максимума, то есть в самый раз. Вчера маловато было. Бодро прошлёпал по маршруту спальня–душ–кухня. Мария тоже встала, и завтракали мы вместе. Пришлось коротко рассказать ей про поединок, примерно в том же стиле, что Игорю вчера докладывал. Надо же, оказывается, новость даже в дворянскую тусовку просочилась. Обычно дворяне подчеркнуто игнорируют всякую такую ерунду у бояр и наоборот. Как я и говорил: противостояние сословий. В том числе демонстративное.

Мария с непонятным ехидством показала мне посты дворянских барышень с моей фоткой и возгласами: «Ах, какой красавчик» – и сотнями комментариев под ними. Я в ответ пожал плечами и поведал, что проходил корректирующую пластику в четырнадцать, по требованию матери. Так что нынешняя моя внешность – это стандарт для боярского рода и результат отменной генетики и работы хороших целителей. А не моя заслуга. Вот если бы они говорили: «Какой он смельчак» – или: «Какой умница», – я бы ещё подумал, подписаться на девушек или нет.

Мария кинула в меня кусочком хлеба и напомнила, что у меня статус не тот, чтобы аккаунт в такой сети завести. Закончила: «Так что фиг тебе, Орлов, а не подписка на красоток». И язык показала. Это она меня уела: дворянин с пожизненным статусом не мог иметь личную страницу в «Чертоге» – соцсети для титулованных, откуда Мария и скинула снимки экрана.

* * *

В общем, к началу медитации я прибыл бодрым, свежим, довольным жизнью и весёлым. И обстановка здесь была поживее, чем в прошлый раз. Кучка наследников и прихлебателей, клубящаяся у входа в лифт, бросилась знакомиться. Некоторые заново, сделав вид, что в прошлый раз меня просто не узнали. Вот что медитация животворящая делает с людьми. Стоило один раз публично просидеть в печати чуть дольше остальных – сразу стал всем нужен, любезен и вообще лучшим кандидатом в «друзья». Хотя здесь всех ждал облом. Моё изгнание было зарегистрировано официально, и в боярский «Домострой» меня тоже не пускали. Ещё и с формулировочкой:

«Ваше сословие слишком низко для участия в этой соцсети. Попробуйте зарегистрироваться в 'Друзьях» или «Вместе».

В общем, мне пришлось раскланиваться, улыбаться, касаться предплечий мужчин и целовать воздух у запястий дам, держа их руки за кончики пальцев. Словом, я занимался тем, что и в свою бытность боярином терпеть не мог, – общением с другими членами сословия. Настроение постепенно падало, и когда пришёл лифт, я в него буквально запрыгнул. Жаль только, что вся остальная толпа успела проскочить за мной. Интересно, у Воронцовых есть услуга «индивидуальный лифт»? Я бы доплатил!

В печать для медитации я нырнул, как в благословенное убежище. Так, что некоторых из присутствующих смотрителям пришлось со скандалом отсаживать от меня подальше. Очень уж они хотели посмотреть на мои несуществующие «родовые техники освоения эфира». Впрочем, это была уже не моя забота. Я закрыл глаза и провалился в свой внутренний мир. Сегодня я собирался встроить в гармониум «фазовый прыжок». А что, халявной энергии завались, контроль у меня, как показал вчерашний день, железный. Шанс успеха практически приближается к ста процентам. И место подходящее в гармониуме есть!

Количество «полезных способностей», которые может встроить себе физик, обычно от одной до трёх. У меня четыре «пустых места», но одно забито печатью изгоя, так что обратно три. Одну я уже вчера поглотил. Сейчас будет вторая. А потом я открою стихии, гармониум изменится, и появятся дополнительные «ячейки». Но их всё равно никогда не будет слишком много. Поэтому отбирать способности нужно тщательно. «Леденцы» – это, по сути, полные пакеты, которые несут в себе информацию о том, как применять конкретную способность. Их материальная форма не имеет большого значения, главное, чтобы твой гармониум «принял» способность, не нарушая энергетическую структуру и не отторг чужеродную для него сущность. Довольно важно понимать потенциал гармониума конкретного физика, чтобы подбирать нужные способности. А ещё, поскольку нет способности «всех убить» или там «заработать миллиард», бояре и титулованные дворяне крайне редко балуются подобными усовершенствованиями.

