Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Какие еще апельсиновые деревья? – не поняла Мэй.

– Нюрка не дерево… – шепнула я. – Так она умерла или нет?

– Нет, – Ральф усмехнулся, покачал головой. – Артефакторы продают это зелье для садов, обычно в богатые дома. Бедняки не могут позволить себе его. Но особо ушлые торговки перепродают зелье людям втридорога, обещая им красоту и долголетие. В случае с деревьями, оно работает так: замораживает корни и ствол на двое суток, потом растворяется, а само дерево успевает обновиться за это время. Ни разу не было осечки – после применения зелья апельсиновая плантация приносит урожая больше, чем могло быть без него. Понимаете?

– Нет, – хором ответили мы с Мэй.

– Нюрка купила его, чтобы быть красивой и долго жить. Вряд ли оно на нее подействует… Да нет, точно не подействует. Приняла она зелье утром, так? Значит до завтрашнего утра будет выглядеть, как… труп, простите.

– Вот какая коза, вы посмотрите! – Мэй шлепнула Нюру по пятой точке. – Да я чуть с ума не сошла, а она!.. Агата, она должна понести наказание за беспечность! Мы же ее чуть не сожгли!

Я буквально чувствовала, как на моей голове шевелятся волосы. Нюра, выглядящая, как мертвец, пугала меня меньше, чем мысль о том, что мы могли ее сжечь уже через час. Если бы не Ральф! Я тоже ткнула подругу кулаком, от злости едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Никогда еще за всю свою жизнь я не пребывала в такой ярости, как сейчас.

– Ральф! – воскликнула я, порывисто приобняв мужчину. – Ты спас эту клушу. Не знаю, как благодарить тебя! Все, что захочешь. Хочешь жить в приюте? На здоровье! Я отдам тебе свою комнату, буду готовить горячее на завтрак, обед и ужин. Если нужно, постираю одежду…

– Стоп,стоп, – мужчина рассмеялся. – Ничего не нужно, нам просто повезло. Я запах этого зелья способен учуять, находясь на краю другого королевства. Многие годы изготавливаю его. Нюру спасла ты – если бы пузырек не выпал из кармана ее пальто, девушка была бы…

Он не договорил, осекся. Да и не нужно было. И я, и Мэй, произнесли это слово про себя. Сожжена. Нюра и правда могла сгореть на поминальной площади.

Старшая воспитанница унеслась радовать детей новостью. Спустя минуту из их комнаты донеслись счастливые возгласы и смех. Я улыбалась, но сердце все еще заходилось в бешеном ритме и руки тряслись, как у пьяницы.

– Никогда этого не делала, – буркнула я, резко выпрямляясь. – Но, прости, Нюра, ты заслужила урок. Ральф, помоги мне перенести эту девицу в кладовую.

– Зачем?..

– Чтобы она, проснувшись, перепугалась до потери сознания, так же, как мы! Давай, говорю, хватай ее за ноги.

– Но, это как-то бесчеловечно…

– Бесчеловечно?! – рявкнула я. – Прости, не на тебя кричу. Бесчеловечно поступила Нюра. когда потратила деньги на зелье, а потом приняла его среди улицы. Она могла замерзнуть в сугробе, так? А потом мы бы ее сожгли. Безмозглая! Поспит в кладовой, ничего с ней не случится. Мы ее одеялами укроем, и все.

– Она очнется только завтра. Давай оставим на диване, а с утра унесем куда хочешь?

Я уже тянула Нюру за руки, но отпустила. В предложении Ральфа был здравый смысл.

– Хорошо, – согласилась я. – Затопим камин, чтобы на самом деле не замерзла.

Мужчина принялся за растопку, а я поспешила к детям.

– Мэй сказала, что Нюра не померла! – закричал Кайл, едва я вошла.

Дети полукругом сидели у огня, а при виде меня повскакивали со своих мест. Шенни терла заплаканные глаза, Пирси держала в руках подушку-игрушку, мальчишки… Мальчишки делали что-то странное.

– А что это у вас? – спросила я, кивая на моток ниток.

– Да так, ничего особенного, – отмахнулся Рил.

– Носки они вяжут, – фыркнула Мэй. – Стащили где-то газету про вязание, потом распустили все кофты госпожи Миртеллы, а теперь учатся вязать.

