Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Хозяйка закрытого города
Теона Рэй

ГЛАВА 1

– К пожизненному заключению в Хельере приговаривается…

Тяжелые, нагретые жарким солнцем железные кандалы на моих руках и ногах заставляли сутулиться. От усталости, голода и духоты мозг отказывался понимать происходящее. Мне бы немного прохладной воды, просто чтобы смочить губы!

Народу, собравшемуся на площади в полдень, было все равно. Они здесь для того, чтобы позабавиться. Наверное, в этих краях закованная цепями девушка с голодными глазами – не редкость, судя по тому что я успела увидеть за последние два дня, но разве могли они пропустить очередное шоу?

Я выпрямилась. Казалось, еще чуть-чуть и мой позвоночник просто переломится под тяжестью железа, мне было больно, но я заставляла себя молчать, подавляя стоны.

Голос главы королевской стражи был усилен лишь особенностями голосовых связок, мужчина не кричал, но все люди, находившиеся даже на другом конце площади, наверняка всё слышали. Они ловили каждое его слово, открыв рты, только мне было все равно. Мне казалось, что я сплю, просто сон затянулся.

Два дня, проведенные словно в аду, две ужасные бессонные ночи… Нет, это все неправда, я просто сплю.

– …приговор вступает в силу с момента его оглашения, спорам и обжалованию не подлежит!

Сухощавая рука уже занесла деревянный молоточек над бронзовой пластиной, как вдруг из толпы вырвался мужчина: грязный, в лохмотьях, со спутанными темными волосами. Он бросился к возвышению, на котором стоял страж, и упал на колени.

Головой я треснулась знатно. Моя неуклюжесть – мое персональное проклятие. С трудом поднялась, от тошноты и головокружения перед глазами прыгали черные точки, несмотря на то что на улице стояла темнота.

Плохое самочувствие отошло на задний план, когда я осмотрелась. Вокруг меня стояли здания высотой в два этажа. Сложенные из грубо отесанного камня с черными дырами вместо окон. Подошва моих кроссовок прилипала к грязной, покрытой какой-то слизью дороге из брусчатки. Ни одного зеленого кустика, ни одного деревца. Я стояла посреди каких-то заброшек, а из-за отсутствия какого-либо искусственного освещения на небе без труда можно было разглядеть миллиарды ярких звезд. Такие большие… Я никогда еще не видела настолько крупных звезд.

Стоп. Не об этом нужно думать. А о том, как я, пересекая улицу, освещенную десятками фонарей и неоновых вывесок, споткнулась о собственную ногу и очутилась вот здесь. Я упала, больно ударилась головой… Я в коме?

В туманном сознании загнанной птицей отчаянно билась мысль, что происходящее вокруг вовсе не кома, а самая настоящая реальность. Сердце замерло в ужасе от осознания действительности…

Я умерла.

Я на самом деле умерла, и теперь черт знает где! Загробный мир мне представлялся иначе, и думала, что попаду в него не раньше чем лет через шестьдесят, но…

Я всегда знала, что моя долбанная привычка считать ворон посреди проезжей части до добра не доведет.

Впрочем, где бы я ни находилась – в коме, в чистилище, в аду или где-то еще – мне нужно было что-то делать. Нельзя стоять вот так и ждать чуда.

Ничего волшебного не произойдет.

Совсем рядом, за одним из домов, раздался жалобный протяжный вой. Если за мной пришел цербер, то, кажется, он слегка опоздал.

Становиться пищей для неизвестного мне чудовища не хотелось, я быстро оглянулась и, найдя путь к отступлению, бросилась назад. От охватившего меня ужаса едва слышала собственные мысли, и громкий топот наверняка разбудил половину жителей домов… Каких жителей? Ни в одном из окон нет стекол, не видно ни одной тени, или хоть какого-то намека на то, что здесь кто-то живет.

Резкий выброс адреналина в кровь помогал не разрыдаться. Я понимала, сначала нужно найти безопасное место, а потом хоть заревись.

Свернула в узкую арку между домами, впереди показалась распахнутая настежь дверь одного из зданий. А вой между тем становился все громче, я слышала за спиной хриплое дыхание животного. Оборачиваться, чтобы посмотреть, что это за создание, не стала, молнией влетела в распахнутые двери и, захлопнув их, прижалась к ним спиной.

