Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Соавторы: Теона Рэй,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 316 (всего у книги 351 страниц)

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Мне показалось, что знакомое. Будто черты лица этой девушки я уже когда-то видела… Темноволосая красавица в теплой белой мантии шла под руку с высоким красивым мужчиной в синем пальто. Спутник девушки держал за руку девочку лет восьми на вид.

– Мы нашлись! – Шенни замахала мне ручками, активно перебирая ногами, чтобы успеть за Ральфом.

– Мы и не терялись, – сказал ей мужчина.

– В сугробе купалась? – подозрительно прищурилась я, глянув на ребенка.

Шенни радостно закивала, а Ральф принялся отряхивать ее пальто и шапку от снега.

В шатре с платным чаем и сладостями мы набрали целый поднос угощений и заняли место в дальнем углу. Здесь было тихо, шум с улицы доносился слабо, и мы могли говорить, не повышая голоса. Раскрасневшаяся Шенни уплетала пирожные, запивала их горячим какао и жмурилась от удовольствия.

– Это лучший день в моей жизни! – воскликнула она, наевшись. Икнула, погладила себя по животику и вновь потянулась к кремовой корзинке.

Мы все это время молчали, наблюдая за девочкой. Я чувствовала ее радость каждой клеточкой своего тела и молилась богам, чтобы у всех детей в моем приюте каждый день был таким же прекрасным.

Ральф не сводил взгляда с дочери. С отсутствующим видом улыбался, а забытый чай в его кружке уже давно остыл. Мужчина глянул на меня в тот момент, когда я смотрела на него, и я едва не поперхнулась напитком.

– Извини, – пробормотала смущенно. – Ты выглядишь таким… загадочным, что-ли. Мне кажется, даже дышать забываешь.

– Это на самом деле так, – еще шире улыбнулся он. В темных глазах мелькнула нежность. – Шенни, ты хочешь сходить еще куда-нибудь?

– Да, – девочка закивала. – Домой, если можно. Я хочу отнести эти пирожные Мэй, Рилу, Кайлу, Нюре и Пирси. А еще одно надо взять для бабушки Райры.

– Конечно, отнесем, – мужчина махнул рукой подавальщице.

Нам собрали с собой целую коробку сладостей: эклеры, фруктовые корзинки, шоколадные кексы и сметанный торт. Коробка была вручена мне, а Ральф нес Шенни на руках. Девочка устала, набегавшись.

Еще утром, когда мы уходили в город, я чувствовала себя неспокойно. Ну не может быть в приюте все хорошо, когда за главную в нем осталась Нюрка! Да, с Мэй, но я-то знала, как моя подруга умеет убеждать.

Стоило нам только войти во двор, как из дома донеслись громкие крики. Ральф покачал головой, умоляюще взглянув на меня:

– Мы точно не хотим остаться где-нибудь в городе? Можно пожить в гостинице, пока они тут друг друга окончательно не уничтожат.

– Там дети, – со вздохом сказала я. Предложение Ральфа было заманчивым, но дети и правда не виноваты в том дурдоме, что у нас теперь происходит ежедневно.

– Пирожные надо им передать, – Шенни скривила губки.

В дом вошли все одновременно и остановились у порога, на всякий случай. Надо сказать, не зря: тут же мимо нас промчался Эллад с топором, следом за ним Нюрка с двумя пустыми ведрами, а уже за Нюркой – Мэй, с полотенцем и криками:

– Нас Агата убьет! Да что вы делаете?! Прекратите немедленно!

Мальчишки и Пирси наблюдали за беготней из своей спальни через щелку в дверном проеме. Их хохот прервался, когда Кайл заметил, что мы вернулись.

– О-ой… – коротко стриженная голова скрылась.

– Агата вернулась! – специально громко вскрикнул Рил. Тут же шум, доносившийся из котельной, стих.

– Я даже не хочу знать, что у вас тут происходит, – мотнула я головой и протянула коробку Мэй: – Отнеси это на кухню. Пирси, помоги Шенни раздеться.

– Какая красивая, – глазки Пирси засияли, когда она увидела, во что одета малышка. – Это кто отдал?

– Господин Ральф купил, – промямлила Шенни. – Правда, нравится?

– Да, – завистливо вздохнула Пирси.

