Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Палата погрузилась в молчание. Она сверлила меня бешеным взглядом, я демонстрировал мимику утюга. Постепенно дыхание Марии пришло в норму, а демонический огонь во взгляде потух. Она снова отвернулась от меня к окну. Бежали секунды отведенного нам больничным распорядком времени. Мы молчали.

– Я подумаю, – сглотнув, сказала она. – Мне трудно довериться тебе, Алексей. У меня вообще проблемы с доверием, по жизни. Надеюсь, ты не ждешь ответа прямо сейчас?

– Я не собираюсь тебя торопить, – ответил я. – Не можешь доверять, просто в долг возьми, я уже говорил. Вполне рабочий вариант. Но попробуй на секунду представить, что у тебя есть друг. Человек, которому не наплевать, что с тобой происходит. Человек, который хочет и может послужить для тебя опорой в трудный час. Это я, если что. Любовь или нет, не знаю, но душу мою ты чем-то зацепила.

– Я… Лёш, уйди сейчас. Мне нужно одной побыть. И, если честно, мне совсем не хочется, чтобы ты смотрел на меня… такую. Впрочем, впереди собственного визга ты не убежал, как пророчил папаша. Уже плюс.

Я кивнул, хоть она и не смотрела в мою сторону. И проговорил:

– Уже ухожу. Но если ты отключишь свой смарт от сети, я тебе прямо сейчас скопирую ролик, который многое объяснит. Просто пообещай, что удалишь его сразу после просмотра. И до включения в сеть.

– Интересно. – В ее голосе послышались интонации «госпожи особого следователя». – Телефон на тумбочке. Ролик удалю.

Когда я вышел из палаты, на меня снова зыркнул бугай в пижаме. Я кивнул ему и пошел переодеваться.

Кажется, я прошелся по краю, но особо нигде не накосячил. А скинул я ей видео допроса Владимирова. Мечта о мести неплохо мотивирует. Если я, конечно, правильно понял характер Истоминой.

Глава 67
Выезд на место

Третий день подготовки пролетел в череде хозяйственных хлопот. Я постоянно ждал, что Мария напишет мне, но сообщений не было.

Вопросы. Вопросы. Что я сделал не так? Или просто ей нужно время на принятие решения? Может, процедуры какие-то длительные? Или устала девушка и спит? Сколько вопросов. Таблетки перестали действовать примерно через час, и стало как-то тревожно. Мне стоило определенного труда периодически удалять этот ментальный мусор из сознания. Но он все равно через какое-то время появлялся вновь. В конце концов, я все же отправил Марии сообщение, постаравшись сделать его как можно более нейтральным:

«Привет, не успел тебе сказать. Мы отправляемся в Синицынский район на боевую операцию. Большую часть времени будем на третьем уровне, то есть без связи. Пишу это, чтобы ты не думала, что я „убежал впереди собственного визга“. Ориентировочно продолжительность три-четыре дня. Едем завтра с утра. Пожелай мне удачи, что ли. Наберу тебя, как буду на связи».

Подумав, решил оставить сообщение в таком виде, вроде бы ничего криминального в нем нет.

Вечером, приехав домой, зашел к Игорю.

– Хао, старик. Есть вопрос, – как можно более спокойно заявил я.

Отголоски утренней ссоры все еще витали в воздухе. Игорь со вздохом показал мне на второе кресло, стоящее в его комнате.

– Добрый вечер, Алексей. Задавай свой вопрос. Постараюсь ответить, – он положил бумажную книгу, которую читал до этого, на колени, заложив страницу пальцем.

– Вернее, это не вопрос, а скорее просьба об услуге. И, да, я буду тебе должен. Это чтобы ты не подумал, что я снова начну торговать своим гостеприимством, – я замолчал, давая ему возможность отреагировать.

– Ой, давай только без длительных вступлений, Алексей. Я тебя услышал. Продолжай, – он отложил книгу в сторону.

– У меня есть подруга. Она сильно пострадала при нападении на транспорт. Ожоги, внутренние повреждения. Потеря руки и глаза, – я против воли сглотнул, когда перед глазами предстала утренняя картина. – Шрамы и прочее.

