Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Я сержант. Горин – младший лейтенант. Могу я узнать, чем вызвано то, что оперативное командование оставлено за мной, – осторожно спросил Ветер.

– Исключительно соображениями моего удобства, – отрезал Волков. – Еще вопросы?

– Никак нет, ваше благородие. Остальные вопросы будут после изучения дополнительных материалов-на.

Глава 65
Подготовка

К изучению «дополнительных материалов-на» Ветер привлек меня. Горин же – Серну.

Некоторое время я все не мог понять, что именно в Серне меня смущает. Вроде бы нормальная девушка, аж целый алхимик. Слабый стихийник огня. На вид лет тридцать пять. Потом я понял, что у нее слишком экзотичная для наших среднерусских мест внешность. Кто-то из ее родителей был или ордынцем, или из турецких вассалов в Средней Азии. Спрашивать прямо я не стал, но отметку в голове поставил. Тем более, что алхимик, прямо приписанный к боевой группе четвертого дивизиона – это очень необычно. Маги, как я уже и говорил, избегали работать близко к дряни любыми способами.

Дополнительные материалы были обширны, но не очень полезны для оперативников. Из полезного там был фоторобот колдуна, составленный со слов видевших его свидетелей. Если не присматриваться, то в воронежском такси работала толпа точно таких же узкоглазых черноволосых ребят. Правда, у этого товарища была то ли татуировка, то ли тень, а может родимое пятно под глазами, заходящее на нос. Выглядело так, словно наш колдун носит карнавальную полумаску. Далее следовало описание всех точек и происшествий, так или иначе, связанных с колдуном в районе Соколовых. Но эта информация была нам ни к селу, ни к городу.

Несколько страниц бестиария, описывающих наиболее вероятные типы химер, которые могут нам встретиться, заняли все внимание начальства. Мой же интерес вызвала небольшая методичка, название которой можно было бы перевести на человеческий язык: «Колдуны Белой Орды, с чем их едят».

Пока наши отцы-командиры рисовали таблицы снаряжения, согласовывали тактики уничтожения химер и договаривались о боевом слаживании групп, я изучал это произведение опричных аналитиков. Да, книжка имела пометку ДСП и выпущена была опричным приказом для его сотрудников. Откуда Орин ее достал и как умудрился включить в дополнительные материалы, я даже думать не хотел.

Из куцего введения я понял главное. Все эти мутации человека разумного в Орде имели устойчивый и целенаправленный характер. Белая Орда, или Ледяное Царство, как они себя называли, вело давнюю и довольно жесткую политику отсева мутантов на своей территории. Их правительство, ну или его аналог, взяло на себя функции контроля селекции подданных. Причем внешние мутации так строго не контролировались. А вот селекция мутаций гармониума была возведена в ранг государственной политики.

Дрянь, тысячелетиями вырабатываемая человеческой цивилизацией, скапливалась вокруг магнитных полюсов планеты. Оттуда она, образно говоря, «растекалась» по остальному миру. Естественный фон тяжелого эфира на севере всегда был выше естественного фона в южных регионах. Фон начинал серьезно снижаться после шестьдесят шестой параллели. И он падал от полюсов к экватору, чем южнее – тем меньше Дряни. Правда, так было только до промышленной революции. Сейчас этот естественный баланс нарушен. Но все равно как-то распределение эфира по фракциям связано с магнитным полем планеты.

Племена, жившие в суровых условиях севера, веками подвергались воздействию дряни. В отличие от нас они не стали отгораживаться от ее влияния. Наоборот. Они приспособились. Колдуны – результат этого приспособления. У них сложилась устойчивая мутация гармониума, позволяющая использовать в качестве топлива для магии тяжелый эфир. При этом организм колдуна, очевидно, не был подвержен отравлению, как организмы людей, живших без взаимодействия с дрянью. Были и минусы. Очищенный эфир действовал на организм колдуна так же, как дрянь на наших магов. Интоксикация, неспособность к сотворению чар и так далее.

