Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Так, Боярин. Не надо, значит, деньгами разбрасываться-на. Даже если не вдвое вырастет, а еще на двадцать процентов – и то подарок, епта. Я просто сомневаюсь. Но до сего дня ты, если чего говорил, делал. Так что и здесь тебе полный кредит доверия от меня. Тренировки – так тренировки.

– Ну и отлично! – я потер руки. – Начнем мы с осмотра, а потом пойдем в зал, он ведь уже готов, Ветер.

– Относительно-на. Заниматься можно.

– Ну вот, пойдем в зал, и я начну вам энергосистему в порядок приводить. Подходи по одному.

Глава 23
Диагностика проблем

Одну за другим я проверял энергосистемы своих соратников. По моим меркам у них все было запущено. Хотя, конечно, по меркам обычного человека они были просто монстры со сверхспособностями. А я же видел зоны роста, зоны риска, упущенные возможности, частично угробленный гармониум.

В порядке старшинства первым ко мне подошел Ветер. Я прикрыл глаза и сосредоточился на его энергосистеме. Первое, что было заметно: весь гармониум сержанта покрывал тонкий «липкий» налет дряни. В кое-каких участках-веточках дрянь полностью забила пространство, заблокировав возможности роста. Вот и ответ, почему только двадцать процентов за пять лет. Могло быть и меньше. Зелья очистки, выдаваемые ликвидаторам на службе, были слабыми. Печатями и услугами магов их баловали редко. И вот результат. Здесь обычной помощью и тренировками не обойтись. Нужны стационарные печати, вроде той, что в заклинательной комнате Геллера. Скорее всего, придется привлекать его, Серна алхимик, а не ритуалист. Хотя, может, и удастся ее натаскать. Работы, конечно, непочатый край. И канал связи со стихией наполовину уже забит дрянью. Еще пять лет – и Ветер просто перестанет быть стихийником.

А ведь он настоящий талант. Если отбросить поврежденные участки и посмотреть на то, что было изначально, его гармониум почти так же хорош, как был мой перед началом медитации. Сейчас-то, конечно, я обогнал Ветра в разы. Получается, если бы не источник и не «леденец» с усилением стихии, я смог бы инициироваться примерно на его нынешнем уровне, если отбросить повреждения, нанесенные периодическим воздействием дряни. Есть с чем поработать. Надеюсь, ничего критичного еще не произошло. Судя по «цвету» гармониума, мутации или перерождения еще не началось. Хоть здесь спасибо дешевым зельям, что им спаивают литрами после каждого контакта с тяжелым эфиром.

Способности. И здесь все не очень хорошо. Один канал забит наглухо – осталось два. Один из них занят какой-то нелепой ерундой, которую я не смог прочитать. Ясно, способности, уже приживленные гармониумом, я не понимаю. Вторая – знакомая «Стабилизация», способность, позволяющая использовать электричество или даже электронику при высоком фоне Дряни. Крайне полезная штука, только он ее, кажется, совсем не развивал. Да и когда бы? Надо приобрести ему мобильный доспех, это в первую очередь. Не последнюю модель, но что-то вроде «Витязя», который был у него в участке, я купить смогу.

Я попробовал что-то сделать с дрянью, налипшей на узлы энергосистемы Ветра. Сразу шевельнулось мое видение, получив топливо. Нет, такое кино нам не надо. Нам никакое кино сейчас не надо. Ладно, будем думать.

– План такой. Во-первых, каждый день опустошай стихийный источник. Досуха, – обратился я к нему. Я полагал, что постоянное напряжение каналов поможет очистке гармониума от дряни. – Во-вторых, я, даже не осматривая остальных, могу сказать, что вам всем нужна будет чистка гармониума нормальными ритуальными печатями, а не тем говном, которое кладовщик на ликвидаторском складе ослиной мочой разбавлял. В-третьих, конкретно тебе покупаем мобильный доспех. Как только его доставят, ты каждый день будешь исчерпывать резерв через активацию «Стабилизации». И чистка, и тренировка способности. Подробнее я скажу, когда посоветуюсь с одним ритуалистом… – я поморщился, – и одним алхимиком.