– Истомина, – утвердительно кивнул Игорь. – Я в курсе этого происшествия. Правда, не знал, насколько все плохо. Ты хочешь, чтобы я выступил в качестве косметолога, я правильно тебя понял? Потому что целитель из меня довольно посредственный. Не совсем моя специализация.

– Ты же понимаешь, насколько девушке важна внешность? – ответил я. – Целители у нее были очень хорошие. Но они заботились о том, чтобы сохранить ей жизнь и функциональность. А не красоту. Стоимость услуг алхимика или, как ты сказал – косметолога, я знаю. Она конская. Мария может не захотеть занять у меня деньги. А вот услуга от приятеля, – другое дело, как мне кажется.

– Ну с рукой или глазом я помочь не смогу. Это процедура, которая длится не меньше полугода. И я никогда таким не занимался. А вот все прочее… Убрать следы шрамов, удалить костные утолщения после переломов, ну и подобное, я сделать могу. Могу даже нарастить настоящую кожу на бионический имплантат руки. Я так понимаю, ты отправляешься на свою дурацкую охоту завтра?

– Да, все ты правильно понимаешь, Игорь. Возвращаюсь в конце недели. Когда точно не знаю. Поможешь?

– Чем так важна для тебя эта Истомина? Ее отец, конечно, высокопоставленный военный, но для тебя или рода это особой пользы не принесет.

– Ты поможешь или нет, – зло спросил я. Опять нравоучения начались!

– Я помогу. Но я хочу, чтобы ты озвучил мне причину, по которой девица так важна для тебя, что ты аж меня об одолжении попросил. Считай это платой за услугу. Меня устроит только полный и честный ответ.

Первым моим порывом было встать и выйти. Если бы вопрос касался меня, я бы так и сделал. Но здесь старик меня подловил. Сам же сказал ему про «услугу за услугу». Немного помолчал, собирая мысли. Затем медленно заговорил:

– Причин несколько. Девушка мне понравилась. У меня были планы на отношения с ней, а я не люблю менять свои планы. Ее отец или положение в обществе совершенно неважны, но я помню, что она наследница графского титула. Я отчасти виноват в том, что с ней случилось. Я обещал ей, что все будет в порядке, а в результате у нее ничего не в порядке. Не люблю, когда случай вмешивается в мою жизнь. Рассматриваю это, как личный вызов. Думаю достаточно. Остальное не так важно.

– Интересно. Довольно инфантильно. Но я все время забываю, что тебе девятнадцать. Я, конечно, помогу, если ты уговоришь ее прийти сюда. В центральный район я точно не поеду. Надеюсь, не надо напоминать, что эта услуга должна остаться втайне от всех?

– Ты реально шифруешься? Или просто видимость поддерживаешь? Ладно, не мое дело. Тайну гарантирую. Попробую уговорить ее посетить мой дом, после выписки. Спасибо, что согласился помочь. Понимания, как и сочувствия от тебя не требуется, вообще-то. Только твои печати и твое мастерство.

Выдав напоследок этот слабенький залп ядовитой слюны, я ретировался к себе. Инфантильно ему. Оценивает он меня, старый козел. Да мне все равно, что он обо мне думает! Лишь бы помог.

Я довольно долго не мог уснуть, прокручивая в голове события утра и разговор с Игорем. В какой-то момент я впал в подобие транса и словил видение Марии.

Передо мной снова веером разошлись вероятности, картинки Марии, которые отличались деталями. Скорее всего, это были разные версии событий. От каждой из них тянулась золотая нить, к серии других изображений, мутных и плохо различимых. Впрочем, стоило мне мысленно потянуться к любой из них, они оживали.

И большая часть была довольно паршивой.

Женитьба, развод, полный разрыв отношений с отцом…

Другой брак, но результат тот же самый…

Разрыв отношений со всеми, уход со службы, жизнь в одиночестве озлобленным инвалидом, попытка отомстить Великому Князю, казнь…

Служба, служба, никаких отношений, старость…

Короткий и яркий роман, заканчивающийся разрывом…

Самое поганое, что почти всегда в той событийной линии, в которой я отсутствовал в ее жизни, добавлялась моя смерть. От разных причин, но примерно в одном и том же возрасте. Судя по всему, от полугода до года с сегодняшнего дня.

