Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Ну вот. Я сказал то, что должен был сказать. Геллер смотрел, казалось, мне прямо в душу, и мне очень не нравился этот взгляд. В голову пришла запоздалая мысль, что этот человек перестраивал мою печать и я до сих пор не могу полностью прочесть все вложенные туда новые комбинации символов. Если придётся убить ещё одного моего деда, пусть двоюродного, это может стать дурной привычкой. Да и козырей против Геллера у меня нет. Только если ударить первым. По большому счёту почти любой боярский сын так бы и сделал ещё на кухне. Ударил бы стихией в спину, а потом, в случае успеха, сжёг бы всю контору дотла. Почему я так не поступил? А не знаю. Дурак, наверное, вот почему.

Геллер наконец разлепил губы. Облизал их.

– Это вещь, которую создал мой род. Я сам работал в отделе, который занимался созданием оболочки…

– Все права на артефакт род Синицыных утратил вместе с башней. Уж простите за прямоту. Сейчас это просто мой трофей. Воронцовы считают его своей собственностью. И, согласно законам империи, правы скорее они, чем я или вы, маэстро.

Геллер сжал и разжал кулаки. В нём снова забурлила прана – странно, что не эфир. Но он снова сдержался.

– Я признаю, что это ваш трофей. До той поры, пока вы сможете его удержать в своих руках, – добавил он то ли угрозу, то ли констатацию факта. – Но вы не ответили на мой вопрос. Что вы собираетесь делать с реликвией? И, кстати, где она сейчас?

– Не покидала район Синицыных. Только я знаю, где именно она лежит. Я не дурак, чтобы пытаться спрятать такую вещь в цивилизованном районе. Тем более не знаю, скроет ли изолирующий ящик её от вашего поискового метода, например.

– Не скрыл бы, вы правы, Алексей, – Геллер уже совершенно успокоился, по крайней мере внешне. Прана всё так же продолжала активно перетекать по его телу. – И я, конечно, попытался бы завладеть предметом, который считаю своим по праву. Но, хочу вас успокоить. Не стоит думать, что я чокнутый фанатик. Если встанет выбор – реликвия или ваша жизнь, я выберу вашу жизнь. Родная кровь важнее предметов. Даже сакральных. Так что вам совершенно нечего бояться враждебных действий с моей стороны.

То есть, переводя с боярского на русский, украсть реликвию он был способен. Но пытаться убить меня, чтобы завладеть ею, не станет. Как миленько. Я ему почему-то верю. Но это меня совершенно не успокаивает. Я же не могу постоянно таскать эту огромную штуковину с собой!

– И всё же. Зачем вам реликвия моего рода, Алексей?

Я потёр затылок, смущённо улыбнулся и ответил:

– Точно не для того, чтобы ограбить банк. Честно? А я пока не знаю. Я ведь не понимаю, как эта штуковина работает и что конкретно может.

Глава 20
Вундерваффе?

Геллер неохотно и в общих чертах, но всё же объяснил «как эта штуковина работает и что конкретно может».

Основное впечатление от этой лекции – он сам не знает досконально, что за вундервафлю соорудил его род. Логично, ведь он работал в отделе, отвечающем за выращивание самого эфириума, а не за его заклинательную начинку. И был тогда молод. Выжил он просто: в момент объявления императорской опалы роду Синицыных он был вне башни и даже вне страны.

Если резюмировать рассказ маэстро, то ни о каком «сверхинтеллекте, почти человеческом» речи даже близко не шло. Устройство, по замыслам создателей, не имело собственной воли и управлялось оператором. А вот дальше начинались чудеса.

В магии очень важно однозначно обозначить свои намерения. Печать нельзя представить неопределённой, какой-то: «вот чтобы морозила». Маг должен чётко представлять результат и графический контур. А эта «скрижаль» работала как мощнейший интерпретатор желаний мага. Работала с другими магическими печатями и установками. Магу было достаточно только направить устройство – «взломай мне этот контур» – и скрижаль сама подбирала комбинацию печатей под задачу, адаптировала их к конкретному случаю и делала всё это со скоростью, обычному магу недоступной. «Создай мне печать, чтобы огненный дождь и острые, но твёрдые капли». И скрижаль такую печать создавала. Примерно то же самое делали наши нейро, но они работали только в виртуальной среде и с компьютерно-магическим кодом. А скрижаль работала с реальностью.

