Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

На Михайловском валу началось очередное наступление Орды. И, судя по всему, на сей раз успешное. Впрочем, информации о происходящем в Южном Приуралье было ничтожно мало.

Испанцы объявили официальный траур. Их кронпринц таки погиб вчера во время теракта. И судя по тону их официальных заявлений, империя потеряла доверие давнего союзника.

Турки начали контрнаступление, пытаясь пробиться к окружённой под Житомиром группировке из почти десяти дивизий.

В общем и целом, жизнь продолжается.

Звонок в дверь прервал мои блуждания по Великой сети.

Я взглянул на экран камеры, висящей над входной дверью.

На пороге особняка стоял Игорь. Тень деда. Предатель, которому я запретил показываться мне на глаза.

Глава 9
Интерлюдия. Совет рода

Хранитель традиций произнёс положенные слова, и в зал совещаний гуськом потянулись миноритарии. Как и положено Уставом рода, следом за ними двинулись мажоритарные члены совета. Замыкал процессию, тяжело опираясь на церемониальный жезл, Владимир Георгиевич.

А Георгий Алексеевич, как за ним водилось в последнее время, опоздал. Войдя, он надменно осмотрел зал совещаний, слегка приподнял бровь при виде миноритариев. Представители младших семей на советах появлялись нечасто и не в больших количествах. Сегодня их было необычно много. Почти все младшие семьи явились, словно почуяли, что сегодня будет происходить что-то необычное. Это заседание планировалось рутинным отчётным собранием. Однако в его повестку было внесено два вопроса, поставленные не главой рода.

Первый внёс Семён Иванович. За кудрявой формулировкой крылось желание перераспределения активов. Непонятно, на что он рассчитывал, но Георгий Алексеевич был уверен: ничего Семёну не светит. Он и так за годы правления деда набрал слишком большой вес голоса в совете для простого поставщика ресурсов. По-хорошему стоило его самого немного ощипать в пользу младших семей, чтобы сбить гонор. Георгий не забыл, кто голосовал против его избрания главой рода. Надо на следующем заседании и провернуть это дело. Договориться с младшими, Викентия подтянуть. Ладно, это ещё не скоро.

Второй вопрос внесла на рассмотрение шебутная Виктория. Вот кто был настоящим бельмом в глазу. Слишком резко девочка взялась за дела. Даже последняя комбинация по сталкиванию лбами её поганого братца и Соколовых не принесла успеха. Не срослось. Вопрос «О чести семьи Григория Орлова, ныне покойного главы семьи». Заковыристо. Опять будет про брата своего пропащего говорить? Непонятная формулировка. Пахнет скандалом. Впрочем, чего ещё ждать от этой вздорной барышни? Агнесса попробовала раскрутить Викторию на откровенность, но та несла всякую чушь, отделавшись, по словам сестры, общими словами. От разговора «по душам» с самим Георгием Алексеевичем она ловко уклонилась. Она как будто не понимает, что замороженные активы её семьи во власти главы. Ну, сама будет виновата в потерях. Молодость. Бескомпромиссность, граничащая с глупостью.

Глава вальяжно кивнул миноритариям и занял своё кресло.

– Приветствую членов совета рода Орловых. Рад, что мы собрались сегодня лицом к лицу, без посредства коммуникационных сетей. Даже такой редкий гость, как Семён Иванович, прибыл лично, – глава усмехнулся. – Что ж, объявляю заседание рода открытым. Орфей, начинай вести протокол.

– Слушаюсь, глава, – обезличенный механический голос бессменного нейросекретаря совета раздался из потолочных динамиков. Чуть сбоку от кресла главы загорелось голографическое табло с вопросами сегодняшнего заседания, выступающими и весом голоса каждого участника. – Ведётся видео– и аудиозапись заседания рода…

Орфей нудно бубнил, перечисляя номер заседания, год, время, место. Пока исполнялся этот освящённый веками протокол, а до нейро всё то же самое озвучивал живой человек – секретарь совета, все присутствующие сидели почти не шевелясь. На большинстве лиц младших читалась скука. На лицах мажоритариев не читалось, как обычно, ничего существенного.