– Замечательно, – неуверенно кивнула я. – Нет, воровать газеты нехорошо. А кофты распускать… Ну, госпоже Миртелле они уже не нужны. Мэй, а ты вяжешь?

– Не умею.

– Мы тебе предлагали научиться, – хором сказали мальчики и одарили девушку укоризненными взглядами.

– Втроем вы бы быстрее связали носочки для всех нас, – сказала Шенни.

Из детской комнаты я выходила в глубокой задумчивости. Кажется, в моей голове появилась мысль, как заработать деньги, но я пока не могла ее обдумать. Нюра очень сильно заставила меня понервничать, и теперь хотелось просто чаю и тишины.

Этим я и занялась. Заперлась на кухне, развела огонь в печи и поставила чайник на плиту. Пока вода грелась, нарезала бутербродов и вытащила из коробочки последние две конфеты. Я заслужила чуточку сладкого, все-таки столько лет с Нюркой прожила. Да мне вообще теперь каждый вечер положены печеньки и молоко, и чтоб никто не трогал! Новую волну злости утихомирила, сжав ладони в кулаки. Ну, Нюра… Вот только очнись!

Час, который я провела в одиночестве за чашкой чая, подействовал на меня благостно. Я наконец обдумала мысль о заработке – осталось договориться с мальчишками и научить Мэй вязать. Теплые носочки и варежки зимой будут пользоваться спросом, и пусть свою лавку мы открыть не сможем, будем торговать через кого-нибудь или просто на улице.

Вытащила из ящика с хламом огрызок карандаша и клочок бумаги. Размашистым почерком написала слово “План” и принялась по пунктам перечислять все, что требует ремонта.

В первую очередь, конечно, нужен паровой котел. Без отопления, боюсь, долго мы не протянем. Следом нужно отремонтировать стену в ванной, утеплить окна во всем доме. Восстановить свой кабинет! Обязательно, но уже после того, как в комнатах будет тепло, и дети вернутся к себе.

А еще каким-то образом найти новый адрес господина Фрогеля и написать ему разгромное письмо. Он бросил нас и уехал, оставив ни с чем. А, впрочем… Зачем требовать что-то от человека, который ничего не может дать? Скоро аудиенция у короля, вот там и пожалуюсь. Заберут дом у Фрогеля? Ну и отлично. Если его переведут в статус королевской собственности, то у нас будет шанс жить, как нормальные сироты. С помощью от короля, с поставками продуктов и одежды, и, может быть, даже удастся найти преподавателя для детей. Королевство обычно не дает финансов на подобные “излишества”, но если мальчишки заработают денег на вязаных изделиях, то мы и сами сможем оплатить услуги учителя.

Воодушевленная идеями я поспешила делиться ими с мужчинами и Мэй. Детей посвящать в планы пока не думала, но если спросят, обязательно расскажу.

Эллад и Ральф сидели в гостиной у камина. На диване мирно умирала задубевшая иссиня-бледная Нюрка, на которую и смотреть-то страшно было, а Мэй протирала пол.

– Давно уже порядок не наводили, – вздохнула девушка. – Пыли вроде и нет, в холоде она особо не скапливается, но грязь с улицы будто сама собой появляется!

Ральф отвел меня в сторонку еще до того, как я принялась рассказывать, что придумала.

– Агата, в приюте живет моя дочь, – начал он. – Я могу помочь деньгами. Вижу, что не все так просто у вас с этим… Ремонт дому не помешал бы.

– Вы заберете свою дочь совсем скоро, – пожала я плечами. – Зачем будете тратиться?

– Потому что у меня есть такая возможность, а еще вы спасли меня из ловушки в дымоходе. Не отказывайтесь, прошу. К тому же, я до сих пор не говорил с Шенни, так что не знаю, когда мы сможем уехать. Дома сейчас моими делами занят поверенный и он будет слать мне письма, если что-то пойдет не так. Я не тороплюсь назад, а спать на диване в гостиной, увы, не понравилось.

Я не могла отказаться от щедрого предложения. Если бы Ральф предложил помощь лично мне, то ни за что бы не согласилась. Но ради детей я могла поступиться своими принципами.

– Я написала здесь, – протянула мужчине листок с планом. – Нам нужен кузнец или тот, кто делает паровые котлы. Работники, которые смогли бы утеплить окна и заделать дыру в стене…

– Я разберусь, Агата. Обещаю своими руками ничего больше не делать!

