Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Конечно слепые, – пробормотал я. – Встречи же тайные.

«Желаете воспроизвести доступный фрагмент?»

«Давай».

На вирт-экране появилась картинка.

Машины. Парковка. Это съёмка с видеорегистратора одной из тачек. Две фигуры заходят из дверей паркинга. Вика – узнаваема по походке. Женя – тоже, ну Кай так считает. Идёт свободно, руки в карманах. Они разговаривают, но звука нет. Потом Вика делает резкий шаг вперёд. Руками машет. Для неё это высшая степень возбуждения, по себе знаю. Женя же как будто отмахивается. Разворачивается и садится в машину. Вика остаётся стоять, смотрит на отъезжающую тачку, сжимая кулаки. Минуту примерно стоит. Затем идёт к своей машине.

Конец записи.

«Это всё? – я скривился. – Вообще ничего понятнее не стало. Но фигуры на них похожи. А нельзя качество записи как-то повысить, чтобы по губам понять, о чём речь?»

«Не поможет. И технически невозможно, мастер. Под таким ракурсом речь по движениям губ снять звук не получится».

Прекрасно, дрянь побери! Значит, поговорили, разошлись, и через три дня мне прилетает «убей его». Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

Время не сходится. Сцена похожа на конфликт, но Вика не стала бы ждать три дня! Она бы либо сразу меня напрягла, либо уже остыла бы. Значит, случилось что-то ещё. После этой встречи. Либо он что-то натворил, либо… ей подкинули «доказательства». Не стоит забывать, что внутри башни Орловых не все согласны с тем, что у моей семьи есть вполне дееспособная глава. Версия, не внушающая оптимизма, но имеющая право на жизнь. Но опять же, я оборвал все связи с башней, и что там происходит, для меня – загадка чёрной кошки в тёмной комнате.

«Кай. Проанализируй видео её последнего звонка. Это точно была Виктория на изображении?»

Для службы безопасности башни или того, кто ей командует, вообще не проблема организовать мне и Вике проблемы со связью и фальшивый звонок. Про должок она при всех главах семей сказанула. Так что все в курсе. Правда непонятно, почему тогда Соколов недоступен. В заговор двух башен между собой не верю совершенно.

Я встал, прошёлся по комнате, поглядывая на столбик загрузки.

«Анализ проведён. С вероятностью девяносто шесть и семь десятых процента на видео Виктория Орлова, твоя сестра, мастер. Либо это подделка уровня опричных специалистов».

Да твою ж в пень. Ладно, начнём разыгрывать свою комбинацию, а там посмотрим.

Звонок Соколову. Мне снова ответил его секретарь. Это уже реально злить начинает. На его «чем могу вам помочь» я ответил:

– Передайте Евгению вызов на поединок.

– Что, простите? – брови домиком, в глазах паника. А чего это мы так перепугались?

– Ни за что не поверю, что у слуги рода плохо со слухом. Это официальный вызов. Наш разговор записывается. Честь имею.

Глава 8
Подготовка

Правильно ли я поступил, передав вызов? У меня выхода другого не было. Правда, такая подстава от любимой сестрички Вике ещё аукнется. Я не злопамятный, я всё записываю. Использовать мой долг таким образом вообще «но эс пропио» (не подобает. исп.). И да, это вполне в стиле Вики – сперва ляпнуть, а потом упереться рогом, невзирая на доводы рассудка и здравого смысла. И все эти рассуждения не отменяют того, что долг есть, и я обязан его закрыть. Но вот способ, которым я собираюсь это сделать, сестрёнке сто процентов не понравится. В общем, мне остаётся только ждать, когда Евгений ответит на вызов, а пока этого не произошло, заняться другими делами.

* * *

– Так я могу казнить этих людей, ваше высокородие? – спросил я юриста, специализирующегося на удельном праве.

Его мне посоветовала Истомина, причём не Мария, а графиня Истомина. Жил он в Муроме и консультировал многих удельных дворян. Солидный специалист с обширной практикой. Николай Львович Дювернуа. Ординарный профессор, декан факультета публичного права, статский советник и прочая, и прочая.