Был только один вариант, в котором моя смерть не фигурировала как итог видения.

Мария сидит, глядя на букет, стоящий на тумбочке в какой-то больничной посудине. Несколько раз неуверенно берет в руку телефон и кладет его на место. Затем отправляет одно сообщение и ложится спать. Дальше мы встречаемся. Непонятно в каком статусе, но у нее восстановлена рука…

Все это еще не произошло. Если раньше я мог как-то вмешаться в события после видения, то сейчас я был всего-лишь сторонним наблюдателем. Постепенно хоровод дурных образов затянул меня в глубокий колодец сна без сновидений. Последнее видение опять: я, застрявший в паутине золотых нитей.

Разбудил меня Кай, выдав на слуховой нерв имитацию звука пришедшего сообщения. Я сверился с таймером. Три двадцать утра. Вывел сообщение в ВС. От Марии.

«Спасибо, Лёш, за сегодняшний разговор. Дождусь твоего возвращения. Мы не договорили. Удачи тебе и твоим соратникам. Возвращайся».

Кажется, это вариант, в котором мы не разрываем отношения. Интересно, как связаны моя жизнь и Мария? А связь точно есть. Возможно, я чувствовал это инстинктивно и раньше. А сейчас просто был своим даром поставлен перед фактом. Мария мне нужна. Что за дрянская способность у меня? На хрена мне такое счастье? Остатки видений все еще маячили где-то в глубине сознания. Глаза закрывались, я падал в какую-то черную вращающуюся воронку. Через какое-то время я снова вырубился.

Утром проверил, что ночное сообщение мне не привиделось. Нет, все на месте. Я залез в банковское приложение и перевел деньги с одного из инвестиционных счетов обратно на номерной. Три миллиона рублей. После чего скинул номер счета и кодовое слово Марии, с припиской:

«На всякий случай это счет, на котором находятся средства на твою реабилитацию. Просто не мог не подстраховаться, ты должна понять. Я вернусь».

Скривился от какой-то корявости получившегося сообщения, но ничего лучше в голову мне так и не пришло. Остальные варианты нравились мне еще меньше. Так и отправил.

Праны опять было по нулям, ночной каскад видений меня высушил. За день восстановится, что-то, я надеюсь.

* * *

На выезд мы отправились двумя броневиками. Плюс с нами поехал полувоенный грузовичок, нагруженный дополнительным снаряжением. Волков вовсю пользовался «личным контролем» генерала Громова, иначе было не объяснить ту кучу дорогостоящего оборудования, которую он выбил для нашего предприятия. Мне, как новичку это было бы непонятно, но меня просветили старшие по званию товарищи.

Повторив недавний путь в Синицынский район и прорвавшись через блокпост ментов, мы заскочили на Базу. Там Гора с Ветром ушли «отметиться» к начальству, а мы остались сторожить броневики и вверенное имущество. Поскольку на него никто особо не покушался, следующие полчаса были скучнейшими за день. Связь на территории Базы была устойчивой, поэтому, до того как мы выдвинулись в сторону третьего уровня, я успел получить ответ Истоминой. Сердечко, демоническая морда и одно слово: «Жду». Наверное, то, что сердечко стояло первым – хороший знак.

Путь до гнезда был расчищен тяжелой техникой еще в прошлый раз. Также мы упокоили всех зомби и отстреляли основное поголовье мутантов в этом районе. Поэтому путь до бывшего гнезда прошел без происшествий или неожиданностей

Гражданский маг, которого прикомандировали к нашей группе, тревожно вглядывался в экраны, ерзал в своей нише, косился на дрыхнущего Кабана и, в конце концов, не выдержал:

– Он у вас такой тупой или такой храбрый? Как он может спать? А если на нас нападут?