Находиться в темном пыльном помещении было чуть менее страшно, чем на улице. Здесь меня хотя бы никто не сожрет. Эта мысль оборвалась, потому что с лестницы, ведущей на второй этаж, что-то грохнулось вниз и с писком бросилось на утек.

Крик застрял в горле, и на глаза навернулись слезы. Не знаю, где я, но очень хочется вырваться из этой западни. Если я потеряла сознание и лежу в больнице – доктора, милые, верните меня в реальность!

Я осела на грязный пол, поджала под себя ноги и, судорожно вытерев слезы, собрала волосы в пучок. С распущенной пышной гривой бегать вообще неудобно, а что-то мне подсказывало, что побегать придется.

Наручные часы на тонком белом ремешке, которые я носила на левом запястье, встали. Я давно не меняла батарейки, видимо им пришел конец, так что, сколько осталось часов до рассвета, мне было не узнать.

Разведать обстановку в здании даже не думала, я сидела, прижавшись спиной к двери, и боялась пошевелиться. Приходилось отсчитывать минуты мысленно, сбивалась, конечно, но счет помогал мне отвлечься.

Час… два… три.

По полу поползли тени, когда город окутал серый рассвет, и вскоре над зданиями небо стало светлеть. С последней исчезнувшей звездой, за которой я наблюдала сквозь оконный проем, поднялась и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула на улицу.

Напрасно я считала, что в этом Создателем забытом месте никто не живет. По выщербленной дороге, медленно передвигая ноги, шла старушка. Седые волосы выбивались из под чепчика, и в целом она была одета странно – в какое-то бальное платье, только очень замызганное, а подол разорванный едва ли не в лохмотья. Лишь камни, россыпью украшающие декольте указывали на то, что этот наряд когда-то был праздничным.

Подойти к старушке, или нет – я решала очень долго. Прислушивалась к грохоту деревянного бочонка, который она тащила за собой волоком, повязав вокруг него толстую веревку. В конце концов, я решила, что стоит осмотреться еще и, когда бабуля с бочонком скрылась за поворотом, вышла из укрытия.

Даже не думала о том, как я одета, пока не встретила еще одну женщину. Она стояла у окна на первом этаже и, щурясь, всматривалась вдаль, туда, откуда восходит солнце. Ее одежда была такой же грязной, как и то бальное платье, но менее вычурным. Крестьянским, я бы сказала… Коричневая шерстяная ткань явно не для летних платьев, но женщину это, кажется, не заботило.

Единственное, что я про себя отметила – и у той старушки, и у этой женщины были очень худые лица. Впалые щеки, дрожащие губы, и глаза, в которых не было никаких эмоций. Эти люди были словно неживыми…

Сердце пропустило удар. Моя догадка о смерти находила подтверждение в том, что я сейчас видела своими глазами. Просто меня, видимо, занесло в ту часть посмертного мира, где живут те, кто умер много веков назад.

Бред собачий!

Я зло сплюнула. Потом вспомнила, что я девушка, и растерянно захлопала ресницами. Никто моего жеста не заметил, как, впрочем, и меня. Женщина исчезла из окна, а я пошла дальше.

Медленным шагом двинулась вдоль стен, иногда заглядывая в окна первых этажей. Чем дальше уходила вглубь города, тем больше людей видела. Они спали кучками по несколько человек, на каких-то рваных тряпках в этих заброшенных домах. Откуда-то доносился детский плач, и сердце колючей проволокой обвила жалость.

Судя по всему, это место – пристанище для бездомных людей. Может разрушенный город, а может просто несколько зданий – мне было не понять, потому что сознание едва переваривало происходящее. Я бродила по улицам достаточно долго. Солнце поднялось над крышами домов, и жить стало веселее, утренняя прохлада сменилась жарой, безумно хотелось пить. В горле пересохло, на лице чувствовался слой пыли, которую, если присмотреться, можно увидеть витающей в воздухе. Ноги болели, но благо, на мне были кроссовки с пружинистой подошвой, и это хоть как-то защищало ступни от каменного покрытия дорог. Джинсовые шорты-юбка и тонкая кофточка с рукавами оказались как нельзя кстати для этого климата, вот только я очень сильно выделялась на фоне остальных людей.

Я встретила еще двоих. Мужчины были в широких рубахах и штанах, заправленных в сапоги, а девушка, совсем молоденькая – в крестьянском платье, как и та женщина. Компания хмуро окинула меня взглядом, переглянулись и свернули в другую сторону.

