Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Соавторы: Теона Рэй,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 304 (всего у книги 351 страниц)

Глава 17

В деревню мы вернулись всем составом и там разошлись. Роберта мне пришлось убеждать, что все действительно в порядке, и отправить вслед за Гасконом, который уже убежал проверять бабушку.

Фион всю дорогу хмурился. Он пытался отчитать Сэта, но я сказала, что в прогулке к болоту виновата моя дочь, и она понесет наказание. Я пошла вместе с Фионом к нему домой, чтобы извиниться перед Сэтом при всех. Я ведь его подозревала, а на самом деле оказалось, что вина на Веронике.

Клара встретила нас так, словно мы за молоком ходили. Ни тревоги, ни паники, ни слез радости от встречи с сыном. Она только влепила ему подзатыльник и уже хотела отправить в комнату к остальным ребятишкам, но я придержала малыша за руку.

– Я должна перед тобой извиниться, Сэт. Думала, что это ты подговорил Веронику уйти в лес и что из-за тебя вы потерялись… Прости меня, пожалуйста.

– Так мы не потерялись. – Мальчишка вытаращил глаза. – Мы ждали короля!

– Поэтому не торопились домой?

– Мы ждали, да, – сказала Вероника. – Но потом уже стало холодно, и Сэт уговорил меня пойти домой, но тут пришли вы.

Я только вздохнула. Впервые в жизни мне придется наказать дочку… Или не придется. Нет, я ни за что не стану ее наказывать, просто поговорю!

– На ужин-то останетесь? – Клара махнула полотенцем в сторону кухни. – Фион не успел поесть, ушел за тобой.

– Нет, спасибо. – Я виновато улыбнулась женщине. – Мы пойдем, у нас еще долгий серьезный разговор впереди.

Сэт ойкнул. Поймал мою дочь за руку и чмокнул ее ладонь, громко прошептав:

– Ты не волнуйся, поди, не будут бить по попе.

– А следовало бы! – Клара погрозила мне пальцем.

– Не буду, – заверила я дочку и Сэта. Вероника расслабленно выдохнула. – Доброй ночи вам, мы пойдем.

Вероника молчала по пути домой, и даже когда мы вошли внутрь и я заварила ароматный чай, чтобы согреться, дочь не проронила ни слова. И только когда я уже почти подобрала нужные слова, чтобы объяснить ей, что нельзя просто так уходить неизвестно куда, Вероника заговорила:

– Мамочка, а кто такие короли болот?

– Болотные короли, милая, знают все на этом свете. Люди ходят к ним за помощью и в поисках ответов на любые свои вопросы. Взамен, конечно, они требуют плату… страшную плату, но об этом я расскажу тебе, когда вырастешь. Сейчас рано, понимаешь? И тебе ни в коем случае нельзя показываться болотному королю.

– Я больше к нему не пойду, – закивала дочь. – Обещаю, мам! Только не ругайся, ладно? Я правда-правда буду самой послушной!

– Я надеюсь на это. Пойми, у нас с тобой никого больше нет. Есть только ты и я, мы друг друга должны любить, оберегать.

– А папа? Он у нас есть?

Я открыла и закрыла рот, не найдя что ответить в первую секунду. Хотя что вообще можно ответить на этот вопрос? Правду и только правду.

– Нет, малышка. С папой мы, надеюсь, больше не увидимся… Ты скучаешь по нему?..

Вероника опустила глазки, едва заметно мотнув головой.

– Он нас не любил… – Я сказала это и осеклась. Никогда не думала, что буду настраивать ребенка против его же отца, но и лгать ей я бы не стала. – Не хотел, чтобы мы появились в его жизни. Но у тебя есть я, а ты у меня. И нам больше никто не нужен, правда?

– А дядя Роберт? – Малышка взглянула на меня. – Он такой хороший!

– Вы почти не общались, ты его совсем не знаешь. – Я вспыхнула от смущения. Честно признаться, я и сама думала о Роберте так же, как моя дочка. Он и правда казался хорошим человеком, очень добрым, светлым. И это я даже не беру во внимание его невероятную внешность.

– Я бы хотела, чтобы у меня был такой папа. – Вероника со вздохом сползла со стула и чмокнула меня в щеку. – Я пойду спать, мам. Обещаю больше никогда никуда не уходить!