Мы с Ральфом переглянулись. Еще по дороге домой договорились, что не станем сообщать детям о подарках до того, как их привезут, тем более, что посыльный из Дома одежды должен приехать уже сегодня вечером.

– Нюра! – я, отдав коробку старшей воспитаннице, быстрым шагом двинулась к котельной. Ума не приложу, для чего им там нужен топор и ведра. А полотенце? Надеюсь, последнее служило Мэй орудием убийства.

– О, как вы рано! – раскрасневшаяся, взмокшая подруга высунула голову в дверной проем. – А мы тут ремонт делаем.

– Ремонт? – я пальцами обхватила свою шею, уперев локоть в руку, лежащую на талии, будто таким образом получится сдержать ругательства. Матушка-настоятельница всегда так делала, когда злилась, и, кажется, я переняла ее привычку. – Позволь спросить, для чего вам ведра?

– Воду собрать. Ну, ты чего? Мы котел ремонтируем, а в нем вода!

– Демонтируем! – громко поправил ее Эллад. В ту же секунду в котельной раздался хлопок, свист и грохот.

Дверь распахнулась, и моему взору предстало прекрасное: Эллад, с занесенным над головой топором, покоцаный паровой котел, пробитая труба. Лужа воды на полу даже лужей не была – и Эллад и Нюрка стояли в ней по самые щиколотки. Та, разумеется, потекла в гостиную под моим ошарашенным взглядом. И только я собралась развернуться и уйти, чтобы не видеть всего этого, как во входную дверь постучали.

– Войдите! – разрешил Ральф.

– Хозяева, – Густав, пыхтя, ввалился в гостиную, – я вам котел новый привез! – Протянул руку Ральфу, поздоровался с ним. Потом шагнул ко мне и…

Мужик застыл с непередаваемым выражением лица. Замычал, принялся тыкать пальцем мне за спину, и не успела я вспомнить, что Густав буквально день назад приволок “труп” Нюрки на своем пледе, как тот рухнул на пол без сознания.

Эллад сообразил первым. Бросился к мужику, принялся хлопать его по щекам свободной рукой. Во второй все еще держал топор. Но лучше бы он оставил его в котельной!

– А что это у вас двери открыты? – раздался знакомый голос.

Леди Райра, – мягких облаков ее нервам, – разинула рот в ужасе:

– Убили?! Густав!

Ральф не выдержал и быстро покинул гостиную. Мэй увела Нюрку на кухню, а мы с Элладом остались разбираться со старушкой.

Леди Райра дрожала всем телом, одетым в роскошные меха и драгоценности. Она так и не переступила порог дома, стояла на улице и выстужала гостиную.

– Густав! – звала она мужика, пока Эллад, выпустив наконец топор из рук, волок мастера к дивану.

– Он просто потерял сознание, леди Райра! – прикрикнула я, и старая графиня затихла, всхлипнув.

– Кто эти мужчины, Агата? Что они делают в приюте? Почему тот человек с топором бил Густава?

– Он его не бил, а шлепал по щекам, чтобы привести в чувство.

– А почему Густав без сознания?

– Потому что увидел призрака. Зайдите в дом, холодно!

– Призрака? – леди Райра тут же шагнула через порог. – У вас что, водятся призраки?

– Я тот самый призрак, божечки! – раздраженно воскликнула Нюрка на кухне.

Я перехватила перепуганный взгляд медленно бледнеющей графини. Пришлось срочно спихивать ноги Густава с дивана и усаживать старушку. Объяснить все оказалось сложно, но спустя несколько минут леди Райра смеялась в надушенный платочек.

– Ах, вы меня едва до обморока не довели. Я-то уж подумала…

– Что я убийца? – обиженно надул губы Эллад.

– Мы с вами не знакомы, – заметила графиня, – нет ничего удивительного в том, что я приняла вас за разбойника. – Леди обернулась ко мне: – Милая, объясни мне, кто этот мужчина? И тот, второй… Куда он ушел?

– Постояльцы, – буркнула я. – Господин Фрогель нас бросил, а жить на что-то нужно. Вот я и сдала комнаты. Они помогают по дому, – мой взгляд метнулся в сторону развороченного котла в котельной. А потом вспомнила о Шенни: – Но есть кое-что еще…

– Оставлю вас, – Эллад поднялся, откланялся и исчез на кухне.