У меня не возникло желания подойти ни к кому из встретившихся мне людей. Какое-то странное предчувствие заставляло прятать взгляд, сжиматься, словно стараясь казаться незаметнее, и быстро проходить мимо окон. Я хотела найти хоть какой-то дом, который выглядит не так, как остальные, но вот уже больше часа мне не удавалось это сделать.

В какой-то момент я свернула за угол одного из зданий, и перед моими глазами раскинулась пустая, выжженная солнцем поляна с пожухлой травой, на которой толстым слоем лежала пыль. Растерянно обернулась, осмотрела одинаковые безликие дома и повернула обратно. Идти куда-то по полю, простирающемуся до самого горизонта, не рискнула, в городе хоть какие-то люди есть, а там что? Неизвестность.

Пересилив страх, я вошла в одну из дверей, в ту, откуда доносился детский плач. В небольшом холле была лестница, ведущая наверх, я поднялась и увидела спящую женщину.

Рядом с ней на колючем шерстяном одеяле сидела девочка лет пяти. Солнечный свет делал ее похожей на ангелочка из-за белоснежных кудряшек на голове и огромных голубых глаз, в которых застыли горькие слезы. Девочка сжимала губы, ладошками вытирала мокрые щеки, но когда увидела меня, подскочила и забилась в угол.

– Эй, привет, – я улыбнулась ей. Малышке было страшно, она с изумлением и ужасом смотрела на меня и даже плакать перестала. – Как тебя зовут?

– Оди, – подумав, ответила девочка.

Я улыбнулась снова и села на пол. Женщина, лежащая на одеяле, не дышала. Я присмотрелась к ней внимательно, осознала, что она мертва, и с огромным трудом заставила себя не заорать от страха. Девочка, судя по всему, осталась одна, ее нужно отвести куда-то, где ей могут помочь. Приют, или, может быть, родственники примут.

– Меня зовут Аня, приятно познакомиться.

Малышка кивнула. Слезы высохли, ужас в глазках исчез, и теперь она рассматривала меня с интересом.

– Почему ты так одета? Ты с Юга? Мне говорили, что там все девушки светловолосые, и они носят мало одежды.

С Юга? Я зацепилась за эту фразу и растерялась, не зная, что ответить. На Земле я бы не услышала такого вопроса…

– Нет, я из другого края. А ты здесь живешь?

– Мы с мамой здесь живем. Только сейчас она болеет и много спит.

Послышался скрип зубов. Моих. Усталость и бессонная ночь давали о себе знать, но теперь я обязана подумать не только о себе. Передо мной невинное дитя, оставшееся в одиночестве, а я даже не знаю, как ей помочь.

– У тебя есть кто-то еще в семье? Кого ты хорошо знаешь?

Оди отвела взгляд, задумалась и кивнула.

– Мой дядя Нэт, он приходит иногда и приносит нам воду.

– Отлично, знаешь, где он живет?

– В другом доме. Только я не знаю в каком.

Ну да, конечно. Нашла, о чем спросить ребенка.

– Пойдем поищем его?

– Я не могу. Мама не разрешает мне выходить на улицу.

– Когда мама просыпалась?

– Перед ночью, она рассказала мне сказку, а потом я не знаю… Проснулась я давно, сидела и ждала. Но это всегда так, мама долго спит. Она проснется, обязательно.

Все, еще чуть-чуть и я впаду в истерику. Слезы душили, и каких же неимоверных усилий мне стоило сдержать их!

– Я тогда поищу твоего дядю сама, а ты… – я взглянула на женщину. Она совершенно точно не дышала! – Побудь здесь, я быстро, ладно? Скажи только, как он выглядит?

– Кто? – не поняла малышка.

– Дядя Нэт.

– Он большой, и у него нет зубов. – Девочка скривила губки и захихикала. – Даже у меня есть!

Ладно, этой информации достаточно. Я пулей выскочила на улицу, надеясь, что в этом городке не так много беззубых мужчин.

Растерянно стала озираться по сторонам. Куда идти? Я и так привлекаю слишком пристальное внимание, а если еще начну спрашивать у людей какого-то мужика… Впрочем, другого выбора все равно нет. Я ведь не могу ходить по улицам и просить мужчин раскрывать рты, чтобы проверить наличие зубов.