В остальном различий почти не было. Колдун сначала прокачивал физическую часть гармониума, затем становился «говорящим с духами», что бы это ни значило. Способности к управлению стихиями у них не проявлялись, кроме стихии холода. Вот ледяные маги у Орды были всем на зависть. А после ступени «говорящего» колдун становился старшим магом, не хуже наших. Основные направления магии, развитые в Орде, определялись методичкой, как друидизм, менталистика и алхимия.

Если нам противостоит действительно развитый ордынский колдун, а не их аналог стихийника, то дело плохо. Это, по сути, полноценный маг. И в синицынском районе полно мест с высокой концентрацией Дряни. Так что он не будет ограничен нехваткой топлива для колдовства.

С этой проблемой я обратился к командирам, когда они закончили обсуждать очередные тактические тонкости противостояния химерам.

– Прошу прощения, но у меня возник вопрос. Как наша группа собирается справиться с магом печатей. Ну, с колдуном, имеющим такой-же уровень?

– С чего ты взял, что он достиг уровня мага печатей-на? – Спросил Ветер.

– Во-первых, прочитал вот это, – я скинул в общий рабочий чат ссылку на методичку. – Во-вторых, он конструктор химер. Это указывает на высокий уровень владения магией.

– Своевременная информация, – хмыкнул Горин. – Но ответ известен – так же, как мы бы стали размазывать обычного мага. Если совсем просто, его придется раздергать, атакуя с разных сторон. Однако, если ты прав, то атаковать колдуна в его же логове – безумие. Там он нас размажет, а не мы его.

– Сперва это логово нужно найти-на, Гора, – спокойно влез поперек старшего по званию сержант. – В этом и состоит первый этап. А дальше уже решим, как быть с колдуном. Лабораторию-то он, я кумекаю, с собой не утащит. Он же здесь не просто так сидит. Скорее всего, готовит какие-то диверсии. А если мы спалим лабу, во всех смыслах, уже будет хорошо, ведь так?

– Наверное так. И что дальше? – Гора откинулся на спинку стула, жалобно заскрипевшую под его весом.

– А ниче. Продолжаем строить планы, с учетом поправки от Боярина. Но я и так сразу сказал, что мы без тяжеляка там опухнем. Так что берем, сколько сможем унести. Если что, часть разместим на нашей промежуточной базе.

И командование вернулось к обсуждению нашей будущей вылазки. С Серной они советовались по алхимии и некоторым боевым амулетам, которые нужно было взять с собой. Я же чувствовал себя дурак дураком. Снаряжение группы не на разовый выход, а на длительное пребывание на зараженной территории было для меня в новинку. Когда мы работали на оперативной базе в синицынском районе, со снаряжением все было намного проще.

Забавно, конечно, что я толком об Орде, ее внутреннем устройстве ничего не знал, оказывается. Вот что значит провинциальный Воронеж. До нас крайний раз завоеватели доходили аж в пятнадцатом веке, кажется. То ли поляки, то ли Орден, то ли все вместе. Если правильно помню, им тогда мало не показалось, отбили их. Хотя Старый Оскол они сожгли. Было это как раз во время смуты, когда династия Рюриковичей сменилась на Годуновых.

Во время последней большой войны, которую называли Мировой, почти сто лет назад, Русская Империя и Понтификат четыре года толкались на собственных границах, ведя позиционные бои. Основные боевые действия разворачивались тогда в районе Каспия, Черного моря и в горах Кавказа. Естественно, против Блистательной Порты. В общем, Воронеж в эти времена был глубоким тылом. Так что воронежские бояре разленились. Превратились в промышленников и коммерсантов, отдав военные обязанности дворянскому сословию. Возможно, именно поэтому я не рассматривал для себя карьеру военного, как серьезный вариант своей дальнейшей судьбы.

Я вертел в ВС (виртуальная среда) предоставленные нам схемы уровней и технических коммуникаций, пытаясь понять, что же меня смущает во всем нашем предприятии. Руководство спорило об основном направлении поиска. В какой-то момент у меня в голове вспыхнуло яркое виде́ние.