– Что ж… – дождавшись окончания протокольной процедуры, глава откинулся в кресле. Но его самым бесцеремонным образом прервали.

– Позволь внести предложение по ведению собрания, Георгий Алексеевич, – влез, подняв руку, Семён Орлов. – Протокольный вопрос.

Протокольные вопросы можно было вносить вне очереди и повестки. Глава холодно посмотрел на родственника и медленно произнёс:

– Дозволяю. Но в следующий раз попрошу не перебивать меня во время выступления. Орфей, глава рода сделал протокольное замечание Семёну Орлову.

– Зафиксировано, ваше сиятельство.

Мелкий укол. Но пусть не расслабляется. Родич, накопивший три замечания главы, изгонялся с конкретного заседания. Впрочем, в архивах башни сведений о таких случаях не было. Ничего, может, ещё появятся. Родичи распустились. При деде даже вякнуть никто бы не осмелился. А здесь – ишь! Думают, глава у них слабак. Ничего, милые, процессы запущены. Не только магией и гонором сильны бояре.

– Предлагаю совету сперва рассмотреть вопросы, требующие присутствия миноритариев, – как ни в чём не бывало произнёс Семён Иванович. – Затем, если родичи захотят, они могут покинуть заседание. Нет нужды заставлять их слушать наши скучные отчёты, которые всё равно появятся после этого заседания во внутренней сети рода.

Георгий Алексеевич открыто поморщился. Он не любил, когда кто-то пытался нарушить заведённый порядок заседания. Ему чудилось в таких «предложениях» тайное посягательство на его власть и авторитет. Младшие посидели бы – не развалились. Они вообще пережиток прошлого. Давно пора менять устав и вообще отстранить младшие семьи от принятия решений. Вернее, лишить их иллюзий того, что они принимают участие в каких-либо решениях.

– Орфей, – сказал глава. – отсортируй вопросы в порядке, предложенном Семёном Ивановичем.

Кто бы сомневался – два вопроса, внесённых в последние дни, тут же заняли верхушку повестки. Около остальных появилась пометка «голоса миноритариев не учитываются».

– Голосуем вставанием. Кто за предложение Семёна Ивановича – поднимитесь. Кто против – пусть останется сидеть.

Поднялись четверо членов совета, за ними подскочила и Агнесса, видимо решив в этот раз не идти против остальных. Глава остался сидеть, показывая своё отношение к этому шутовству с жонглированием повесткой.

– Решение принято. Производится изменение повестки.

Табло мигнуло.

– Хорошо, – глава кивнул Семёну Орлову. – Тогда тебе и слово, Семён Иванович. Чем там из активов рода неэффективно управляют, что тебе аж с Урала виднее, чем нам здесь в Воронеже?

Семён не обратил ни малейшего внимания на неудовольствие главы. Он поднялся со своего места. Повернулся к главе спиной. Зато лицом к остальным членам совета. И начал долгую, наполненную цифрами речь. По его просьбе Орфей создал второе табло, куда выводил цветные графики, расчёты и прочую лабуду.

Георгий Алексеевич с каждым словом этого деревенского хамла накалялся всё больше. Речь шла о «справедливом» перераспределении пакета Григория Орлова, на который у главы были совсем другие планы. Семён явно сговорился о совместном голосовании с Дмитрием Чесменским. На что рассчитывал только? Что Викентий ему отдаст комбинат, на который сам глаз положил? Что Вика ради разблокировки пакета пойдёт на то, что так открыто растащат имущество её семьи? Идиотское предложение. Но вот только Семён не идиот. Внутри заворочалось предчувствие надвигающихся проблем. Наложить на рассмотрение вето? Слишком веский аргумент. Да и с чего бы? Это будет проявлением неуверенности главы в своих силах. Признаком его слабости. Пора кончать эту клоунаду.

– Мы все тебя услышали, Семён Иванович, – перебил глава разошедшегося родича. – Моё мнение: вопрос поднят преждевременно, распределение долей несправедливо. Кто-то ещё желает высказаться?

Все промолчали. Викентий стряхивал с брюк очередную невидимую пылинку с брезгливым выражением на физиономии.

