Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Я приняла сложенный вчетверо лист бумаги с удивлением – неужели Фрогель решил, что сбегать не лучший выход?

“Сообщаю, что меня не по моей воле перевели в столицу Брекенса, и делами приюта заниматься теперь не смогу. Тем не менее, благодаря моему поверенному в Мельсоне, которого я успел предупредить о переводе, шлю вам мешок риса, мешок муки и мешок овощей. Также в коробке найдется сливочное и растительное масло, соль, сахар, чай. В пакете порошки от кашля.

Смею заметить: продовольствие доставлено в приют на две недели раньше положенного срока!”

– Он пишет, что оплатил долги? – со смешком спросила Мэй.

– Говорит, что его насильно перевели в Виллерволь, – хохотнула я. – Мол, только и успел, что предупредить своего поверенного, чтобы тот прислал в приют продовольствие. Все стандартно: рис, мука. Но в этот раз добавил овощи, сливочное масло и даже сахар. А, и еще порошки от кашля.

– Тут морковочка, – сообщила Шенни, забравшись в мешок с головой. – Картошечка, лук и… что это такое темное?

– Свекла, – сказал Ральф, взглянув на овощи, и обернулся ко мне: – На этом наборе продуктов он предлагает жить приюту целый месяц?

Я только пожала плечами, а Мэй ответила, что они всегда жили на таком наборе, даже при госпоже Миртелле.

Скромную посылку унесли в кладовую, порошки от кашля оставили в ящике на кухне. Поужинали варениками, выпили чай и разошлись по комнатам. Я отправилась к детям, чтобы понаблюдать за работой близнецов.

– Мы готовим подарок для Лии, – сообщил мне из горы пряжи Кайл. – Дочка мясника – ее зовут Лия. Мы говорили, что у нее скоро день рождения, а подарить нечего.

– Теперь столько подарков можем сделать! – радостно сказал Рил. – Хотим связать вот из этих красивых зеленых ниток шапку и варежки. А если успеем, то еще и носочки.

– А мне второй вы когда довяжете? – возмутилась Шенни сидевшая на кровати, болтая одной ножкой перед их лицами. Той самой, обутой в единственный носок.

– Сразу после, как закончим подарок для Лии. День рождения уже послезавтра.

Мэй сосредоточенно стучала спицами и на разговоры не отвлекалась. Она изо всех сил старалась помочь ребятам связать шапку для дочки мясника, но мне, мальчишкам, да и ей тоже, было видно, что у нее получается шарф. Неровный, с разными петлями, с вытянутыми нитками в некоторых местах, и уж совершенно точно не похожий на шапку.

ГЛАВА 14

Когда через некоторое время дом погрузился в тишину, Нюрка и дети заснули, я навела порядок в одной из свободных комнат, чтобы в нее заселился Ральф. Комната была пустой, но теперь хотя бы теплой. В углу даже нашлась невысокая тумба для вещей, а у окна узкий рабочий стол и стул. Вряд ли Ральфу понравится спать на голом полу, но это все же лучше, чем на маленьком диване в гостиной.

Мужчина еще не спал. Сидел на полу напротив камина и потихоньку потягивал чай из кружки. Гостиная утопала в полумраке, и только отблески пламени играли янтарными всполохами на стенах.

– Я подготовила спальню для тебя, – сказала я тихо, остановившись за его спиной.

– Завтра куплю кровать, – улыбнулся он. – Ты говорила, что лишних нет?

– Ни одной.

– Присядешь? – мужчина чуть отодвинулся, похлопал по покрывалу рядом с собой.

Я на миг замешкалась, но потом села и вытянула ноги к огню.

– Впервые за то время, что я здесь, мне так спокойно, – выдохнула я. – Не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

– Почему ты боишься нового дня?

– Он может оказаться хуже предыдущих.

– Или лучше.

– Может быть, и так. Но я давно поняла: если все стало слишком хорошо, то жди проблем. Никогда еще моя интуиция меня не подводила.

– Агата, – Ральф мягко приобнял меня за плечи, чем застал врасплох и заставил выпрямить спину. – Не стоит думать о плохом. Наверное, мне не понять твоих опасений, так как сейчас я являюсь самым счастливым человеком в мире. Моя дочь теперь со мной, а большего я и желать не мог. Тебе же, чтобы перестать волноваться, необходимо найти что-то, что будет твоей опорой.