– Люблю тебя. – Я поцеловала ее в ответ.

Утро началось довольно рано, и уже по привычке – с гостей. Матильда снова пришла за мазью для суставов.

– Так я же все тело-то мажу! – воскликнула она, когда я спросила, как у нее так быстро закончилось снадобье. – Руки болят, ноги болят, то спину прихватит, то плечо ломит, то колени ноют.

Я выдала ей еще одну баночку, а взамен получила кулек муки и… банку меда! Крошечную баночку с тремя ложками меда, но я обрадовалась ей, как целому литру. Поблагодарила старушку, отправила домой и поспешила на кухню, чтобы затопить печь. Дочка проснется, напою ее чаем с медом! А на завтрак решила приготовить лепешки.

Вероника проснулась почти сразу, как я собрала на стол нехитрый завтрак. Я ждала ее с сияющим лицом и, когда дочка босыми ногами прошлепала из спальни на кухню, кинулась ее обнимать.

– А у меня для тебя сюрприз. – Я заговорщицки подмигнула ей.

Вероника сонно похлопала глазами, зевнула и чихнула. Я настороженно взглянула в ее лицо, потрогала лоб, но жара не было.

– Ты выглядишь вялой, не заболела? – Прижалась губами к ее щеке. Вроде не горячая.

– Не-е-е, – протянула она и снова чихнула.

– Так, сладость от бабушки Матильды как нельзя кстати… – пробормотала я. – Давай-ка за стол, выпьешь чай с медом.

– С медом? – Вероника раскрыла рот, взглядом вперившись в баночку на столе. – Ого!

– Ого, – передразнила я ребенка, показав ей язык. – Ты все-таки заболела, цветочек, и теперь будешь лечиться горькими травами и горячей баней. Сама природа наказала тебя за то, что ты натворила.

– У природы совершенно нет фантазии, – недовольно прогундосила малышка, забираясь на стул.

Я старалась казаться веселой, но болезнь дочки вспыхнула так некстати. Сегодня мне нужно проведать Улю, Нюту с новорожденным малышом, а еще заглянуть к Барду, справиться и о его здоровье. Оставлять Веронику дома одну точно не стану, но и тащить ее с собой по всей деревне тоже не хотелось. Больных много, а ребенок у меня один, и тоже больной. Так что в первую очередь – дочь.

Мы быстро позавтракали. Вероника все пыталась накормить медом и меня, но мне пришлось сказать, что уже попробовала. Его и так очень мало, а мед – едва ли не лучшее средство для лечения простуды.

После я затопила баню. Принесла в нее хвойные ветки и несколько видов разных трав. Часть оставила на печи, с той стороны, где был резервуар с водой. Горячий пар распространился быстро, а вместе с ним и аромат хвои, ромашки, лечистника, ингисуса. В жаре травы отдают все самые полезные свойства, и дочке следовало подышать ими.

Я привела Веронику в баню. Сначала мы помылись, а после я парила ее маленьким кленовым веником. Она ворчала, что слишком жарко, а мне хоть и было ее жаль, но выпускать не собиралась.

– Еще немного потерпи, ладно? Это очень важно, чтобы ты выздоровела как можно скорее.

– Я не болею! – возмутилась дочка, но тут же чихнула. – Ладно, чуть-чуть потерплю.

За лечебными процедурами прошел не один час, и уже когда я готовила на обед скудный суп без мяса, пришел Роберт. Мужчина казался взволнованным, он даже забыл постучать в дверь, но едва открыл ее, спохватился и вновь вышел. Следом раздался стук.

– Да заходи, я тебя видела! – крикнула я, усмехнувшись.

– Вероника. – Мужчина поклонился моей дочке. – Алена, если ты не очень занята, не могла бы проведать Улю?

– Что-то случилось?

– Нет, но мне кажется, ей стало хуже. Еще вчера старушка могла стоять, опершись на подоконник, сегодня она вообще не поднималась из кресла.

– Отвар еще не закончился?

– Полбанки есть. Я пою ее исправно, слежу, чтобы ела хоть немного. Вечером она съела пять ложек каши, а сегодня от завтрака отказалась.

Я поставила перед дочкой тарелку супа, а вторую подвинула к себе.

– Обедать будешь? – предложила я Роберту.

– С удовольствием.

Я налила суп и ему.