– Да уж, пожалуйста, – хохотнула я. – Вы совершенно не приспособлены к грязной работе, будто аристократ какой.

– Я не аристократ, – улыбнулся Ральф и кивнул в сторону Эллада: – А вот он родился в разорившейся семье графа Алластера. Его родители погибли несколько лет назад, оставили после себя только комнату на чердаке дома, который когда-то полностью принадлежал им.

– Я мог бы и сам рассказать! – возмутился Эллад.

– Извини. Я решил, что Агате пора узнать, кто живет в ее приюте.

Я со вздохом потерла глаза:

– Так замоталась, что даже мысли не возникло спросить, кто и откуда. Прибились, и ладно. Подождите, вы что, знакомы?!

– Знакомы, – фыркнул Эллад. – Когда я еще был богат, наши семьи дружили. Жили неподалеку друг от друга. А несколько лет назад я стал не просто другом Ральфа, а его работником.

– Я дал работу Элладу на своей плантации, – перебил его Ральф. – Нет, не подумай, он не копается в земле. Его рабочее место в кабинете рядом с моим.

– Почему-то у меня такое чувство, что меня где-то обманули, – я вдруг ощутила тупую боль в груди. Попыталась забрать листочек у Ральфа, но он не отдал. – Признайтесь, почему вы на самом деле здесь?

– Я приехал получать наследство от тетушки, – ответил Эллад, не задумываясь. – А Ральф искал свою дочь в этом же городе. Когда вы дали мне место в доме, а я узнал, что здесь живет маленькая девочка жутко похожая на Сару, то сообщил об этом Ральфу. Прости, Агата, мы должны были сразу во всем признаться.

– А сами вы откуда оба? Из Виллерволя, или и насчет этого солгали?

– Из Виллерволя, – ответили они хором.

Я пристально всмотрелась в честные глаза Эллада. Потом, также пристально, в не менее честные глаза Ральфа. Мужчины не лгали, я это чувствовала.

– Я займусь, – бросил Ральф, взмахнув бумажкой с планом. Тут же схватил с вешалки пальто, оделся, обулся и вышел на улицу.

– Я ничего не поняла, – вдруг раздалось из угла.

Мы с Элладом вздрогнули. Совсем забыли про Мэй, которая уже вымыла полы и теперь с любопытством подслушивала нас.

– Ральф искал своего ребенка четыре года, – сказал Эллад. – Я не хотел сообщать сам, думал, что когда он поговорит с Агатой, то сумеет убедить ее отдать девочку. Его неоднократно прогоняли из приютов и монастырей, а как-то раз даже хотели побить. Многие видели в нем сумасшедшего маньяка, но никак не убитого горем отца.

– Так ты на самом деле при деньгах, но соврал, чтобы поселиться здесь? – насторожилась я.

– Нет, – скривился Эллад. – Меня и правда обокрали. А Ральф не поможет. Он постоянно меня выручал, потом сказал, что если я еще раз попаду в подобную ситуацию, на его помощь могу не рассчитывать. Я и не рассчитываю, сам справлюсь.

Мэй, закатив глаза, покинула гостиную. Я последовала за ней, пора было готовить еду на обед и ужин.

День прошел спокойно. Но мне уже давно пора было понять, что если все идет хорошо, значит, вскоре что-то обязательно случится.

ГЛАВА 11

Вечером, когда все поужинали и разошлись по своим кроватям, мы с Ральфом остались в гостиной, чтобы “на берегу” договориться, как будем спать. Пойти к Элладу он не мог – у того слишком узкая кровать. Лечь на диване в гостиной не хотелось ни мне, ни Ральфу. Я боялась спать рядом с живым трупом, пусть и родного человека, а Ральф просто не поместился бы. Единственная широкая кровать, способная вместить двоих взрослых, была в моей спальне.

– Мы все равно спим одетые, да? – нервно спросила я. – Ничего страшного не случится, если заснем в одной постели. Главное, проснуться и разойтись раньше, чем нас кто-либо увидит. Мы, конечно, объясним, что другого выхода не было, но шуток потом не избежать.

– Я могу занять место у камина, – кивнул мужчина на очаг. – Постелю что-нибудь.

Я покосилась на пол.