– Давайте, Алексей Григорьевич, по имени-отчеству. У нас в академических кругах не принято обращение по чиновной табели. Отвечая на ваш вопрос, как удельный владетель, на жизнь членов семьи которого покушались слуги семьи, и именно в их отношении, вы можете применить такую санкцию.

Говоря это профессор скорчил такую физиономию, что стало понятно, что в академических кругах осуждают не только чинопочитание, но и казни. И всяких выскочек из поместных дворян, наверняка, тоже. Мне, впрочем, на его мнение, не касающееся формальных знаний, было начхать. Смертную казнь судебные инстанции империи не применяли уже более пятидесяти лет. На неё был наложен негласный мораторий, который протащили в качестве эксперимента. Как это часто у нас бывает, временная мера стала постоянной. Но удельных властителей и боярских родов этот негласный мораторий не касался.

– При этом вы должны соблюсти ряд условий, например зарегистрировать удельного палача, который должен быть лицензирован Министерством юстиции, либо же передать приговор в руки Имперского Министерства исполнения наказаний. Но я бы не советовал вам доводить дело до казни. Все же мы живем не в средневековье…

– Благодарю, Николай Львович, но, если совет не касается области юридической, я его не приму. Решение принято, мой вопрос был в том, как сделать его законным.

– Но ведь ваша репутация…

– У меня будет репутация человека, беспощадного к врагам семьи. Меня она совершенно устраивает. Я понимаю, что вы человек чрезвычайно занятый, и прошу вас посоветовать мне юриста, способного заняться оформлением документов. Пересмотреть Устав удела и прочие правоустанавливающие документы. Полагаю, с ними никто не работал уже полвека.

Он снова гадливо поморщился, только глаза не закатил. Однако мой титул и моё «неадекватное» поведение заставляли его соблюдать хотя бы минимальный политес.

– У меня есть на примете один… коллега. Кому другому я бы его не посоветовал, но вы, Алексей Григорьевич, думается, найдёте с ним общий язык. В его профессионализме сомнений нет никаких, иначе я бы его вам, конечно, не рекомендовал. Однако его моральные качества… Впрочем, думаю, вас он устроит.

– Благодарю, это будет весьма любезно с вашей стороны, – вместо: «пошёл ты в гору, мерзкий старикашка», – проговорил я.

Я тоже умею в политесы, да.

– Единственное, я не смогу сам ему вас представить. Мою рекомендацию он воспримет исключительно в негативном ключе. Так что я дам вам, Алексей Григорьевич, его контактные данные, а там уже сами договаривайтесь. Уверен, если вы предложите ему достаточную сумму денег, он вам расскажет, как родную мать в крепость обратить.

Профессор выдал мне контакт искомого юриста, и мы расстались, я уверен, считающие друг друга моральными уродами. Но мне лишь бы от будущей тёщи потом не прилетело сиятельное «фи». С роднёй супруги лучше поддерживать хорошие отношения.

До второго юриста я дозвонился без проблем, но после того, как он принял видеозвонок, сразу пожалел об этом. Выглядел этот средних лет мужчина довольно неопрятно и вовсе не напоминал профессионала по удельному праву. Напоминал он скорее бомжа на пенсии. Впрочем, первое впечатление оказалось обманчивым. Несколькими точными вопросами он выяснил, что мне нужно, почесал неухоженную бороду и согласился пойти на должность моего удельного правоведа за довольно скромную сумму месячного содержания. По поводу приговоров он был куда менее категоричен, чем его коллега, и не пытался читать мне мораль, а сказал следующее:

– Мне нужно будет ознакомиться с материалами следствия, перед тем как я дам вам ответ по поводу правомерности ваших действий как владетеля удела. Суха теория, молодой человек, а древо жизни даёт иногда весьма неожиданные плоды. Приговоры тщательно проверяются Минюстом, чтобы не допускать правового беспредела. Имперские власти тщательно следят, чтобы удельные властители не превышали свои полномочия. Если доказательная база будет плохо подготовлена, приговор может быть пересмотрен, и на титулованного дворянина наложен немалый штраф. Плюс его право суда могут ограничить. Вы правильно сделали, что обратились к специалисту. Редкостное здравомыслие в вашем возрасте.