– Вероника после вчерашней прогулки простыла, я боюсь оставлять ее одну, но и с собой взять не могу. Ей нужно много теплого питья и побольше спать.

– Спать? – Дочь застыла, не донеся ложку до рта. – Но, мама!

– Я побуду с ней, – сказал Роберт. – В детях я хоть что-то понимаю, а вот в болеющих старушках – не очень.

– Хорошо, – вздохнула я. – Улю и правда нужно проведать, а еще Барда и Нюту. Нюта родила на днях, за крошкой необходим присмотр.

– Деревенским очень повезло, что ты приехала к ним и не отказываешься лечить, – улыбнулся мужчина. – Тебя не обидело то, что почти все они хотели тебя прогнать?

– Нисколько. Все они ведомые, а Шерп бывает очень убедительным. Обижаться мне следовало бы на него, но и его я простила.

– У тебя очень доброе сердце, – спустя минуту молчания задумчиво сказал сосед. Он возил ложкой по тарелке и есть не торопился. – Тебе хоть платят за работу?

– Разумеется. Иначе нам нечего было бы есть. Весной я займусь огородом, но впереди еще осень, зима и целая весна. Больше у нас ничего нет, мне остается только зарабатывать лечением. Но не подумай, я не только ради заработка это делаю. Почти всех этих людей я знаю с самого детства, и мне за радость помогать им. Кто, если не я?

Роберт медленно сунул ложку в рот, прожевал картофелину. На меня он взгляд не поднимал, и я не могла понять, о чем мужчина думает. А он думал. Сдвинутые к переносице брови указывали на это. Мне даже показалось, что Роберт вдруг растерялся после моего ответа, но ощущение быстро прошло.

– Жаль только, что я не способна помочь Джори. – Аппетит у меня пропал, и я отодвинула тарелку с недоеденным супом.

– А что с ним?

Я покосилась на Веронику. Дочка уже поела и теперь с любопытством слушала нас, стараясь казаться незаметнее, чтобы не отправили в другую комнату. Заметив мой взгляд, малышка скуксилась.

– Я пойду в свою спальню и буду читать, – заверила она, вылезая из-за стола.

– Только не про болотных королей! – погрозила я ей пальцем. – На твоем столе лежит другая книжка, почитай ее.

– Мне говорили, что у Джори проблемы с головой. Он падает в обмороки.

– Не совсем, – перебила я. – У Джори опухоль в… – Я осеклась, к щекам прилила кровь. – В том месте… Прости, обычно я не обсуждаю с мужчинами чьи-то семенные мешочки и очень смущаюсь.

– Я тебя понял. Значит, Джори вот-вот…

– Да, – снова перебила я, боясь услышать страшное слово. – Не знаю, сколько ему осталось. Я помочь не могу, его способны вылечить только настоящие лекари, те, которые учились в академиях. Джори нужна операция, а уже после нее я смогла бы следить за его здоровьем, но операция стоит столько, сколько не собрать и со всей деревни.

– Тебе нужно было рассказать мне раньше. По счастливой случайности один хороший лекарь в Мельсоне должен мне, и я попрошу его провести операцию Джори. Я напишу письмо, Джори возьмет его с собой и подойдет к главному лекарю Мельсонской клиники. Не волнуйся, его вылечат.

Я вскинула брови, взглянув на Роберта более внимательно. Да кто он такой?! Вероятно, вопрос отразился на моем лице, потому что мужчина ответил:

– Я жил недалеко от Мельсона и сюда приехал из тех краев. А тот лекарь – мой старый друг… долгая история, расскажу как-нибудь потом. Он мне не откажет, и Джори будет жить. Только выехать ему нужно как можно скорее.

Я вскочила со стула, но тут же села. От волнения задрожали руки, губы растянулись в улыбке. Поверить не могу, что семья Флоренс не останется без кормильца!

– Спасибо! – выдохнула я и, не совладав с эмоциями, сжала руку Роберта. – Ты не представляешь, как я рада! Я тогда прямо сейчас побегу к Джори, да? А после зайду к Уле и ко всем остальным.

– Не волнуйся за Веронику, я буду следить за ней в оба глаза. – Роберт дотронулся до моего плеча второй рукой, и я снова покраснела, будто невинная девочка.