Я вкратце рассказала графине о Шенни и Ральфе, но когда начала говорить о Саре, то старушка пустила слезу.

– Я знала ее, – тихо сказала леди. – Сарочку. Хорошая была девушка, добрая, умная. Работала у меня пока могла, а как живот стал мешать, захотела уйти. Я оставила ее у себя. Думала, что смогу помочь с ребенком, когда он родится. Сара заболела внезапно и ушла сразу же, только согласилась ходить к моему личному лекарю. Лихорадка могла стать опасной для слуг и меня, и Сара не хотела, чтобы мы пострадали.

Я слушала графиню молча, не перебивая. Краем глаза заметила Ральфа, и он приложил палец к губам, прося не выдавать его. Кивнула в ответ. Пусть знает правду, ему это нужно.

– Лекарь-то мне сказал, что Сара умерла, – продолжила графиня. – Но он не знал, что стало с ее ребенком. Родилось дитя без его помощи, а Сару нашли в комнате, которую она снимала в “Сером грибе”, спустя неделю после смерти.

– Кто-то ведь мог видеть, кто забрал ребенка?

– Ерисей, хозяин постоялого двора, говорил, что Сара ушла еще беременной, а вернулась спустя несколько дней без живота. Теперь-то я знаю, что малышка все это время была в приюте. Это ведь Сара ее принесла, да?

– Да, – тихо ответила я. – Мэй говорила мне, что видела девушку, которая оставила Шенни на пороге.

– Наверное, она чувствовала, что конец ее близок. Одного не понять, почему Сарочка не отдала девочку мне?

– Может быть, не хотела досаждать вам.

– Или боялась, что я тоже скоро умру, – графиня грустно усмехнулась. – И ее страхи не были напрасны. Мне уж восемьдесят пять, кто знает, какой день для меня станет последним? В приюте девочке куда безопаснее. И лучше, когда ребенка приносят новорожденным, а не тогда, когда он уже может понимать ситуацию. Не так обидно.

Мы помолчали. Старушка сверлила взглядом пол, а я неотрывно смотрела на Ральфа. О чем он сейчас думает и насколько ему больно?

– У Шенни есть папа, – шепотом проговорила я, и Ральф улыбнулся. – Слышите, леди Райра? Не волнуйтесь за нее. Ее отец замечательный человек и очень ее любит.

– Сара рассказывала мне, что жалеет о том, что ушла от него. Но вернуться не могла, гордость не позволила.

Ральф, услышав слова графини, прикрыл глаза. До побелевших костяшек на пальцах сжал ладони в кулаки. А а моем сердце эта его реакция отозвалась глупым необоснованным чувством ревности.

– Она его любила? – спросила я графиню, отрывая взгляд от мужчины.

– Сара и сама не знала, любила ли. Говорила, что он хороший человек, очень заботливый, добродушный. Но любовь… ее ведь не вызвать по щелчку пальцев. Сарочка, может, и не любила его, но точно уважала. А потому и оставила, чтобы мужчина не страдал, не видя взаимности в ответ.

Графиня больше не хотела говорить о почившей девушке. Одна только мысль о ней вызывала в старушке волну боли, и я поспешила сменить тему.

– А вы пришли, чтобы застукать Эллада за убийством?

– Ах, что ты! – рассмеялась соседка, смахнув слезу с морщинистой щеки. – Я захотела лично навестить деток и пригласить вас всех на Снежный бал в моем доме. Праздник будет только для нас. Я уже много лет не открывала двери бальной залы, но в этом году, чувствую, что пора. Что скажут на это девочки и близнецы? Они согласятся, как думаешь?

– Даже не сомневайтесь! Все будут очень рады.

– Тогда передай детям, а я пойду. Жду вас в Снежный день, а пока попрошу горничных вымыть залу. Ох, и накопилось же там пыли за годы…

Воодушевленная графиня поспешила покинуть дом. Ей хотелось немедленно приступить к подготовке к празднику. Ну а нам пора было приводить в порядок то, что еще не полностью разворотили Нюра и Эллад.

– Мэй! – позвала я девушку.

Та появилась в гостиной сразу же.

– Подслушивала? – с подозрением глянула я на нее.

– Немного, – сморщила она носик. – Грустная история. Жаль леди Райру.