– Эй, красавчик, – влезла неугомонная Серна. – Зачем тебе другой алхимик, если есть я! – и снова выпятила грудь, вполне неплохую, кстати.

Тьфу на тебя, Орлов!

– Тебе до того алхимика расти еще лет восемьдесят, – грубовато ответил я. – И будешь меня атаковать своими сексуальными флюидами и намеками – я тебя из Серны в Козу переименую!

– Гы, она и есть коза-хреноза! – радостно подхватила Заноза. – Могем без всяких «если» переименовать, за мной не заржавеет.

– Не будем пока, посмотрим на поведение, – ответил я, усмехаясь.

Серна просто молча показала Занозе средний палец, тут же получив в ответ два. Детский сад, трусы на лямках!

– Так, – веско сказал Олег. – Заткнулись-на. Обе. Успокоились. Еще раз такое услышу или увижу – обе у меня из нарядов по кухне не вылезете.

– Ветер, нас-то за что? – взвыл Красавчик. – Тем, что эти две будут готовить, можно дрянского монстра отравить!

– А никто им не даст готовить-то. Я себе не враг. Пожить еще хочу-на. Картоху чистить. Посуду мыть. Сортиры, опять же, убирать надо. Мало ли грязной работы в дому-то? Меня все поняли? Вот и хорошо. Продолжай, Боярин.

– А с тобой я закончил. Идешь в зал. Берешь самую энергопотребляющую способность и хреначишь в стенку до посинения. В конце дня приходишь ко мне, и я смотрю, что изменилось. Потихоньку составим тебе индивидуальную программу тренировок. На сон грядущий читаешь вот эту книженцию, – я скинул в общий чат родовое пособие по развитию стихии воздуха, обезличенное Каем до полной неузнаваемости. Учебники я выклянчил у Вики, конечно. – Следующий Кабан, потом Заноза, Серна, Свирель, Красавчик.

Свирель тоже была с нами. Ушла на «реабилитацию» по отработанной программе.

Осматривая остальных, я убедился, что Ветер не единственный, у кого есть проблемы с гармониумом. Конечно, у всех гармониумы были загажены дрянью.

Кабан был очень однобоко развит, и этого, к сожалению, уже не исправить. Его гармониум меньше всего страдал от загрязнений и, кажется, самоочищался, но в сфере ловкости и восприятия у него торчали какие-то огрызки. Это не значит, что их не надо превратить хотя бы в минимально на что-то похожие ветви развития. Просто многого сделать все равно не получится. Но «сила»! Просто монстр. Монстр, который до конца не освоил управление внутренней энергией и пока не использовал даже половину потенциала. Ну это мы как раз исправим.

Способность одна из трех – тот самый «Силовой щит», который ему достался после того, как мы завалили «пятерку». И, в отличие от сержанта, он этот самый щит качал.

В общем, я его похвалил, дал структуру упражнений и отправил в зал.

Заноза оказалась уникумом. У нее вовсе отсутствовали ростки «силы». Ростки «ловкости» пребывали в зачаточном состоянии. Зато восприятие было больше моего и выбросило в стороны отростки, назначения которых я не знал. Она, видимо, тоже, так как ими не пользовалась. Придется лезть в специальную литературу, поскольку нанять мага, работающего непосредственно с гармониумом, у меня не хватит денег. Это сверхдорогие и суперредкие специалисты. На весь полис Воронеж таких два. И у них очередь пациентов расписана на год вперед. Минимум на год. Глядишь, лет через пять и я таким стану. А что? Престиж.

Способность одна из трех – то самое «управление электросхемами». С одного монстра упали для нее и для Ветра. Надо подумать, что ей еще приживить: навскидку отсутствие развитого телосложения надо компенсировать способностью. В синицынской зоне выбьем или купим. Надо только справочники посмотреть, в ком такое водится. В остальном она самый недоразвитый член группы с довольно серьезным потенциалом. Здесь главное не торопиться. С ее инициацией через полгода в стихийника я погорячился.