– Нет уж. Еще одного отмороженного нам тут не надо!

Договорившись, наконец, что спать будем вместе, а утром быстро разойдемся, мы отправились в мою спальню и еще какое-то время стояли у постели. Я смотрела на единственное одеяло, и к моим щекам приливала кровь. Благо, при свете фонаря Ральфу сложно было заметить мое смущение.

– Я лягу с самого краю, – пробормотал он, присаживаясь на кровать. Так же, как сидел, завалился на бок и отодвинул одеяло от себя.

Мне не оставалось ничего другого, как смириться с тем, что впервые в своей жизни буду спать в одной постели с мужчиной. С малознакомым мужчиной! Пресветлый Создатель, только бы нас никто не увидел!

Когда я легла с другого края и натянула на себя одеяло, между мной и Ральфом оставалось добрых полметра свободного пространства. Мужчина погасил фонарь и спальня погрузилась в мягкий полумрак. Из незашторенного окна через подернутые инеем стекла лился голубоватый свет луны.

Сна не было ни в одном глазу! Я прислушивалась к тихому дыханию Ральфа и боялась пошевелиться, чтобы скрип кровати не разбудил детей в комнате за стеной.

– Не спится? – тихий шепот шелестом коснулся моих ушей.

– Непривычно спать с кем-то не женского пола, – не стала лгать я.

– Может быть, мне все-таки лучше уйти?

– Оставайся. Надо же когда-то привыкать.

Мы одновременно фыркнули от смеха.

– Завтра я хотел бы пригласить тебя и Шенни погулять по городу. Главную площадь уже украсили к Снежному празднику, а еще там развернули ярмарку. Что скажешь?

– В приюте так много дел…

– Я уже договорился о новом паровом котле, его привезут на днях. Сразу же утеплят окна и отремонтируют стену в ванной. Думаю, все это займет не больше трех дней.

– Надеюсь, ты не сильно потратишься?

– Нет, не беспокойся. Мне будет приятно сделать такую малость для дома, в котором выросла моя дочь. Надо же… Я и правда ее нашел?

– Правда, – шепнула я, улыбаясь. – Ты еще не говорил с ней?

– Боюсь отпугнуть ее. Как раз завтра хотел познакомиться поближе.

– Я пойду с вами.

Согласившись на прогулку, я успокоилась и уснула. А проснулась утром из-за тяжести на груди. С ужасом распахнула глаза и уставилась на руки и ноги Ральфа, преспокойненько лежащие прямо на мне. Я, совершенно бесстыдно, точно так же во сне закинула на него свои ноги, а руками обхватывала за шею. Дыхание мужчины обжигало мою щеку, а губы едва не касались лица.

Тяжело сглотнув, попыталась выбраться из плена. Вытянула одну ногу, вторую, попробовала забрать свою руку, но не тут-то было – затекла.

– Ральф? – позвала хриплым ото сна голосом. В коридоре слышались чьи-то шаги. – Просыпайся, нас сейчас увидят!

Крик Эллада заставил нас обоих подскочить.

– Ра-а-альф!

– Да что б его! – чертыхнулся мужчина, скатываясь с кровати. Сонный, взъерошенный, в помятой рубашке.

Я наспех расчесала волосы пальцами, поправила сползшие чулки и незаметно подтянула панталоны. В этот же момент дверь в спальню приоткрылась, и в нее просунулась голова Эллада.

Мы смотрели друг на друга не одну секунду. Ошарашенный Эллад не моргал. Ральф все еще приводил себя в порядок, а я пыталась собраться с мыслями.

– Стучаться надо! – наконец смогла произнести я и, гордо вскинув подбородок, пошагала на выход.

Эллад отступил, пропуская меня. Следом за мной выскочил и Ральф.

Сзади донесся смешок:

– Ребят! Я аж забыл, зачем пришел-то!

– Ну, и зачем? – Ральф вскинул брови, взглянув на друга.

Мы в этот момент уже примерялись к Нюрке – как лучше перетащить ее в кладовую. Я встала в ногах, мужчина подхватил девушку под руки.

– Да вот за этим, – кивнул Эллад на Нюру. – Она уже в себя приходит, окостенение спадает.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились прятать “труп”. В кладовой места оказалось не так много, но мы и не церемонились – положили Нюрку на нижнюю полку полупустого стеллажа между ведер и тряпок, сверху ей на лицо я набросила чистое полотенце. Жестоко? Может быть. Но не более жестоко, чем то, что я из-за нее пережила вчера.