Зато среди бойцов гвардии или слуг рода из магов каждый второй с дополнительными способностями. Нет, за вчерашний «усилитель» любой боярин бы маму родную и полхранилища в придачу отдал, но они крайне редки. На аукционах стоят бешеные деньги. Таких по всей Империи продаётся максимум две-три штуки в год. Мне просто повезло. И, поскольку сама судьба меня тащила по стезе боевого мага, «фазовый скачок» был мне тоже очень полезен на данном этапе. Да и в будущем может пригодиться.

Я растворился в потоках эфира, бережно прижимая леденец к груди. Пускать себе кровь нынче считалось варварством, но мне попадались на глаза руководства, которые прямо советовали использовать этот метод, утверждая, что «живая» кровь сильно повышает шанс успешного приживления. И, надо сказать, моё предчувствие ещё вчера, когда я надрезал кожу, шепнуло мне: «Да!»

Сегодня внешний поток ощущался нестабильным. Энергия поступала рывками, заставляя поддерживать уровень перетока, далёким от оптимального. Кто-то, чуяло моё сердце, баловался с настройками печати. Воронцовы решили меня всё же вывести из равновесия перед поединком. Забавно, но парня они, похоже, списали. И делали сейчас всё, чтобы меня разозлить. Ну и нагадить с развитием, конечно. Но в любом случае медитация здесь, у мощного источника, превосходила любые «медитационные залы», доступные для меня в настоящий момент. Поэтому я принял происходящее как должное и принялся потихоньку «растворять» забитые каналы к стихии тонкой струйкой чистого эфира, как и советовал Игорь. Его вчерашнее зелье, кстати, помогло. Я совершенно чётко видел, что структура «пробки» стала более рыхлой, чем была вчера.

Управление двумя потоками, одним внешним – для заполнения стихийного сердца, а вторым внутренним – для прочистки каналов, далось мне нелегко. Но всё ещё не дотягивало до «пытошной Геллера» по баллам. Если живодёрство маэстро принять за восемь баллов, то сегодняшняя процедура, даже с внешними скачками и нестабильностью, тянула максимум на шесть с половиной.

Очнулся я, когда снова почувствовал, что печать плавно «отключают». Я открыл глаза, поднялся на ноги и, ощущая, как утренняя лёгкость рассеялась, а по телу, наоборот, расползается яд интоксикации, поковылял к лифту. Алексей Бабак снова встретил меня.

– Прошу прощения, Алексей Григорьевич, что прервали. Но у вас поединок через полчаса.

– А что, на этот раз, я меньше просидел? – сделал я морду валенком, хотя на внутреннем интерфейсе чётко видел таймер.

– В этот раз три с половиной часа, – ответил тёзка. – Но это всё равно максимум, на который согласны целители рода.

– Понятно. А что с печатью сегодня случилось? Проверьте её, очень нестабильный поток. Может быть опасно для гостей рода.

Да, дружок. Я заметил очередную вашу провокацию. И не буду делать вид, что всё было нормально. Хотели мне сегодняшнюю медитацию запороть, сволочи. Тоже мне княжеский род. Хитрованы мелочные. Причём я не злился. Половина жизни боярина состоит из мелких пакостей от других бояр. А вторая половина проходит в устройстве мелких пакостей другим. Это я, конечно, утрирую. Но не то чтобы сильно.