– Например?

Мужчина пожал плечами с улыбкой:

– Что угодно. Вязание вместе с мальчишками или чтение? А, может быть, вышивание или шитье? Чем бы ты хотела заниматься?

– Я в детстве мечтала стать учителем. Глупая мечта, если учесть, что учиться я не любила.

– Вот и ответ. Дети в приюте не знают грамоту, так займись этим.

Я молча обдумывала слова мужчины, глядя ему прямо в глаза. Ральф убрал руку, отпил чаю и вновь уставился на огонь.

– Хорошая мысль, – пробормотала я. – Мне на самом деле нужно какое-то занятие, так почему бы не преподавательство? Я знаю немногое, но даже научить писать детей будет благородным делом.

– Ты очень им поможешь, поверь мне. Дети, обученные грамоте, найдут свое место в мире, когда подрастут. Они смогут рассчитывать на стипендию на обучение в академии или, если не получат ее, пойдут работать в архив. В главном городском архиве неплохо платят.

– Ты прав, – улыбнулась и я. – А что будет с Шенни? Ты уже думал о ее будущем?

– Все четыре года думал. Мечтал, что когда найду ее, то у нее будет самая лучшая жизнь. В моем доме для нее даже детская уже готова… В ней протирают пыль каждое утро. Когда мы уедем в Виллерволь, то у Шенни будет все, чего она пожелает. Когда ей исполнится семь лет, я найму преподавателей. Девочки в нашем роду не привыкли работать, а в восемнадцать выходили замуж. У моей дочери же будет выбор – она сможет заниматься, чем захочет, главное, чтобы была счастлива.

– Если бы ты сказал все это мне в первый раз, когда только пришел, я бы, не раздумывая, отдала тебе ребенка, – прошептала я. – Ей повезло иметь такого отца, как ты.

– И такую воспитательницу, как ты, – Ральф взглянул на меня с теплотой. – Спасибо, что ты появилась в ее жизни.

Шорох за спиной заставил нас обернуться. В тусклом свете мелькнули две фигуры: Нюрка и Эллад. Оба, как воришки, крались вдоль стены на кухню. На нас они и внимания не обратили, а может просто не увидели – мы сидели за диваном.

– Спугнем их? – одними губами спросил Ральф.

Я покачала головой. Когда Нюра с Элладом прикрыли за собой дверь, ответила:

– Не стоит.

– Она ему нравится, – сказал Ральф. Я вскинула одну бровь, и мужчина усмехнулся: – Нюрка. Я был удивлен, когда он мне об этом рассказал, но потом понял, что они друг друга стоят. Твою подругу я знаю всего ничего, но, поверь, Эллад точно такой же. Безрассудный, взбалмошный, иногда истеричный. А как он тратит деньги!

– Если они поженятся – это будет катастрофа. Сколько ему лет?

– Двадцать восемь. Но не возраст определяет характер человека. Тяжелое детство заставило Эллада закрыться в себе и не показывать миру истинное лицо. На самом деле он может быть и мудрым и рассудительным, но ты никогда этого не увидишь – явление серьезного Эллада народу чудо из чудес.

– Нюрка тоже пережила травму в своем детстве, – пробормотала я. – Не одна она, но на нее та ситуация повлияла сильнее. Думаю, она, как и Эллад, своей бескрайней наивностью просто защищается от жесткости извне.

– Расскажешь мне, что случилось?

– Нет, – я мотнула головой, коря себя за то, что не прикусила язык вовремя. – Извини, но это не только моя тайна.

– Я понимаю, – кивнул Ральф.

Мы больше не говорили. Молча любовались огнем, а в середине ночи разошлись. Ральф остался в гостиной, сказал, что еще одну ночь сможет провести на диване.

Госпожа Ветердон, явившаяся с утра пораньше, сразу после того, как Нюрка умчалась на работу, переполошила весь дом. Женщина молилась дверному молотку или же мне так показалось, но выглядела она крайне странно. Я открыла двери, а незваная гостья покачивалась и бормотала что-то себе под нос.

– О, Агата! Скажи мне, скажи – ты не видела тут еще одну девушку в синем пальто, кроме той, что умерла?