Голоса Георгия, плюс Агнесса, плюс Викентий – достаточно, чтобы заблокировать решение вопроса.

– Ставлю на голосование. Напоминаю: следующий раз вопрос о судьбе этого пакета может быть поставлен перед советом не ранее чем через полгода.

Те, у кого не было нейро, склонились над планшетами.

– Все проголосовали? Орфей. Результат.

– Решение принято. Пакет разблокирован. Распределение долей утверждено советом рода.

На табло появились результаты голосования.

Что? Как такое возможно? А вот так. За отмену решения проголосовал только сам Георгий Алексеевич и Агнесса. Все остальные, включая сучьих миноритариев, проголосовали за! Что происходит?

– Перед следующим голосованием следует перераспределить вес пакетов акций, – спокойно сказал Викентий Алексеевич.

Будто и не потерял только что акции комбината. Чувство тревоги уже било в набат. Но что делать? Прерывать заседание нельзя. Формально ничего экстраординарного не произошло.

– Пакеты перераспределены. Можно переходить к следующему вопросу повестки.

Цифры на табло сменились. А что, если всё и было ради этого? Ради голосов? Мысль мелькнула, но сделать Георгий Алексеевич ничего не успел.

Виктория встала со своего места и спокойно, даже как-то буднично произнесла:

– Я ставлю на голосование совета вопрос об отрешении главы рода от должности как недостойного этого поста и человека, совершившего преступления против рода. Орфей, прими пакет документов.

– Ты что себе позволяешь, соплюха! – Георгий Алексеевич сорвался. – Объявляю заседание закрытым! На вопрос накладывается вето.

– Согласно Уставу рода, на заседании по вопросу об отрешении главы рода председательствует хранитель традиций. Ваши последние распоряжения, глава, нелегитимны и не внесены в протокол заседания. Однако вы имеете право покинуть заседание совета в любой момент. Вопрос был вынесен. Вопрос должен быть разрешен.

Сука! Ему ещё железяка не указывала. С трудом уняв бешенство, Георгий Алексеевич бросил уничтожающий взгляд на Вику. Эта тварь допрыгалась. Кажется, пример отца её ничему не научил.

Он тяжело поднялся и уступил место хранителю – Владимиру Георгиевичу. Тот бросил на главу рода нечитаемый взгляд. Сквозь шум крови в ушах Георгий услышал, как преувеличенно-фальшиво ахнула Агнесса, которая явно начала знакомиться с некими «документами».

– Вы уверены, что младшие семьи должны быть посвящены в это… в этот ужас? – Агнесса потыкала пальчиком в планшет. – И вообще, где гарантии, что все эти сведения не сфальсифицированы?

– Агнесса, не позорься, – льда в голосе Викентия Алексеевича хватило бы заморозить небольшой бассейн. – Метки Орфея о подлинности стоят на каждом документе. Если хочешь, можешь посмотреть видео дедушкиных «экспериментов», его переписку с Георгием или признание Игоря. Выбирай, что больше нравится.

– Но почему меня не ознакомили с этими документами до заседания? – зло выкрикнула она. – Или вы думаете, я стала бы прикрывать такое?

– Ты прикрывала «такое» год, дорогая тётушка, – резко сказала Вика. – А теперь строишь из себя оскорблённую невинность.

– Хватит попусту базарить, – хранитель слегка пристукнул посохом о мраморный пол. Звук разнёсся по залу неожиданно звонко. – Требование серьёзное. Совет с документами ознакомлен. Если требуется время на рассмотрение, я готов дать членам совета час. Никто не покидает это помещение и не передаёт сообщения наружу, пока вопрос не будет решён так или иначе. Орфей!

– Исполнено, хранитель.

Следующий час показался главе кошмаром. Он пытался читать пересланные Орфеем документы, но строчки плыли перед глазами. Всё это было невозможным! Откуда у них вся эта грязь? Отец, естественно, в архивах рода ничего не хранил. В башне никаких экспериментов не проводил. Откуда у них переписка? Игорь! Мразь. Предал отца. Мысли метались, как заполошные птицы во время пожара. Наконец, он слегка пришёл в себя, когда Владимир Георгиевич заявил:

– Время вышло. Вопрос поднят серьёзный. Вы все ознакомились с фактами. Виктория, есть что добавить?