Дочку я оставила с легким сердцем. Почему-то точно знала, что Роберт за ней и правда проследит и не сотворит ничего плохого. Душа моя была спокойна, но я все равно торопилась: знала, что мой цветочек при желании способен довести до истерики даже самого стойкого мужчину. Не удивлюсь, если вернусь домой и застану этих двоих за «девочкиными занятиями», вроде плетения кос и горячих ванночек для ног.

Первым делом, конечно же, побежала к Джори. Мужчине необходимо было оставить дела, собрать вещи, найти денег на дорогу, уговорить Еугена дать ему единственного коня, и впереди его ждала неделя пути. Трудная неделя, после которой, если Роберт не солгал, Джори будет ждать облегчение.

– Джори, Виви! – прокричала я со двора.

Виви выглянула из окна:

– Случилось что, аль в гости?

– Случилось! – Я была одновременно радостной и грустной. Виви-то не знает, чем болен ее муж. – Но для начала я хочу поговорить с Джори, а он сам тебе все расскажет.

– Так нет его, в лесу он, с Гасконом. Вернется не знаю когда, обычно приходит до заката.

– Тогда скажи ему, когда вернется, чтобы немедля бежал ко мне, хорошо?

Хозяйка уперла руки в бока, склонив голову на плечо.

– Это что-то связанное с его болезнью, да?

– Виви, он сам тебе расскажет, – жалобно простонала я. – Не выпытывай.

– Скажу ему, – согласилась женщина.

Я попрощалась с Виви и, подхватив юбки, побежала по пыльной дороге к Уле.

Старушка сидела в кресле у распахнутого окна. Ветерок трепал ее седые кудри, и Уля куталась в теплую накидку.

– Здравствуй! – Я приобняла бабульку за плечи, она тут же встрепенулась. Схватила меня за запястья, открыла рот, пошамкала губами, и глаза ее наполнились влагой. – Что-то болит? Мне казалось, тебе стало легче…

– А-а… – хриплый вздох сорвался с ее морщинистых губ. – Роб…

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. – Ты что-то сказала? Давай еще, пробуй, ну!

Уля застонала, завыла и затрясла головой. Она пыталась заговорить снова, но у нее не получалось. Я же была спокойна: она почти произнесла какое-то слово! Роб… Она хотела сказать «Роберт»? Значит, лечение идет успешно!

На кухне отыскала остатки каши в кастрюле, затопила печь и, пока каша грелась, ходила из угла в угол. Уля странно себя вела в тот раз, когда Роберт только приехал. И сейчас снова что-то хотела мне сказать о нем. Но при этом, когда мы во дворе жарили рыбу, старушка казалась умиротворенной. В голове крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ее поймать. Она ускользала, стоило мне только подумать о Роберте.

– Давай-ка пообедаем, да? – Я присела на краешек кровати, поставила тарелку с кашей на колени.

Я кормила Улю с ложечки, и она съела все, что не могло меня не радовать. Все-таки бабульке становится лучше, а Роберту просто показалось.

– Еще пара недель, и ты сможешь внятно говорить, – пообещала я с улыбкой.

Старушка повернулась на мой голос, и ее сухонькие губы растянулись в улыбке. Я попрощалась, прикрыла окно и отправилась дальше. Оставалось проверить Нюту с малышом, а к Барду зайду позже, когда Вероника поправится.

Дом Нюты встретил звенящей тишиной. Ярина тихонько впустила меня внутрь, тут же прижав палец к губам. На цыпочках мы прокрались на кухню, где за столом сидела белая как полотно молодая мать. Всклокоченные волосы она сегодня явно не расчесывала, под глазами залегли темные круги, а худенькие руки тряслись, когда она сжимала ими кружку с молоком.

– Йонас спит, – едва слышно сказала Ярина.

– Вы выглядите… болезненно, – так же шепотом сказала я Нюте.

Девушка шмыгнула носом.

– Я не спала с самых родов. Я так боюсь, что мой малыш уснет и не проснется.

– Ерунду не неси! – шикнула на нее мать. – Я тебе говорила, чтобы ты легла, я прослежу, раз тебе неспокойно.

– Нет, если с ним что-то случится, я должна быть рядом.

– Что с ним может случиться? – не поняла я. – У вас здоровенький, крепкий малыш.