Ветер поджал губы, но все же с ленцой ответил:

– Служба в армии приучает бойца спать в любой обстановке. Хоть под обстрелом. У Кабана еще и нервы просто отсутствуют-на. Вы, Христофор Бонифатьевич, не переживайте так. Вероятность нападения низкая. Мы еще в прошлый раз здесь все зачистили. И попрошу-на воздержаться от оценки умственных способностей моих бойцов. От них в ближайшие несколько дней ваша жизнь будет зависеть-на. Не усложняйте ее себе, уважаемый.

Судя по количеству «на» и длительности речи, этот штатский здорово разозлил Ветра. Снобизм и отношение свысока к тем, кто не достиг уровня «познание мира» у магов, кажется, цеховая черта. Но Ветер прав, снобизм и высокомерие не должны превращаться в хамство. Тем более в хамство тем, кто является гарантом твоего возвращения в целости обратно в «цивилизацию-на».

– Вы не так меня поняли, сержант…

– Я все правильно понял, ваше благородие. Извольте фильтровать базар. Выбирать выражения, то бишь. И тогда все с пониманием-на будет в порядке. Вопросы придержите до прибытия и обустройства временной базы.

Дальше мы ехали в тишине. Хотя маг продолжал дергаться. Он бросал косые взгляды в спину Занозе, когда броневик швыряло на обломках зданий. Беспрестанно теребил амулет-трансформатор, кстати, похуже того, что я отдал Ветру, хотя и получше наших штатных штамповок. Кряхтел и охал. Но рот больше не раскрывал.

Броневики мы оставили метрах в пятистах от границы бывшего гнезда, после чего две группы по четыре человека ушли на разведку в развалины. Гора оставил охранять БРТы Серну и Носа, а сержант – Занозу. Мага мы, конечно, тоже с собой не взяли. Наша задача была найти место для временной стоянки. Камни света уже убрали. Пятно черной слизи, наплывами сжиравшей дома, уменьшилось. Сейчас радиус его не превышал и пятидесяти метров. Фон повсюду был примерно одинаковый. Повышенный, но без прямой опасности отравления. По крайней мере, не так быстро.

Мы наметили и сфотографировали несколько подходящих для стоянки мест, после чего по дуге вернулись в лагерь. По дороге я развалил пополам выпавшего на меня из окна второго этажа высохшего мертвеца. Внутри здания кто-то скребся, но Ветер, сплюнув, заявил:

– Идем дальше-на. Мы не на зачистке. Сколько знаю, эти твари нипочем наружу не выберутся, пока стена не рухнет.

Когда мы вернулись к броневикам, командиры групп устроили импровизированное совещание. Обсуждение вышло бурным, поскольку у командиров обнаружился диаметрально разный подход к выбору места временной дислокации. Гора настаивал на месте, в котором можно было бы запереться и держать оборону узкого прохода. Ветер же возражал, это все равно, что самим себя загнать в ловушку. И помимо массовых миграций мутантов здесь еще и местные живут. Которые умеют пользоваться гранатами, например. Поэтому наш сержант настаивал на варианте временных укреплений, на более менее открытом месте.

Сошлись на компромиссе. От одного из обнаруженных нами здания остался только угол, заваленный снаружи мусором и обломками. Но остатки стен были достаточно высокими. При этом со свободной от стен стороны имелось довольно обширное, хорошо простреливаемое пространство.

Работа по обустройству лагеря закипела. Мы загнали грузовик в тот самый угол, и, пока мы с Красавчиком разгружали оборудование, остальные с помощью броневиков, вооруженных еще на базе бульдозерными ножами, расчистили площадку для лагеря. Сгребли вокруг него остатки зданий, образовав вал из обломков для будущей линии обороны. Гора со своими занялся обустройством будущих огневых точек. Мы же, под руководством мага, принялись устанавливать тотемы. Части системы, которая должна было снизить концентрацию дряни в окружающим эфире до минимальных величин. Собственно, именно это оборудование и регенерационная капсула были самыми дорогостоящими элементами нашего снаряжения.