– Я уже всё сказала. Алексей Георгиевич и Георгий Алексеевич повинны в смерти члена рода и покушении на другого члена рода. Не говоря уже о прочих более мелких злодеяниях. Дед за свои поступки уже ответил. Теперь очередь Георгия Алексеевича.

– Кто из младших членов совета желает высказаться?

Тишина, которую принято называть мёртвой, была ответом хранителю традиций.

– Прошу высказаться представителей старших семей, – хранитель обвел глазами пятерых мажоритариев, словно заглядывая к ним в души.

– Да что говорить, Владимир Георгиевич, – Семён Орлов дёрнул уголком рта. – Никому из нас это действо удовольствия не доставляет. Давайте уже голосовать.

– Раз никто не желает высказаться, я скажу, – хранитель традиций поднялся со своего места. – В истории рода был всего один случай отрешения главы. И закончился он войной семей. Сейчас уже, конечно, не те времена. Но всё же вам всем стоит подумать о единстве рода перед тем, как проголосовать. У кого из вас рыльце не в пушку родовых интриг, пусть первым кинет камень в нынешнего главу.

– А единство рода не рушится, когда отец убивает сына, а потом пытается занять тело внука, старик? – это произнёс Викентий Орлов, разрушив оцепенение, в которое впали присутствующие после выступления Владимира Георгиевича. – Довольно пустой болтовни. Ставь вопрос на голосование.

Георгий Алексеевич молча смотрел на цифры, высветившиеся на экране. Словно в тумане выслушал вердикт Орфея:

– Решение принято квалифицированным большинством. Глава рода отрешён от должности. Можно перейти к следующему вопросу повестки дня. Пока глава рода не определён, ведёт заседания совета хранитель традиций.

Георгий поднялся и пошёл к дверям. Нужно покинуть этот балаган. Нужно собраться с мыслями. Твари! Какие же все они твари!

– Ты куда собрался, дядюшка? – голос паскудной племянницы прорвался через пелену, накрывшую сознание. – Как глава семьи я требую суда предков для представителя семьи ветви Григория Орлова. В присутствии совета и хранителя традиций я вызываю тебя на суд предков. Или же требую от совета изгнания этого человека, если он отвергнет испытание.

Георгий медленно повернулся к племяннице. Суд предков? После всего, что здесь произошло, он не слишком быстро соображал.

Молчание прервал Владимир Георгиевич.

– Ты же в курсе, девица, что такое испытание будет двойным? Двое стоят, каждый за свою правду. Так записано.

– Я ознакомилась и с уставом, и с летописями.

– Одумайся! Жажда мести застилает тебе рассудок!

– Я согласен, – Георгий Алексеевич оскалился. – Согласен. Проведём процедуру немедленно! До избрания нового главы. Что, Викуся? Не знаю, чем ты думала, вызывая по сути на поединок воли истинного мага, даже не инициировавшись в стихийника. Но я. Тебя. Раздавлю. Сегодня предки будут на моей стороне.

– Георгий, – попытался одёрнуть его хранитель традиций. Но было поздно.

– Слово сказано, слово услышано, – Викентий встал на ноги.

– Слово сказано и услышано, – остальные члены совета вставали, повторяя ритуальную фразу.

Владимир Георгиевич покачал головой и резюмировал:

– Слово сказано и услышано. Прошу членов старших семей проследовать в ритуальный зал как свидетелей. Думаю, на сегодня всем достаточно. Канитель с выборами отложим на завтра. Думаю, никому не нужно объяснять, что подоплёку здесь происходящего должны знать лишь главы семей?

Они спустились вниз, в древний ритуальный семейный комплекс. Вика шла, высоко подняв голову. Владимир Георгиевич догнал её и, ухватив за локоть, прошипел:

– Ну и где он? Только не говори, что от имени семьи на суде предков будешь ты сама. Не настолько ты отмороженная. Сюда невозможно спуститься не членам рода. Где он?

– Не волнуйся, хранитель. У меня всё под контролем.