Сделала шаг и пошатнулась. Голова кружилась от духоты, в глазах потемнело, и думать о чем-либо было невозможно. Хотелось пить, очень! Взгляд зацепился за деревянный бочонок, стоящий на подоконнике в доме напротив. Точно такой же тащила за собой старуха, которую я встретила утром. Может быть, в том доме она и живет, мне с ней необходимо увидеться в первую очередь – так повелось, что бабули все про всех знают, и уж беззубого дядю девочки наверняка встречала.

Поморгала, потерла виски и решительно зашагала к двери в доме напротив. Внутри было так же пыльно, как и везде, что наталкивало на мысль – почему ночью брусчатка была мокрой и липкой? На втором этаже на пол упало что-то железное, послышался скрежет, а сразу после раздался звон разбивающегося стекла. Я поспешила наверх.

Старушки здесь не было. Я встретилась взглядами с той самой компанией из двух мужчин и девушки, встреченных мною с утра.

Один из них скользнул по мне сальным взглядом, и стало так противно, что захотелось помыться. Второй не обращал на меня особого внимания, вернулся к распаковке картонной коробки, что стояла перед ним на полу. Только девушка напряглась, спрыгнула с подоконника и подошла ко мне почти вплотную.

– Ты нас преследуешь? – раздался злой голос. Пухлые губы девушки скривились в отвращении.

– Я ищу беззубого Нэта, – вскинула подбородок, стараясь показать, что не боюсь их, но внутри все обмерло от страха.

– Зачем ты его ищешь?

Мужик, лапающий до этого меня взглядом, поднялся, а девушка испуганно отшатнулась.

– Его племянница осталась одна, у нее умерла мама. Я только что была у них, пообещала девочке найти ее дядю.

– У Оди умерла мать? – второй мужик наконец обратил на меня внимание.

– Я говорю лишь то, что видела своими глазами, – я начинала нервничать Меня пугала эта компания, и то, как отшатнулась девушка, услышав про Нэта. Может, ради собственной безопасности не стоит его искать?

Мужчина уже пару секунд смотрел куда-то в область моих бедер. Это было последней каплей, я уже собиралась развернуться и сбежать, но он вдруг заговорил.

– Часы? – кивнул на мою руку.

– Да, подарок… – я спрятала часики, прикрыв ладонью.

– Никогда таких не видел.

– С Юга, – ляпнула я. Больше ничего другого в голову не пришло.

– Эй, Шира, тебе нравятся?

Я напряглась, когда девушка кивнула. В следующую секунду мою руку схватили и в мгновение ока сдернули часы с запястья. Я даже понять ничего не успела, только вскрикнула, за что получила убийственный взгляд мужчины.

ГЛАВА 2

– Не ори, ненормальная. Богачка, сразу видно, такие часы, да еще и с Юга. Одета как южанка, наверняка, не бедствуешь.

– Да у меня нет ничего, – в глазах защипало. Только не реветь! – А эти часы вообще не работают! Смотрите, вот посмотрите, стрелка не двигается!

– На, держи, – мужик кинул часики девушке, та заулыбалась и сразу же надела их.

Если бы не ужас, охвативший меня, вцепилась бы ей в волосы. Мне эти часы подарил отец, и теперь это единственная память о нем!

– А сейчас уходи отсюда, и да – не ищи Нэта, если жить хочешь. Он таких как ты не очень любит.

Я вылетела за дверь, сбежала по лестнице и, только очутившись на улице, наконец смогла вздохнуть. Руки тряслись как у пропойцы, ноги подкашивались, а самое страшное – я теперь не знала, как мне вообще найти этого Нэта, да и стоит ли?

Перед внутренним взором возникло лицо Оди. Взгляд, полный веры в то, что мама проснется… Я не могу ее бросить, она же совсем еще крошка! И пусть я сама не понимаю, где вообще нахожусь, но девочка реальна, она мне не привиделась, да и в целом все происходящее мало похоже на сон или кому. Да где я, черт побери?!

Рычание, раздавшееся прямо рядом со мной, выдернуло в реальность. Тощая собака с выпученными глазами и вырванными клочками шерсти на загривке скалила зубы, готовилась к нападению, и видит Создатель – даже превратись я сейчас в статую, меня бы все равно сожрали. Поэтому я рванула в сторону, видя впереди открытую дверь в одно из зданий. Бежала, что было сил, адреналин подгонял и вот-вот… я в прыжке достигла порога, схватилась за край двери и уже собиралась захлопнуть ее, как бедро пронзила жуткая боль.