Отправив Занозу заниматься, я приступил к осмотру Серны. Та, якобы с надеждой глядя мне в глаза, выдала:

– Надеюсь, надо раздеваться?

Неисправима. Она, кстати, ко всем мужикам в группе «приставала», и Красавчик утверждал, что при этом она «та еще динамо». Я только улыбнулся и приступил к осмотру.

У Серны проблем с дрянью было куда больше, чем у остальных, кроме Красавчика, но о нем вообще отдельный разговор. Бедняга была истинным магом, слабым, но все же прошедшим третью инициацию и работающим с эфиром. Ее, судя по всему, слишком рано инициировали, но с этим я уже точно поделать ничего не мог. Серна, кстати, была еще и слабеньким огневиком с крайне небольшим Сердцем. Ее гармониум был загажен чрезвычайно. Мест под способности – семь, четыре заняты. Все, как я понял, для работы с эфиром и алхимией. Все способности развитые, но тоже загаженные тяжелым эфиром. Слишком часто ее таскали в поле.

Посмотрев на все это, я резюмировал:

– Тебе, дорогая, в поле больше нельзя. Будешь на базе работать.

– Радует, что дорогая. Что нельзя – не радует. Ты от меня избавиться решил, Боярин? Так достала тебя тем, что не умею скрывать свои чувства? – она притворно томно вздохнула. Но в глубине глаз плескалась тревога.

– Нет, милая. Ты еще пару раз сходишь – и твой гармониум на перерождение уйдет.

Она вздрогнула синхронно с Красавчиком, который выглядел так, как будто его сейчас стошнит.

– Я не пугаю и не преувеличиваю. Я констатирую факт. Еще немного в команде Горы походила бы – и все. Мутация, пенсия по инвалидности, – я нарочно не выбирал выражения, мне нужно было, чтобы ее проняло до самой печенки. А то эта особа казалась мне чересчур легкомысленной. – Так что вовремя слезла с этой лошади. Пока что, – я выделил эти слова взмахом руки, – катастрофы не произошло. Но чистка тебе предстоит серьезная. Никаких тренировок. Только медитации. Зелья очистки – новые, пей утром и вечером. Одно прямо сейчас, я вечером еще раз посмотрю. Вари целебные зелья и зелья очистки на команду. Гоняй эфир по гармониуму, это помогает. Схемы и расписание сейчас скину тебе. Ты меня услышала?

Серна молча, сглотнув, кивнула.

– Вот и отлично. Никакие амулеты такое загрязнение, кстати, не спасут, Серна. Так что пока ты без поля, – я развел руками. – Какие у тебя способности, расскажешь?

– Если коротко: прирост эфирного средоточия, трансформатор – это помогает печати алхимические держать – и «лечение». Оно зашитое, но пока слабо развито.

– И все? – переспросил я удивленно.

– И все, – ответила она. – А что такое?

– Да нет, ничего. Иди в лабу, займись медитацией.

Про четвертую способность она, видимо, не знала, а я не понимал по структуре, что это. Так что придется выяснять опытным путем. А неслабо ее кто-то качнул: расширитель средоточия – редкая штука и дорогая. Управление бы точно на такое не расщедрилось. Либо у девочки есть хорошие связи и побочные доходы, либо покровитель. Ну либо она сорвала джекпот, выбила способность в поле, скрыла от команды, очистила… Точно нет. Не такой человек.

Когда слегка потерявшая всегдашний задорный вид алхимик ушла в импровизированную лабораторию, я приступил к Свирели.

Ну что сказать. Эта громадная женщина с сорванным голосом – одно из моих самых ценных приобретений. Во-первых, она была единственным, кроме Ветра, гармонично и довольно мощно развитым физиком. Более того, она была развита лучше Ветра. У нее, конечно, был некоторый перекос в «силу». «Ловкость» была развита чуть хуже, «восприятие» отставало вполовину. Но у остальных и того не было. И зоны роста у «ловкости» с «восприятием» были еще уверенные. Во-вторых, с загрязнением у нее все было более-менее, как у остальных, при этом никаких критичных проблем или патологий я не нашел. И она ближе всех подошла к становлению стихийником.