– Да? А вот мне кажется, что остальных заговорщиков ты в свои планы по поводу суда предков не посвятила. Они явно не ожидали такого финта. Маленькая мстительная дрянь.

– Кончай причитать, Владимир Георгиевич. При чём здесь мстительность? После сегодняшнего дядя Гоша непременно мне отомстил бы. Он слабак и трус. Но глава одной из богатейших семей рода. Зачем мне такой враг?

Владимир Георгиевич внезапно коротко улыбнулся и чуть сжал локоть Вики, вроде как с одобрением. Впрочем тут же отпустил. Невероятно! Алекс говорил, что такой аргумент подействует на старого скунса, но Вика до конца не верила.

Когда группа родичей подошла к ритуальному залу, от колонн отделились две фигуры. Перед ними предстали Игорь и Алексей Орлов. Виктория шагнула к брату и сказала:

– Вот защитник чести семьи. Мой младший брат встанет под взоры предков во имя памяти отца.

Глава 10
Второй суд

Появление Игоря на пороге меня не радовало. Но входило в договорённости с сестрой. Так что я, загнав злость внутрь, открыл замок. Казалось бы, прошло всего два с небольшим месяца с его ухода. А чувство злости всё такое же яркое. Я ничего не забыл и прощать не собирался. А уж тем более не собирался доверять этому хитровывернутому старику. Но во время сегодняшней акции мы с ним временные союзники. Без Игоря мне в башню не попасть. Весь сегодняшний план Вики строился на быстроте и натиске. Не дать дяде Гоше опомниться, выстроить оборонительные позиции. А ещё он не должен был заподозрить, что именно я встану перед судом предков. Иначе он ни за что на процедуру не согласился бы.

Я вполне одобрял план сестры – расправиться с Георгием Алексеевичем окончательно и бесповоротно. Такой враг внутри башни был ей совершенно не нужен. Остальные члены совета наверняка ограничились бы полумерами. Сместили «плохого» главу рода. Поставили «хорошего». Скандал замяли, мусор из башни не вынесли – и ладненько. А вот Вике кровь из носу нужно было Георгия добить.

Как Вика вышла на Игоря? Она не сказала. Но я догадываюсь – скорее всего, старик держал связь с Викентием Орловым. Недаром он в своё время проговорился, что Георгий Алексеевич его как глава рода не устраивает. Скорее всего, это было правдой, хотя бы частично. А уж после провала дедова заговора и изгнания из моего дома он проявил зачатки совести. Собственно, кроме Викентия нормальных кандидатур на то, чтобы держать связь внутри башни, у Игоря не оставалось.

Игорь вошёл в гостиную, бросил быстрый взгляд по сторонам и остался стоять. Он молчал. Я тоже не спешил завести светскую беседу. Меня раздражала его невозмутимая физиономия. А ещё сейчас в его присутствии где-то в глубине души тлело понимание, что со всей своей крутизной и продвинутостью я с подготовившимся к столкновению алхимиком его уровня просто не справлюсь. Это тоже подбешивало. Хотя я и просмотрел бегло варианты развития сегодняшних событий, не обнаружив там даже намёка на новое предательство. Ближайшие линии вероятностей, особенно связанные с кровными родственниками, я читал уже почти без напряжения.

Но сам факт присутствия истинного мага, которому я с удовольствием набил бы рожу, но не мог, добавлял злости. Впрочем, злость контрпродуктивна. Я тоже встал и сухо произнёс:

– На чём летим? У тебя свой транспорт? Мою таратайку лучше в Орловский район не отправлять. СБ сразу доложит кому следует.

– Да, конечно. Я оставил машину на улице, – ответил Игорь спокойно. – Кроме родовых клинков, другого оружия взять не получится.

– Я сам по себе оружие, – да что за пафос попёр с шаблонами? Бесит старик. – Но клинки возьму.

– Тогда нам пора выдвигаться. По моей оценке, нам потребуется полчаса для того чтобы попасть в башню, и ещё столько же до ритуального зала. Но лучше прибыть заранее, чем опоздать.

Я молча прошёл мимо него, борясь с мальчишеским желанием зацепить старика плечом. Спустился на первый этаж и вышел на улицу.