– Нет, – серьезным тоном ответила я. – А в чем дело?

– Мне кажется, я видела привидение! Представляешь, буквально вот только что на этой самой улице. Я только отвернулась, а оно скрылось за деревьями.

– Вам нужно к лекарю, госпожа Ветердон…

Я не успела договорить и осеклась. Нюрка бежала со всех ног к дому, видимо, что-то забыла. И не могла я помахать ей руками, чтобы она спряталась! Подруга не заметила лавочницу, влетела во двор и только тогда затормозила, уткнувшись взглядом в ее спину.

Госпожа Ветердон, заметив, что я округлила глаза и смотрю на что-то за ее спиной, медленно обернулась. Увидела Нюрку, потом снова посмотрела на меня. Я ждала, что женщина лишится чувств, как Густав, но не тут-то было.

– Разыграть меня удумали? – прошипела она, наступая.

Я попятилась. Нюрка, быстро собравшись с мыслями, шагнула к двери и отпихнула госпожу Ветердон:

– Не загораживайте проход!

Гостья от негодования не могла вымолвить ни слова. Трясла кулаком в воздухе и пыхтела.

– Да вы!.. Да я вас!..

Мы с Нюркой захлопнули дверь, оставив соседку на улице.

– Прости, не увидела ее, – поморщилась подруга. – Я так торопилась… Ой, ладно, мне уже пора бежать. Я опаздываю в первый рабочий день!

Девушка метнулась в комнату, через пару мгновений выскочила из нее и умчалась на работу. Я впервые видела, чтобы она с таким рвением торопилась куда-то, кроме как за новой шляпкой или чулками.

День прошел относительно спокойно. Эллад сразу после ухода Нюрки умчался на встречу с поверенным. Мальчишки и Мэй не выпускали спицы из рук, им не терпелось, как можно скорее навязать мешок варежек на продажу. Но, в первую очередь, им нужно было успеть связать подарок для дочки мясника. Планировали подарить ей шапку и варежки, а, благодаря Мэй, в комплекте оказался еще и шарф. Несуразный, но сотворенный с любовью. Кайл сказал, что когда они будут дарить его Лие, то сразу скажут, чьих рук дело этот шарф.

Пирси и Шенни болтались по дому без дела. Ральф пытался играть с ними в прятки, но сдался, когда его дочь десятки раз “спряталась”, просто прикрыв лицо ладошками. Я отправилась рыться в рабочем столе. Нашла там стопку чистой бумаги, карандаши и перья с чернилами, притащила на кухню. Подготовила “класс” для двоих, а себе в помощники планировала взять Ральфа.

Девочки выслушали мое предложение со скорбью на лицах.

– Я еще слишком маленькая, – заканючила Шенни. – Я не умею писать.

– Я большая, но тоже не умею, – подтвердила Пирси.

– Агата собирается вас научить, – заметил Ральф. – Но Шенни действительно пока еще очень мала.

– Шенни будешь учить ты, – кивнула я. – Чему-нибудь. Рисовать, например. Ты умеешь рисовать?

– Домики, цветочки, котят? – Ральф перевел на меня смеющийся взгляд. – Можно попробовать.

– Для чего мне грамота? – пожала плечами Пирси. – Когда я вырасту, то выйду замуж и буду растить детей. Так говорила госпожа Миртелла, и я ей верю.

– А госпожа Миртелла не говорила, что достойные мужчины выбирают себе в жены образованных девушек? – спросил Ральф.

– Она говорила, что достойные мужчины никогда не женятся на сиротках.

– Лгала. Поверь мне, Пирси, госпожа Миртелла не права. Мужчине важно, чтобы его будущая жена была умной, красивой, и умела складно говорить. Понимаешь? Настоящая леди всегда знает, как написать письмо или же прочитать любимому мужу статью из утренней газеты.

Я усмехнулась про себя. Не потому ли сбежала Сара, что Ральф просил ее читать статьи из утренних газет? Они ведь скучные!

Пирси задумалась. Недоверчиво посмотрела на Ральфа, окинула его оценивающим взглядом. Мол, может ли этот человек быть уверенным в том, о чем говорит? Наверное, может. Все-таки не бедняк какой, не кузнец, не плотник.