Пробуждения Нюры ждала с нетерпением. Мне очень хотелось убедиться в том, что Ральф не ошибся. Наверное, если окажется, что подруга и правда умерла, а не просто уснула под действием зелья красоты и молодости, я просто сойду с ума. Или сердце остановится. Что-то одно из двух точно произойдет.

Кашу на завтрак варили вместе с Мэй. Мальчишки в это время спорили из-за носка, почти готового. Пирси развлекала Шенни в комнате. С того дня, который я провела у дивана с лежащей на нем “мертвой” Нюрой, Пирси стала относиться ко мне чуть мягче. Я уже не видела от нее в свою сторону колючих взглядов, да и отвечала она без издевки в голосе. Просто пока сама еще не спешила выходить на разговор.

Нюрка очнулась раньше, чем ожидали. Мы как раз заканчивали завтрак, когда из кладовой в холле раздался металлический грохот. Потом ворчание, а следом душераздирающий крик.

– Проснулась, – изрек Эллад, вскакивая с места.

Посмотреть на “воскрешение” вышли все, даже маленькая Шенни. Нюрка барахталась и орала. На полке, судя по звукам, но помогать ей никто не спешил. Я в первое мгновение едва не бросилась обнимать ее на радостях, но сдержалась.

Дверь кладовой распахнулась резко и громко ударилась о стену. Растрепанная, бледная, как мел, Нюра быстро выползла в холл на четвереньках. Всхлипывая, девушка куда-то торопилась, а остановилась только когда уткнулась взглядом в наши ноги. Подняла голову. В глазах, покрасневших от ужаса и слез, читалось облегчение.

– Я дома?! Дома!

Кое-как поднялась на ноги, не удержала равновесие, но успела схватиться за меня и зарыдала.

– Я думала… думала, уже все! Того! А я… Почему я среди хлама? Почему я в кладовке, Агата?!

– А почему ты пьешь черт пойми что? – разозлилась я. Девушку обняла, конечно, еле сдерживая радость от ее оживления, но как же сильно хотелось настучать ей по голове!

– Что я пила? – не поняла Нюра. Даже плакать перестала, слезы мгновенно высохли. И, пряча стыдливый взгляд, добавила: – Лекарство только…

– Вот это? – Ральф протянул девушке пустой пузырек. – Хочешь сказать, не знала, что это за лекарство?

– Ну, не лекарство! – фыркнула она. – Я что, не имею права быть красивой?

Ральф мягко и без ругательств объяснил Нюре, для чего это зелье, и как оно работает. Следом Эллад рассказал ей, что ее волокли по всей улице на пледе, и как мы потом заказали церемонию прощания.

Подруга слушала о сожжении с распахнутыми глазами, и, клянусь, я даже видела, как шевелятся волосы на ее голове.

– Сожж… – Нюра мотнула головой. – Что?..

– Мы думали, ты умерла, – повторила я за Эллада. – Тебе повезло, что Ральф оказался знаком с этим зельем.

– У кого ты его купила? – вкрадчивым голосом спросил Ральф.

– Так у этой… – Нюрка икнула, на миг потеряв голос. Неопределенно махнула рукой: – Хозяйки лавки молочной, не знаю, как ее зовут. Она меня на улице встретила, предложила попробовать кое-что для красоты и молодости. Мол, ты выпей бесплатно, а когда появится эффект, расскажи своим подружкам. Я уж не стала говорить, что у меня здесь подружек-то нет кроме Агаты, ну и согласилась.

– Госпожа Ветердон, – хохотнул Рил. – От нее чего угодно можно ожидать.

– Она не знает, что Нюра живет с нами, – задумчиво проговорила я. – Думаю, и впрямь решила подзаработать с помощью зелья, а Нюрка просто попалась под руку быстрее других дурочек.

– Я не дурочка! – ахнула подруга.

– Еще какая, – не выдержала я.

– Твоя правда, – буркнула она. – Как представлю, что лежу на горящих бревнах, так в дрожь бросает. Вы б хоть дыхание мое проверили!

– Не было дыхания, и сердце не билось, – хмыкнул Ральф. – В общем, не советую пить что-либо из рук кого-либо. Запомнишь, надеюсь?