На меня пахнуло приближающейся весной. Снег на улицах раскис, превратился в вязкую слякоть. В сыром холодном воздухе висели капельки редкого тумана.

Я пропустил Игоря мимо себя и захлопнул дверь.

* * *

По дороге мы не разговаривали. К счастью, он не лез ко мне с тупыми вопросами типа «чего я на него до сих пор дуюсь» или, не дай духи предков, «как у меня дела». Серый неприметный малый флаер спокойно прошёл проверку систем безопасности на подлете к району, нырнул на эстакаду и рухнул сразу на второй уровень.

На блокпосту, закрывающем въезд в житницу Орловых, Игорь предъявил какой-то графический код, и нас пропустили внутрь, не задавая вопросов. Скорее всего, он использовал фальшивый пропуск одной из малых агрофирм, работающих под патронажем рода. А может, и настоящий, кстати.

По узким бетонным дорогам мы подъехали почти к самой стене башни. От края уровня до неё было ещё метров триста пустого пространства.

Игорь завел машину внутрь какого-то хозяйственного двора, где пылились ржавые остовы сельхозтехники. Место выглядело заброшенным.

Ворота ближайшего бокса поднялись, и мы заехали внутрь.

Игорь заглушил магические печати и вышел из машины. Я тоже покинул салон, звякнув стальными набойками каблуков о пыльный бетон.

– Дай мне минуту, – сказал Игорь.

Я не успел спросить зачем, как он взмахнул рукой, и над его головой появилась печать пурпурного цвета. Она упала вниз, оставив на теле отпечаток в виде фиолетового свечения, и растворилась, достигнув пола.

Игоря передёрнуло, будто он чихнул всем телом. Затем он начал меняться. Процесс напоминал переплавку восковой фигуры. Невидимые пальцы мяли лицо, стирали привычные уже черты ординарца Дмитрия. Через минуту передо мной стоял тот самый человек, что попросил «убежища» в подворотне моего особняка. Кажется, вечность прошла с тех пор.

Игорь покачнулся и опёрся рукой на стену гаража. Несколько раз глубоко вздохнул и затем закашлялся, выплёвывая на пол какую-то слизь. Наконец он стёр последствия своего преображения очередной печатью и выпрямился. Одежда, до этого идеально сидевшая по его подтянутой фигуре, теперь казалась надетой с чужого плеча. Да так оно и было, в сущности.

– Всё. Идём дальше, – сказал он.

Я не заметил, что он сделал, но эфир пришёл в движение, и в полу бокса беззвучно открылся прямоугольный люк. Никакого намёка на замаскированный вход я тоже не заметил, со своим-то восприятием. На совесть делали.

Мы спустились в совсем уже крошечную комнату, насыщенную эфиром, и проход над нами зарос обратно.

Одна из стен комнатушки была произведением искусства. Мраморная резная арка, окружённая орнаментом из рунического алфавита.

Игорь протянул мне небольшой перочинный ножик.

– Нужна твоя кровь, – сказал он коротко. – Порежь руку и приложи вот к этим символам.

Сам он при этом положил руку к другой части, с противоположной стороны арки.

Я молча выполнил его просьбу, демонстративно убрав нож в карман после того, как мазнул ладонью по мрамору, оставляя на нём кровавый отпечаток.

Символы засветились алым тревожным светом, а моя кровь впиталась в камень.

Игорь направил эфир в несколько других символов, и каменная стена перед нами сменилась зеркальной гладью портала.

– Теперь безопасно. Но учти: без меня портал тебя не пропустит. На куски порвёт. Было бы неплохо тебе память подправить об этом месте, но ты же не согласишься.

Я только головой покачал на такую наглость и шагнул вперёд. Себе поправь что-нибудь, упырь старый.

Дальше мы действительно пробирались по заброшенным и заросшим грязью техническим ходам ещё около получаса. Я вывозился в грязи и каких-то ошмётках вроде жирной паутины. Наконец Игорь, в очередной раз сверившись с неким внутренним компасом, с натугой отворил овальный люк технического колодца, и мы попали в коридор недалеко от родовой усыпальницы.

Игорь зажёг над собой ещё одну печать, и его одежда моментально снова стала чистой.