А еще у нее было четыре блока под крепление способностей – все свободные и не мутировавшие. Ну и… я прямо видел, что из моих запасов ей идеально подойдет. Но это точно не сегодня. Кстати, зачатков стихийных каналов у нее было два, как и у меня. У остальных – по одному. Ей я назначил стандартную программу тренировок, сказал, какая она молодец, и пообещал заняться с ней индивидуально чуть позже.

Она кивнула своей изуродованной головой и молча ушла. Она вообще старалась поменьше говорить. Вот, кстати, тоже интересная женщина: такое развитие невозможно без знания основ. Да что там – без знания специальных техник. А их на базаре не купишь, и на третьем уровне такие методики или учителей взять неоткуда. Запомню этот факт. Пока мы слишком мало знакомы, чтобы я мог себе позволить лезть глубоко в душу и личные дела подчиненных.

А, кстати! Права Мария-то была. Мне действительно нужна СБ, иначе я порвусь на тысячу маленьких Орловых. Ладно, пусть она с бумажками доразбирается. Получу лицензию, официально ее на должность назначу, если не передумает.

Мы с Красавчиком остались вдвоем. Он вздохнул, подсел ко мне и протянул руки. Я мог смотреть чужую энергоструктуру только в плотном контакте с телом человека.

– Что, Боярин? Если у тебя все плохо, как я услышал, то мне вообще ничего не светит? Кончен мой гармониум и карьера мага? – горько спросил он. Было видно, что эти мысли разъедали его словно душевная кислота. Он осунулся, стал молчалив, замкнут. Иногда крайне резко и болезненно реагировал на дружеские подколки Занозы, чего раньше я за ним не замечал. Та даже почти перестала втыкать в него свои язвительные иглы. Короче, парень психически стремительно превращался в развалину.

А что там с гармониумом – мы сейчас посмотрим.

Во-первых, способности. Обе не пострадали и были на вид вполне функциональны. «Прыжок» и «Молния». В принципе неплохой набор. Еще один слот пуст. «Молнию» он качал потихоньку, но очень потихоньку, насколько я видел. Прирост от леденца – от силы процентов пять. А ведь способности качаются лучше всего именно после приживления. Я именно поэтому из зала со своим «скачком» не вылезаю.

Гармониум… мутировал. Но, насколько я видел, пропускную способность и энергоемкость не потерял. Более того, сохранил связь со стихией, а значит, инициация была все еще возможна. Однако пользоваться сейчас той жижей, которая заменила Красавчику прану, было нельзя. Он еще быстрее Серны коньки откинет. Но я прямо видел, что ему прекрасно подойдет трофейный кристалл из набора колдуна. А второе… Ему нужен магический протез для фильтрации праны. И я, опять же, знал, как его встроить в гармониум парня.

Может, правда, частную практику открыть? Деньги буду грести лопатой, а не вот это все. Не-е-е. Скукота. Мы вот этого подданного подремонтируем лучше. И тогда… Тогда он станет очень опасным парнем. Придется мутацию регистрировать в реестре аномалий. С этим в Империи строго. Со службы, кстати, его с такой травмой точно бы поперли. Но мне парень пригодится. Может получиться уникальный совершенно маг на стыке колдовства и истинной магии. Я прямо чую, что если все сделать правильно, результат будет отличным.

Я оторвался от созерцания переродившегося гармониума и взглянул ему прямо в глаза. Красавчик отвел взгляд, уставившись в пол.

– Стихийником ты будешь, – как можно более безапелляционным тоном заявил я. – И, скорее всего, истинным магом тоже. Скорее всего, довольно специфичным. Но, тем не менее, твоя травма – не конец карьеры, а ее трансформация.

– Не надо меня подбадривать, – глухо ответил он, по-прежнему глядя в пол. – Я вполне способен принять правду.