Для того чтобы управлять скрижалью, нужна была сущая малость: истинный маг, пусть даже самый замухрышечный, общее понимание процессов, которыми он собирался управлять… и кровь Синицыных. Артефакт работал только с теми, в ком был нужный генетический код.

Ну и по мелочи – это был чудовищной эффективности внешний усилитель. Тот же замухрышечный маг, едва освоивший парализующую печать, мог с помощью скрижали парализовать человек сто на приличной площади, как вариант. Что смог бы с помощью скрижали парагон, страшно себе представить.

Мда. Создав такую штуку, идти к нашему императору за одобрением было очень глупо. Если бы Синицыным удалось создать не опытный образец, а поставить производство на поток, они получили бы в свои руки устрашающую силу.

Геллер, правда, говорил, что Синицыны, мол, «знали своё место», потому и отнесли императору своё изобретение. Но это так называемое враньё – что я бояр наших не знаю? Из разговора я также понял, что кто-то из рода слил информацию и выбора «идти на поклон или не идти на поклон» у Синицыных на самом деле не было.

Такое устройство – всё ещё слабоватое основание для уничтожения башни полиса. Всё же во второй половине прошлого века таких прецедентов не было ни одного. Да и в первой не так чтобы много родов под корень извели. Но там гражданская война случилась с попыткой государственного переворота типа «революция». Но «слабоватое» – для меня. Я ведь не знал, на основании каких именно резонов император принял такое решение.

Разговор с Геллером многое расставил по своим местам и о многом заставил задуматься. Я бы не удивился, если бы по окончании он прислал мне счёт на время, превысившее оплаченное. Но маэстро, видимо, не до конца пришёл в себя. Сегодняшние лишние полтора часа остались для меня бесплатными.

* * *

Великая княгиня, прибыв в Воронеж, заняла «Царский павильон». Кому пришло в голову назвать «Павильоном» малую башню, возведённую на стыке трёх районов, я не знаю. Императорская семья имела такие «гнёздышки» во всех полисах-миллионниках. Предназначены они были для того, чтобы члены императорской фамилии имели в княжестве место, в котором были бы не «гостями», а полноправными хозяевами. Для фиолетового двора расконсервировали всего два этажа этого обычно пустующего здания. Ранее в таких «павильонах» располагались высшие местные императорские чиновники, но потом эту практику прекратили.

Княгиня оказалась верна своему слову, и я был приглашён на «семейную» встречу в тот же день, когда Её Высочество изволило прибыть в Воронеж. Официальные визиты по протоколу начинались с завтрашнего дня, сегодняшний же вечер предназначался для обустройства и отдыха высокой особы. И, видимо, для приватных встреч.

Неприметный флаер доставил меня на небольшую закрытую стоянку внутри башни. Встречала меня Зоя, помощница княгини. Она поманила меня за собой и сразу свернула в какой-то технический коридор. Сверяясь с указаниями импланта, она уверенно повела меня через череду технических помещений.

– Камеры на парковке заблокированы, – ответила она на мой безмолвный вопрос. – Ваш визит должен оставаться тайной как можно дольше. Это пожелание Её Высочества.

Я пожал плечами и поправил маску на лице. Совсем как в дурном видеосериале. Но тоже пожелание Её Высочества. Сейчас нейро спокойно могут идентифицировать человека по мельчайшим деталям внешности и манере походки. Но пожелание про «как можно позже» так, наверное, осуществить можно. О моём визите всё равно узнают. Но информация уже «протухнет».

Мы остановились возле тонкой перегородки – стенная панель, секретный проход. Зоя чуть придержала меня за рукав. Из-за панели раздался голос Арианы Анатольевны:

– Благодарю, на сегодня мы закончили, Афанасий Иванович. Сделай так, чтобы меня ближайшие пару часов никто не беспокоил. Никто, понимаешь меня?