А я подумала: “Может ли Ральф считаться достойным мужчиной?”. Наверняка. Я мало что знала о наследниках из магических семей, но точно была уверена, что в мире, в котором от магии остались лишь крохи хранимые артефактниками, мужчины из магических родов явно пользуются популярностью у девушек. Ральф не аристократ. Не граф, не герцог, не племянник короля. Но он куда более завидный жених, нежели любой аристократ, не имеющий в своем тайнике хоть парочку артефактов.

– Ты испепелишь меня взглядом, – усмехнулся Ральф.

Я вздрогнула и поняла, что смотрю на него уже долго, не отрывая взора. Засмущавшись, улыбнулась. В ответ поймала теплую улыбку. Мы переглядывались под наблюдением девочек и совсем об этом забыли, пока Шенни не расхохоталась.

– Влюбились!

– Маленькая еще, что б ты понимала? – Пирси показала ей язык.

Они окончательно вогнали меня в краску, и мне пришлось первой уйти на кухню. Там я замерла у стола, прижав холодные ладони к пылающим щекам. Ральф слишком часто вызывал во мне смущение. В его присутствии мне хотелось то одернуть платье, то поправить волосы. Голос часто преломлялся, а слова я подбирала даже тщательнее, чем на приеме у главы города.

Пирси оказалась способной ученицей. Я, в каком-то безумном порыве чувств, все хотела ее обнять и сказать, какая она умница, но сдерживалась. Во мне еще были живы воспоминания о плохих оценках Нюры, о том, как она постоянно теряла тетради и ручки, а первые три буквы алфавита забывала напрочь. Пирси на ее фоне казалась мне гением.

Нюра, к счастью, уже после своей смерти и перемещения в Ассон позволила мне подтянуть ее знания. Я тогда учила ее всему, что сама помнила, скорее для того, чтобы не забыть. Мне было очень страшно стать в чужом мире кем-то вроде Ясины – безмерно глупой девушки, которую интересует лишь, как стать еще худее.

Пока Пирси скрупулезно переписывала на листок бумаги слова из первой попавшейся мне под руки книги, я наблюдала за тем, как рисуют Ральф и Шенни. Еле сдерживалась от смеха, когда они начинали спорить.

– На лапке котика четыре пальчика, – серьезным тоном говорил Ральф. – Четыре пальчика и подушечка.

– Пять, – Шенни насупилась. – Вот здесь пятый, маленький. Рисуйте пятый!

– Но…

– Она права, – не выдержала я и фыркнула. – Четыре пальчика и пятый, совсем маленький, чуть выше остальных, на самой лапке.

Ральф взглядом пригвоздил меня к стулу, а потом задумался. И таким сосредоточенным он выглядел в этот момент, что Пирси от смеха сползла под стол.

Я занялась готовкой, время от времени подсказывая своей ученице, что и как написать. С пером у нее отношения не сложились, карандаш держать в руке ей было непривычно, но все равно, уже к концу первого “учебного” дня, Пирси смогла более-менее сносно выводить буквы.

Мэй появилась на кухне с сияющим лицом, когда Ральф и Шенни уже дорисовали своих несчастных котиков. Кто получился с четырьмя пальчиками, кто с пятью. Отец и дочь договорились, что их котята будут иметь такие лапки, какие захотят.

– Я распустила шарф, – объявила Мэй, – и начала новый. Он будет гораздо красивее, в самый раз под цвет глаз Лии.

– Мальчишки уже вяжут, как профессионалы, – заметила я. – Они всегда интересовались рукоделием?

Мэй только открыла рот, чтобы ответить мне, а я отвернулась к плите, потому что соус принялся булькать и выплескиваться из кастрюльки. Раздался оглушающий звон разбитого стекла, через долю секунды на пол грохнулось что-то очень тяжелое. В помещение ворвался морозный воздух с осколками льда, за спиной вскрикнула Пирси и заплакала Шенни. Ральф метнулся к окну, я следом за ним. Удаляющиеся спины двоих хулиганов успела зацепить взглядом, но лиц разглядеть было невозможно.

– Ничего страшного не произошло, – Ральф поспешил к Шенни, поднял ее на руки и обнял. – Соседские мальчишки балуются.

– Балуются? – девочка распахнула мокрые от слез глаза. – Их же наругают!