– Правду я тебе только что сказал, – ответил я холодно. – Врать тебе или «подбадривать» в мыслях не было. Не настолько мы близки. Да и я достаточно черствый человек. А еще я небогат. Так что держать человека с высокой зарплатой на службе из одной только жалости я себе позволить не могу. Тебе повезло, что гармониум мутировал, когда ты был физиком. Стихийника или мага пришлось бы списать. Блокировать каналы, возможно, даже ритуал Отрешения проводить. А так, прана – самая «дорогая» и «тяжелая» энергия. Откроем канал к стихии, поставим один амулет тебе в грудь и способность ее использовать вернем. Ну плюс еще кое-что, прямо скажем, уникальное. Но тебе повезло, что оно у меня есть. Ну что, работаем? Или ты продолжишь жалеть себя и впадать в депрессию?

Красавчик посмотрел на меня. В его глазах впервые за долгое время светилась надежда.

Глава 24
Маг стихий

Весь этот день, а также следующие, до продолжения инициации, у меня пролетели незаметно – в хлопотах, беготне, закупках, согласованиях и прочей хозяйственно-бытовой суете.

Доспехи для Ветра удалось найти через Юргена, считай, за копейки. Двести тысяч для Витязя – не деньги. Одновременно я заказал мобильный доспех и для Занозы. Этот вышел дороже. Довольно редкая модификация – «Скорпион» для диверсионно-разведывательных подразделений. Для того чтобы сделать заказ, пришлось всё же привлекать Вику, поскольку частным лицам и ненаследственным дворянам такие штуки не продавали. Забавно, что продавать не продавали, а вот владеть им дворянам не запрещено. Мол, если сумел снять с имперского диверсанта «Скорпион», то молодец и достоин владеть.

На самом деле дворяне могли получить подобную игрушку в награду или в пользование от сюзерена либо действительно снять как трофей с врага во время боевых действий. Поэтому закон мудро разрешал им пользование, если уж дворянин как-то исхитрился достать такую вкусную штуку.

Остальным физикам группы обычные мобильные доспехи были скорее обузой, чем полезным инструментом, но вот хорошие обычные доспехи нам всем были необходимы.

Я бессовестно свалил проблемы снаряжения команды на Олега, а тот, как и полагается небольшому начальнику, немедленно делегировал этот вопрос подчинённому – Кабану.

Серёжа оказался не только немногословным увальнем, способным отправить быка в нокаут ударом кулака, а ещё и ушлым хозяйственником. Оказалось, что учитывать и складировать вещи, добывать снарягу и сортировать её доставляло ему не меньшее удовольствие, чем возиться со взрывчаткой. Весьма неожиданный талант и интересы, но они оказались как нельзя кстати. Теперь снаряжение группы находилось в надёжных огромных лапах Кабана.

Заноза с нетерпением ждала посылки и вела себя как пай-девочка. Даже материться почти перестала. Хотя это я, конечно, приврал.

Я чуть ли не поселился на Базе – так незамысловато мы окрестили особняк «чёрных алхимиков». И наконец-то смог перестать арендовать зал для собственных тренировок и занимался вместе со всеми, вызывая вопли восторга всякий раз, когда использовал «фазовый прыжок». Остальные тоже потихоньку начали осваивать способности.

За эти дни мы подали документы на регистрацию отряда вольных ликвидаторов. Соколов, как и обещал, оформил мне рекомендацию. Более того, он умудрился выбить вторую – от рода Воробьёвых, вот уж от кого я не ждал доброго слова или услуги. Впрочем, должным за эту рекомендацию я себя им не считал: они её дали по просьбе Соколова, вот он им и должен услугу теперь.

Теперь я ждал, когда контролирующие органы соизволят рассмотреть нашу заявку. Согласно букве закона, у них было до месяца, но обычно решение принималось дней за десять. Конечно, начальство Управления вполне может мне подгадить и затянуть процесс выдачи разрешения. Скрыть переход ко мне группы ликвидаторов было невозможно. Но формальных оснований для отказа у них не было. Так что я ориентировался примерно на месяц. За это время я успею ребят прокачать, выкуплю всё необходимое оборудование и вооружение, освоюсь со стихиями. В общем, хорошенько подготовлюсь. Идеальный план. И что может пойти не так?