– Всех участников этой истории жаль, – пробормотала я, мельком взглянув на Ральфа. Мужчина все еще стоял в дверях, пребывая в глубокой задумчивости.

Собирать воду с пола я отправила Нюру и Эллада. Эти двое пытались возмущаться, но все же похватали тряпки и, злобно косясь друг на друга, принялись за дело. Эллад, правда, какое-то время продолжал убеждать меня в том, что нужно демонтировать котел, но я и ухом не повела. Вот мастер очнется и сам все сделает, и не с помощью топора! Рубить котел мог придумать только тот, кто топор держал в руках впервые в жизни. Или Нюрка? Зуб даю, Нюрка уговорила Эллада отрубить котел и выбросить, а тот послушался. Ее все мужчины всегда слушались, даже если она несла полнейшую ахинею.

Пирси и Шенни тоже вызвались помогать с уборкой, но им я дала задание попроще – протереть подоконники от пыли и подмести мусор в ванной, который остался там после того, как Эллад разгромил стену.

Близнецов я застала за вязанием, потом нашла Мэй и сообщила ей о своей идее насчет продажи изделий из шерсти. Девушке затея понравилась и она с радостью побежала к мальчишкам, чтобы те научили ее вязать.

Пирси и Шенни тоже вызвались помогать с уборкой, но им я дала задание попроще – протереть подоконники от пыли и собрать в ванной мусор, который остался после спасения Ральфа.

Густав провалялся без сознания еще не один час. А когда пришел в себя, то в доме была чистота и порядок, а мы все на кухне пили чай. Все, кроме, Нюры. Она в этот момент отправилась открывать входную дверь, потому что кто-то настойчиво пытался ее выломать.

Крик Густава наверняка разнесся по всему вечернему городу. Я выскочила в гостиную в ту же секунду, но не успела объяснить мужику, что Нюрка вполне себе живая, как он снова провалился в небытие.

– Слабые у него нервишки, – недовольно пробормотала подруга.

– Хозяева!

Нюрка, услышав голос госпожи Ветердон, покраснела от злости. Я едва успела перехватить ее руку до того, как она откроет дверь, и шепотом рассказала подруге, что ей нужно побыть мертвой еще какое-то время. Нюрка согласилась подыграть и быстро ретировалась на кухню.

– Добрый вечер, – я отворила дверь. – Ох, простите, не услышала стук. Вся эта ситуация с погибшей девушкой просто выбила всех нас из колеи, никак не прийти в себя.

Госпожа Ветердон согласно закивала и нервно облизнула обветренные губы:

– Я тут пирог испекла, да мне много одной-то. Дай, думаю, зайду к вам, деток угощу, – трясущимися руками женщина протянула мне блюдо, накрытое полотенцем. – Возьмите, передайте детям. Скажите только, что это от меня. И еще скажите, пусть не волнуются – снег у моей лавки убирают, все в порядке. Мэр прислал дворничего на нашу улицу. Хороший мужик, не опаздывает… Ой, нет, этого не говорите.

– Конечно, обязательно передам, – пирог я забрала, но была уверена – выкину. Мало ли что злобная баба могла в него подмешать. Стоит только вспомнить, как она отзывалась о ребятах всего пару дней назад.

– А мужчина, который вас сегодня сопровождал… Он где-то неподалеку живет?

– Ага.

– Где?

– Там, – я неопределенно махнула рукой.

Госпожа Ветердон переминалась с ноги на ногу и уходить не спешила.

– Что-то еще? – спросила я. Приглашать ее в гости не собиралась, еще чего.

– Нет, нет! Я пойду, всего доброго. Вы только обязательно передайте, что это я заходила, хорошо?

– Разумеется.

Как только я закрыла дверь перед лавочницей, на кухне раздался грохот смеха.

ГЛАВА 13

– Я предлагаю Нюре, чтобы она как-нибудь навестила госпожу Ветердон ночью, – смеялась Мэй, когда я вошла на кухню. – Пусть постоит под ее окнами, может даже постучать. Только лицо измажет белой краской и простынь на себя натянет.

– Я не знаю, где она живет, – улыбнулась Нюра, – но идея хорошая.

– Так, – я вскинула руку, – никого пугать мы не будем.

– А что это? – Шенни ткнула пальчиком в мою сторону. – Пахнет-то как!