– Обязательно, – подтвердила Мэй.

Шенни успокоилась, и Ральф унес ее в гостиную.

– Нужно позвать Густава, – вздохнула я, поежившись от холода. – Мы замерзнем до утра, если не заделать окно хоть чем-то.

– Можно завесить старыми одеялами, – предложила Мэй. – Мы ведь не выбросили их, после того, как купили новые.

Идея воспитанницы имела место быть, и мы торопливо вытащили из кладовой все пять одеял. Прибить их к рамам вызвался Ральф. Передал дочь Пирси и притащил на кухню инструменты. Вскоре окно было наглухо забито – хватило двух одеял. Еще три мы постелили на подоконник и пол. В кухне стало темно, пришлось зажечь свечи.

– Знать бы, чьи это дети, – немного рассерженно сказал мужчина. – Стоит поговорить с их родителями.

– Я не видела их лиц, – пробормотала я задумчиво. – Но, подозреваю, что разговор с их родными все равно бы не помог. Леди Райра предупреждала меня, что будут проблемы с соседями. Кажется, нашествие крыс было лишь первым звоночком. Я боюсь оставаться в этом месте, но и другого у нас нет.

– Хочешь испуганно сдаться и сбежать? Не лучшая мысль.

– А что ты предлагаешь? Не терпеть же нападки, в самом-то деле.

– Противостоять, – хмыкнул Ральф. – В следующий раз мы будем готовы.

– К чему, например? Я не могу даже представить, что еще взбредет в голову тем, кто нам пакостит… Мэй?

– Да? – девушка вскинула голову.

– Кто из соседей больше всего ненавидит приют?

– Не могу знать наверняка. Никто, кроме леди Райры не был на стороне госпожи Миртеллы, когда она превратила свой дом в сиротское пристанище. Богатеи, все, как один, были против, чтобы возле их домов бегали беспризорники. Они боялись, что их дети заведут с нами дружбу и нахватаются уличных словечек или, того хуже, заразу какую подцепят.

– А соседские дети с рвением пытались с вами подружиться? – без иронии спросил Ральф.

Мэй задумалась на мгновение:

– Нет. Разве что дочка графа Вельдана. Она совсем еще малышка и одна за ворота своего дома обычно не выходит, но как-то раз сбежала, когда их дворецкий отправился на рынок. Мы играли с ней прямо у дороги, недалеко от ее дома, пока нас не увидел сам граф. Он такой скандал учинил! Весь квартал слышал, какие мы… – девушка тихонько выдохнула, стараясь совладать с эмоциями, которые у нее вызвали эти воспоминания. – Его светлость назвал Шенни грязным выродком.

Краем глаза я заметила, как Ральф стиснул пальцы на спинке стула. Так сильно, что казалось, вот-вот и хрустнет деревянная перекладина.

– Есть ли у него еще дети? – спросил мужчина.

– Да, двое сыновей. Им лет по пятнадцать… не помню точно. Кстати, этот же граф Вельдан после того случая приходил в приют и кричал на госпожу Миртеллу, обвинял ее, что кто-то из нас украл перстень из его дома. Потом, конечно, выяснилось, что воровка его служанка, но его светлости реальный виновник-то и не нужен. Ему только дай повод в чем-нибудь обвинить сирот. Раньше он постоянно писал жалобы в Дом Советов на приют, но пока была жива хозяйка дома, не получал удовлетворений. Госпожа Миртелла пользовалась уважением в Высшем свете. Говорят, она даже как-то раз ездила на охоту с самим королем. В общем, воевать с ней быстро прекратили, так все и затихло. Ну а теперь вот, снова…

– Ну ничего, – Ральф отвел взгляд, отпустил спинку стула, пока та не переломилась, – я попробую поговорить с графом.

– Не стоит, Ральф… – начала я. – Может лучше сообщить властям, что на приют происходят нападения?

– Они не станут искать того, кто это делает. Я просто поговорю, не волнуйся.

– А если это не он подбросил крыс, и не его сыновья разбили окно?

– Вы видели их? – перебила меня Мэй.

– Да, я увидела двух мальчишек. Но, может быть, это вовсе не сыновья графа.