А ещё я съездил с Володиным к сестре, и мы оформили перевод-дарение отцовских покупок частью на меня, частью на род. Также мы подписали соглашение о намерениях на создание совместного предприятия – пока без подробностей, хотя идею свою я им обоим рассказал.

Володин одобрил. Вика отнеслась к моим мыслям довольно скептически, но обещала предоставить мне нормального экономиста и технолога. Юрист у меня был свой. Вернее, своя.

Истомина вместо того, чтобы заняться безопасностью и расследованиями, с моей лёгкой руки засела за изучение международного и русского патентного права. Просто так оставлять валяться без дела отцовские патенты я не собирался. Но чтобы хотя бы часть из них легализовать как нашу собственность, без юридического сопровождения вообще никак не обойтись.

Геллер за «скромные» стописят тыщ взялся оборудовать нам на Базе заклинательный покой, точно такой же, как у него, только лучше и другой. Он рассчитал какую-то мегапечать, которую можно было бы переключать в режим медитаций или же в режим очистки организма от дряни. Мы отвели под покой большое помещение на первом этаже, и места там хватало сразу на несколько человек. Пока ничего ещё, конечно, готово не было. В комнате возводили специальные перекрытия – те самые, которые помогали конденсировать эфир. Зато Геллер чуть ли не у нас поселился, внимательно следя за работниками и контролируя каждый чих и наклон стены. Заодно он взялся, конечно, за дополнительные деньги, чистить моих людей, пока идёт оборудование медитационного зала. Так что и в этом отношении было очевидное продвижение, что не могло меня не радовать.

Я не идиот и прекрасно помнил, что где-то бродит кровожадный маньяк, любящий пытать людей и заточивший на меня и команду огромный такой зубище. Где-то сидит резидент Орды, чьи планы мы немножко сорвали, и строит козни. Зловещие, не иначе. Но что я могу с этим сделать? Ровным счётом ничего. Пытаться искать существо, на раз-два снимающее отличную магическую защиту, не фиксирующееся камерами и не оставляющее следов на снегу в огромном полисе, – утопия. Сам придёт. Тогда и посмотрим, у кого прана гуще и у кого аргументы длиннее. Всю эту неделю – три дня до открытия источника Воронцовых и следующие два дня медитаций – эта тварь никак себя не проявила. Так что я ничего не забыл и держал вопрос на контроле, но до активных действий оппонента ничего сделать не мог.

* * *

Сегодня был последний день медитаций, и я прибыл к Княжескому озеру даже чуть раньше, чем стартовал лифт для нашей группы.

Лифт опустил меня на первый уровень. По дороге я настолько глубоко ушёл мыслями в себя, что остальным соискателям отвечал невпопад или вообще невежливо молчал, уставившись в зеркало на лифтовой стенке.

Когда Бабак, деликатно кашлянув, вернул меня в реальность, остальные соискатели уже давно разошлись по своим печатям. «Мою», ту, в которой я медитировал предыдущие два дня, демонстративно никто не занял.

Последняя медитация. Точнее, якобы последняя попытка из трёх, которые мне любезно предоставили Воронцовы с лёгкой руки покойного дедули. Якобы, потому что я не сомневался в том, что сегодня прорвусь. Это сложно назвать попыткой, скорее просто завершением трудного и чрезвычайно важного дела.

Печать в центре зала ждала меня. Круг в полу, расчерченный сложным ритуальным узором. Я подошёл, несколько секунд помедлил, как перед прыжком в прорубь, сел в центр, скрестив ноги и прикрыв глаза.

Сердце билось ровно. Я не испытывал никакого волнения. Внутри меня была только холодная уверенность в том, что сегодня всё будет как надо.

Я медленно, привычно погрузился в свой внутренний мир.

Гармониум развернулся передо мной во всём, не побоюсь этого слова, великолепии.

Стихийное сердце выросло за эти дни многократно – фрактальный конструкт пульсировал, наполняясь праной и продолжая выбрасывать ответвления во все стороны. Два главных канала оставались забитыми почти на четверть.