– На всю жизнь, – прохрипела Нюрка.

“Ожившую” мы сопроводили в комнату, отсыпаться и приходить в себя. Мальчишки занялись изучением газеты про вязание, Мэй пообещала приготовить обед, а Эллад – проследить за Нюркой и, если понадобится, встретить ремонтников.

Ральф и я зашли за Шенни вместе. Малышка прыгала возле мальчиков и громко пела, но те терпеливо молчали. Когда мы спросили, не хочет ли Шенни прогуляться в город, радость была у всех: и у нее самой, и у тех, кому она больше не будет мешать.

Но, как оказалось, просто одеть ребенка и вывести “в свет”, сложно. У нее не было ни теплого пальто, ни целых ботиночек. Дырявые запятники валенок доверия не внушали, а пальто было только тоненькое и старое, продуваемое. Укутали девочку в одежду Пирси, чтобы донести ее до лавки с готовой одеждой. Ральфа даже просить не пришлось купить ей что-нибудь, он сам предложил.

День выдался теплым, будто по заказу. Ласковое солнышко согревало щеки, и вскоре стало даже немного жарко. Хрустящий наст рассыпался под ногами, а от сверкающего снега начинали болеть глаза.

– А куда мы идем? – спрашивала Шенни, которая не сделала ни одного шага – весь путь из дома сидела на руках Ральфа.

Сам Ральф, как мне казалось, боялся даже вздохнуть лишний раз, и с такой теплотой смотрел на ребенка, что у меня щемило сердце от нежности.

– На ярмарку, – вот уже в который раз отвечал он ей. Улыбался, когда та удивленно разевала рот. – Где продают игрушки и леденцы, а еще книжки с картинками. Хочешь книжку?

– У нас много книжек.

– А с картинками?

– Мам? – Шенни повернула личико ко мне, и оно тут же оказалось спрятано под широким капюшоном. Пальто Пирси было большевато для четырехлетней девочки.

– Мам? – удивился Ральф.

– Она всех воспитателей так называет, – отмахнулась я. – Нет, Шенни, у нас нет книжек с картинками.

– Значит будут, – улыбнулся мужчина.

– А леденцы? – спросила девочка.

– И леденцы.

Мы проходили мимо молочной лавки, когда нам наперерез выбежала встревоженная госпожа Ветердон. Женщина облизнула сухие губы, сцепила пальцы в замок на уровне груди:

– Господа, а вы не видели тут девушку? Невысокая блондинка в ярком пальто? Дорогом, хорошем! Явно на этой улице живет. Не видели?

– Что-то случилось? – спросила я, едва не выпалив, что видели.

– Да нет, что вы! – женщина замахала обеими руками. – Обещала зайти ко мне вчера вечером, да так и след простыл. А я ведь жду!

– В синем пальто? – нахмурился Ральф.

– Да! – радостно воскликнула госпожа Ветердон.

Я только открыла рот, чтобы рассказать правду, как Ральф меня перебил:

– Так умерла она вчера. Выпила что-то, да умерла. Кстати, – мужчина вытащил пузырек из кармана. – Вот это она выпила. Я, конечно, не знаю кто изготовил, но обещаю, обязательно выясню, и виновник будет наказан. Не волнуйтесь, госпожа, обязательно выясню!

Мы обогнули побледневшую женщину по дуге и одновременно сцепили зубы, чтобы не расхохотаться. За спиной послышались вздохи и причитания, но в обморок госпожа Ветердон не грохнулась, хотя я очень этого ждала.

– Как думаешь, – заговорил Ральф, когда мы отошли от нее на приличное расстояние, – сама придет с повинной или придется припугнуть?

– Сомневаюсь, что она признается в совершении преступления.

– Она и правда не кажется тем человеком, которого мучает совесть.

– А у Нюры тоже синее пальто, – пробормотала Шенни задумчиво. – А у меня… – девочка покосилась на свою верхнюю одежду. – Какой это цвет, мам?

– Коричневый, милая.

– У меня коричневое, – кивнула девочка и склонила голову на плечо отца.

Ральф на миг прикрыл глаза. На его губах блуждала мечтательная улыбка, а когда он посмотрел мне в лицо, в его взгляде читалось: “Спасибо”.