– Может быть, – согласилась Мэй. – Но к сегодняшнему дню кроме его светлости нам некому желать зла. Точнее, всем уже наскучило бороться с приютом, да и такие подлые дела может совершать только кто-то вроде графа Вильдана. Поверьте, он тот еще фрукт.

Первым из отсутствующих вернулся Эллад, и его тут же послали за Густавом. Мужчина только перехватил два блинчика, быстро запил молоком и убежал. Но каждый из нас успел заметить, с каким счастливым лицом он вернулся домой. Кажется, переговоры с поверенным тетушки у Эллада прошли хорошо. И если он уже совсем скоро вступит в наследство, то значит, покинет наш дом. Интересно, а захочет ли взять с собой Нюру?

На этой мысли я почему-то почувствовала легкую грусть. Рано или поздно мы с Нюрой обе выйдем замуж, у нас будут свои дома и семьи, и видеться каждый день уже не сможем. Для меня это все равно, что потерять ногу или руку. Так же больно и страшно.

Нюрка явилась с работы в хмуром расположении духа, но в то же время была явно горда собой. Мы все в этот момент ужинали в гостиной, пока Густав ремонтировал окно на кухне – точнее, забивал его досками, пока не будет готово новое стекло.

– Работать – это так тяжело! – сообщила девушка с порога. Кое-как разулась, скинула пальто на кресло, не удосужившись разместить его на вешалке.

Эллад собирался что-то сказать, без сомнения – нечто едкое, но Ральф его перебил:

– Расскажешь нам? Садись, поешь. Агата испекла невероятно вкусные блины.

– О, еще как расскажу! – Нюрка плюхнулась в кресло. – Этот гадкий… не знаю, как еще его назвать, – гадкий, как есть!

– Кто? – заинтересовалась Шенни.

– Господин Миккель.

– Узнала имя работодателя? – усмехнулся Эллад.

– Он с самого утра закрылся в своем кабинете. К нему по записи пришла пожилая супружеская пара. Они сидели в приемной больше часа! Вы представляете? Этот… гадкий Миккель даже не удосужился предупредить меня, что будет занят! Я стучала дважды в дверь его кабинета, за что он на меня наорал. Супруги ушли, так и не дождавшись приема.

– Ты ведь работаешь в центре трудоустройства? – спросила я непонимающе. – Разве пожилые могут рассчитывать на работу?

– Не знаю, – пожала плечами подруга. – Да и мне какое дело? Я должна только провожать их к господину Миккелю, а зачем они пришли, меня не касается.

– Насыщенное у тебя было утро, – с каплей сарказма сказал Рил.

Кайл хихикнул:

– Что делала остаток дня?

– Работала, – уклончиво ответила девушка и запихнула в рот блинчик, давая понять, что устала, и больше не станет отвечать на вопросы.

А я Нюрку знала, лучше, чем саму себя. Если бы помимо утреннего инцидента были еще хоть какие-то в течении дня, она бы обязательно рассказала. Значит, ее сегодняшний рабочий день прошел за рассматриванием города из окна приемной. Но я была рада за подругу. Ей под силу только такая легкая работа, как та, что есть сейчас. Может быть, сумеет продержаться на ней хоть с месяц.

ГЛАВА 15

Нюрка отправилась спать со словами: “Тяжела жизнь работающего человека”. Едва дверь спальни за ней закрылась, как оттуда раздался храп. Дети ушли в свою комнату, предварительно обсудив со мной новый переезд. Решили, что стоит вернуть на место мой кабинет, а ребятам уже можно выделить личные комнаты. В доме стало очень тепло, и теперь с комфортом спали все, кроме Ральфа, которому приходилось ютиться на полу пока не купит кровать.

Я осталась с мужчинами выпить травяного чаю перед сном. Тогда-то Эллад и признался, почему вернулся домой такой счастливый.

– Тетушка оставила мне роскошное наследство, – со вздохом и улыбкой сказал он, отпивая глоток горячего напитка. Прищурившись, посмотрел на пламя в камине.

– То, на что ты рассчитывал? – многозначительно спросил Ральф.

– И даже больше. Просторный дом в Четвертом южном квартале, лавку специй, небольшую ферму за городом и… здание бывшего пансионата. Моя тетя выкупила его, хотела открыть в нем школу домоводства для девочек, но не успела.