– Там целый букет помимо покушения. Торговля людьми, контрабанда и много чего ещё, как я понял. Мне надо чётко отделить тех, кого я сдам в руки имперских следователей, от тех, кого могу судить сам. Надеюсь, вы прибудете в удел, а не будете предлагать мне онлайн-консультации?

– Если вы оплатите мне дорогу, господин барон, то я безусловно приеду. Более того, никаких онлайн-консультаций я не даю. Это всё чистое шарлатанство. Хм. Я вынужден попросить вас об авансе, так как я немного поиздержался. Если вас не затруднит, конечно…

– С этим не будет никаких проблем, – ответил я. – Как только подпишем договор, я выдам вам сразу двойную сумму оклада, на который мы договорились, в качестве подъёмных. Жить будете в усадьбе. Собственно, жду от вас договор, сделаю перевод и предупрежу о вашем приезде мою гвардию. Вот контакт руководителя моей службы безопасности, – я скинул ему «баронский» номер Истоминой. – За баронство отвечает моя невеста Ксения Ильина, с ней вы будете в непосредственном контакте.

– Я всё подготовлю, – заверил он меня.

Мы обсудили еще некоторые моменты, он уточнил отдельные детали договора, после чего распрощались. Первое неблагоприятное впечатление рассеялось. Юрист оказался очень конкретным человеком, что мне всегда импонировало. Посмотрим, как у него с обязательностью. По срокам он меня просветил, я не мог бесконечно удерживать людей под стражей, но вроде пока спешки особой не было.

* * *

Дальше я совершил совершенно идиотский поступок, далеко не первый в своей жизни. Забив приличных размеров банник на предупреждения Геллера, я начал воплощать простейшие знаки через эфир. Ну бесило меня то, что у меня не вышло с первого раза.

В результате у меня, конечно, опять ничего не получилось, как маэстро и предупреждал. Более того, всё прошло ещё хуже, чем в первый раз. Знаки рассыпались, эфир не слушался, концентрация была как у пьяного зайца. Вдобавок я переусердствовал и отравился собственным эфиром, заблокировав себе доступ к стихийному сердцу. Так что я лишил себя возможности тренировать построение даже стихийных конструктов, неизвестно на какое время. И как теперь к Геллеру на занятие идти? Он, скорее всего, ничего мне не скажет, но выглядеть идиотом в его глазах решительно не хотелось.

В общем, к утру я подошёл с тошнотой, головной болью, слабостью во всём теле и сильно пострадавшей самооценкой.

В таком состоянии меня и застал звонок от Соколова-старшего.

– Доброе утро, ваша милость, – сухо произнёс старик.

– Доброе утро, ваша светлость, – не стал возражать я, хотя и хотелось.

– Весьма прискорбно, что у вас возникли разногласия с моим сыном. Такие разногласия, кои можно разрешить лишь поединком, – он вопросительно посмотрел на меня.

– Вы можете узнать подробности у Евгения, – я пожал плечами и поморщился от приступа головной боли.

– Он проходит инициацию. Началось спонтанно, вы, думаю, знаете, что это значит.

Я знал. Спонтанная инициация – поганая штука. Чаще всего заканчивается для физика плохо, если вовремя не поместить его в печать. Да и тогда никаких гарантий нет. Кроме того, спонтанная инициация не может быть прекращена, пока не произойдёт прорыв стихии. А это значит, что она может длиться не шесть раз по три часа, как у меня, а все восемнадцать часов, например. Теперь хотя бы понятно, почему Женя недоступен. Врать в таком вопросе старший Соколов бы не стал. Ну и отвечать на вопросы родителя Евгений тоже не в состоянии.

– Сочувствую, Ростислав Анатольевич! – вполне искренне сказал я. – Надеюсь, у Евгения всё пройдёт как полагается. Что касается поединка, я, конечно, дождусь, пока он восстановится.

– Я звоню вам, чтобы от имени семьи принять вызов. Замена вас не устроит?

– Ростислав Анатольевич. Мы с Евгением обсудим всё лично, я надеюсь. Это деликатный вопрос. Я прошу прощения, что добавил вам беспокойства в такое время.