После установки столбов маг провел ритуал, который воздвиг вокруг нашего лагеря невидимую фильтрующую пленку. Она вытягивала дрянь наружу и не позволяла ей просочиться внутрь. Когда сооружение защиты было закончено, ритуалист закинулся каким-то модным «трубочистом» и попросил, до выдвижения на задание его не беспокоить.

Я же заметил, что, во-первых, дрянь в организме у меня практически отсутствует. А ведь мы целый день мотались по зараженной территории. А во-вторых, у меня восстановилась прана, хотя по идее не должна была. Нет, я и раньше замечал за собой устойчивость к воздействию дряни, но относил это в основном за счет хорошего физического развития. Судя по нескольким выездам, Кабан, который в плане выносливости мог дать мне приличную фору, реагирует на дрянь так же, как все остальные. И только я исполнял ритуалы очистки скорее потому, что так было положено. Но не потому, что я чувствовал интоксикацию. Внутренним зрением я видел, что заражение дрянью сходит на нет само по себе.

И мне было интересно, с чем именно это связано.

Глава 68
Тоннели. Вниз

До вечера мы оборудовали линию обороны и знатно упахались. По решению руководства, остались в лагере, чтобы дать отдохнуть бойцам перед завтрашним поиском. Лагерь уже очистился, исчез привкус помоев во рту. Остатки дряни испарились с обломков, попавших в защитный круг. Установив дежурство по два человека в четыре часа, остальным сержант приказал отдыхать. Спать приходилось, конечно, в защитном снаряжении, слишком долго его напяливать, случись что. Так что полноценным этот отдых назвать было нельзя.

Впрочем, сперва выпало мое дежурство. Моим напарником оказался Кабан, мы с ним были самые свежие из всего отряда, ну или выглядели такими.

Лагерь был оборудован двумя наблюдательными точками, одной на линии обороны, созданной нами за день, а вторая была размещена на грузовике, чтобы можно было смотреть за стену, угол которой прикрывал наши тылы.

Сержант требовал, чтобы мы не стояли на одном месте, а раз в полчаса менялись местам наблюдения. Так и кровь не застаивалась и взгляд к однообразному окружению не привыкал.

Кабан в очередной раз пришел, чтобы сменить меня на оборонительной линии. Он топтался возле меня и громко сопел, что было для него не свойственно. Я присмотрелся к товарищу и предложил:

– Говори, Сергей, – с трудом припомнил я его имя. – Что не так? Чего ты сопишь, как девственник возле красотки?

– Да я не соплю, – Кабан снова переступил с ноги на ногу и продолжил тоном, который он, наверное, считал шепотом. – Я вот мыслю, Боярин, ты не задержишься у нас. Так ведь? Тока не крути, просто ответь, я без поддевки спрашиваю.

– Скорее всего, отслужу не больше года, – ответил я, поглядывая по сторонам.

Разговор разговором, а о бдительности забывать не стоит. Хотя, мое предчувствие пока ничто не тревожило.

– Ну вот. А я так мыслю, – он снова замялся, а потом махнул рукой и продолжил скороговоркой. – Тебе, может, боец понадобится. Ну ты дворянин, дом у тебя, терки всякие. Телохранитель тебе не нужен, но лишний боец не помешает же. Я в снаряге понимаю, знакомые армейские есть, могу недорого всякое списанное доставать. Возьми меня к себе на службу, Боярин, как уходить соберешься.

Он, насупившись и сжав кулаки, замолчал, взгляд опустился в кирпичную крошку под ногами. Ничего себе речугу наш молчун закатил. Ошарашил он меня конкретно, но…

– Место для толкового человека найдется всегда, – ответил я. – Давай, Сергей, пока остановимся на том, что когда я задумаю уходить, предложу тебе пойти ко мне на службу. Хорошо? А там уже будем смотреть, кем, зачем и почему. Может, ты вообще к этому времени передумаешь.

– Ну ладно, извини… А, чего? – он поднял на меня взгляд и натурально заморгал, как будто с просыпу. – То есть ты, типа, согласился? Круто. Я не передумаю, я, если что решил, так кремень. Хрен меня сдвинешь. Мне главное, чтобы ты не передумал, Боярин.