– Как прикажете, Ваше Высочество.

Шагов гофмейстера слышно не было, но, видимо, он покинул помещение, так как Зоя оттолкнула панель в сторону и вошла. Я вошёл за ней, снимая маску.

Моему взору предстало нечто среднее между будуаром и рабочим кабинетом. В углу скромно притулилось ростовое зеркало в золочёной раме, вдоль стен стояло несколько пуфов, явно предназначенных для посиделок. В правой стороне стоял огромный письменный стол, уставленный мониторами. В этой яркой, богато украшенной комнате он выглядел чужеродным элементом.

Княгиня стояла перед зеркалом, приложив поверх платья какую-то мантию и слегка поворачиваясь из стороны в сторону. Увидев меня, махнула рукой в сторону пуфиков. Зоя устремилась к госпоже со словами:

– Позвольте вам помочь, Ваше Высочество.

– Не нужно, милая. Иди пока отдохни, день был тяжёлый, – деликатно отослала её княгиня. – Мы с Алексеем здесь по-семейному побеседуем.

– Подать кофе, чай? Сладости?

– Да, вот это будет кстати, Зоя. Спасибо, милая.

Пока Зоя занималась организацией чаепития, мы с княгиней обменялись рядом этикетно одобренных фраз. После того как помощница вышла, плотно прикрыв за собой дверь, княгиня подошла к накрытому столику, уселась и произнесла:

– Ну что, Алексей. Начинай. Мне очень интересно узнать про «второго». Откуда у тебя такие мысли. И что ты вообще знаешь по теме. Затем я отвечу на твои вопросы. А потом решим, как нам дальше со всем этим счастьем жить.

Угу. Мы посовещаемся – и она решит. Ладно, сгорел этаж – гори и башня.

Я, стараясь избегать лишних подробностей, рассказал ей о появлении и развитии моего дара. Речь я набросал заранее, и Кай помогал мне держаться основных тезисов и не расплываться мыслью по древу. Она сосредоточенно кивала и почти не задавала вопросов. Далее я приступил к описанию моих непростых взаимоотношений с Ордой. Закончил нахождением артефакта Синицыных. Про Геллера – ни слова пока что не сказал. Попробую выпросить у княгини заступничества роду и снятия приговора с Синицыных. А пока что не стоит сдавать старика.

Закончил я подробным описанием последних видений. На видение о «чёрном льде» и «рождении бога» обратил особое внимание. По поводу «скрижали» у меня было два наблюдения:

– После того как я нашёл артефакт, стало более-менее понятно, зачем «скрижаль» Аан-Дархану. Я не представляю его силы, но, подозреваю, что парагоны могут нервно покурить в сторонку отойти. И думаю, условие про «кровь Синицыных» для него не препятствие. Ну или он знает, как это условие обойти. Если так подумать, города древних – не просто кладбище кошмарного зоопарка, а ещё и хранилище чудовищного количества сконцентрированной энергии. Да, низкокачественной. Но такого размера «батареек» больше нет нигде в мире.

– Удивительно. Ключи от апокалипсиса в твоих руках. Сейчас мне смешон наш кружок «мистиков». Столько лет бесплодных усилий. Мы ведь тоже намеревались как-то вмешаться в ход событий. Но вот появляешься ты – и за четыре месяца делаешь и узнаёшь больше, чем мы за полтора века. Есть ещё мысли?

– Да, есть. Наша главная проблема в том, что скрижаль перестала быть уникальной. Подданные Микадо создали аналог. Полный или нет – никто не знает. Но если ориентироваться на мои видения, японских копий должно хватить, чтобы осуществить «рождение бога».

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнесла она. – «Скрижаль» в пророчествах упоминается и не раз именно как ключ ко всему происходящему. Но только в единственном числе. И это не особенности перевода – мы в этих вопросах очень точны.

– Я говорю только о том, что видел. Хотя… я не знаю, что было под рукой у чудовища на троне? Не моя ли «скрижаль»? Если бы он использовал японскую, разве не логичнее было бы увидеть, как инженер с поклоном подносит её к ледяной глыбе с монстром внутри?