– Вы… господин Орлов, я надеюсь, вы понимаете, что делаете. Это всё… весьма неожиданно и несвоевременно. Вынужден откланяться.

Дрянь! Отец Евгения тоже мне скорее нравился. Я понимал его беспокойство за единственного наследника, умудрившегося налететь на спонтанную инициацию. А здесь ещё я такой красивый со своими вызовами. Чувствую себя самой натуральной сволочью.

Дело это всё более отчётливо воняло какой-то странной интригой, направленной то ли против Соколовых, то ли против Вики. Я, если и был целью, то максимум побочной. Хотя… если очень хорошо просчитать Викторию Григорьевну, то я единственный для неё вариант на восстановление справедливости в отношениях с другими боярскими родами или титулованными дворянами. Официальных жалоб она точно составлять не будет. Либо сама врежет так, что мало не покажется, либо пойдёт за защитой ко мне. Так что чисто теоретически мишенью мог быть и я. Только кому я, новоиспечённый барон, сдался? Правда, бывают интриги по принципу совы и пня: что так пойдёт, что эдак, кукловод в выигрыше при любом раскладе. В общем, гадать можно бесконечно, при такой нехватке информации верного ответа я не получу. Но я ведь докопаюсь до сути, я теперь это дело не брошу, даже если поединок пройдёт не так, как я запланировал. Как я уже говорил, я не злопамятный. Отомщу и забуду.

Кстати! У меня же есть знакомый гений. Чего я лоб морщу? Заодно и про господина Коковцева поговорим. Я набрал Волкова и договорился о встрече. Как я уже понял, толстяк не чурался денег и брал частные подряды. Хотя немного не так. Он не чурался больших денег! Но я понимал, что оно того стоит. Иногда следует поручить решить часть своих проблем профессионалам.

После звонка я выхлебал зелья от интоксикации и дал себе клятвенное обещание в будущем слушать более старших и опытных людей. Штормило меня знатно.

День посвятил ничегонеделанию. Всё равно заниматься чем-то осмысленным я не мог.

* * *

– Значит, вы полагаете, что наш фигурант не просто виновен в смерти вашего отца, а ещё и агент Орды, просочившийся на самый верхний эшелон власти Империи?

– Да, всё так, – наш разговор длился уже два часа.

Волков в своей обычной педантичной, удушающей манере вытащил из меня все подробности. Он и так знал достаточно, чтобы сделать нужные выводы, но продолжал вытаскивать на свет мельчайшие факты. Правда, про свой основной секрет я ему не рассказал. О видении я старался говорить обтекаемо. Он, конечно, понимал, что у меня странные источники информации, но мнение об этом придержал при себе, за что я был ему благодарен.

– Слежка, сбор информации. Это то, чего вы хотите от меня. Для чего вам это всё, я не спрашиваю. Понимаю, почему вы не обратитесь к властям, средние умы вам, скорее всего, не поверят. Чтобы обвинить чиновника такого ранга, у нас совершенно нет доказательств. Десять тысяч. Плюс расходы. Думаю, через пару недель у вас будет полная картина. Теперь по поводу второго дела. Я не очень хочу лезть в боярские дрязги, а здесь чисто чувствуются местнические мотивы. Кому-то не понравилась ваша активность в качестве барона. Учитывая, что вы очень сильно зависите от Соколовых, суть интриги прозрачна.

– Ну, переехать я всегда могу.

– А завод перевезти тоже можете? За въезд в район Синицыных отвечают Соколовы. Барон Фурсов, который контролирует Счастье, их человек. Об этом не думали, Алексей Григорьевич?

– Думал. Прикидывал уже, как организовать доставку людей и припасов по воздуху. И вы правы, в любом случае издержки возрастут. Собственно, какой-то выход из ситуации я нашёл. Ну, мне так кажется. Мне не нравится, что я не знаю, кто стоит за этой интригой. Независимо от того, кто является конечной целью интриги, такое прощать нельзя. Это либо какая-то из башен Воронежа, либо достаточно высокопоставленный титулованный дворянин. А причин может быть масса: от попытки не дать мне открыть предприятие по переработке до семьи, недовольной решением Истоминых о нашем с Марией браке. Или те, кто получал реальную прибыль от ситуации в моём баронстве. Собственно… – я развёл руками, и Волков кивнул.