– Но я обязан спросить. Вообще, это было очень неожиданно. То, что я в ликвидаторах сидеть до выслуги не собираюсь, я, конечно, говорил. Но, почему ты решил уйти, да еще и к обычному дворянину на службу? Мне хотелось бы понять твои мотивы, Сергей.

– А чего тут понимать-то, Боярин. В армии хреново. Убьют просто ни за грош. А здесь работать – изнутри гнить. Я всего третий год служу, а здоровье уже подводит. И куды мне податься? В бандиты? Нахер надо. Ты мой шанс на другую жизнь, Боярин. Остальные наши имеют перспективы. Красавчик понятно, он у нас богач. Занозу ты выучишь, она в мехвоины перейдет. Совсем другой коленкор. Сержанту осталось два года всего до пенсиона. А с твоей удачей он, глядишь, и в младшие офицеры выбьется. А я чего? Тупой амбал со второго уровня. Мне ничего не светит на этой службе. Да и вообще в жизни. Ну это, так, вот…

К концу этого супердлинного спича он уже бормотал, а последние слова вовсе затерялись в ночной тишине.

– Все кристально ясно, – сказал я серьезно. – Спасибо, за откровенность. Решения я свои не меняю, сказал, что предложу службу, значит, предложу. Ладно, Серег, пойду я на вторую точку. Работаем.

– Ага. Работаем, – подтвердил Кабан, опуская на глаза ПМЗ.

Ночное дежурство окончилось, и мы с Кабаном отправились на боковую.

Я решил развивать свой дар, ну или пытаться освоить его более полно, поэтому взял в руку распечатку с изображением колдуна, которую приготовил заранее и сосредоточился на ней. Одновременно я пытался вызвать состояние транса, удерживаясь на границе восприятия реальности. Я пытался вызвать виде́ние. Почему-то мое предвидение работало, в основном, при контакте с материальными предметами, поэтому я и напечатал портрет нашей цели. Возможно, это поможет. Надо сказать, я не слишком верил в свою затею, поэтому очень удивился, когда практически сразу соскользнул в состояние прозрения.

Однако мне это не сильно помогло. Вместо четкой картинки событий я видел какие-то смутные силуэты, как будто смотрел через окно, сильно подернутое наледью. Иногда я будто вглядывался в крутящуюся снежную метель игрушечного шара со снегом. От ви́дения веяло опасностью, причем смертельной, но и только. Ничего конкретного.

Впервые я самостоятельно вышел из предсказательного транса. Это напоминало мне всплытие с большой глубины. Я преодолевал ментальное сопротивление окружающей среды, постепенно приходя в себя. И на самой границе, когда я уже видел выход в реальность, меня вдруг посетило четкое ви́дение. И оно никак не относилось к нашей теперешней миссии.

Барон Пустовалов сидит у нотариуса. Электронный календарь на стене показывает завтрашнее число. Часть этого события я уже видел, когда отдавал барону зонтик. Барон вписывает в нижнюю графу какого-то документа на официальном бланке свой титул, фамилию, имя и отчество. Ставит подпись. Он передает документы нотариусу, и его лицо искривляется в какой-то болезненной гримасе. Как будто он только что принял трудное решение, которым не гордится.

Вынырнув из очередного трипа по стране видений, я ожидал почувствовать упадок сил, головную боль. Или ощутить откат. Но ничего подобного не наблюдалось. Зато мой организм полностью переработал дрянь, которой я нахватался в течение дня. Не вывел, потому что тогда остались бы следы на одежде и волосах. А именно переработал, как будто для чего-то ее использовал. И я догадываюсь, для чего. Я специально не стал пить зелье очистки, когда понял, что с уровнем заражения у меня творится какая-то ерунда. И вот результат. Кажется, моя способность жрет любую энергию, и дрянь ей даже нравится больше внутренней энергии. Потому что уровень праны в этот раз даже повысился.