* * *

Сестра встретила меня снаружи, окружённая боярским молодняком. Беркутов, как наседка, отгонял от неё остальных хищных птиц, но окружающие не очень-то обращали внимание на его потуги. По сравнению с утром толпа даже увеличилась. Я, рассекая людское озерцо, подошёл к сестре. Мы обнялись, поцеловав друг друга в щёки, как полагается родичам. Вика сразу же ухватила меня за локоть и потащила к представительской авиетке с родовыми гербами, выговаривая мне:

– Сколько можно там сидеть! Я уж думала, ты растворился в эфире, став очередным святым для безродных. Неприлично опаздывать на собственный поединок, братец.

– Мы успеем, Вика. Я тоже рад тебя видеть.

– Ну да, ну да. Полетели уже, – заявила она, запихивая меня внутрь машины чуть ли не силком.

Я плюхнулся на мягкий кожаный диван, чуть не стукнувшись макушкой о стойку. Напротив меня уселась, наплевав на этикет, Вика. Машина задрожала и плавно поднялась в небо.

– Так, братец. Тебе протягивают руку с самого верха башни! – начала Вика официальным тоном. Глаза её смеялись. – Так и велено было передать. Лично главой! – она, видимо для солидности, ткнула пальцем в алькантаровый потолок машины. – Если совсем коротко, тебе предлагают вернуться. Правда, есть нюансы.

– Ну да. Куда же без этого, – пробормотал я, не проявляя никакого энтузиазма. – В них вся соль, в нюансах-то.

– Фу, – сестра снова забавно сморщила свой курносый носик. – Ты вульгарен, Алекс. Жизнь внизу тебя испортила. Я так им и сказала: «Зачем он вам нужен? Ещё блох с клопами в башню натащит». Но авторитеты рода, такие как Георгий Алексеевич и Агнесса Алексеевна, считают, что твоё изгнание было ошибкой.

Разговор, конечно, пишется. А Вика молодцом, ей потом и предъявить по большому счёту нечего будет, и информацию мне изящно слила.

– А нюанс состоит в том, что есть, как у того камня из сказки, три пути.

– Ага, налево – покровительство, направо – следствие, а прямо – суд предков, – щегольнул я своей эрудицией. – Я прав?

– Абсолютно. Политически, – она вновь воздела палец, – отмена решения совета не самый лучший вариант. Через суд предков – пожалуйста. Но, Алекс, я ознакомилась с описаниями попыток. И вот этот путь я тебе категорически не советую. Прямо от души. Выживаемость людей, обращавшихся к суду предков, – тридцать шесть процентов. За всё время существования процедуры. И это только из задокументированных попыток. А ведь те люди не дураки были. Так что этот вариант я тебе запрещаю, как глава семьи! Следствие… А какие-нибудь новые факты у тебя есть?

Я покачал головой:

– Нет, Вик, откуда. Это же надо внутри башни крутиться, узнавать, а я снаружи, как видишь.

– Я тоже ничего интересного не узнала. Разве что ключ к твоему импланту трижды покидал хранилище, и один раз никакой информации о том, кто его взял, нет.

Что приводит нас к пятерым главам семей. Нет, к четверым, отца я не считаю. И деду, кстати. А ещё Хранитель традиций. Итого шестеро подозреваемых с равными шансами. Викентий, кстати, не клялся, что не подставил меня, так что его тоже не исключаем. И что получается? Да то и получается, что пока кто-нибудь не выйдет вперёд, разорвав на груди рубаху, со словами: «Это я взял ключ, слил и уничтожил критичную для рода информацию!» – я буду седьмым, а вернее первым подозреваемым, ведь это мой имплант. И следствие это никогда не кончится.

– Ясно, – сказал я со вздохом. – Ожидаемо. Оснований для отмены решения нет. И значит, остаётся опека, которая может стать вечной, ведь решение о выводе из-под опеки тоже принимает совет. Я прав?

– Ну-у-у, не всё так плохо с опекой, – ответила, скривив мордашку, сестра. – Её могу принять, например, я. Не самый худший вариант. К тому же я тебе точно не дам наделать глупостей. – Она потёрла розовые ладошки и злодейски хохотнула. – Буду тебя в ежовых рукавицах держать. А если серьёзно, этот вариант мне видится наилучшим. И я по тебе очень сильно скучаю. И Сашка спрашивает, где ты пропадаешь. Мама, как вернется с лечения, тоже, уверена, захочет тебя увидеть.