Огонь и воздух. Я уверен. Я чувствовал их присутствие за этими «пробками», словно воду, скапливающуюся за плотиной. Воду, готовую хлынуть при первой же трещине. Хлынуть и смыть меня к дряни. Но мы скажем этой ассоциации: «Не сегодня», – так ведь, Орлов?

Я махнул рукой незримым наблюдателям.

Печать активировалась.

Поток эфира сдавил тело и перетёк в гармониум с такой силой, что я невольно сжал зубы. Давление нарастало стремительно, превышая всё, что я испытывал прежде.

Воронцовы не скупились – они открыли печать на полную мощность. Возможно, решили, что раз уж я так уверенно держусь, то выдержу и это. А возможно, спекусь прямо в этой печати, и проблема с самоуверенным и наглым молодым талантом рассосётся сама собой. Что не случись, сплошная выгода – всё как бояре любят!

Смешанный с праной эфир врывался в стихийное сердце, заполняя каждое ответвление, каждый отросток конструкта. Плотность энергии росла, и вместе с ней росла боль. Не та терпимая боль прошлых дней, а острая, режущая, словно кто-то вбивал раскалённые иглы в солнечное сплетение.

Я направил ядовитую смесь энергий к первому каналу. Огонь. Я так чувствую.

Пробка сопротивлялась. «Кристаллизованная» смесь праны и эфира не желала растворяться. По ощущениям, я будто пытался кулаком пробить бетонную стену.

Я усилил поток, добавляя чистый эфир, текущий из печати. Давление внутри гармониума подскочило. Боль стала нестерпимой. Казалось, что внутренности выворачивает наизнанку, а кости выворачивает наружу.

Но пробка начала крошиться. Поддалась.

Я почувствовал, как первые крупицы осыпаются, открывая микроскопические просветы. За ними билась стихия. Живая, голодная, ищущая пищу. Огонь чувствовал меня так же, как я чувствовал его. И он хотел вырватьс. Хотел стать частью меня. Не знаю, правда это или я выдавал желаемое за действительное. Но мне важно было удержать контроль.

Внешний поток эфира был слишком мощным. Я не успевал перерабатывать энергию, направлять её в нужные русла. Прана смешивалась с эфиром хаотично, образуя завихрения силы внутри гармониума. Стихийное сердце пульсировало, его отростки растягивались больше необходимого, угрожая разорваться.

Я сузил поток, пытаясь вернуть баланс.

Пробка в канале огня треснула.

Трещина разрослась мгновенно, выдувая последние «крошки» того, что представлялось мне как кристаллическая пробка. Преграда рассыпалась, словно разбитое стекло. Огонь хлынул в гармониум. В сердце.

Это было не похоже ни на что из того, что я испытывал прежде.

Стихия ворвалась в мой внутренний мир потоком сверхъестественного жара, обжигая изнутри, казалось, каждую клетку тела.

Лёгкие сжались, отказываясь работать. Сердце, пропуская удары, забилось в ритме песен Фольтарезы.

Огонь заполнял стихийное сердце, расширяя его, ломая привычную структуру. Фрактальные ответвления вспыхивали одно за другим, превращаясь в раскалённые нити. Мой гармониум пылал изнутри.

Я всё ещё сохранял контроль. Направил прану к огню, пытаясь обуздать стихию, заставить её течь по заданному руслу. Но огонь не слушался. Он жил своей жизнью, подчиняясь только собственной природе. Жечь. Дотла. В пепел.

Боль перешла, казалось, все мыслимые границы. Это была иллюзия, порождённая гармониумом, но от этого мне было не легче. Мозг не видел разницы между реальной болью и болью от пылающих стихийных каналов. Он просто визжал где-то за стальной стеной моего контроля, требуя прекратить «это всё» немедленно.

Но я не собирался останавливаться. Сделана только полдела. Я ещё не достиг предела и не закончил.

Будто отвечая на мои мысли, в этот момент давление эфира извне достигло пика. Печать работала на максимуме, вливая в меня энергию с чудовищной скоростью. И под этим чудовищным напором начала крошиться вторая пробка.

Воздух.

Есть!

Пробка в канале воздуха рассыпалась.

Стихия ворвалась в сердце гармониума ураганом.