– С ума она сошла, вот что, – буркнула Ярина. – Трясется над ним, и ничего не докажешь!

– Это нормально. – Я с улыбкой села за стол и взяла руки Нюты в свои. Девушка перевела на меня туманный взгляд. – Я тоже волновалась за свою дочку, когда она родилась, и тоже все время прислушивалась к ее дыханию.

– Правда?

– Клянусь! Через это проходят многие мамы, но уверяю – с Йонасом все будет хорошо. Я пришла осмотреть его, но раз спит…

– Нет, вы посмотрите, посмотрите! Мне будет гораздо спокойнее.

– Я провожу. – Ярина кивнула мне.

Я ушла за женщиной в дальнюю спальню. В ней царил полумрак из-за наглухо зашторенных окон, а в воздухе витал неприятный запах кислого молока. Маленький мальчик мирно спал в колыбели, и его сопение в оглушающей тишине казалось слишком громким.

Ярина вышла, а я склонилась над ребенком. Йонас, завернутый в пеленку, дышал ровно, крошечный ротик был приоткрыт. С виду здоровый малыш, но одним внешним осмотром я не могла обойтись. Подышала на свои указательные пальцы, чтобы согреть, и осторожно, едва касаясь, дотронулась до груди мальчика. По-хорошему стоило бы его распутать из кокона, но я не могла так рисковать, решила просветить через ткань. На это потребовалось не дольше одной минуты, и я с облегчением поняла, что Йонас и правда полностью здоров.

К молодой маме вышла именно с этой новостью. Нюта вздохнула, напряжение с ее лица исчезло.

– Я вам верю, – закивала она. – Тогда я пойду посплю, да?

– Обязательно! Здоровье мамы едва ли не важнее здоровья ребенка, понимаете?

– Спи, – сказала Ярина. – Я разбужу тебя, когда Йонаса нужно будет кормить.

– С молоком все хорошо? – спросила я Ярину, когда Нюта мышкой прокралась в спальню и оттуда донесся скрип кровати.

– Сегодня было мало. Она ж не спит, не ест почти ничего. Хорошо, что ты пришла! Я уже не знала, как ей объяснить, что зря она переживает.

Ярина, кажется, и сама расслабилась. Заулыбалась, попросила меня подождать немного и ушла в кладовую. А вернулась с небольшим тканевым мешком.

Глава 18

Как оказалось – Ярина оплатила мне помощь с родами. В мешке лежали несколько картофелин, морковь, репчатый лук, маленький кулек печенья, небольшая плошка сливочного масла, три яйца и куриный копченый окорок! Домой я возвращалась воодушевленная. Все-таки приятно осознавать, что переживать о голодных временах не стоит. Я ведь так боялась ехать в Отшельники, боялась, что нам с дочерью нечего будет есть, а оно вон как повернулось!

Дома, на удивление, было тихо и спокойно. Вероника читала книгу ничуть не уставшему Роберту, и даже показалось, что он выглядит заинтересованным. Надо признать, мне-то не всегда хватало терпения слушать, как ребенок еле-еле читает по слогам, после каждого слова протяжно набирая в грудь воздух. Роберт же лежал на полу на животе и, подперев подбородок кулаками, внимательно слушал сидящую на стуле девочку.

– Мамочка! – Вероника остановилась, завидев меня.

– Все хорошо? – поинтересовался Роберт, вскакивая с пола. – Мы читали о драконах, когда-то живших на островах Виверн.

– С Улей все в порядке. Скоро она сможет говорить.

– Отлично. А с Джори?

– Его я не застала дома, но Виви передаст ему, что я заходила. Вечером должен заглянуть ко мне, и я сообщу ему радостную новость.

Позже, когда Роберт ушел, а солнце уже закатилось за вершины гор, в дверь постучал Джори. Встревоженный мужчина теребил в руках шапку, которую частенько носил, когда ходил в лес. Видимо, он даже не успел переодеться.

– Ты хотела меня видеть?

– У меня для тебя радостные известия! – воскликнула я, втаскивая охотника в прихожую за руку. – Роберт пообещал, что один его хороший знакомый поможет тебе с твоей проблемой. Понимаешь, о чем я?

– Не очень.

– Его друг – лекарь в Мельсонской клинике, и он проведет операцию!

– Платить-то ему чем? – хмыкнул Джори, мгновенно загрустив.