– Пирог. Но я не хотела бы его есть и вам не советую. Не знаю, что эта женщина могла подмешать в него.

– Это легко проверить, – перебил меня Ральф. – Я ведь артефактор, у меня с собой много всякого полезного… Сейчас, одну минутку.

Мужчина выскочил из-за стола, а вернулся спустя некоторое время с камнем. Мы недоуменно смотрели на обычную гальку в его руках, а Ральф водил им над пирогом. Камень засветился едва заметным зеленым светом.

– Пирог не отравлен, – хмыкнул мужчина. – Если бы в нем был какой-либо яд, то артефакт стал бы черным – если яд смертельный, или красным – если не опасен для жизни.

– А артефактов для уборки ты с собой не прихватил? – с надеждой спросил Эллад.

Ральф мотнул головой и поджал губы.

– То есть существуют камни, которые помогают мыть полы? – Мэй вскинула бровь.

– Ага, – кивнул Эллад.

Мы все одарили Ральфа разочарованным взглядом. Как он мог не взять с собой такой полезный в быту предмет?

Из гостиной донесся шорох, а сразу после – шаги. Бледный, как поганка, Густав перебирался по стеночке, на шатающихся ногах ввалился в кухню. Нюрка едва успела спрятаться под стол.

– Ох, – мастер опустился на свободный стул, вытер со лба испарину. – Я такое видел! Девка эта ваша явилась ко мне! Слышал я, что мертвецы приходят к своим убийцам, но чтоб к спасителям – ни разу.

– Так вы ж ее не спасли, – заметила Пирси.

– Но тело принес ведь!

– Да какое тело, – усмехнулся Ральф. – Все с ней в порядке. Эта клуша выпила зелье для растений, замерзла на двое суток, а потом очнулась.

– Как это?.. – не понял Густав.

Я быстро рассказала ему все, что произошло, и мужчина облегченно рассмеялся.

– А я уж было подумал, что все, рассудка лишился!

– Да живая я, живая, – Нюрка с ворчанием вылезла из-под стола. – Полы надо помыть, смотрите пыли сколько!

Густав нервно икнул, но, присмотревшись, понял, что девушка и правда жива. Заулыбался во весь рот.

– Котел-то на улице стоит в телеге. Я, наверное, займусь работой?

Не желая сидеть за одним столом с той, кого еще минуту назад считал мертвецом, мужчина быстро покинул дом. Загремел чем-то на улице, потом притащил оттуда небольшой котел. Установить его оказалось делом сложным, и Ральфу и Элладу пришлось помогать ему. Мы с девчонками в это время занялись уборкой, а мальчишки вязали, стремясь как можно скорее начать продавать носки.

Обессиленные, завалились спать уже под утро, а после пробуждения обнаружили, что мы теперь самые счастливые люди на земле.

– Теплая, – довольно жмурилась Мэй, прижимаясь щекой к отопительной трубе в гостиной.

Шенни и Пирси, обнявшись, сидели рядом с ней.

– Поверить не могу, – радовалась Нюрка. – Я уже думала околею в холоде. Даже пожалела, что приехала сюда, представляете?

Мы представляли. И даже в какой-то степени были согласны с ней, но вслух, конечно же, не сказали. Обида за то, что подруга натворила, никак меня не отпускала. Я безмерно радовалась ее чудесному “воскрешению”, но в то же время хотелось надавать девушке валенком по пятой точке, чтоб знала, как тащить в рот всякую гадость.

– Еще бы разобраться с камином в ванной, – вздохнула Нюрка. – Там труб-то нет, холодно.

– Густав пообещал, что придет сегодня починит, – сообщил Ральф, – и залатает дыры в оконных рамах

– Я должна тебе денег за это, – тихо произнесла я. – Скажи, сколько?

– Ни медяка, – отказался Ральф. – Я помогаю приюту ради Шенни, разве могу требовать с тебя какие-то деньги?

– Ой, – вскинулась Нюрка. – А леди Райра-то зачем приходила?

Я рассказала подруге и детям о предстоящем празднике. Воодушевились все, но больше всех – Нюрка. Вот только у девочек и мальчишек красивая новая одежда уже была, хоть доставка и задержалась по какой-то причине, а Нюра, по ее словам, совершенно не имела подходящего наряда. Мы, как могли, старались напомнить о целом чемодане роскошных платьев, но девушка только отмахивалась.