Широкие коридоры с трубами и кабель-каналами на стенах. Цифра 33 масляной краской возле разбитой в хлам шахты лифта. Металлическая дверь-шлюз с круглым штурвалом…

Шевелящаяся живая масса, катящаяся в мою сторону по узкому тоннелю…

Вывалившись из транса, я прокашлялся, прерывая очередной спор Ветра и Горы. Звучит поэтично, Ветер и Гора. Ладно, не отвлекаемся. Участники совещания уставились на меня, а я скромно спросил:

– Все же ознакомились с типовыми схемами коммуникаций, которые нам сбросил Волков?

– Толк от них какой-на? – Удивился Олег. – На месте все равно по-другому будет. Гарантированно!

Гора молча кивнул.

– А я вот, посмотрел. И знаете что, господа? Мы ищем лабораторию. Волков считает ее основной. Ты же видел, Ветер, лабу в особняке? Размеры представляешь? – я включил большой экран, чтобы продемонстрировать свою мысль вживую.

Пока экран загружался, сержант ответил:

– Помню, конечно, Боярин. К чему твой вопрос? – все устали, это понятно. Сейчас все поймут. Мне же нужно было придумать моему ви́дению простое объяснение. Кажется, придумал.

– Смотрите, господа, – я вывел схему тех-коммуникаций на экран плазмы. Затем уменьшил масштаб, чтобы на экран влез как можно больший кусок карты. – как вы думаете, где именно может располагаться лаборатория сопоставимых размеров?

Несколько минут все разглядывали карту. Я подвигал ее по экрану, чтобы они могли рассмотреть больший участок.

– Как будто бы нигде, – высказал очевидную мысль Ветер. – Ска! Реально надо было сперва схемы глянуть-на. Ну я не зря, получается, тебя позвал, Боярин.

– А вывод какой? – хмуро спросил Гора. Он тоже понимал, что они примерно полчаса обсуждали какую-то ерунду, и, видимо, был этому не рад.

– А вывод такой, – я вывел на экран карту исследованного третьего уровня, в том месте, где было гнездо. – Смотрите, вот место входа. Оказывается, мы были совсем недалеко от башни Синицыных, видите?

– Ты думаешь лаба там? – морща лоб, уже спокойнее проговорил Гора.

– Вариантов два, – ответил я. – Либо лаборатория в каком-то замурованном здании на третьем или даже втором уровне. В которое можно попасть только через технические колодцы. Это логично. Либо в башне. Я бы поставил на башню, господа. Это же идеальное место для тайной базы. Места завались. С четвертого не подобраться, там все запечатано, да и кому это нужно? И главное, оборудование можно найти прямо там. Вариант с привозной лабораторией и запечатыванием здания на третьем уровне, кажется мне менее правдоподобным.

Про то, что это могла бы быть готовая лаба на втором или третьем, я благоразумно промолчал. В виде́нии точно была башня, без вариантов. Это снаружи они разные, а внутри интерьеры технических уровней башен более или менее типовые. Все, что выше четвертого уровня может сильно различаться. Но все, что ниже – очень похоже. У меня была возможность сравнить. Да и тридцать третий этаж, если цифра «33» возле лифта означала именно этаж, примерно по высоте соответствовал третьему уровню.

– В этом есть смысл, – задумчиво протянул Ветер. – Есть, ска, смысл! Если у Синицыных стандартные коммуникации, то лабу там не поставишь. Нормальную то бишь. Это факт. А башня… С одной стороны, вроде чушь. А с другой, ну а где еще? Чего думаешь, Гора?

– Думаю, нам повезло, что ты позвал господина Орлова. А еще думаю, что нам пора прерваться. Переварить полученную информацию. Проконтролировать наших балбесов, которые с техникой и снарягой сейчас возятся. Короче, взять паузу. А потом собраться заново, вечером или уже завтра утром и скорректировать планы поиска. У нас же три дня на подготовку, я ничего не путаю?