Мы нашли свободную повозку только в Четвертом квартале. В ней добрались до центра города, где на большой площади была развернута ярмарка.

– Для начала зайдем в салон готовой одежды, – сказал Ральф, минуя дорогу, сворачивающую на площадь.

– Салон? – удивилась я. – Не в лавку?

– В лавчонках почти ничего нет и шьют по заказу, а в салонах, которые часто бывают в таких больших городах, для среднего класса продают одежду в разных размерах. Это очень удобно. В столицах заказы можно ждать неделями, не у каждого есть столько времени. Здесь я знаю один, видел, когда только приехал. А, вот он, смотри, – мужчина указал мне на серое трехэтажное здание, виднеющееся впереди за сквером. – Дом одежды и тканей. В нем продают как готовые изделия, так и расходные материалы для шитья, вязания, и всего такого.

В Доме одежды нас встретили холодно. Пока администратор не разглядела в Ральфе небедного человека, на нас смотрели, как на бродяжек. Наверное, из-за Шенни. Я сомневалась, что мое, между прочим, приличное, пальто, могло вызвать брезгливость в ухоженных работницах Дома.

Но когда Ральф, не спрашивая цен, стал подбирать одежду для дочери, девушки засуетились. Меня усадили на диван возле окна, принесли горячее шоколадное молоко и рассыпчатое печенье. Шенни позволили бегать по залу и трогать манекены, а Ральф время от времени подзывал девочку и спрашивал, нравится ли ей то, что он выбрал.

Я любовалась роскошными платьями и наслаждалась напитком. Множество манекенов оказались разодеты, как на прием у короля: сверкающие платья, белоснежные шубки и муфточки, кожаные сумочки в деревянных руках. А обувь! Какая в этом салоне была обувь! Мои ботинки на плоской подошве, пусть и очень симпатичные, на фоне красивых сапожек с низким каблучком смотрелись просто нелепо. Я казалась себе одетой для работы в коровнике, но никак не для жизни в Пятом северном квартале. В Дороне таких салонов и нарядов я ни разу не видела. Наверное, и к лучшему, потому что тогда я бы точно тратила все заработанные деньги наравне с Нюркой. Ой, только бы она не узнала про этот Дом!

– Агата? – бархатистый голос Ральфа выдернул меня из размышлений. Мужчина показывал мне нарядное детское платье на манекене. Пышное, как зефир, с воланами и сияющими камнями. – Тебе нравится? Думаю, взять для Шенни на Снежный праздник.

– Оно прекрасно, – согласилась я. – Но, праздник… Ральф, я не думаю, что мы сможем устроить что-то грандиозное.

– А разве нужно целое торжество, чтобы надеть красивое платье? – спустя секунду раздумий спросил Ральф.

– Ух ты! – подскочившая к нему Шенни отвлекла мужчину. – Какая красота! Мам, смотри!

– Вот видишь, – подмигнул мне Ральф.

Работницы Дома выстроились в шеренгу вдоль стойки, за которой довольно потирал руки хозяин салона. Две девушки носились по залу со свертками, только успевая собирать покупки, а я наблюдала за ними с легким ужасом: сколько денег потратил Ральф?

Этого мне было никогда не узнать. Потому что мужчина оставил подпись в чеке, который салон сможет обналичить в Королевском банке. Гору свертков, среди которых были подарки для мальчишек, Пирси, Мэй, и даже Нюры, Ральф попросил доставить в приют. Когда хозяин салона услышал адрес назначения, несказанно удивился, а работницы зашептались.

– Сплетен теперь будет, – хмыкнул мужчина, отворяя дверь передо мной и Шенни. Девочку переодели прямо в примерочной. Теперь на ней была бежевая шубка, теплая шапочки и варежки, а на ножках белоснежные мягкие валенки.

– Определенно будут, – усмехнулась и я.

Гулять по снегу в новой теплой одежде Шенни понравилось безумно. Она радовалась так, что своей радостью заражала меня и Ральфа. Прыгала впереди нас, иногда оборачиваясь, чтобы мы указали ей, куда идти дальше.

– Я не устану тебя благодарить, – произнес мужчина тихо. – Если бы ты меня прогнала, если бы не позволила остаться…

– Тебе повезло, что я такая добрая.