Я слушала мужчину вполуха, занятая своими мыслями, но на словах о пансионате, вскинула голову.

Эллад смотрел прямо на меня. Потом перевел взгляд на Ральфа и сказал уже ему:

– Я бы никогда в жизни этого не сделал, ты ведь знаешь. Не в моих привычках делиться чем-то… Такой уж я человек. Но, благодаря тебе, Ральф, и тебе, Агата, я с чистым сердцем могу предложить вам здание бывшего пансионата. Мне оно не понадобится, никакую школу я уж точно не открою, а вам нужно убираться из этой дыры.

– Ты назвал дырой Пятый северный квартал, – ухмыльнулся Ральф.

– Нет – приют. Долги, Фрогель, чокнутые соседи… А если бы Агата не пришла сюда работать, ты бы мог и не найти своего ребенка, и Шенни ближайшие четырнадцать лет жила бы в таких жутких условиях. Мы знакомы с тобой всю жизнь, Ральф, ты выручил меня, когда мне некуда было идти, когда никто не брал меня на работу. Позволь и мне помочь тебе. Я ведь знаю, что для тебя это важно.

– Ральф совсем скоро увезет Шенни домой, – тихо проговорила я, едва сдерживаясь, чтобы не согласиться на предложение Эллада. От радости сердце начинало стучать все быстрее, из-за волнения вспотели ладони. – Ни к чему разбрасываться такими дорогими вещами, Эллад.

– Я не разбрасываюсь, – слегка обиженно проговорил мужчина. – От чистого сердца я дарю вам пустующее здание, которое пока еще в хорошем состоянии, но со временем развалится. Поверьте, я ничего путного из него не сделаю.

– В этом он прав, – сказал Ральф. – Эллад портит едва ли не все, что попадает в его руки.

– Ой, не прям уж всё! – фыркнул Эллад. – Но пансионат и правда мне не нужен. Он уютный и довольно просторный, в нем тепло, и целые окна. Когда-то там жили и обучались дальние родственницы местной аристократии. Племянницы, двоюродные сестры…

– Почему? – перебила я мужчину. – Почему ты отдаешь его нам и на каких условиях? Мы должны платить или… что?

– Никаких условий. Я всего лишь хочу, чтобы дети жили в хорошем доме. Нет, я вовсе не благодетель, и до чужих детей мне никогда не было дела, уж поверь. Но, прожив здесь несколько дней, я в полной мере сам ощутил себя сиротой. Впрочем, оно ведь так и есть. И пусть мне уже двадцать восемь, а не пять, но у меня нет родителей, а значит, я сирота. А если бы они умерли гораздо раньше, и меня поместили бы в дом подобный этому? Представить страшно.

Я опустила взгляд в пол. Скользнула им по обшарпанным стенам, кое-как замазанным дырам в оконных рамах, старым занавескам. В плохо сложенном камине догорали последние дрова… В поленнице оставалось еще немного, но хватит их на несколько дней, не больше. Из заколоченного окна на кухне все равно дул сквозняк, несмотря на одеяла и доски, которыми оно было забито.

– Что я скажу королю? – задумчиво пробормотала, уже почти согласившись на переезд. – Я записалась на аудиенцию, и встреча уже совсем скоро.

– Встреча с королем? – усмехнулся Эллад. – Тебя примет его младший советник, но не он сам, и даже не главный советник.

– Как это?.. Аудиенция же?

– Королю дела нет до мелких забот его подданных. Советник выслушает тебя, а после передаст информацию его величеству. Не думаю, что тебе станут помогать. Как мне уже известно – приют частный, а частным организациями король не помогает.

– Это ведь приют, здесь живут дети! Как он может?..

– Думаю, Эллад прав, – кивнул Ральф. – Я не имел чести общаться с королями лично, а вот семья Эллада, да и он сам, часто бывали на приемах в замке нашего правителя.

– Я узнал об этом от матери, – сказал Эллад. – Когда мы разорились, она ходила на аудиенцию. Но, несмотря на то, что она ранее была частой гостьей в замке его величества, ее принял младший советник. Король даже поздороваться не вышел.

За те несколько минут, что я переваривала слова мужчины, поленья в камине догорели. Ральф подкинул еще несколько щепок, и их облизало вновь вспыхнувшее пламя.