– Оплаты он не потребует. Роберт напишет письмо своему другу, а ты его передашь главному лекарю. Ну а после операции возвращайся домой, и тут я тебя уж подлечу.

– С чего бы вдруг новенькому помогать мне? – недоверчиво спросил мужчина, нахмурившись. – Я ж его даже не знаю толком.

– Он просто очень добрый человек. – С мечтательной улыбкой я вспомнила, какими печальными стали глаза Роберта, когда я сообщила ему о болезни Джори. – Так что ты давай говори Виви, что нужно ехать в Мельсон, и собирайся. Потом зайди к Роберту, забери письмо.

– Если все это не злая шутка, то я… я очень благодарен и тебе, и Роберту… – Мужчина вдруг стал заикаться. Он осекся и, не прощаясь, выскочил на улицу.

Еще один день остался позади. На следующее утро я сама встала пораньше, потому что была уверена: кто-нибудь обязательно придет, едва солнце покажется на небе. И не ошиблась, потому что уже спустя час в окно увидела Роберта и Еугена.

Новенький тащил фермера на себе, практически буквально. Еуген цеплялся за его плечи, висел на нем, и только когда они подошли ближе, я с ужасом заметила, как неестественно вывернута левая нога фермера.

Роберт втащил Еугена в гостиную, положил его на диван и только потом обернулся ко мне:

– С коня упал.

– Вы же отличный наездник! – шокированно воскликнула я, глядя на багровое лицо Еугена.

Фермер промычал нечто невразумительное и застонал от нового приступа боли. Руками он словно пытался обхватить свое колено, но даже дотронуться до него боялся и просто обмахивал ладонями, словно веером.

– Отвлеки Веронику, – попросила я новенького, и тот сразу же послушался.

Дочка уже стояла на пороге спальни и со страхом смотрела на ногу Еугена. Роберт увел девочку на кухню.

– Так, а вы… – Я судорожно облизнула губы. Да за что мне все это? Ни роды принимать я не умею, ни переломы лечить! Герда как-то не так меня обучала, уж точно. – Вам нужно быть сильным и терпеливым. А еще не ругаться – в доме моя маленькая дочь.

– Сделай что-нибудь! – вскрикнул Еуген и прижал к лицу маленькую подушку.

«Что-нибудь» – легко сказать! Если рассудить логически, то вывернутую ногу следует сначала вправить, а потом наложить деревяшки. Желательно, конечно, залить гипсом, но у меня нет ни его, ни каких-либо знаний по заливке ног.

Я метнулась на улицу. В почти пустом дровянике отыскала четыре плоских, но достаточно крепких рейки. В доме порвала одну из простыней на тонкие полоски. Все это будет служить каркасом для ноги, но только после того, как я ее вправлю…

– Обезболивающее… – бормотала я себе под нос, перерывая все баночки в стеллаже. Еуген одобрительно замычал.

Из обезболивающего у меня была только настойка полыни с каплей смолы, сдобренная коротеньким заклинанием сна. Заклинание-то короткое, а вот сон будет глубоким и долгим. Но выбора нет, и я залила настойку в открытый рот уже почти ругающегося в голос Еугена. Мужчина замер на секунду, а потом обмяк, глаза закрылись.

Из кухни выглянул обеспокоенный Роберт.

– Я его усыпила, чтобы не потерял сознание от боли. И мне понадобится твоя помощь, боюсь, я не справлюсь… с этим вот, – я указала на ногу фермера.

– Конечно, я сам все сделаю.

Я только глазами хлопнула, как он оказался рядом с Еугеном. Громкий, противный щелчок, и нога встала на место, а спящий фермер и не пошевелился. Надеюсь, он не чувствует боль сквозь сон.

– Теперь нужно приложить вот это… – начала я, протягивая Роберту рейки.

– Нужно чем-то зафиксировать, – сказал он одновременно со мной.

– Я все же потом еще раз спрошу, кто ты такой, – усмехнулась я. – Часто приходилось лечить вывихи и переломы?

– Нечасто, но бывало.

– Работал на стройке? В порту? Или ты воин?! – С последним вопросом я прикрыла рот ладонью. И как я сама не догадалась? Ну вылитый же солдат!

– Помоги мне. – Роберт кивнул на ногу Еугена. – Подержи вот так, пока я прикладываю рейки.