– Все так. Три дня. Один мы сегодня уже считай потратили. Но мысль разбежаться по своим задачам дельная. У меня уже голова пухнет и язык.

На том и порешали. Гора с Серной ушли, а мы с Ветром двинулись на подмогу остальной группе.

Я вот, кстати, уверен, – Орин к тем же выводам, что и я, пришел вполне самостоятельно. Без всякого ви́дения и прочей магии. Почему нам сразу не сказал, вопрос интересный. Мы же не члены клуба «что-где-когда». Мы исполнители. Оперативники. По идее, эту мысль про башню, должен был озвучить Волков. Но не озвучил. Ладно, может, он не додумался сам, мало ли.

Мне пришлось присоединиться к исходящему желчью Красавчику, который выпотрошил наш «новый/старый» броневик, распяв его на цепях в ангаре. Движок отдельно, ходовая и коробка отдельно.

– Ничего себе! – культурно выразился я, увидев это варварское расчленение техники. – А мы обратно-то его соберем теперь, Красавчик?

– Какое еще «мы», Боярин? – Зло ответил перемазанный сажей, грязью и смазочными жидкостями коллега. – Муха села на вола и сказала: «Мы пахали»? Пока вы там на совещаниях чаи распивали, я, считай в одного, все здесь разбросал.

– Да я вижу, что разбросал, – я и примиряюще поднял ладони, потому что Красавчик после моей подколки начал покрываться багровыми пятнами. – Я, как тягловая и «подержи вот эту херабору» сила, готов к употреблению, ваше благородие. До вечера в вашем полном распоряжении.

– Хорошо, – Красавчик передумал орать, просто окатил меня презрительным взглядом. – Тогда держи вот эту херабору, ваше благородие! Да не так! Руки-крюки. Тоже мне боярин-белоручка…

До самого вечера я таскал хреновины, крутил фигню, держал «лятские железки», под подначки Красавчика. В общем, служил тупой тяглово-держательной силой для нашего механика. К вечеру, кстати говоря, лучше не стало. Броневик все еще пребывал в катастрофически разобранном состоянии. По крайней мере, на мой взгляд. Красавчик же, удовлетворенно оглядев результаты нашей разрушительной деятельности, заявил:

– Завтра соберем. Только движок со склада получим. Этот проще списать, чем реанимировать. И коробку надо заодно с них стрясти. Если получится. С Ветром потолкую. Не получится поставим эту и будем молиться, чтобы она не сдохла, пока мы по третьему уровню на этом чуде враждебной техники ползаем.

– А точно соберем? – опасливо косясь на учиненный нами технический дебош, спросил я.

– Не ссы. Завтра местные техники помочь обещали. Если ты все как надо разложил и ничего не посеял, соберем.

– Я все делал, как «белый бвана» приказывал, – словечко я подрезал из глоссария Кая, кстати. – Вернее, «чумазый бвана». Если что не так, ты начальник, я дурак. А с дурака спросу нет.

Красавчик махнул рукой, и, оглядев черные от грязи руки, проговорил:

– Давай-ка в душ пойдем, Боярин. Умаялся я сегодня. Домой хочу. Завтра с утра продолжим.

У меня никаких возражений не возникло. «Домой» я уже тоже хотел. Хотя сильно сомневался, что в местном душе я смогу отмыть наслоения жирной грязи, покрывающей все открытые участки моего тела. Красавчик вроде и возился здесь дольше моего, а испачкался меньше. Профессионализм как он есть.

– Завтра с утра меня не будет, – расстроил я сослуживца. – У меня юридическая консультация назначена, я у сержанта отпросился. Но, мне кажется, работы здесь на весь день, так что без моей помощи ты не останешься.

– На самом деле собирать проще, чем разбирать, – сообщил мне наш техник, направляясь в душевую. – Все уже смазано, почищено. Гайки и болты прикипевшие убраны. Да и, говорю же, завтра ребята помочь обещали. Так что иди давай на свою «консультацию», не торопись на работу. Криворуких помощников и без тебя тут хватает.