– Я боюсь, – выдохнула я наконец. – Если мы переедем в твой пансионат, то это значит, что дети целиком и полностью на моем обеспечении. Я буду нести за них ответственность и мне самой придется думать, как их прокормить и воспитать.

Я подняла взгляд на мужчин:

– Мне ни за что с этим не справиться. Господин Фрогель сейчас хоть и не помогает, но он ведь прислал продукты и лекарства, значит, не совсем исчез. А что будет, когда я останусь одна?

– Нюрка поможет, – сказал Эллад. Вряд ли всерьез, скорее, в шутку, чтобы разрядить обстановку.

Ральф едва удержался от смешка, а на меня нахлынул ужас. Я не смогу в одночасье стать матерью троих маленьких детей!

Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Ворочалась, то укутывалась в одеяло, потому что становилось холодно, то выпутывалась из него, когда было жарко. Нюрка спала сном убитого. Подругу не разбудили ни мои тяжелые вздохи, ни то, что она едва не упала с кровати, когда я неосторожно повернулась и толкнула девушку.

Заснуть я смогла только под утро, когда для себя приняла решение собрать совет.

Едва забрезжил рассвет, я подскочила и принялась пихать Нюрку. Подруга с ворчанием сползла с кровати, сонно похлопала глазами, зло щурясь через окно на утренний морозный туман.

– Ты издеваешься что-ли? Мне на работу через два часа только!

– Нам нужно поговорить. Одевайся, я пока разбужу Мэй.

Я выскочила из спальни, прокралась в комнату детей и тихонько позвала старшую воспитанницу. Ее мнение для меня было важно, поэтому решать без нее, нужен ли нам переезд, я бы не стала. И, главное, наш разговор должен был пройти без посторонних ушей.

Нюрка и Мэй засыпали на ходу. Последняя еле добралась до моей комнаты, всё придерживалась руками за стеночку, а после встала в дверях. Мне пришлось подтолкнуть ее к стулу. Нюрка пыталась заснуть, облокотившись о тумбочку.

– Девочки! – прошипела я.

Девочки вскинули головы.

– То, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами, пока мы не примем окончательное решение.

Я рассказала все. Старалась не показывать, что сама очень хочу переехать и перевезти детей в другое место, чтобы не повлиять на выбор подруг.

– А что тут думать-то? – хмыкнула Нюрка. – Я могу собрать вещи прямо сейчас. А ты, Мэй?

Воспитанница пожала плечами.

– Странно это как-то все. Мы совсем не знаем Эллада, да и Ральфа тоже. А что, если Эллад сначала отдаст нам пансионат, а потом передумает? Куда нам тогда идти? Мне-то ладно, я уже одной ногой в совершеннолетнем возрасте, а дети?

– Я тоже из-за этого переживаю, – кивнула я. – Но если Эллад готов отдать нам здание, то мы можем попросить его переоформить пансионат на мое имя. Если откажется, тогда и думать не станем, да?

– Это было бы правильно, – согласилась Мэй. – Нам нужно быть уверенными в завтрашнем дне.

– Тогда я поговорю с ним сразу, как он проснется.

Я оставила девчонок досыпать, а сама отправилась на кухню. Приготовила завтрак на скорую руку, в это же время выпила чай. Молилась Создателю, чтобы первым проснулся Эллад, и я смогла бы обратиться к нему с просьбой переоформить пансионат… Так и вышло.

– Никаких сомнений, – закивал мужчина, когда он заглянул на кухню, и я сразу же выпалила вопрос. – Сразу после переезда я попрошу поверенного моей тетушки, – теперь моего, – подать прошение о переуступке прав на пансионат в Дом Советов. Тебе не о чем волноваться. Агата, мне это здание и правда не нужно. Я буду только рад, если оно принесет кому-то пользу.

Когда Эллад сказал это, я изо всех сил сжала в руках скалку, чтобы не выдать свое волнение – пальцы дрожали. Что я скажу Фрогелю? А матушке-настоятельнице? А как отреагирует глава города на то, что я заберу детей из приюта? Сотни вопросов роились в моей голове, и ни на один из них не было ответа. Страх перед неизвестностью очень быстро овладел мной, но почти сразу отступил.