На вопрос он не ответил, и я поняла, что попала в точку. Сомнение в душе все еще ворочалось, но других объяснений у меня не было. Роберт говорил, что часто ходил в походы и умеет готовить пищу на костре. Теперь вот признался, что умеет вправлять конечности. Воин, как есть воин! И я так восхитилась этим мужественным человеком, что больше не могла не смотреть на него, как на божество.

– Ты прожжешь мне спину взглядом, – не выдержал Роберт.

Я и правда неотрывно смотрела на него, пытаясь в деталях представить, как он сражался на поле боя. Наверное, с мечом в руке он очень красив. А как двигается? Не сомневаюсь – превосходно.

– Все готово? – спросила я, когда Роберт поднялся с колен и отпустил конечность больного.

– Ему какое-то время понадобятся обезболивающие отвары. Сможешь дать с собой?

– У меня есть три пузырька, хватит?

– На первые три дня. Боль будет на протяжении месяца, но с каждым днем все терпимее.

– Я сделаю еще.

В гостиной появилась никем не удерживаемая Вероника. Еуген уже не стонал и не ругался, поэтому я не стала просить дочку выйти. Тем более что она под нашими удивленными взглядами положила на грудь фермера Заплаточку.

– Милая, что ты делаешь?

– Ему она нужнее, мам. Заплаточка умеет лечить, правда-правда. Нужно только верить.

– Еуген будет верить, – отозвался Роберт.

– Но ты ведь так любишь эту куклу, – растерянно пробормотала я.

– Я с ней давно не играла. Я уже взрослая, а Заплаточке грустно одной. Пусть она приносит дяде удачу, у него ведь осталась всего одна нога.

Как так быстро Вероника стала «взрослой», я спрашивать не стала. Еще несколько дней назад я немыслимым способом проникала в дом бывшего мужа, чтобы достать из него куклу, а сегодня дочь решила, что она ей уже не так и нужна.

Еуген во сне дернулся, обнял себя руками и прижал к груди Заплаточку. Молча мы решили, что ему она и правда нужнее.

– Я бы хотел пригласить тебя на свидание, – вдруг сказал Роберт, не отрывая взгляд от Еугена.

Я похлопала глазами. Слова мужчины влетели в одно мое ухо и вылетели из другого, не задержавшись ни на миг. К кому он обращался? Я покосилась на новенького с подозрением.

– Боюсь, Еуген тебя не слышит…

– Я не к нему обращался. Пойдешь со мной на свидание?

Вероника крякнула в кулак и мигом ретировалась за диван, сделав вид, что ее здесь нет.

– Твое предложение очень неожиданное.

– И неприятное?

– Непонятное, – поправила я.

– Прости, мне показалось, что ты… Я подумал, что ты будешь не против.

Мне хватило секунды, чтобы осознать, какая я дура.

– Я не против! – выпалила, пока он не передумал.

Стоило мне согласиться, как сердце пустилось вскачь, а ладони вспотели. Мне хотелось сказать многое, и про то, что свидание будет единственным, и то, что я когда-то уже была замужем, пусть и не официально. И зачем-то хотелось сообщить Роберту о том, что у меня вообще-то есть дочь, будто он сам этого не знает. Но все слова вылетели из головы.

– Я рад. – Роберт улыбнулся и вышел из дома. Не попрощался, не сказал, когда и где будет свидание. Просто ушел.

В любом случае я не смогу пойти на это свидание без дочери, и надеюсь, Роберт это понимает.

– Наверное, он поведет тебя в лес, – донеслось из-за дивана.

– Что?..

– В одной книжке я читала, какие бывают свидания…

– В какой такой книжке?! – Я обмерла, панически осматриваясь.

– Я ее уже вернула на место. Мам, – Вероника высунулась из-за спинки дивана, – я очень рада, что вы с дядей Робертом влюбились.

На вдохе я поперхнулась. Малышке не объяснить, что мы не влюбились, а просто идем на свидание. Откуда она вообще знает такие слова?! Но в моей голове звенел колокол, взрывались фейерверки, а сердце пело. Недолго оно пело, почти сразу появилась мысль – с чего вдруг Роберт обратил на меня внимание? Невзрачная, простенькая, брошенка с ребенком. Или он извращенец? Наверняка с ним что-то не так, раз выбрал не молодую и симпатичную Катарину, а уже почти пожилую и с дитем.