Если огонь был неистовым, всё пожирающим жаром, то воздух – это разрывающая сила. Он врывался в гармониум, сталкиваясь с огнём, закручивая его в спирали. Два потока схлестнулись, образуя вихрь. Стихийное сердце выбросило ещё несколько отростков, поглощая энергию обеих стихий.

Давление стало абсолютным. И в какой-то момент я перестал чувствовать боль. Перестал чувствовать тело. Я слился с гармониумом.

Я стал огнём.

Я стал ветром.

Фрактальные ответвления множились, разбегаясь в измерения, которые я не мог ни осознать, ни почувствовать. Часть «лишней» энергии рванула в свободное, пока ещё, место, расширяя зачатки моего эфирного средоточия.

Я перестал контролировать процесс. Я стал процессом.

Вместе с огнём и воздухом моё я вращалось внутри стихийного сердца, образуя единое целое. Воздух раздувал пламя, огонь раскалял воздух, создавая восходящие потоки. Вихрь внутри гармониума ускорялся.

И, наконец, стихийное сердце не выдержало. Нет, оно не тресунло и не разорвалось. Оно выплеснуло обе стихии из меня в реальный мир.

Я немедленно пришёл в себя, отринутый от восхитительного единения с силой.

Огонь вырвался из меня, устремившись вверх.

Я открыл глаза и увидел, как с моих рук слетают огненные струи, бьющие в потолок зала.

Моё пламя было ярким, почти белым, с красными и оранжевыми прожилками.

Следом из «сердца» вырвался воздух.

Поток ветра закрутился вокруг огненного столба, образуя спираль. Он раздувал пламя, поднимая его всё выше, заставляя танцевать и извиваться. Ветер выл, свистел, бился о потолок зала.

Печать подо мной треснула, не выдержав обратного потока энергии и погасла.

Я сидел в эпицентре стихийного шторма. И наслаждался этим.

Это было проявление чистой магической силы, момент единения и слияния. Момент моей инициации. Стихии как будто праздновали своё рождение, заявляли миру о себе.

А я чувствовал восторг. Острый, пьяный, всепоглощающий.

Боль исчезла. Осталось только ощущение энергии, переполняющей тело. Огонь и воздух были теперь не абстрактной стихией. Они стали моей силой! Я чувствовал их так же ясно, как собственное биение пульса.

Я стал магом-стихийником.

Я приказал, и столб пламени начал слабеть. Ветер стихал. Стихии подчинялись, втекали обратно в гармониум, окончательно встраиваясь в структуру моего стихийного сердца. Конструкт стабилизировался, принимая финальную форму. Он был огромен, превышая все мои расчёты и ожидания почти вдвое.

Я медленно выдохнул и позволил окружающему миру коснуться моего восприятия.

Руки дрожали. Всё тело было мокрым от пота. Мышцы ныли, словно после многочасовой тренировки. Но внутри бушевал огонь, и я знал, что стоит мне захотеть, и пламя снова вырвется наружу. Стоит мне позвать – и ветер ответит.

А шум, похожий на шум прибоя… Ничего себе! Аплодисменты. На меня обрушился шквал оваций.

В ритуальном зале было полно народу. Моя группа никуда не ушла. Большая часть господ наследников семей осталась здесь. Вторая и третья смена, кажется, тоже присутствовали в полном составе. И вся эта толпа сейчас аплодировала мне.

Нашли, дрянь, цирк. Сейчас, когда я ощущал, всё ещё ощущал родство с чистой неистовой силой стихий, эти человеческие знаки неискреннего внимания были мне почти противны.

На лицах собравшихся можно было прочесть весь спектр эмоций – от удивления до откровенной зависти или злости. Искренне радовались за меня здесь считанные единицы. Остальные, наоборот, нашли повод, чтобы меня ненавидеть.

Я поднялся на ноги.

Ноги подкашивались, но я устоял. Сделал шаг. Потом ещё один. Мир вокруг казался ярче, чётче. Теперь я видел потоки эфира в воздухе, чувствовал, как они движутся, переплетаются, образуют узоры.