– Позволишь? Негоже защитнику семьи являться на суд предков перемазанным в отходах.

Я кивнул, и он повторил со мной процедуру очистки.

Мы дошли до ритуального зала и стали ждать, прислонившись к колоннам.

Я уже успел изрядно заскучать, когда из идущего от лифтов коридора послышались многочисленные шаги и лёгкое постукивание посоха хранителя. У Вики получилось!

Родственники толпой ввалились в преддверие ритуального зала.

Хранитель шёл, опустив голову, как будто глубоко задумался.

Викуся шла, задрав нос, с непроницаемой миной на лице.

Георгий Алексеевич был красен как свёкла. Он всегда плохо контролировал себя. Но и события сегодня на него обрушились, конечно, совсем не рядовые.

Викентий Орлов, как всегда представлял собой образец элегантности и стиля. По лицу ничего не прочитать. Идеальный аристократ.

Семён, наш уральский кормилец, походил скорее на ремесленника средних лет, чем на боярина. На лице у него застыла недовольная гримаса.

Чесменский же, наоборот, светил улыбкой чеширского кота, обожравшегося сметаны. Он явно наслаждался ситуацией.

Агнесса, которая плелась позади всех, напоминала нашкодившую собаку. Она стреляла глазами по сторонам, как будто готовясь удрать, но покорно шла за остальными.

Мы с Игорем синхронно шагнули вперёд, отлепляясь от колонн.

Вика широко улыбнулась мне и ускорилась. Она положила мне руку на плечо и звонко произнесла:

– Вот защитник чести семьи. Мой младший брат встанет под взоры предков.

Георгий замер на месте, рыскнул глазами по сторонам, затем схватил за локоть хранителя традиций и зло прорычал:

– Это что за балаган, хранитель? Что ещё за замены перед ритуалом? Откуда здесь этот… этот! – он ткнул в меня указательным пальцем. Палец слегка подрагивал.

Владимир Георгиевич стряхнул пальцы моего дяди со своей руки и со скукой в голосе произнёс:

– Ты называешь древние устои нашего рода балаганом? Я начинаю жалеть о том, что пытался сегодня защитить твою трусливую задницу на совете. Какой из тебя глава рода, Гоша? Ты даже правду рода не потрудился изучить. Алексей – член семьи Григория по крови. Его сын. Тебе бросили вызов от имени семьи. Не Виктория! А ветвь Григория Алексеевича. Любой кровный член семьи может выступить защитником чести на суде предков. А вот насчёт того, что он должен состоять в роду, в «правде» ничего не сказано.

– Т-т-ты… мразь. Думаешь, выти чистеньким? Быстро сторону сменил! Но ведь это был ваш с отцом план! Ты замазан не меньше моего! Кто считал ему рунные ритуалы? – последние слова Георгий почти провизжал.

– Я – инструмент рода. Не человек, а функция. Как, к примеру, Игорь. Мне приказал глава – я считал. Приказал бы принести тебя в жертву на родовом алтаре, я бы сделал. Я ничего не приобрёл в результате вашей возни вокруг кресла главы. А вот ты согласился принять участие, сам, добровольно. И получил многое. Но не смог удержать. Слабак. Хватит трепотни! Мы начинаем ритуал, или ты готов примерить к себе роль изгнанника?

Голос хранителя звучал ровно и сухо, будто его и вправду не задела истерика бывшего главы рода. Да и слова про «инструмент рода», применительно к хранителю традиций были сущей правдой.

– Второе, кстати, было бы интереснее, – сказал я. – Изгнание вполне достойное наказание для такого, как он.

– Ты! – Георгий Алексеевич остановил свой блуждающий взгляд на мне.

Я почувствовал, как вокруг него вскипел эфир. Около остальных родичей, включая хранителя, тоже началось движение эфира, а Игорь даже выставил в направлении дядюшки ладонь. Но на какие-либо решительные действия Георгий Алексеевич всё же не отважился. Слабак, прав хранитель традиций. И трус.

Метнув по сторонам затравленный взгляд, Георгий Алексеевич начал суетливо снимать пиджак и развязывать галстук. Расстегнул воротник рубашки. Никто из родичей не шевельнулся, чтобы принять от него вещи, и он просто бросил их на пол.