– Моя задача – установить: кто интересант и в чём причина. Если, конечно, имеет место интрига, а не дурь двух молодых людей. Но шансов на второй вариант очень мало. Конечно, дурь присутствует, но шанс того, что у этой истории имеется манипулятор и выгодоприобретатель, крайне высок. Что же, вы, кажется, рассказали мне всё, что знали. Второе дело вам обойдётся в пять тысяч плюс расходы. Задаток за оба я возьму в три тысячи рублей. Приступлю сразу же. Постараюсь поспешить, но, боюсь, если у Евгения Ростиславовича инициация пройдёт успешно и он быстро восстановится, до поединка не успею.

– Хорошо, Орин. Благодарю вас. Здесь же вся интрига рассчитана на отсутствие времени для выяснения обстоятельств. Я понимаю, что даже вы, – безбожно польстил я толстяку, – не успеете раскрутить ниточку. Но врагов надо знать в лицо. А поединок и его последствия – моя забота.

Волков откинулся в кресле и закрыл глаза, не утруждая себя прощанием. Такой фокус он уже пару раз проделывал, так что я совершенно не удивился. А я встал и покинул кабинет.

Весь остаток дня я провёл отвратительно. Последствия отравления более-менее отпустили меня только на следующее утро. А утром мне позвонил Женя Соколов. Последний акт марлезонского балета.

Глава 9
Русская рулетка

Выглядел Женя бледно. Огромные круги под глазами, белки испещрены прожилками кровеносных сосудов. Всегда аккуратный и следящий за своей внешностью, сейчас со всклокоченными волосами и осунувшимся лицом он выглядел моложе своих лет. Думаю, я смотрелся не сильно лучше. Разве что причесаться успел с утра. Евгений уставился на меня и выпалил:

– Ты что, Орлов, с глузда съехал? Какой поединок? Какое злое зло я тебе сделал? Это у тебя такие шутки и поздравление с инициацией?

– Кстати, поздравляю, Евгений. Как прошло? – я почесал нос. Переходить к главной теме не хотелось.

– Нормально прошло! А вот что ненормально, что я после двадцати часов ада возвращаюсь в мир живых и узнаю, что мой приятель вызвал меня на поединок. Хорошо, что не смертельный!

– Вообще-то на смертельный, – ответил я. Лучше сразу всё высказать. – Просто не хотел отца твоего расстраивать.

Соколов беззвучно открыл и закрыл рот несколько раз, как рыбка в аквариуме. Тяжело ему инициация далась. Наконец он собрался и протянул:

– Что за дрянская дрянь у тебя с мозгами, Орлов? С какой стати?

– Ты мне скажи. У тебя с Викой всё нормально? Ничего не жмёт? Совесть не мучает?

– Ты… Да ты… Наши отношения с Викторией не твоё дело, Орлов! Какая совесть? Не знаю, какая муха её укусила, но она меня везде заблокировала. Понятия не имею, за что! Если ты решил заступиться за честь сестры, хочу напомнить: на дворе век двадцать первый, а не девятнадцатый!

– Ну я так и думал, если честно. Меня она теперь тоже игнорирует, так что объяснений я не получу. Но вызов брошен. И нам нужно этот вопрос решить, как подобает людям благородного происхождения. Я дам тебе время на то, чтобы прийти в себя. Ты выбираешь время, я – оружие.

Он скривился. И, наконец, взял себя в руки.

– Хочешь воспользоваться преимуществом? Ты же мегастихийник у нас. Ясно. Я приму твое любезное предложение и отложу дуэль на завтра. У тебя всё?

– Во-первых, ни о каком применении магии речи не идёт. Дуэль будет честной, это я могу тебе пообещать. Во-вторых, завтра, скажи во сколько, я бронирую зал. Вторая половина дня?

– Честной… – он снова слегка скривился. – Семнадцать часов. Думаю, успею привести в порядок дела и прийти в нормальную физическую форму. Другие условия?