– В зеленом я уже гуляла. В синем танцевала на утреннике в том году. Белое мне не нравится.

– А купила ты его зачем? – фыркнула я.

– Когда покупала – нравилось!

– А то, красное? Ты ведь его берегла специально для подобного вечера и развязной ночи?

Мужчины заулыбались, близнецы заржали в голос. Нюрка покраснела:

– Вообще-то вы меня в нем хоронили, если ты забыла.

– Но я не успела его на тебя надеть.

– А это неважно! Все, мне нужно новое платье. Не знаю где и как, но я достану денег. Вот прямо сейчас пойду доставать!

Подруга, напоследок погладив горячую трубу, умчалась добывать новый наряд.

– А у тебя есть платье, подходящее для праздника? – спросил меня Ральф.

Я кивнула. Но платья не было, возьму у Нюрки белое, раз оно ей не нравится. Правда, придется немного ушить в груди – ее формы куда пышнее моих.

До Снежного праздника оставалось всего ничего. Но я не забывала, что за несколько дней до него может произойти все, что угодно. На аудиенции у короля вся наша жизнь может круто измениться, судьба приюта не ясна. Меня пугала неизвестность, но в то же время я чувствовала, что все будет хорошо. Обязательно будет, хватит уже случаться только плохому. Моя мама всегда говорила, что жизнь состоит из черных и белых полос. Черная полоса у приюта как-то подзатянулась, так, может быть, вскоре наступит рассвет?

Близнецы занялись обучать Мэй вязанию. Мужчины встретили Густава и принялись помогать ему с ремонтом стены в ванной, но мастер быстро отправил их чинить окна. Предварительно несколько раз показал, как правильно затыкать щели паклей, а потом замазывать глиной, но Эллад все равно еще дважды бегал к Густаву, чтобы переспросить, почему пакля не влезает в дырку.

Я увела Шенни и Пирси на кухню, чтобы вместе с ними приготовить вареники. Делали их в Ассоне всегда круглыми, как шарики, но я вспомнила, как вареники лепят на Земле, и теперь учила девочек этому мастерству.

Всех нас, кроме Эллада, Ральфа и Густава, отвлекли от дел громыханием дверного молотка. А уж когда доставщик стал заносить в холл и гостиную коробки, свертки и пакеты, то даже Густав заинтересовался.

– Это подарки от снежного дедушки? – с недоверием, но восторгом, спросила Пирси.

– Не иначе, как от него, – ответила Мэй, с горящими глазами поднимая самый тяжелый сверток с пола. – Агата, что это?

– Подарки от господина Холгера.

Ральф в это время латал дыры в гостиной и старался сделаться незаметным. Но не тут то было – дети с визгом бросились обнимать его.

– Вы ведь еще не знаете, что в коробках? – смеялся Ральф хрипло – Мэй и Пирси придушили его. – Они подписаны, разбирайте.

Разворачивать свертки стали прямо в гостиной. К моему удивлению, и для меня нашлось несколько: коробка, перевязанная атласной лентой, и объемный сверток из тончайшей бумаги сиреневого цвета. Когда только Ральф успел подобрать что-то для меня? Мне нужно было поменьше отвлекаться на печенья, и повнимательнее следить за ним и Шенни.

Подарки для Нюры я отложила в сторону и вскрыла свои. В свертке обнаружился платок из тончайшей шелковой ткани бирюзового цвета. Такой нежный и приятный на ощупь, что я не удержалась и прижалась к нему щекой. Сразу же повязала платок на шею, укрыла им плечи и вмиг почувствовала себя не менее роскошной, чем даже леди Райра.

– Открой коробку, – нетерпеливо попросила Шенни, которая возилась со своими свертками рядом со мной.

В коробке оказались белоснежные туфельки. Я несколько секунд хлопала глазами, любуясь дорогущей обувью с позолоченными шпильками, а потом обернулась к Ральфу:

– Как ты узнал размер моей ноги?

– Сравнил с твоими домашними туфлями, – смущенно ответил он.

– Спасибо, – улыбнулась я. Настроение взлетело до небес, и я едва успела смахнуть слезинку со щеки, чтобы никто не заметил, как я растрогалась.