– Она моя дочь, – Ральф запрокинул голову и рассмеялся. – Представляешь? Создатель, я все еще не верю в то, что нашел ее!

– Нашел, – улыбнулась я. Счастье Ральфа отразилось в моем сердце грустью. Сама не поняла, почему чья-та сбывшаяся мечта вызвала во мне такие противоречивые чувства.

Мы вышли на площадь. Большое пространство было заставлено шатрами и палатками, повсюду сновали торговцы с лотками. Музыканты, коих я насчитала пять человек, играли музыку разную, но дополняющую друг друга. В небольшом ледовом городке резвились детишки. Совсем маленькие и постарше – среди снежных и ледяных фигур, высоких и низких горок интересно было всем. Шенни сразу же убежала к ним. Пузатый старик охранял плюшки для катания и требовал по медяку с каждого, кто хочет прокатиться.

– Любишь горки? – шепот Ральфа раздался прямо возле моего уха.

Не дожидаясь ответа, мужчина сдхватил меня за руку и потащил к городку.

ГЛАВА 12

Мои возмущения оказались бессмысленны. Ральф выудил из кармана два медяка, сунул их в руку торговцу и подхватил плюшку. Торговец не стал сообщать мужчине, что с него нужно было всего одну монету. Быстро спрятал их в кошель и помахал нам с улыбкой.

– Я высоты боюсь, – снова попыталась отказаться я. Мы поднялись уже на середину горки по ледяным ступеням. Наверное, прошли всего метра два, но мне казалось, что мы под самыми облаками.

– Здесь совсем не высоко, – Ральф остановился, чтобы найти дочь в толпе внизу, и когда выцепил взглядом бежевую шубку, то продолжил подъем. – Я буду держать тебя, не волнуйся.

– Мы упадем вместе!

– Но вместе же?

На это я не нашла, что ответить. Пыхтела в шарф и все поглядывала вниз – высоко. Ужасно высоко! Вокруг веселился народ, слышался свист плюшек, хохот ребятишек и взрослых. А у меня перед глазами жизнь мелькала!

Ральф подвел меня к самому краю горки. Уронил плюшку, посадил в нее меня, а сам расположился сзади и крепко-крепко обнял.

– Готова? – жаркий шепот на ухо пустил по моей спине волну мурашек и всего на миг вырвал из полуобморочного состояния.

– Нет! Не готова я, Ральф, не готова!

– Не бойтесь! – крикнул мальчуган, стоявший справа от нас. – Это совсем не страшно, а очень даже весело.

Мальчишка улыбнулся, и отсутствие у него переднего зуба окончательно повергло меня в панику. Впрочем, Ральф уже оттолкнулся ногами, и мне оставалось только с визгом вцепиться в его колени.

Плюшка набирала какую-то невероятную скорость. Ветер свистел в ушах, несмотря на то, что на моей голове была шапка. Сердце замерло, а после рухнуло вниз. В лицо летели мелкие осколки льда и снежинки, голос хрипел и срывался, но в какой-то момент мой испуганный крик сменился смехом.

Внезапно все закончилось. Мы остановились. Ральф улыбался, а из моих глаз брызнули слезы. То ли от радости, что мы живы, то ли просто от радости.

– Не понравилось? – обеспокоенно спросил мужчина, помогая мне подняться.

– Н-не знаю, – я заикалась. Согнулась пополам и перевела дыхание. – А если бы мы перевернулись?!

– Смотри, – Ральф кивнул в сторону горки.

Я проследила за его взглядом и скривилась – с хохотом и радостным улюлюканьем на плюшке летела вниз маленькая девочка. Лет трех, от силы. И она не боялась!

– У детей чувство самосохранения развито не так сильно, как у взрослых, – оправдалась я, вздернув подбородок. – Лучше выпьем чаю вон в том шатре.

– Я только найду Шенни, – кивнул Ральф.

Пока мужчина уносил плюшку и искал ребенка, я топталась на месте. Любовалась ледяными скульптурами и людьми. Последние выглядели чудесно! Все, как один, в роскошных платьях и меховых накидках, с драгоценностями в волосах и на одежде. Создавалось ощущение, что ярмарка открыла свои двери только для богатеев и торговцев. Редко можно было увидеть у какого-нибудь шатра с бесплатным чаем простого горожанина в старенькой одежде, и то это были подростки, многодетные матери или дети.