Вот сволочь, неблагодарная. Не такой уж я и криворукий. Просто не мое это со всякими железками возиться. Вот кому-нибудь «хлебальник разворотить», как говорит сержант, это работенка по моим способностям.

Темнело нынче рано, так что в особняк я прибыл уже в сумерках. Памятуя вчерашний день, я оделся потеплее, но это помогло слабо. Зима взялась за Воронеж всерьез. Накрыла город белым покрывалом и захватила в цепкие лапы мороза. Что-то надо придумать, полеты на ховере в такую погоду это вообще не то, что доктор прописал. Придется раскошелиться на погодный модуль. С дополнительной батареей. А что я думаю? Завтра и куплю, думаю, за день установят. Быстро же у человека привычки меняются. Всего год, как в нищебродах хожу, а уже прикидываю, на чем бы сэкономить.

Смешно.

Глава 66
Второе свидание

Визит к юристу прошел неплохо. Он рассмотрел принесенные документы. Сравнил подпись продавца с имеющейся в базе, через специальную программу идентификатор. И заявил, что особых проблем не предвидится. Особняк был арестован, для проведения «следственных мероприятий». Глава юридической конторы заверил меня, что снятием ареста с недвижимости они тоже занимаются. Я выписал на его контору доверенность, уплатил аванс, и мы расстались, довольные друг другом. Вернее, он был доволен, что получил нового клиента, а я сперва посмотрю на результаты его работы. Он пообещал, что вопрос со снятием ареста решится в течение двух-трех недель, максимум месяца. Еще неделя нужна на регистрацию прав собственности. О любых препятствиях, возникающих по ходу дела, меня должны были информировать.

Вот и ладушки. Как зарегистрируют, я подумаю, что мне делать со свалившейся на голову недвижимостью. Пока что мне такую хоромину содержать не по деньгам, да и не по статусу. Но можно, например, сдавать. Недвижимость такой площади на четвертом уровне могла приносить неплохой доход с арендаторов. Но делить шкуру неубитого медведя пока рановато. Посмотрим, как справится этот подданный.

Еще до визита в юридическую контору у меня состоялся неприятный разговор с Игорем. Я проболтался о сути нашей будущей операции, и старик разгунделся. Мол, я подвергаю себя чрезмерному риску, род на меня столько ресурсов потратил не для того, чтобы я опасных колдунов по канализации гонял. Я огрызнулся, и мы немного поругались.

В итоге Игорь почти насильно всучил мне три защитных амулета. Один – стандартный, но довольно бесполезный для меня трансформатор. Амулет, фильтрующий дрянь при колдовстве. У меня даже стихия еще не открыта, для чего мне мощный фильтрующий амулет я так и не понял. Будем считать, что на будущее. Второй – магический щит. Он должен был отражать большую часть стихийных атак и даже младшие печати. Крутая штука. Третий амулет защищал от ментальных воздействий и был на порядок лучше наших штатных ликвидаторских хлопушек. Ветра такая, помнится, не спасла. Игорь заверил, что амулет рассчитан на очень серьезные ментальные воздействия или даже печати. Более того, он защищал даже от алхимических зелий, которые должны были помутить принявшему зелье рассудок или внушить ложные чувства. Но, несмотря на весь этот аттракцион неслыханной щедрости, ощущение от разговора осталось все равно пакостное. Я уже устал говорить старику, что не собираюсь возвращаться. Он же все равно рассматривал меня как часть башни и рода, несмотря на изгнание. Упёртый старикан. Но я-то тоже Орлов. И еще упрямее его буду. Пусть бубнит, он делает это не часто, и ни на что его слова, в конце концов, не влияют.

В расположении я сперва передал Ветру амулет трансформации. Стихийники меньше зависят от чистоты эфира, но все равно уже чувствительны к дряни. Ветер редко применял свою стихию, ограничиваясь простыми манифестациями, но его способности были если не козырем, то крупной картой, которую почти наверняка придется выложить, когда дело дойдет до схватки с колдуном. Штатные амулеты нам всем полагались, но разница с тем, который вручил мне Игорь, была колоссальной. Начиная с того, что в амулете Игоря использовался алмаз, а не горный хрусталь, как в штатных. И заканчивая уровнем мастера, изготовившего трансформатор.