Нельзя сказать, что подобный эксперимент прошел вовсе без последствий для меня. Дрянь, которую я вовремя не вывел из организма, успела нанести незначительные повреждения моим мышцам и внутренним органам. Не будь у меня прокачанного внутреннего зрения, я бы даже не заметил этих микроскопических изменений. Но они были. А, значит, они могли накапливаться. Я, конечно, очень рассчитывал на самоисцеление, но с травмами, нанесенными дрянью не все так просто. Заживают они очень плохо, даже у человека с высокими регенеративными способностями, как у меня. Ладно, это проблемы меня завтрашнего. Или даже послезавтрашнего. Следует учитывать этот момент, но и только.

Ничего про нашего противника я не узнал. И это странное помутнение, как будто кто-то мешал мне увидеть то, что необходимо. Или что-то. Мысленно обсасывать такие вещи бессмысленно. У меня почти нет какой-либо достоверной информации, просто какие-то смутные ощущения. Так что я погрузил себя в нормальный сон. Хотя бы три часа поспать нужно, чтобы не потерять боевую эффективность.

С утра Ветер подловил меня немного в стороне от остальных и, как бы с усмешкой, спросил:

– Ну чего, боярин? Что чуйка твоя вещает-на? – Тон легкий, насмешливый, а взгляд напряженный и внимательный.

Олег крепко поверил в мою «чуйку». Как-то я бездарно все время палюсь. С другой стороны, а что мне сделают? Будут кричать: «Держи пророка, коли его в печень! На костер ведьму!»? Сомневаюсь. В такие способности поверить довольно сложно. Особенно со слов других людей. Поэтому я спокойно выдержал его взгляд и серьезно ответил:

– Вещает. Жопа там какая-то в тоннелях. Смертельная опасность. Не теоретическая, а вполне реальная. Сегодня будет очень трудный день. У нас будет не разведывательная миссия, а, скорее всего, полноценная боевая операция. Я бы на твоем месте группу прикрытия далеко не отпускал, – и я развел руками, мол: чем мог, помог.

Олег отнесся к моему предостережению с полной серьезностью.

Он что-то обсудил с Гориным, после чего отдал приказы о сегодняшнем снаряжении. Бойцы Горина ворчали, кто-то намекнул, что сержанта обуяла паранойя. Для чего в спокойном районе снаряжаться как на штурмовую операцию? Такой вопрос читался на лицах всех членов их группы, включая младшего лейтенанта. Все наши, наоборот, после шутливого высказывания: «Боярин беду почуял задницей-на», – спокойно навьючили на себя дополнительный груз. Они не сомневались ни в Ветре, ни, что удивительно, во мне.

До дома, в котором находился замаскированный люк, добрались без происшествий. Организовав наружное охранение, Олег указал нашему магу на комнату.

– Значит люк примерно там. В двух метрах от дальней стены, по центру помещения-на, – объяснил он. – Заходить внутрь тебе для колдовства надо? Лучше бы без этого обойтись.

– Пока не надо, – флегматично ответил маг, доставая из поясной сумки какие-то порошки и медную жаровню, исписанную рунами. – Сперва осмотримся. Говорите, заклятия на основе дряни, сержант? Уверены?

– Уверен-на, – отрезал Ветер. – По данным из компетентных источников. Работайте, Христофор Бонифатьевич. Ловушек здесь раньше не было, но рисковать не будем. Надеемся на вас. Не очень хочется проникать внутрь с помощью грубой силы.

– А чего мы дальше свою дырку не проделаем? Нафига возиться с этим невидимым люком? Может, его вовсе там нет, – развязно спросил Нос. Этот тип мне не нравился, и, судя по взглядам, которые он кидал на меня, это было взаимно.

– Ты дурной чель? – ответил Кабан. – Видишь здесь бригаду с отбойными молотками, готовую полтора метра пенобетона проковырять?

– А взрывчатка нам на что, большой, страшный человек? – также развязно ответил боец Горы.

– У нас задача не завалить тоннель, шоб потом его откапывать. А попасть внутрь! Ты мне, взрывнику, будешь объяснять чего и как подрывать? Завали лучше, уже, а. Не отвлекай господина мага.

Повысить градус дискуссии не дал Гора. Он цыкнул на своего человека и отправил его в дозор. Это правильно. Нечего здесь без дела болтаться и тупые советы давать.