Я так испугалась всех этих мыслей, что уже была готова отменить свидание и вообще не встречаться с Робертом лишний раз. Но сердце, никогда не знавшее любви, противилось, и мозг ему поддакивал. Почему бы не попробовать? Просто попробовать начать новую жизнь, а если не получится – ну и пусть. Не впервой мне латать сломанную судьбу. И интуиция… дурацкая интуиция заставляла нервничать. Ну не верила я, что смогла заинтересовать такого мужчину, как Роберт!

– Мам?

Обеспокоенный голос дочки вырвал меня из раздумий. Оказалось, что я уже долгое время неотрывно смотрю в одну точку и тереблю поясок на платье.

– Идем, цветочек, нужно позавтракать.

– Я уже поела. Мясо и печеньки.

– И нужно выпить настой ромашки.

– Фу… – Дочка скривилась, но послушно приняла из моих рук пузырек с лекарством.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я не болею, даже не кашляла ни разу.

– Играть с Сэтом не отпущу, – заверила я, и девочка сникла, а я мигом решила, что слишком строга к ней. – Только в доме, чтобы я вас видела.

– Мы больше не будем уходить далеко. Ну ма-а-ам!

– Я чуть с ума не сошла, пока искала вас по всей деревне, а нашла у болота! Милая, ты меня расстроила, понимаешь? И очень испугала!

– Прости, прости! – Дочь бросилась ко мне и крепко обняла мои ноги. – Просто в книжке писали, что к дяде-королю нужно идти, когда темно.

– А я тебе сказала, что к болоту нельзя ходить совсем никогда.

– Я обещала больше никогда никуда не уходить.

Я сдалась с тяжелым вздохом. Не верить Веронике причин не было, но и отпустить ее сразу же после того, как подняла на уши половину деревни, чтобы найти ребенка, я не могла.

– У тебя будет испытательный срок, – начала я договариваться. – Через неделю я подумаю, можете ли вы с Сэтом играть без присмотра.

– Угу…

Печальные глаза дочери меня не разжалобили. Я легонько щелкнула Веронику по носу, и она расхохоталась.

Пока я заготавливала обезболивающие настойки для Еугена, Вероника прилежно переписывала сказку из книжки в тетрадь, чтобы лучше запомнить буквы, натренировать руку, да и почитать заодно. Обе мы были заняты, когда фермер пришел в себя.

– Аленка… – Его голос был хриплым ото сна.

Я в этот момент заливала кипятком полынь и шепотом читала заклинание, так что отвлечься не могла.

– Алена?

Глупо не отвечать, когда Еуген меня видит. Я стояла к нему спиной, рядом с камином. Наконец заклинание было полностью произнесено.

– Простите. – Я сделала вид, что задумалась и только что услышала мужчину. – Я готовлю для вас настойку, а ингредиентов нужно отмерять равное количество… Как вы себя чувствуете?

– Так, будто меня с горы сбросили. – Бледный Еуген попытался улыбнуться и облизал пересохшие губы. – Дай воды.

– Не пейте слишком много, – сказала я.

Мужчина проигнорировал мою просьбу, опустошил поданную кружку одним махом и вновь откинул голову.

– Как я… так? Кто ж теперь за огородом-то будет смотреть? Скоро заживет нога?

– Не раньше чем через месяц. Ближайшее время на нее вообще наступать нельзя, и домой вас придется нести на носилках. Я отыщу мужиков, чтобы помогли, но есть кому присматривать за вами дома?

– Да некому. – Еуген поморщился. – Жена померла, а у сына своя семья уже.

– Он определенно очень занят проблемами своей семьи, – кивнула я, скрипнув зубами.

Не успела я как следует обдумать возможность оставить Еугена у себя дома, как в дверь постучали.

– Аленка!

Пришла Дария. Я тут же впустила ее, и девушка ураганчиком ворвалась в гостиную.

– Я тебе такое расскажу!.. – начала она, и мне пришлось жестом показать ей, чтобы молчала.

– Отец твоего мужа плохо себя чувствует, – кивнула я на диван.

Еуген приподнялся на локте и, увидев Дарию, вдруг перестал быть таким бледным. Мне даже показалось, что его щеки заалели.