Весь оставшийся день я проработал в почетной должности держи-хватая при Красавчике. Несмотря на его уверенные вчерашние заявления, сборка броневика из тех руин, в которые он превратил боевую машину, оказалась делом небыстрым и непростым, несмотря на помощь техников четвертого дивизиона.

А ближе к вечеру я получил неожиданное сообщение от Марии. Ну как неожиданное. Я ждал, но не наделся, что это произойдет так быстро.

«Меня скоро выписывают, – написала Истомина. – Ты же хотел увидеться. Завтра с утра у меня будет время для посетителей. С девяти до двенадцати. Если не передумал, приходи».

Я, конечно, не передумал. И сразу же отправился к Ветру отпрашиваться на завтрашнее утро. Ветер явно был не в духе.

– Ну ты оборзел, Боярин, в край. То юристы у тебя, то какие-то личные дела-на. Может, тебе уволиться уже, а то смотрю, служба тебе в тягость стала.

Проглотив обидный ответ, просившийся мне на язык, я просто сказал:

– Помнишь, я рассказывал про девушку, которая пострадала из-за моих дел? Нападение на транспорт Управления? – с коллегами я поделился минимумом информации, когда они при мне начали обсуждать это нападение, строя всякие фантастические догадки.

– Ну помню. Страшное дело, ска. Девчонка под счастливой звездой родилась, раз выжила.

– Ей разрешили принимать посетителей. И она позвала меня. Свободное окно с девяти до двенадцати утра. Я бы хотел увидеться до операции. Потому что мало ли… – я не стал обозначать, что именно «мало ли», так как на самом деле не думал, что могу пострадать.

Но Ветер расшифровал мои слова именно так.

– А! Ну в таком разе иди. Ты прав. Работа у нас опасная, всякое может быть. Да и девчонку надо поддержать. Я в госпитале лежал не раз. Тоскливо, даже если тебе врачи твердят, что все нормально будет-на. А у нее наверняка сурьезные травмы были, я вообще не понимаю, как она выжила-то. Короче, иди, Боярин, я тебе оформлю «за свой счет». Ты не думай, что я какой-то там бюрократ, навроде Семеныча. Просто электронную систему учета рабочего времени сверяют ежемесячно и за каждое опоздание или отсутствие на месте моих ребят, с меня отчеты трясут.

Вдохновленный этим напутствием, я и отправился домой. Аэротакси в центральный район, в котором находился госпиталь Марии, я заказал заранее.

* * *

В Центральном районе я забрал заказанный вчера букет. Затем таксист высадил меня перед проходной «больничного городка», который занимал довольно приличный кусок западной дуги четвертого уровня Центрального района.

В свое время князь Воронцов принял решение, что все значительные медицинские учреждения, включая медуниверситет, должны находиться в одном месте. Конечно, поликлиники и обычные больницы никуда не делись, но здесь появился район элитных или уникальных медицинских контор, разделенных несколькими парковыми зонами. Здесь располагались онкоцентр, «Институт эндокринологии», «Клиника тонкого тела» и несколько ведомственных больниц и госпиталей. Всего самостоятельных учреждений здесь было штук пятнадцать. И место для строительства новых клиник еще оставалось. Говорили, что весь этот храм целительства был проектом княгини Ольги, матери нынешнего князя Воронежа. По крайней мере, именно она всегда была одним из официальных попечителей большинства местных клиник.

На территорию городка не пускали такси и частные машины, тем более работающие на магических печатях. Внутри были свои частные и общественные перевозчики исключительно на электрическом транспорте. Для тех, кто хотел сэкономить, ходили троллейбусы, а вокруг городка был проложен небольшой монорельс.

Я взял больничное такси – небольшую машинку с чисто электрическим двигателем. Мой путь лежал в корпус Института экстренной медицины.

Ровно в девять утра я появился на проходной.