Пирси достались: фиолетовая мягкая шубка, теплые сапожки, варежки и шапка. Несколько домашних платьев и два нарядных. Помимо платьев в свертках она нашла целых три комплекта пижам со штанишками и принялась радостно скакать по гостиной. Штанишки она любила больше юбок, которые, по ее словам, вечно неудобно путались вокруг ног.

Шенни, несмотря на то, что и так была одета сразу в салоне, Ральф купил еще несколько чудесных платьев и то самое, пышное розовое для праздника зимы. К нему же были мягкие туфельки в цвет.

Самыми счастливыми среди нас оказались Мэй и близнецы. У Мэй, как и у всех девочек, теперь были красивые платья, новые пижамки и домашние платья, а также теплое пальто. А вот мальчишкам, помимо одежды, Ральф купил четыре коробки со спицами и пряжей.

На мотки ниток мы все смотрели с раскрытыми ртами. Разноцветных клубков хватит, чтобы обвязать весь Мельсон!

– С ума сойти, какие они! – восторженно вздыхал Кайл, прижимая к груди спицы с деревянными наконечниками.

– Да ты посмотри, посмотри сколько ниток! – радостно кричал ему Рил. – Нам больше не придется вязать из старых кофт госпожи Миртеллы!

Близнецы похватали коробки, сколько смогли, и умчались в комнату. Теперь их оттуда и конфетами не выманишь. А я радовалась, что моя идея с вязаными вещицами может оказаться не пустой.

Мэй попрятала свои наряды в сундуки и с рвением взялась за вязание вместе с мальчишками. Те терпеливо объясняли ей, что и как делать, хотя сами еще с трудом понимали, как сотворить не косой носок, а шапку или варежки.

Пирси и Шенни вновь вернулись со мной на кухню, и мы с весельем и шутками закончили готовить ужин. Пирси больше общалась с малышкой, чем со мной, но и мне тоже отвечала на вопросы. Коротко, но без злобы как раньше.

День казался мне чудесным, но еще больше волшебства в него привнесла Нюрка. Потому что только с помощью каких-то магических сил, не иначе, эта кукушечка смогла устроиться на настоящую работу.

Нюрка появилась после заката. С важным видом миновала холл, отряхнув пальтишко от снега, а в гостиной устало попросила Мэй сделать ей чаю.

– Ах, дорогие мои! – провозгласила она, отрывая мужчин от работы.

Все обернулись к ней в немом ожидании.

– Это был такой трудный рабочий день, вы не поверите!

– Ты работала сразу же, как только устроилась? – не поняла я.

– Не совсем, – подруга шмыгнула носом, свела глаза к переносице и в то же мгновение забыла, что вообще рассказывала. – О, какой ужас! У меня кожа трескается, посмотри, Агата! Мне срочно нужна ромашковая мазь!

Ральф ткнул хихикающего Эллада в бок, чтобы друг замолчал, и оба вернулись к замазыванию щелей. Я, все-таки желая дослушать захватывающую историю о том, как Нюрка работала, села рядом с ней на диван.

– Достанем мы тебе мазь. Рассказывай давай.

– О чем? А, да! Так вот: я пошла в центр занятости, а там на приеме граждан сидел такой симпатичный господин… Не об этом сейчас. Этот господин сразу же предложил мне стать его помощницей. Мол, раньше у него уже была, но вдруг вышла замуж и укатила на юг. На юг, Агата, представляешь? Значит и мы тоже можем!

– Не отвлекайся!

– Работала я у него несколько часов и он сразу же заплатил. Пять медяков, но это лучше, чем ничего. Кстати, – девушка нырнула в свою сумку, пошуршала в ней бумажным пакетом и выудила на свет небольшую упаковку: – Я купила свечи, а то у нас одни только огрызки, которые в кладовой насобирали. Правда, я молодец?

Прелестную дурочку Нюру я любила больше всего на свете. Она была моей подругой с рождения, а после нашей общей смерти и переноса в чужой мир мы стали и вовсе неразлучны. Но изо дня в день на протяжении многих лет Нюра заставляла меня тяжело вздыхать в ответ на ее: “Правда, я молодец?”

– Что хоть за работа-то? – спросила, забирая у нее свечи. В свертке оказалось целых двадцать штук – такого количества хватит на неделю, не меньше.

– Ой, я завариваю чай этому господину… Я забыла как его зовут, какой кошмар!