– Ну, нам нужны свидетели. Предлагаю без магии, без защиты, без артефактов. Оружие я купил – настаиваю на его применении. Надеюсь, я не настолько упал в твоих глазах, чтобы ты ожидал от меня подвоха в этом вопросе?

– Да делай, что хочешь! – Женя провёл рукой по растрёпанной шевелюре, тщетно пытаясь привести её в порядок. – Свидетеля я найду. Одного?

– Думаю, по одному нам хватит. Я своего сержанта возьму. У него личное дворянство, нет возражений?

– Ты же знаешь, что я всей этой ерунде с титулами особого значения не придаю. Сержант так сержант.

Женя уже совершенно успокоился и смотрел на меня слегка прищурившись, видимо начал просчитывать варианты. Отлично! Молодец, пацан. На всякий случай я всё же высказался:

– Службу безопасности вашу напряги. Ты сейчас немного подумаешь и поймёшь, что такая ситуация не сама по себе возникла. Если за тобой действительно нет вины. Вот если ты что-то сделал, но не хочешь говорить… или не осознаёшь, что сделал, вот тогда твои дела плохи. Я так понял, вы начали встречаться?

– Не. Твоё. Дело!

– Ты прав. В обычном случае совершенно не моё дело. Я не собираюсь устраиваться сторожем целомудрия к Вике. Её любовные дела – её личное дело, никак меня не касающееся. Чтобы ты не думал, что я идиот или ханжа, ну или, на худой конец, собираюсь из твоего рода и семьи что-то выжать под выдуманным предлогом. Нет. А СБ-шников напряги. Ну и попытайся, что ли, через старших родичей с советом рода Орловых связаться, я не знаю? Может, тебе так удастся с Викой поговорить? Хотя сомневаюсь. Ну всё, до завтра.

Евгений сухо попрощался и пропал с монитора. Я вздохнул, покосился на коробку, в которой лежал мой вчерашний заказ у Юргена, и пошёл выгонять из гаража «Чайку». Пора было ехать за Марией, её выписывали из клиники с максимально благоприятным прогнозом. Главное – ей не рассказывать, что я придумал, а то могу до поединка и не дожить. Не то что до свадьбы.

* * *

И, конечно же, первое, что спросила у меня Мария, когда я забрал её из клиники:

– Ну давай, уже колись, Орлов. Что задумал? Я ведь не отстану. Орло-ов!

– Да вот фиг тебе. Завтрашний поединок – есмь тайна, покрытая мраком. Я попросил Волкова покопаться в ситуации, но он вряд ли успеет что-то узнать, какой бы гений ни был. У меня есть надежда, что всё пройдёт без трупов, но исключать такой вариант я не буду. Саму задумку не расскажу – ты мне санитаров вызовешь. Но может сработать. И всё. Закрыли тему.

– Орло-ов…

– Истоми-на-а. Закрыли тему, сказал. Тебе, как безопасников начальнику и шпионов командиру, надо знать, что я нанял юриста по удельному праву в баронство. Это первое.

– Ага, он мне звонил уже. Я про него слышала. Вроде специалист отличный, но был с ним связан какой-то скандал в академических кругах. Поторопился ты. Кажется, дядечка – токсичный актив.

– Ну, ёлки, Маш, пробей, узнай, что там было. С чем связано. Это теперь твоя обязанность.

– А я уже Гердочку попросила собрать мне досье по общедоступным источникам. И как раньше без нейро жила? Так что скоро будут результаты. Она пока в тестовом режиме, так что всё будет не слишком быстро. Но я в восторге просто от возможностей! Орлов. Кстати, а что ты там задумал?

– Второе, – я проигнорировал очередную провокацию, – насчёт известного фигуранта Волков тоже взялся покумекать, что к чему. Информацию буду скидывать тебе. Кстати… Давай подружим Кая с Гердой твоей.

– Теперь это у нас так называется?

– А как это может называться? Они брат и сестра, Истомина! Постыдилась бы такие намеки делать.

– Они вообще железяки! А внутри у них неонка и думатель, Орлов. Какие ещё брат с сестрой? Даже фирмы разные. Ай-яй-яй. Придётся тебя запереть завтра и санитаров вызвать. Явные же признаки душевного нездоровья проявляешь. Не попадёшь ты на поединок. Кстати, а что ты придумал-то?