Тварь вцепилась в мою ногу и от удовольствия даже зарычала, дергала головой, повизгивая, а я кричала во все горло. Вряд ли мне кто-то поможет, но я кричала вовсе не для того, чтобы кто-то пришел и спас, а потому что нервы, накалившиеся до предела, сдали.

Со всей силы ударила собаку свободной ногой, та завизжала и, отпрыгнув, бросилась прочь. От боли и яркого солнечного света потекли слезы, я закрыла глаза, открыла через минуту и увидела над собой мужчину. Здоровый, бородатый, с длинными волосами, собранными в пучок на голове, он походил на викинга. На нем были одеты только брюки, заправленные в сапоги…

Мужчина открыл рот, собираясь что-то сказать, и я забыла про боль.

Нэт!

– Поднимайся, – шепелявый, с рычащими нотками голос пробрал до мурашек.

Я и не подумала ослушаться, быстро приподнялась на локтях, встала на одну ногу, держась за стену, и, вытерев слезы свободной рукой, уставилась на мужчину.

– Вы – Нэт? – он ничего не говорил, а молчание нервировало. Нэт смотрел на меня без какого-либо удивления, его не смутили ни кроссовки, ни шорты. Наверное, знаком с южанами. Где бы ни был этот Юг, я хочу туда!

– Зачем искала?

– Ваша сестра… Да, наверное, сестра мертва. Я нашла Оди в одном из домов, а ее мама… она не дышит. Не знаю, что произошло, но девочку нельзя оставлять одну. Она сказала, что у нее есть только вы. Вы ее дядя?

От боли мутилось сознание, но я упорно держалась на ногах. Точнее, на одной ноге. Со второй из раны бежала кровь на каменный пол, смешиваясь с толстым слоем пыли. Мужчина же словно не видел, что я ранена, а я ждала помощи.

– Пойдем, – он уже собрался выходить на улицу, как я не выдержала.

– Помогите мне, пожалуйста! На меня напала собака… Голодная, видимо… Мне очень больно.

Нэт явно был недоволен тем, что я его задерживаю. Скрылся в одном из помещений, в которые вели арочные проходы из холла первого этажа, вернулся через пару минут с тряпками в руках.

– Грязные ведь, – с ужасом проговорила, встретила гневный взгляд мужчины и выставила вперед раненую ногу. Какая разница, умру я от потери крови или от заражения?

Нэт перехватил мое колено одной рукой, второй принялся туго заматывать бедро. Я могла только стискивать зубы, потому что, стоило мне издать хоть писк, мужчина кидал на меня такой взгляд, что казалось – добьет, чтоб не мучилась.

Когда рана была перевязана, Нэт развернулся и вышел из здания. Мне пришлось бежать за ним, едва наступая на левую ногу. Рана была неглубокой, насколько я успела понять, но сопутствующие факторы усиливали чувства страха и безысходности.

Мы добрались до дома, где я оставила Оди, подниматься на одной ноге по лестнице, у которой не было перил оказалось невероятно сложно. Спускаться буду пластом, или просто съеду на пятой точке.

– Дядя! – малышка сидела в том же самом углу, а увидев нас, подскочила и бросилась к Нэту.

Я отметила про себя, каким теплым стал колючий взгляд мужчины, когда девочка изо всех сил стиснула его за шею.

– Как ты тут?

– Жду вот. А мама когда проснется?

Пока они переговаривались, я подошла к женщине. Она лежала на животе, прикрытая тонким покрывалом, лица я не видела. И видеть не хотела. Склонившись, осторожно дотронулась до шеи…

– Она жива! – вскрикнула, почувствовав пульс. Создатель! Как я могла так ошибиться?

Нэт тоже проверил пульс, а Оди непонимающе уставилась на нас.

– Я же говорила, она просто спит, – нахмурилась и потянула Нэта за руку. – Дядя, разбуди ее.

– Не выйдет, милая. Мама крепко спит, и будет лучше, если мы оставим ее. Пойдем, давай, иди на ручки.

Малышка забралась к нему на руки, и мужчина двинулся на выход. Я растерянно взглянула на женщину, на Нэта и, в панике решая, как поступить, вскрикнула.

– Мы не можем оставить ее!

Мужчина замер.

– Закрой ушки, я скажу тёте кое-что.

Оди послушалась, а Нэт повернулся ко мне.