Я вздохнул. На самом деле мне был нужен статус и ресурсы. Вопрос только в том, какой ценой.

– Ты же понимаешь, что мгновенного ответа я не дам? – спросил я сестру.

– Конечно, конечно. У тебя есть всё время мира на подумать. До конца полёта. Минут пять примерно, – ответила Вика.

– Я вернусь в род только на своих условиях, так и передай, – я тоже ткнул пальцем в потолок. – Какими эти условия будут, можно обсуждать отдельно, но я сильно сомневаюсь, что там решат пойти мне навстречу. Но правда в том, что у меня довольно много вариантов. Например, Соколовы предложили мне создать у них в роду младшую семью, без этой вот ерунды с вассалитетом или опеками. А сегодня я эту историю рассказал всем наследникам воронежских и не только родов, которые имели уши. Так что скоро на меня обрушится вал предложений, не хуже Соколовского. Даже Воронцовы ко мне принюхиваются, хотя вот они уже наделали ошибок, и вряд ли я пойду к ним. Ну, разве что мне предложат стать одним из наследников титула. Так что вариантов у меня довольно много. Не три, два из которых полная чушь. Передай эти мои слова тем, кто тебя послал переговорщиком. Пусть обдумают их. А я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия.

Такой подход оценит любой боярин. Пусть теперь Орловы думают, чем меня заманить. А не снисходительно предлагают «руку с самой вершины башни». Совсем берега потеряли уважаемые родичи. Меня по результатам инициации вполне могут и титул предложить из императорской канцелярии. И я ещё реально подумаю, какое предложение принять. Конечно, Вика, Сашка, да и мама тоже – это аргумент весомый. Но не когда речь идёт о моём собственном будущем.

Дальнейший разговор с Викой свёлся к пустопорожней светской болтовне и обмену сплетнями. Мысленно я уже стал настраиваться на поединок.

* * *

Поединки в Империи были юридическим казусом и пережитком прошлого. Когда-то в далёком восемнадцатом веке Фёдор Борисович Годунов, третий этого имени, сословные поединки запретил именным рескриптом. Дуэльный кодекс тогда имел статус закона, который протащила Боярская Дума. Рескрипт был именным и… временным. Время его действия продлевалось особым государевым указом. Потомки Фёдора Борисовича ничего менять в этой процедуре не стали и просто продлевали действие рескрипта. Пока в середине девятнадцатого века это не забыли сделать. Или не пожелали.

К этому времени поединки были запрещены и не проводились уже больше ста лет. Поэтому сразу никто на сей юридический казус внимания не обратил.

Полыхнуло в пятидесятых годах прошлого века. До этого аристократам было не до ерунды. Три тяжелейших войны, две революции… Империю лихорадило и трясло.

А в пятидесятые наступили спокойные, жирные времена, продолжающиеся до сих пор.

Первый поединок по старым дуэльным правилам изрядно всколыхнул тогдашнее благодушное болото. Тем более что закончился он смертью одного из участников. Начались суды, разбирательства, из которых победитель поединка вышел оправданным перед законом.

Тогдашний император, дед нынешнего, кстати тоже Фёдор Борисович, только уже шестой, принял интересное решение. Он не стал возобновлять рескрипт, а предложил Боярской Думе отменить или переработать дуэльный кодекс. Бояре, цепляющиеся за каждую свою привилегию, как голодный пёс за суповую кость, приняли второй вариант. Думаю, Фёдор Шестой поступил по принципу Ходжи Насреддина: падишах, то есть Император, умер раньше ишака, то есть Думы. Бояре возились с этим вопросом почти тридцать лет. Всё это время кодекс был «заморожен», а юридически поединки не разрешены. Но вот в восемьдесят третьем Дума разродилась «Кодексом чести», поединки снова официально вошли в жизнь высших сословий Империи.