Я вздохнул и возвёл очи горе. Мария, конечно, красотка и солнышко, но чую, крови она мне за эти сутки выпьет литра три. Не меньше! Духи предков, дайте мне терпения!

Естественно, Истомина напросилась быть моим свидетелем, а как иначе. Пришлось менять Ветра на неё, но, в принципе, мне было всё равно. В том, что она не посмеет вмешиваться в ход поединка, я был уверен.

* * *

Свидетель Соколова тоже, естественно, Соколов, только Николай. Член старшей семьи, парень двадцати одного года. Он выглядел хмурым и сосредоточенным, как и Евгений. Встретил нас с Истоминой у входа в зал, глянул исподлобья и проговорил:

– Это очень странный поединок. Условия полностью не оговорены. Замена свидетеля с вашей стороны. Требование трансляции. Я предлагал Евгению послать вас к дряни, Орлов, но он отказался.

– Откровенно. Сейчас всё прояснится, не переживайте, ваша светлость.

– Да уж хотелось бы. Вы настаиваете на условии до смерти?

– Секунду. Прошу прощения. Мне нужно включить трансляцию, раз у вашей стороны нет возражений по этому поводу.

Я врубил трансляцию, разместил ссылку на странице Вики в «Домострое». Истомина по договорённости со мной сделала то же самое. Оповещение Вика получит. Буквально через тридцать секунд к трансляции подключился анонимный пользователь. Ни секунды не сомневался, зная свою сестрёнку. Никто посторонний подключиться по ссылке бы не смог. Даже СБ рода – не так быстро, по крайней мере.

– Всё, готово. Трансляция частная. Теперь отвечаю на ваш вопрос, ваша светлость. Да, поединок до смерти одной из сторон. Увы, это обязательное условие. Однако предлагаю возможность прерывания. В случае если одна из сторон запросит окончания поединка, вторая будет вправе его принять, если пожелает.

– Хм. Странное условие, – свидетель на несколько секунд замолчал.

Зрачки забегали из стороны в сторону. Читает текст.

– Да, прецеденты имеются. Евгений, что скажете?

– Принимается. Давайте уже начнём, – внешне Евгений не нервничал, с самообладанием у парня всё в порядке.

– Осталось несколько невыясненных вопросов, Евгений. Оружие, ваша милость, Орлов? Евгений сказал, что его предоставляете вы. Вам не кажется, что уже пора его предъявить?

– Вот эти револьверы, – я открыл коробку, продемонстрировав свидетелю и Жене приобретённые мной у Юргена револьверы. – Они совершенно одинаковые. Стандартная модель. Вы сможете выбрать свой экземпляр первым.

– Заряжены? – свидетель взял один из револьверов из коробки.

– Конечно нет! Вот запечатанная коробка патронов. Барабан будем снаряжать из неё. Вы же всё фиксируете?

Свидетель пожал плечами и коротко кивнул.

– Тогда вам и вскрывать, – резюмировал я. – Хочу, чтобы всё было максимально прозрачно.

Он снова кивнул и вскрыл упаковку. Я взял свой револьвер, извлёк патрон из коробки и вставил в барабан. Защёлкнул его и крутанул барабан о рукав.

– Барабан с каморами закрытого типа, где именно находится в нём патрон, не видно, – заявил я, продемонстрировав оружие свидетелям. – Заряжаем один патрон. Свидетель прокручивает барабан, затем меняемся револьверами, чтобы даже самый внимательный физик не уследил, где заряд. Далее… – я вскинул руку, предупреждая попытку покрасневшего от гнева свидетеля заговорить.

Одновременно я извлёк патрон обратно и защёлкнул пустой барабан. Патрон поставил на коробку.

Краем глаза я увидел, что Истомина тоже побагровела и весьма зло на меня смотрит. А я что? Я всё продумал! Наверное. Если нас сейчас смотрит Вика, надеюсь, она тоже охренела.

– Каждый поединщик делает так, – я приставил револьвер к своему виску и нажал курок.