– Думать об этом прямо сейчас не имеет смысла, Алексей. Но твоё предположение вполне похоже на правду. Видения несут в себе не только информацию, но и ключи к её расшифровке. По моему мнению, в твоём последнем видении чётко видна иерархия: японец поклонился старым богам, его используют в тёмную. Его ли поделка в руках «первого пророка» или нет – понять невозможно. Но хорошо, что ты знаешь имя азиата. Завтра у меня будет максимум возможной информации об этом типе. Напишу третьей жене… тебе не нужно знать.

– У вас большой опыт интерпретации пророчеств, Ваше Высочество, полагаюсь на него, – ответил я.

Нет, мне действительно её версия показалась интереснее моей. Более того, мой внутренний «предсказатель» шепнул: «Да, так правильно».

– Я правильно поняла, что чёрный лёд ты видел лишь в Воронеже? – она уже второй раз об этом спрашивает.

– Это точно не Муром, – если вы об этом.

– Проблема в том, что старые пророчества говорят «скован чёрным льдом» именно о Муроме, – она вздохнула. – В этом нет сомнений. И ещё ни разу не было, чтобы то, что там описано, не произошло.

Она немного помолчала, затем, словно ей в голову пришла какая-то мысль, вскинула руку:

– Давай-ка зайдём с другого конца! Меня заинтересовало твоё давнее видение о трупах в дворцовых мундирах. Значит, говоришь, оно было сразу после того, как ты прочёл объявление о помолвке Олечки и Филиппа?

– Да, Ариана Анатольевна. Припоминаю, тела нескольких гвардейцев были в мундирах преображенцев.

Преображенский полк занимался исключительно охраной дворца и высочайших особ. Так что видение было довольно однозначным.

– А Филипп-то наш. На днях прибывает. Вернее, инкогнито он уже здесь. Об официальном визите объявят со дня на день.

Ну хорошо, что Фелипе Хуан де Бурбон для неё Филипп, а не Филипок какой-нибудь. К такой фамильярности к августейшим фамилиям сложно привыкнуть даже мне. Княжна Ольга Борисовна ей племянница, так что «Олечка» вполне нормально. Впрочем, и с Фелипе Хуаном и так далее они тоже родичи, хоть и весьма дальние.

– Мне до сих пор сложно представить, чтобы кто-то решился напасть на них в императорском дворцовом комплексе Мурома, – сказал я. – Я вообще не представляю, как это возможно. Может быть, это был просто осколок несбывшегося будущего, – не слишком уверенно закончил я.

– С чего ты взял, Алексей, что видел именно дворцовый комплекс? Узнал какие-то детали?

А с чего я взял? Я ещё раз воскресил в памяти видение. Да вроде и не с чего. Богатая обстановка. Мундиры дворцовые с разными лентами. Преображенцы. Ну, надписи «мы с вами находимся в бирюзовых покоях зимней галереи», конечно, нигде не было.

– Там богатая обстановка, придворные и гвардейцы. Но само помещение я никогда раньше не видел, – ответил я.

– Опиши обстановку, милый. Если помнишь, конечно. Особенно если запомнились яркие детали. Обычно прорицателям так даётся знак или символ, намекающий на место будущих событий. Чиновники, я так понимаю, сплошь незнакомые?

– Я не могу вспомнить ни одного лица. Кажется, так и было в видении.

– Понятно. Тоже символы. В тот момент судьбы ещё не сплелись настолько, чтобы начать принадлежать конкретным людям, – задумчиво произнесла княгиня. Я вот сейчас вообще не понял. – Милый, налей старухе чаю, будь так добр. И расскажи про обстановку.

Выслушав моё описание, она кивнула каким-то своим мыслям. Отпила из чашки и поставила её на блюдце чуть громче, чем обычно.

– Это Львиный дворец, – сухо сказала она. – Сомнений нет. Резиденция испанского посла в Муроме. Стало ещё ближе, не так ли?

– В посольство, если что, ворваться не так сложно, – задумчиво ответил я. – Но зачем? И кто?