– Крисса больна лихорадкой, такие не выживают. Еще день, может быть, два, и смерть заберет ее. Лечить без денег никто не станет, да и нас не особо жалуют в столице. Иди-ка ты лучше домой, – и усмехнувшись, добавил: – Если он у тебя уже есть.

Они ушли прежде, чем я смогла хоть что-то сообразить. Он знает? Он знает, что я не отсюда! Нет, это довольно просто понять, стоит только взглянуть на мой внешний вид, но что-то мне подсказывало, что он знает другую правду. Что я из… Из другого мира? Догадка больно кольнула сердце, вспомнились все книжки фэнтези, что я так любила, и спустя минуту меня накрыл истерический смех. Я осела на пол и смеялась до слез, а потом легла на тряпки рядом с умирающей женщиной и разрыдалась.

Я не поняла, как заснула. Помню только, что от того, что я вытирала слезы грязными руками, и от пыли заболели глаза, я закрыла их и изо всех сил зажмурилась. А проснулась ночью. Нога уже не болела, только чесалась, но ощущения все равно не из приятных. Осторожно приподнялась на локтях и выглянула в окно. Какой сейчас час я не знала, чувствовала только, что к жажде прибавился голод. Горло першило от сухости, желудок стягивало в узел, и я решила, что пора отправиться на поиски еды. Можно было дождаться утра и попросить у кого-то… Нервно усмехнулась, вспомнив знакомство с той девушкой и ее друзьями. Доброжелательностью местные не отличались.

– Долго еще валяться планируешь?

Я дернулась от неожиданности и ударилась головой о подоконник. Нэт сидел в углу прямо на полу и ждал.

– Вы вернулись. Почему?

– Будешь должна потом, не забудь только, кто тебе помог.

– О чем вы? Да и мне нечего отдать, правда. У меня были часы, но их украли…

– Не важно, вставай.

Я послушалась. Нэт пугал, а если вспомнить, что мне о нем говорили… С другой стороны, он вон как относится к Оди. Злые люди не могут любить детей, они никого не любят, наверное, даже себя.

Мне не нравился скрытый смысл в его словах. Все, что говорил Нэт, имело какой-то подтекст, который мне не желали объяснять.

– Я бы не отказалась от воды, если можно.

– Я бы тоже не отказался.

На этом моя просьба могла считаться оставшейся без ответа. Водопровода, судя по всему, здесь нет. Но где тогда люди берут воду?

Все дома, что встречались мне по пути, были одинаковые. Нэт привел меня в один из таких, который стоял недалеко от того места, где я оказалась жертвой голодной псины, даже помог забраться по лестнице на второй этаж. Здесь было как-то… живее, чем в остальных местах. А в углу я увидела кровать, заправленную постельным бельем! На ней под одеялом спала Оди. Девочка мирно сопела, прижав одну ладошку к щеке.

У окна стоял деревянный стол на трех ножках, приставленный к стене так, чтобы не упасть, и целых два стула. Слева от двери находилась тумбочка, на ней лежала одна единственная потрепанная временем книга и огрызок свечи в железном стакане.

– Почему все вы живете в таких условиях? Что это за город? – я задала эти вопросы, предварительно обдумав, стоит ли выдавать то, что я вообще понятия не имею, где нахожусь. Решила, что если буду скрываться, то так ничего толком и не узнаю, проще притвориться, что потеряла память.

Мужчина отодвинул один стул, кивнул мне на второй.

– Садись.

Я послушно села, и мы минуту сверлили друг друга взглядами.

– Не думайте, что я какая-то ненормальная. Я очнулась с потерей памяти прошлой ночью посреди улицы в этом городе…

– Ой, да помолчи. Я пытаюсь понять, с чего начать. В этом мире таких, как ты, не было уже пятьдесят лет.

– Что? – на большее меня не хватило, я и вопрос-то выдавила с трудом.

– Нас инструктировали на этот счет, но никогда бы не подумал, что именно на мою голову свалится такое «счастье», – пробормотал Нэт, пожевал губы и начал рассказ, от которого кровь стыла в жилах.

– Мир, в который ты попала, называется Исмантур. Его особенностью является то, что если умирает местный житель, у которого при жизни остались какие-то важные незавершенные дела, от которых зависит большое количество человеческих жизней, то Исмантур вытягивает замену этому человеку из другого мира. Ты из какого?