Раздался сухой щелчок, Истомина моргнула, свидетель Соколова вздрогнул. Евгений хмурился. Кажется, он ещё не сообразил, к чему идёт дело.

– Если выстрела не последовало, так же поступает второй поединщик, – я снова щёлкнул курком у виска, чтобы ни у кого сомнений не осталось в том, как именно. – И так, пока кто-нибудь не разнесёт себе череп. Допускается один раз самостоятельно прокрутить барабан перед своим выстрелом. Поединок считается законченным после смерти одной из сторон. Эти патроны не оставят шансов на выживание. Ты хотел честного поединка, Евгений? Это он и есть. Самый наичестнейший, как по мне. Магия, навыки – ничего не имеет значения. Только слепая удача. Также важно, что руки никого из нас не будут обагрены кровью другого.

– Это какая-то чушь! – взорвался наконец свидетель Соколова. – Мы немедленно уходим! Вам надо у мозговеда провериться, Орлов! Это возмутительная профанация! Евгений, идёмте. Если господин Орлов захочет настоящего поединка, он нам сообщит!

Я, не обращая внимания на истерику свидетеля, смотрел Соколову прямо в глаза. Он, не моргая, смотрел на меня. Мы мерились взглядами под вопли свидетеля секунд двадцать, после чего Евгений чётко произнёс:

– Замолчи, Николай. Не тебе решать, состоится поединок или нет. Твоё дело – зафиксировать результат, – тот попытался что-то возразить, но Евгений с нажимом повторил, – Замолчи! Нам предложили весьма честные условия. Орлов и как физик, и как стихийник сильнее меня. Такой способ действительно уравнивает шансы. А в свою удачу я верю. Играем, Алексей. Какую бы игру ты ни задумал. Николай, заряжай.

У Евгения даже плечи распрямились, а на лице снова заиграла его самоуверенная ухмылка. Его свидетель, наоборот, красный как варёная свекла, дрожащими пальцами начал совать патрон в барабан. Истомина провела ладонью по горлу, показывая, что меня ждёт, если выживу. Но зарядила она свой револьвер более уверенно. Она, кажется, поняла мой основной замысел. Точно не одобрила, но поняла. Умная женщина. И меня знает уже неплохо, как и о моих козырях в рукаве.

Свидетели крутанули барабаны.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Обменялись оружием.

Каждый протянул револьвер своему поединщику.

– Я начну, пожалуй, – сказал я и, не давая себе задуматься, быстро поднёс револьвер к голове и нажал на спусковой крючок.

Щёлк! Барабан прокрутился.

У Марии дёрнулся глаз. Николай дёрнулся сам и выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Мне поступил входящий вызов.

Евгений посмотрел на револьвер в своей руке. Затем также решительно поднёс, но не к виску, а снизу к подбородку.

Щёлк. Прокрутка. Нервный тик свидетелей. Нет, его пуля ещё в барабане.

Я принял звонок, одновременно поднеся ствол к виску.

Щёлк!

– Ты что творишь, придурок! – Вика орала как базарная торговка. Такой я её давно не видел.

Евгений посмотрел в ствол, будто пытаясь увидеть в чёрном зрачке свою судьбу.

– Исполняю твоё требование, Викки. Смертельный поединок. Один из нас точно трупом станет, – мои ответы генерировались в ВР, и никто, кроме Вики, их не слышал.

Евгений снова упёр ствол в шею.

Щёлк! Прокрутка.

По лбу Николая катились крупные капли пота.

– Ты совсем охренел там!

– Нет, это ты охренела, сестричка! Конкретно так перепутала берега! А меня спутала с наёмным убийцей! Убить его? Без объяснения причин? Ты точно крепко попутала! Но я тебе должен. А вот как именно отдавать долг, я уж сам решу. Прости, моя очередь.

Я немного жульничал. Сейчас я не умру, я это знал. Но Вика – нет.

Ствол к виску.

Мария, плотно сжав губы, машинально прижала руки к груди. Николай и Евгений смотрели на меня.

– Да остановись ты уже, козёл! – У Вики началась натуральная истерика. – Пусть эта мразь живёт, так и быть! Но ты мне больше не брат!