– Ладно, выродок, – он обратился ко мне. – Давай посмотрим, что скажут «предки»!

Он натянул протянутый ему хранителем ритуальный балахон. Я жестом отказался, как и в прошлый раз.

Мы оба шагнули в ритуальную комнату, и хранитель, воздев посох к потолку, прочёл ритуальные фразы:

– Кровь к крови, кости к костям! Внимайте, ушедшие в чертоги тишины! Взываю к вам, столпы рода Орловых, к именам, в камне высеченным, и к мощи, что из века в век преемникам дарована. Явитесь, беспристрастные судии, и станьте законом в сей час! Пред очи духов предков предстали сын Григория, убитого родной кровью, и сын Алексея, что был тому косвенной виной и соучастником. Пусть делом правду докажут или в хладе забвения исчезнут. Вы же, в плоти сущие, зрите и свидетельствуйте! Явитесь на зов мой. Пусть свершится! Пусть дух сильнейших из тех, кто носил герб сей, преклонит слух к слову живому!

Он вскинул руки к потолку зала, и на нём зажглись ритуальные печати.

Знакомое уже холодное прикосновение липкого тумана – и я вновь оказался в сером пространстве, населённом белесыми тенями. Георгия здесь не было. Он встретился с предками в собственном внутреннем мире.

Я настроился на очередное долгое, изматывающее противостояние и сразу окружил себя огненной аурой, потянув энергию из сердца стихий.

Вокруг меня возникли человекообразные фигуры. Они подлетали к моему огненному щиту, касались его и… исчезали. Как будто теряли интерес. Типа: «А этот парнишка у нас уже был, чего ему неймётся?»

Я наблюдал за этим хороводом призраков некоторое время и успел даже снова заскучать. Никакого напора, напряжения, попыток проникнуть в мою суть. Они просто приходили, будто приветствуя меня, и тут же пропадали.

Наконец безликий голос в моей голове произнёс:

– Ты отмечен. Ты достоин. Ты несёшь наш дар. Но ты больше не часть рода. Зачем ты здесь?

Мда, вдохновенная речь хранителя традиций, видимо, пропала втуне. Кажется, предки не понимали его призывов, да и не слышали ничего, скорее всего. Их привлёк факт вершащегося ритуала.

– Я помогаю свершиться правосудию. Просто часть ритуала, уважаемые, – ответил я мысленно. – Мне ничего от вас не нужно.

Это, конечно, не совсем так. Стой сейчас на моём месте Вика, предки выпили бы её, как кокетка бокал шампанского на званом вечере, в один присест. Это испытание не для физиков, точно. Так что я не просто часть ритуала. Я защищаю сестру. Но мне действительно ничего не нужно от этих остатков гармониумов великих магов. Разве что…

– Я так и не понял, в чём заключается ваш дар, уважаемые. Возможно, вы сможете дать подсказку?

На самом деле слов не было. Мы общались скорее смесью символов и образов, но я довольно чётко понимал, что мне «говорили». Надеюсь, на том конце мою мысль тоже воспримут правильно.

– Ты не используешь дар. Ты не работаешь с эфиром. Используй печать, что лежит на твоей душе. Она – твои врата к могуществу.

Перед мысленным взором загорелась моя переписанная печать изгнанника. Она заполнила почти всё пространство передо мной, медленно вращаясь как разноцветное ярмарочное колесо. Я не сразу осознал, что письмена внутри защитных контуров печати и её схема снова изменились. По сравнению даже с теми изменениями, которые внёс в печать маэстро Геллер. Я особо её не рассматривал со времени поединка с дедом. А зря! Помимо непонятных изменений в структуре, она теперь накрепко была соединена с моим зачатком эфирного средоточия. Вот я выделил взглядом знак на колесе. Он скользнул в средоточие и… воплотился печатью. Простенькой. Слабой. Но печатью! Это что теперь? Я истинный маг? Мажонок скорее… Но, кажется, этап «сперва воплоти печать» я, благодаря дару предков, уже проскочил. Просто умудрился этого не заметить!