Маг, кстати, вообще не обращал внимания на возникшую короткую перепалку. Он расчертил на входе в помещение звезду, один из лучей которой был непропорционально больше остальных и направлен внутрь. На дальнем конце он разместил жаровеньку, засыпал смесь порошков и поджег ее, проведя над чашей ладонью. Движения привычные, уверенные. Куда-то делась вся вчерашняя и сегодняшняя нервозность и напряжение. Действительно, профессионал. Думал, с ним проблемы будут, но нет, как до дела дошло, все в порядке.

Из жаровни повалил белый дым, который под воздействием ритуала и небольшой печати, удерживаемой магом перед собой, быстро заполнил комнату. Через минуту маг резко прервал ритуал, выплеснув в жаровню чашку воды и сопроводив это действие еще одной печатью.

Дым в комнате мгновенно исчез, зато появились ранее скрытые линии, расчерченной по полу странной фигуры, не похожей на ритуальную схему, а напоминающий, скорее, детский рисунок медузы. Стало видно крышку люка и сидящую на ней тварь. Бесформенная масса плоти, с огромной пастью по центру, выглядела как гигантский капкан, да им, собственно, и являлась. Я вздрогнул, вспомнив, как в прошлый раз беспечно топал по люку. Если бы я попробовал повторить этот фокус сегодня, остался бы без ноги или обеих. Ветер тоже все понял правильно.

Едрить мою кочерыжку!

– Едрить мою кочерыжку! Видать побывал тут гад, после нас, и приготовился к приему дорогих гостей-на, – высказался Ветер. – Отец, ты эту пакость с люка убрать можешь? – обратился он к магу.

– Я могу ее спалить «Линзой Гарина». Но сперва основной ритуал нужно обезвредить. Зачем он, кроме невидимости нужен, я не в курсе, но ни для чего хорошего, это точно. Не мешайте.

«Отец» в несколько скупых движений создал парящую на полом печать, из центра которой вырвался огненный луч, прошедшийся по извивам «медузы», выжигая ее с пола. Как только «медуза» сгорела, маг направил луч огня на пасть, занявшую люк. Аутодофе заняло почти три минуты. Христофор Бонифатьевич тщательно выжег тварь до последнего пятнышка дряни. На полу осталась огромная обугленная челюсть и оплавленный «леденец».

Маг не успокоился, в еще раз проверил помещение с помощью жаровни и дыма. Но больше пакостных сюрпризов не оказалось. Каждый раз сотворение чар давалось ему все труднее, несмотря на неплохой трансформатор. Кожа покрылась темной пленкой и блестела, как будто кто-то щедро плеснул на Христофора Бонифатьевича маслом. И плохо протер.

Кабан с Красавчиком, по знаку Ветра, бросились к люку и распахнули его, осветив внутренность фонарями.

Я и маг тоже подошли. Вниз уходил квадратный колодец, врезанный в стену тоннеля. На внутренней стенке были вбиты металлические, изрядно проржавевшие скобы. Полтора метра сплошного пенобетона, – как и говорил Кабан, затем еще около двух метров высота тоннеля. Внизу в свете фонарей поблескивал серый бетонный пол.

– Мне бы сопровождение до базы, – сказал маг. – Я внутрь с вами не полезу.

– А если тама внизу опять такая же звезда с зубами-на? – спросил Кабан. – Колдани ченить еще.

Маг закатил глаза, затем достал из сумки здоровенную стальную гайку, открученную явно от какого-то солидного механизма, и уронил ее в темную пасть колодца. Гайка безобидно прозвенела по полу, прокатившись за пределы освещенного фонарями светового пятна.

– Коданул. Нет там ничего, – а нормально, даже чувство юмора у мужика есть. – Вариантов два. Первый – я пью трубочиста, и мы ждем здесь не меньше двух часов, пока я оклемаюсь. Тогда я смогу призвать еще с десяток печатей до интоксикации. Второй вариант – я отправляюсь в лагерь и жду вас там. Это не то место, где я могу пригодиться. К тому же я не боевой маг. Дальше сами, ребят.