– А вот сейчас и посмотрим, милый мой. Ты же не против? – она подняла руку, нажав что-то на драгоценном браслете, обвивающем её левое запястье.

– Не против чего? Я вам говорил, что не очень контролирую свою способность…

Я прервался: вошла Зоя.

– Зоенька, ты же взяла мой памятный альбом с собой? – ласково спросила княгиня.

– Да, Ваше Высочество, как всегда. Принести?

Княгиня кивнула.

Через минуту Зоя снова зашла и, положив возле княгини пухлый кожаный фолиант, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, молча удалилась.

– Милые моему старому сердцу пустяки и безделушки, – княгиня погладила альбом почти как любимого котика. – Частенько позволяют мне вернуть хорошее настроение.

Княгиня быстро открыла альбом, перелистнула несколько страниц. Вынув пожелтевший лист бумаги, она некоторое время смотрела на него с улыбкой, а затем, вздохнув, отдала мне.

– Осторожней. Листок хрупкий, – только и сказала она.

Я держал в руках детский рисунок, изображавший… наверное, женщину. В пышном платье. Платье было фиолетовым. Кривая подпись детской рукой «Баба Рина» указывала на то, кто был изображён на портрете.

– Это рука Ольги Борисовны? – спросил я.

– Да. Подарок на мой… один из моих дней рождения. Олечка воспитывалась при моём дворе.

– Может быть, тогда у вас есть более личные вещи? Именно её. Боюсь, что этот чудесный рисунок сейчас уже больше ваш, чем её.

Княгиня покачала головой.

– Из тех предметов, к которым причастна только Оля, с собой у меня только этот. Попробуем с тем, что есть. Сосредоточься на старом видении. А затем… плесни туда эфира, чтобы оно ожило.

Что за совет? Плеснуть эфира? Это как вообще? Голова слегка закружилась – сказывалась усталость после вчерашнего. Я выдохнул и коснулся бумаги. Пальцы ощутили хрупкость старого листа. Я сосредоточился на старом образе, и той, кто рисовал «бабу Рину». Во рту появился металлический привкус… И мир расплылся, разложился привычным веером видений…

Я вижу княгиню, пробитую клыком чёрного льда. Образ чёткий. Но окружение расплывается.

Да и саму картинку затягивает помехами, тем самым «белым шумом».

Какие-то люди бегут по коридору, стреляя на ходу. Чьё-то боярское подразделение. Это я просто знаю. Кажется, ещё немного – и я пойму, чьё. Но за ними, закрытые снежной пеленой, движутся смутные силуэты… больше не вижу.

Глыба льда, алые глаза, ищущие кого-то.

И я снова бреду по мёртвому Воронежу, не удержав предыдущее видение.

Здесь я уже был.

Возвращаюсь.

В этот раз видение было кратким и не очень насыщенным. Даже энергии потратилось чуть. Но я понимал: это всё ближайшее будущее. Ещё бы понять, что это всё?

Я убрал руку от слегка помятого рисунка.

– Глаза! – княгиня указала на моё лицо. – Глаза светятся, прямо как в летописях!

Я встал и подошёл к зеркалу. Мои глаза действительно превратились в два ярко светящихся зелёных фонаря. Я же ничего совершенно не ощущал. Свечение быстро сходило на нет, и я вернулся на своё место.

– Что ты видел, мой мальчик? – жадно спросила княгиня. – Ты ведь прорвался!

– Как обычно, смерть, – ответил я, не разделяя её энтузиазма.

Глава 21
Заговор четырех

– Как обычно, смерть, – ответил я, не разделяя её энтузиазма. – Вашу смерть, Ариана Анатольевна. Правда, видение было слабым, вероятность события низкая, – добавил я.

Лицо княгини не дрогнуло.

– Хм. А от чего же мне суждено умереть, Лёша?