Я достал из кармана империал, подбросил, поймал. Анна Иоанновна, кажется, смотрела на меня с одобрением. Вздохнув, я вскрыл упаковку клоназепама, которую купил на здесь же в аптечном киоске, и заглотил сразу три таблетки. Я не имел права при Марии демонстрировать эмоции. А поскольку речь шла о небезразличном мне человеке, я решил подстраховаться. Помню, как раскрошил подлокотники в каюте ее отца, даже не заметив этого. Она не должна увидеть даже тени страха или жалости на моем лице. От этого посещения зависело, останутся ли между нами хоть какие-то отношения. Так что мое небольшое мошенничество с седативным препаратом, было оправдано. Да и Аня ерунды не посоветует.

Внутрь пускали только по временным пропускам и после прохождения санобработки. Большинство пациентов здесь имели обширные травмы и внутренний распорядок учреждения по поводу сторонних инфекций, которые могли занести посетители, был чрезвычайно строг. Меня, например, загнали в дезинфекционную камеру и заставили полностью сменить одежду на больничные одноразовые шмотки. Даже смартфон отобрали.

После процедуры изгнания духов болезни и ритуального переодевания у меня отобрали букет. И я, наконец, поднялся на третий этаж. Всего у клиники было девять этажей, почти максимальная высотность для здания, построенного на четвертом уровне. На очередном посту меня встретила старшая медицинская сестра отделения комбустиологии.

– Господин Орлов, – рассмотрев мой пропуск и сверившись с записью в компьютере на посту, – наконец соизволила проговорить она. – Прошу за мной. У вас двадцать минут. Госпожа Истомина еще не полностью восстановила силы. Желательно не прикасаться к пациентке. Открытых ран у пациента уже нет, но иммунитет крайне истощен. Вы, конечно, прошли дезинфекцию, но все же… воздержитесь.

Говоря все это, она довольно энергично двинулась по коридору в сторону палаты Марии. Это она так косвенно сказала мне: «Никаких поцелуев и прочих телячьих нежностей?» Зря старалась. Мне главное, чтобы меня в первые же минуты встречи Мария мокрыми тряпками не погнала из палаты.

У дверей палаты сидел амбал в пижаме, карман которого топорщился: наружи выглядывала рукоятка пистолета. Он окинул меня взглядом из-под нависших над глазами бровей и просто кивнул. Я кивнул в ответ.

Медсестра демонстративно посмотрела на умные часы, украшающие ее запястье, и постучала в дверь палаты. С сомнением посмотрела на меня и произнесла:

– Постарайтесь уложиться в двадцать минут, молодой человек. – после чего открыла дверь, оставаясь снаружи.

Погруженный в искусственную бесстрастность, я шагнул внутрь, готовый ко всему.

Мария стояла у окна, облаченная в такую же одноразовую пижаму, полубоком ко мне. Мне был виден только темный силуэт на фоне светлого прямоугольника. Я довольно бесцеремонно закрыл дверь перед носом медсестры и, шагнув вперед, произнес:

– Привет, Мария. Мне приказали тебя не лапать и не целовать, сразу говорю это не моя идея.

– Привет, Алекс. Хорошо, что ты пришел, – отозвалась она.

Ну, по крайней мере, с голосом все в порядке.

– Я принес гипоаллергенные цветы, но их отобрали на проходной на проверку. Надеюсь, букет не сильно повредят, пока будут исследовать.

Несколько минут длилось молчание, которое обычно называют «неловким». Впрочем, я никакой неловкости не ощущал, просто отдал Марии инициативу. Она молча смотрела на улицу, а потом неловко, рывком, повернулась ко мне. Всколыхнулся пустой рукав пижамы, заправленный за больничный пояс. Лицо Марии было покрыто сеткой операционных шрамов, но они исчезнут без следа, спустя какое-то время. Волосы уже начали отрастать, сформировав короткий симпатичный «ежик». А вот левый глаз, как и левая рука отсутствовал. Его спасти не удалось.