– Потом вспомнишь.

– А еще записываю горожан к нему на прием. Вот сегодня уже двоих записала на следующую неделю, а когда они придут, мне нужно будет им улыбаться.

– И все?

– Ага.

– Сколько обещают платить?

– Не узнала, – хмуро ответила Нюрка. – Потом спрошу.

За спиной тихонько заржал Эллад, Нюра услышала и фыркнула в ответ:

– Вот тебе бы смеяться, ага, ты вообще не работаешь!

– Что ты, – мужчина примирительно вскинул руки, – я вовсе не над тобой смеюсь.

– А над кем? – с подозрением прищурилась девушка.

Эллад промолчал, а мне хватило доли секунды, чтобы увидеть, как он смотрит на мою подругу. С теплотой и нежностью. С любовью.

В Нюркином же взгляде не было ни нежности, ни, тем более, любви. Вряд ли желание придушить соседа по дому можно расценить, как влюбленность.

Мэй принесла чашку чая для замерзшей девушки и отвлекла ее внимание.

– Ой, тебе ведь тоже скоро нужно будет искать работу! – воскликнула Нюра, отхлебнув горячий напиток. – Если хочешь, я могу спросить в центре занятости о свободных вакансиях? Сегодня просматривала несколько документов, так в них довольно внушительные списки пустующих мест. К примеру, в дома знати в этом квартале постоянно требуются горничные.

– А сама уже передумала работать на богатеев? – хмыкнула Мэй.

– Да ну их, – поморщилась Нюра. – Не зря же они все время ищут новых слуг, значит, за старых не особо держатся. Вот и меня уволили совершенно беспричинно! Агата, скажи же? Глупость какая-то. Кто вообще выгоняет человека с работы за невинный вопрос?

– Почти все, кто живет в Пятом северном, уж точно, – ответил ей Эллад. – У аристократов в домах свои правила, и одно из них: прислуга не должна заговаривать с хозяевами, пока те сами не начнут. А задавать вопросы о личной жизни запрещено не только у богатых.

– Тебе-то откуда знать? Не умничай там!

– Нюр, – хохотнула я, – Эллад из семьи аристократов. Разорившихся, но титулованных.

Нюра резко обернулась к мужчине. Окинула его та-а-аким взглядом, что он едва не испепелился.

– Правда, что ли? Ты аристократишка?

– Граф Эллад Алластер к вашим услугам, – шутливо поклонился он.

Ральф усмехнулся. Отложил кисть в тазик с глиной и довольно осмотрел замазанные щели.

– Все готово, – сообщил он. – Не стал ремонтировать в твоей комнате, Агата, не нашел там дыр.

– Их там нет, – кивнула я.

– Обалдеть! – выдохнула Нюрка. Она все еще смотрела на Эллада и наш с Ральфом диалог явно прошел мимо ее ушей. – А как так получилось, что ты не нашел даже серебрушки на комнату в гостинице?

– Комната в гостинице стоит почти золотой за ночь, – ответил Эллад. – От былого величия моей семьи мне остался только ничего не значащий титул. Ни земель, ни поместья, ни деревни. Все ушло за долги.

– Ты не нашел денег на гостиницу не потому что разорился, – заметил Ральф, – а потому что оставляешь свои сумки без присмотра.

– Ой, да ну без какого без присмотра? Присматривал я за ними! Просыпался каждый час и присматривал.

Мы с Ральфом обменялись смеющимися взглядами и одновременно покинули гостиную. Встретились в ванной, где Густав уже заканчивал свою работу.

Развороченная стена теперь была целехонькой. Замазанной абы как, собранной из кусков камней, но нам ведь и не красота нужна была, а функциональность.

– Затопить можно будет только завтра, – сказал Густав. – Пока пусть все подсохнет естественным путем, но с утра камин уже будет рабочим.

Ральф поблагодарил мужчину, расплатился с ним серебром и проводил до выхода.

– Агата? – позвал он меня спустя минуту.

В гостиной, когда я вошла, стояли три полных мешка, две коробки и небольшой бумажный пакетик. Нюра и Эллад наводили порядок у окон, отмывали глину и сметали клочки пакли в кучу, а Мэй держала в руках письмо.

– Это от господина Фрогеля, – сказала она, показывая его мне. – На конверте его печать.