– Всё тот же чёрный лёд. Но обстановку разглядеть не удалось. Больше ничего интересного я не увидел. Как я и говорил, рисунок скорее ваш, чем Ольги Борисовны. Хотя… какие-то люди из боярской гвардии шли в атаку. Знаки различия скрыты. Символы, говорите? За ними возвышались некие скрытые пеленой фигуры. Такие квадратные. Я бы сказал, похожие на закованных в латы гвардейцев Белой Орды, но на самом деле это уже будет натягиванием орла на флюгер. Если это символ, то их было четыре. Фигур в смысле. И это видение, конечно, имеет прямое отношение к свадьбе вашей племянницы.

– Это интересно. То есть мы с вами пришли к тому, что посольство атакуют, когда в нём будет Олечка. И, наверняка, половина двора в придачу. Приём или торжество. Стоят за этим может и ордынцы, а может, и предатели из нашей империи. Уже немало. Я так понимаю, это близкое событие?

– Картинка чёткая была. Но её закрыли помехи. Я не знаю точно, от чего они появляются, но подозреваю, что такая ерунда происходит, когда мы с Аан-Дарханом пытаемся увидеть действия друг друга. Так что да, событие скорое. И, к сожалению, каких-то существенных деталей я и не увижу. Зато точно можно сказать, что-то, что закрыто «помехами», – часть плана Пророка орды.

– А знаешь, что самое смешное, Алексей? Нам с тобой никто не поверит. Да и делиться деталями видений с большим количеством людей нельзя: от такого будущее «затвердевает», как считают в моём ордене. Я могу подтянуть во время ближайшего приёма в посольстве свою гвардию. Организовать прикрытие, или как там это военные называют?

– Если вы всерьёз опасаетесь заклятия «Чёрного льда», было бы лучше, чтобы вы уговорили приехать в Муром одного из имперских парагонов. И прикрытие не помешает, однозначно. На самом деле, мы не должны никому ничего рассказывать. Дайте своему аналитическому отделу теоретическую задачу: мол, кто может напасть на испанское посольство и по какой причине. Про масштабный теракт с неизвестным ритуалом можно упомянуть. Сколько надо для уверенной победы людей и магов и какого качества… и тому подобное. Так можно будет рассчитать теоретические же меры противодействия.

– Парагон, говоришь? Это почти невозможно… впрочем, я отправлю весточку Людмиле Лопухиной. Но сразу говорю: надежды, что она откликнется, практически никакой. Я уж не говорю про Сашу Вельяминова – он поклялся своей силой не ступать на улицы Мурома. Борис был настолько глуп, что поссорился с ним из-за своей подозрительности. Впрочем, и ему я весть отправлю. Благо я с ним не ссорилась, а пока он был просто истинным магом, была даже в приятельских отношениях.

Два парагона и оба из «Священной пятёрки» родов. И с обоими княгиня водила знакомство. Кто бы сомневался.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Затем я всё же продолжил:

– Меня, честно вам скажу, Ариана Анатольевна, Воронеж сейчас волнует больше Мурома, уж простите великодушно за такое местничество. Здесь видение было совершенно однозначным и неоднократным. Но это потому, что это видение о моей смерти в том числе. Я сделал всё, чтобы справиться с этим кризисом своими силами, но если вы сможете оказать мне какую-либо помощь в этом вопросе, я бы не отказался.

– Конечно, мой мальчик. Давай подумаем, что я смогу сделать, пока я здесь.

* * *

Мы договорились, что завтра встретимся официально и Великая княгиня озвучит мои опасения князю Воронцову лично. Я не очень-то верил, что после этого что-нибудь изменится. Нет, из вежливости к члену августейшей фамилии Воронцов, конечно, не назовёт наши опасения «бреднями». И наверняка даже пообещает «обратить внимание» и «принять меры». Но вряд ли он сделает что-то существенное. Воронеж огромен. Коммуникационная прослойка под третьим уровнем только центрального района – это сотни километров технических тоннелей и помещений. Не очень большая диверсионная группа может там годами скрываться. Как и спрятать похищенных людей. Зато княгиня обещала выделить под моё командование отряд её гвардейцев для силовой операции. Всего восемь человек, но среди них два мага и пять стихийников. Все опытные бойцы, как она сказала. Если всё правда, уверен, они мне точно не помешают.