– Нравлюсь? – спросила она ломким голосом и слегка отвела в сторону правую руку, мол, любуйся.

Таблетки помогли. Я не чувствовал никаких эмоций. Ну глаз. Ну рука. Если даже здесь их не удалось спасти, значит, это было попросту невозможно.

– Если ты про руку и глаз, то это решается бионическими имплантами, – ответил я ровно. – Читал, что разницы с настоящими практически никакой. Также можно вырастить новые из стволовых клеток. Это дороже, но после реабилитации вообще не будет никаких последствий. Мне нравится, что ты жива, Мария. Все остальное – просто вопрос денег и времени.

– А с какой стати, Орлов, ты должен возиться с калекой и тратить то самое время? – Она говорила ровно, без истерики, а оттенки голоса я сейчас понимал слабо из-за таблеток.

– Потому что хочу. И могу. Это вполне достаточное основание. Слову «калека» я предпочитаю «временные трудности». У моей девушки временные трудности. Я же, как практически официальный жених, могу и должен помочь ей их преодолеть.

– Временные трудности, – ее губы скривились в усмешке, заставляя шрамы на лице налиться кровью. Я снова похвалил себя за принятый препарат. – Знаешь, я изо всех сил стараюсь в это поверить. Но даже бионические протезы стоят кучу денег, рука миллион двести, а глаз восемьсот тысяч. Плюс наверняка приживление и реабилитация выйдут в копеечку. А я, знаешь ли, не при деньгах.

Я кивнул:

– Не хочешь брать деньги у отца. Понимаю. Вернее, мне он показался нормальным таким мужчиной, но тебе лучше знать.

– Ничего ты не понимаешь, Орлов! Он хочет контролировать всю мою жизнь. И если я возьму у него деньги, то это будет сигналом: отныне все решения за меня принимает он! Что он был прав, я выбрала дурацкий жизненный путь, и вот духи рода наказали неразумную строптивую дочь… – в конце фразы она уже почти кричала и замерла, прижав к груди кулак и часто дыша.

– Хорошо, что помимо отца у тебя есть способный и богатый жених, Орлов. – ответил я также спокойно. – У Орлова как раз есть три миллиона, которые он может потратить без ущерба для себя.

– С чего ты взял, что я возьму деньги у тебя? Если бы у тебя и водились такие суммы. Ты мне вообще никто, шутку про жениха я, конечно, оценила, но нет.

– Шутка про жениха вынужденная, иначе мне было не получить информацию о твоем состоянии. Давай согласимся, что я твой товарищ. И деньги у меня есть. Не хочешь брать просто так, возьми взаймы. Скажем на пять лет. Не хочешь брать у меня, я могу выступить твоим поручителем для кредита. И внести залог. Вариантов много. Важно, чтобы ты начала их рассматривать, как реальные. А насчет того, что я тебе никто… У нас было только одно свидание, это правда. Но на нем мы с тобой уже построили определенные планы. С тех пор для меня ничего не изменилось. Планы в силе.

– В чем твоя выгода? Ты же выходец из башни. Вы ничего не делаете без рассчета.

– Мой отец, женился на матери по любви. Синицыны тогда только начинали свой бизнес с программным обеспечением для первых компьютеров. Никто не верил тогда, что у них получится что-нибудь путное. С точки зрения выгоды, этот брак сильно уступал другим вариантам. А я вообще бракованный боярин. Меня Орловы на улицу выперли. Так что выгоды я не ищу. Просто помочь тебе будет правильно.

– Будешь утверждать, что влюбился? – Она все еще тяжело дышала и эту фразу почти выплюнула.

– Я не знаю. Раньше не влюблялся, так что сравнить не с чем. Но ты мне нравишься, – я подумал стоит ли говорить, что частично ответственность за нападение на мне, но не стал. Мне почему-то казалось, что это ее еще больше разозлит. – И у нас с тобой были планы попробовать. Это, – я обвел рукой больничную палату, – не кажется мне достаточным основанием, чтобы от этих планов отказываться. Если ты не против, то мы продолжим вместе.