– Земля…

– С Земли ты уже четвертая.

– Так много? Кто еще? – я не то чтобы верила Нэту, но верить было больше не во что.

– Графиня Марья Закамская, потом Ее величество Альбина Де Бурдеш… Альбина вошла в историю мира, о ней писали книги, слагали легенды. Прочитай как-нибудь парочку. И последняя была внучка Марьи – Алина Закамская, ровно пятьдесят лет назад. Теперь вот ты.

– Не понимаю… Они тоже были вместо кого-то, кто должен был сотворить какие-то великие дела?

– Вроде того. Великие дела творила только Альбина, но не об этом сейчас. В их случае сразу было понятно, вместо кого мир их притащил, что же делать с тобой, для меня остается загадкой.

– Как вы поняли, что я из другого мира? Здесь все об этом знают, поэтому со мной никто даже говорить не хочет?

– Нет, о иномирцах знают только драконы. В каждом королевстве есть один, который и отслеживает попадание в наш мир. Мы должны помогать найти попаданцам их путь, и при этом не раскрыть, откуда они. Запомни – никому и никогда ты не должна говорить о своем происхождении!

– Хорошо, поняла, – быстро кивнула. В душе поселилась радость от того, что у меня есть кто-то в этом мире. – Это значит, что вы мне поможете?

– Нет, мне плевать.

– Но… Я даже не знаю, что мне делать! И что это за город? Весь мир такой?

– Только этот край. Ты попала на Запад, в самое бедное королевство Исмантура. Считай, тебе просто не повезло. В целом, в королевстве люди живут не бедно, но и не богато, и только город, в которым ты сейчас находишься привечает всех тех, кто далеко за чертой бедности.

Я молчала, переваривала. Нэт, прищурившись, внимательно смотрел на меня, словно пытаясь понять, что я за человек.

– Не имею ни малейшего представления, для чего ты здесь. В этом городе уже пару веков нет главы, от которого зависят жизни людей. Здесь нет никого из высшего света… Разве что бабка Оса, но о ней даже рассказывать нечего. Разорившаяся баронесса.

– Оса?

– Так ее прозвали за любовь к желтым нарядам.

– Что мне-то делать? Вернуться домой… Я хочу домой.

– Это невозможно. Мир убивает человека для того, чтобы перетянуть сюда, так что на Земле ты мертва.

В голове зашумело. О том, что я лишилась жизни, я уже думала сама поэтому новость не стала для меня каким-то шоком. Для меня шок – то что вообще какой-то другой мир существует… Оказывается, существует. И мне в нем предстоит как-то жить.

– Я слышала о Юге. Как уехать туда?

– Пешком до столицы, это полдня пути, потом за один золотой тебя отвезут в порт – это еще два дня, потом за пятнадцать золотых ты купишь билет на корабль и через три недели будешь на Юге.

Так, шестнадцать золотых… Сколько бы это ни было.

– Где заработать денег? Я согласна на любую работу!

Нэт хохотнул.

– Чтобы заработать на билет, тебе нужно отработать не один год в богатых домах, куда тебя вряд ли возьмут без рекомендаций. Ты думаешь, все эти люди, – мужчина неопределенно кивнул в окно. – Не хотят работать?

– Так и думала…

– Нет. Просто никто их не возьмет. Зарплата в месяц, например, у слуг герцога Говера – пять серебряных, но даже за такую сумму здесь куча желающих. Западное королевство славится самыми низкими зарплатами в мире.

– Почему не уедут? Как же жить в таких условиях?

– Можно и уехать. Но перейти через границу не выйдет, схватят стражи и притащат к королю. А потом или смерть, или тюрьма. На выбор главы королевской стражи.

– Мне что делать?

– Я понятия не имею.

– Но вы ведь сказали, что обязаны помогать иномирцам! – в отчаянии выкрикнула я. Оди заворочалась, застонала во сне, и Нэт грозно шикнул:

– Я бы помог, если бы знал как. Все что могу сделать, это вкратце рассказать про королевство. Я не знаю, вместо кого Исмантур тебя сюда притащил! В этом городе люди мрут как мухи, но ни один из них не представляет для мира никакой ценности. Только если прилетит кто-то из драконов, чтобы лично наставить тебя на путь истинный, но можешь этого не ждать. Великому лорду нет дела до этого королевства. Молись Создателю, чтобы тобой заинтересовалась Альбина Де Бурдеш.