Очень важно, что Ариана Анатольевна обещала переговорить с императором об отмене приговора роду Синицыных. Вернее, она практически прямым текстом сказала, что приговор отменят. Надеюсь, она не переоценивает своё влияние на племянника. Она одобрила моё решение держать нахождение «скрижали» в секрете и взяла на себя её легализацию в моих руках.

Пока что я не пожалел о своей откровенности с ней. Время покажет, был ли я прав.

* * *

С утра я принял участие в тренировке вместе со своими ребятами. И с сожалением констатировал, что эффект от неё теперь мизерный. Ничто так не способствует освоению способностей, как смертельная опасность. Сначала зачистка гнезда, а затем и поход за «скрижалью» сделали для моих людей, да и для меня тоже, то, на что не способны месяцы тренировок. Понятно, что повода лечь на диван и отдыхать не было. Но тренировка наша уже скорее исполняла функцию, про которую Ветер высказался коротко и весьма образно: «Чем бы боец ни занимался, лишь бы за… бался-на».

А ещё мне нужно было разобрать гору трофеев, оставшихся после наших героических ползаний по дряни. Просто сдавать их скопом я не хотел. Среди трофеев с червей, хоть и очень редко, но попадались дельные. А у меня и у моих ребят ещё были свободные места под дополнительные эфириумы.

Парочку я уже отложил: один для Занозы, ещё один для Кабана. А теперь мне нужно было бы отыскать что-нибудь для остальных.

Плюс мы набрали прилично трофеев при походе в башню. Да ещё и с группы зачистки «Первородных» мы сняли какое-то количество ништяков. И всё это Серна уже очистила. Передовик алхимического производства, ёлки. Впрочем, после запуска первой линии производства «дрянских батареек» проблем со скоростью очистки больше не возникало. Скорее была проблема: «Чего так мало грузим?» После выгрузки из заводского алхимического котла Серна просто проходилась по трофеям второй раз, «полируя» их окончательно.

Так что после тренировки я уныло побрёл в подвал, где хранились ещё не проверенные трофеи. Мне предстояло немало потрудиться.

Интерлюдия. Уральские владения Орловых, особняк Семёна Орлова

– Мы сейчас слишком похожи на группку заговорщиков, – Семён Орлов скорчил недовольную физиономию. – Я уже начинаю жалеть, что согласился на эту встречу. А тебя-то, Дима, чем купили?

Он обвел взглядом присутствующих. В его имении собрались члены совета рода. Мажоритарии.

Викентий, который устроил эту встречу, в безупречно сидящем костюме и со стрелками на брюках, которыми можно было бы порезаться, невозмутимо отхлёбывал из стакана тридцатилетний Шустовский.

Дмитрий Олегович Орлов-Чесменский крутил на пальце подвижное кольцо-талисман, с которым не расставался.

Самая молодая из членов совета – Вика.

И всё. Семёну это не нравилось. Он никогда не участвовал в родовых сварах. Сидел себе спокойно на Урале, добывал для рода ресурсы и плевать хотел на все башенные интриги. А здесь его явно пытались втянуть в какую-то историю. Историю, о которой не должны были знать глава рода и его верная собачка Агнесса.

Ладно Вика – у неё по молодости шило в заднице. Задатки у девочки неплохие, и деловая хватка имеется, но возраст! В общем, что там могло прийти в голову этой блондинке, одни духи предков знают. И то, что подбить её на авантюру, особенно такому монстру, как Викентий, раз плюнуть, тоже нет ни малейших сомнений.

С Димой тоже всё понятно. Его семья была мажоритарной только по названию. И способа изменить это у Дмитрия не было. Процент собственности рода на грани вылета в круг миноритарных семей. А амбиций у Дмитрия было выше крыши. К тому же его постоянно подзуживала вторая жена – недавнее приобретение из рода Салтыковых. Бывшие князья, потерявшие власть над полисом, но не амбиции и спесь. Короче, Дима запросто мог вписаться в любой движняк, если тот сулил ему улучшение положения в совете рода.

И, конечно, виновник собрания – Викентий Алексеевич. Семён ни секунды не сомневался, что замысел «этого», чтобы это ни было, принадлежал ему. И остальных он привлёк, каждого чем-то своим. Не смирился с тем, что брат стал главой? Хочет всё переиграть? А Семёну это зачем?

Впрочем, раз уж они все здесь собрались, выслушать родичей придётся. Семён уже настроился сказать «нет» на любые их предложения. Пусть разбираются без него. Это его немного успокоило.

– Я сам не очень в теме того, что нам хотят поведать. Но та малость, которую я узнал, заставила меня бросить все дела и примчаться сюда, на край империи! – с пафосом Дмитрий переборщил.

– Давайте я не буду длить интригу, – к удивлению Семёна заговорила Виктория. – Вам на импланты сейчас придёт пакет документов. Викентий Алексеевич с ними уже ознакомлен. Вы просто просмотрите их, уважаемые родовичи. А затем я расскажу, зачем попросила дядюшку организовать эту приватную встречу. Прошу держать полученные документы непосредственно на импланте. Или удалить, если вас это не заинтересует. Там в начале будет сводная аналитическая справка. Остальные документы просто подтверждают изложенные факты.

Она сказала «родовичи», а не «члены совета»! Такие нюансы Семён, несмотря на всю свою нелюбовь к интригам, просекал на раз. Кажется, дело пахнет ещё хуже, чем ему представлялось сначала. В то, что это собрание инициировала двадцатилетняя девчонка, он верить всё ещё не хотел. Имплант оповестил о запросе связи по прямому каналу. Семён нажал на кнопку «принять», дождался загрузки довольно объёмного каталога файлов и приступил к изучению.

Минут десять в комнате стояла полная тишина. Вика ждала, откинувшись в кресле. Викентий, который очевидно был в курсе, просматривал какие-то другие бумаги на корпоративном планшете.

Первым тишину нарушил Дмитрий:

– Немыслимо! – сказал он. – Это настолько чудовищно… Я пока не могу целиком осмыслить ситуацию. Но эти документы – настоящая бомба, подложенная под могущество нашего рода.

Семён мысленно поморщился. Все эти ненатуральные выступления двоюродного брата немного подбешивали. Он и сам не ожидал ничего подобного, поэтому сейчас в его голове царил лёгкий сумбур.

– То есть вы хотите сказать, что в результате интриг бывшего и нынешнего главы род потерял сильнейшего стихийника, погиб глава старшей семьи? Ведь я верно понял: в смерти твоего отца, Вика, вы вините деда? Убытки… мы понесли значительные убытки и упустили момент для создания консорциума.

Ему легче было говорить о финансовых потерях, чем об этих чудовищных магических экспериментах над людьми и родственниками. Это вообще не лезло ни в какие ворота и не укладывалось в голове. Да и цифра убытков, надо сказать, впечатляла не меньше.

Проверять информацию, изложенную в аналитической записке, он даже не пытался. Если в ход пошли такие обвинения, доказательства должны быть очень весомыми.

– Всё верно, – сказала Вика, сверкнув глазами при словах Семёна про убытки. – Моя семья пострадала от этой ситуации больше других. Но и род в целом многое потерял. Вы, Семён Иванович, упомянули заговор. А вы, Дмитрий Олегович, – бомбу. Вы оба правы. Эту ситуацию похоронить уже не получится. Хотя бы потому, что мой брат в курсе всего. И он вышел из рода именно после того, как вскрылась вся эта гнусь. А ещё мы до сих пор не знаем, где носится Игорь – тень предыдущего главы. А он тоже полностью в курсе ситуации. Если мы не хотим, чтобы эту бомбу взорвал кто-то другой, не хотим новых репутационных потерь, нам нужно уладить это дело внутри башни. Потому что я официально заявляю, уже как член совета: я это дело так просто не оставлю. Даже если у меня не будет вашей поддержки, уважаемые мажоритарии. Из уважения к вам и осознавая интересы рода, я смирила свой гнев и довела информацию в приватном порядке. И я надеюсь, что сегодня мы с вами вместе решим, что нам делать со всей этой ситуацией.