Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Вот мебель для кухни доведется переделывать кардинально, не вписывается современная техника, в имеющиеся монументальные мебельные творения.

Разглядывая картинки, я обратил внимание Тараса, что мебель изображена в светлых тонах, а у меня она темная. Последовала непродолжительная лекция о способах придания мебели соответствующего цвета. Мне, как дилетанту, этих объяснений хватило.

Одним словом, что если все задумки Тараса и Валентины воплотить в жизнь, то у меня появится очень уютная квартира. Аналогов во всей Москве не найти, но исчезнет большая доля моей наличности во всех ее видах, наличных и безналичных – цифра в конце предлагаемого проекта меня немного насторожила (и это еще мягко сказано): три тысячи долларов за один квадратный метр квартиры, и это не считая расходов на закупку бытовой техники. Воистину: начинается ремонт состоянием души, а заканчивается – состоянием кошелька.

Видя мои расширенные глаза, и вообще обескураженное выражение лица, Валентина спокойно, но решительно достала из сумки несколько проспектов строительных супермаркетов, и рассказала, что, для чего, и как будет использовано, показала стоимость материалов. Она просто и без затей опустила меня на бренную землю.Душа в доме, конечно, важнее, чем ремонт. Но пусть ей тоже приятно и уютно живется в красивой и обновленной обстановке.

Долго пришлось душить «зеленую жабу» жадности, но я справился, опять подбросив, на этот раз повыше – до потолка, свою надежную предсказательницу – монету. Вертясь-крутясь-сверкая монета взлетела и, упав на широкую ладонь, опять показала мне Фортуну. Что ж судьба пока благоволит ко мне в моих авантюрных начинаниях и смотрит на меня благосклонно с золотого реверса своим спокойным и уверенным взглядом: вперед, Влад, без сомнений и колебаний, навстречу судьбе!

Мы ударили по рукам, и подписали двухсторонний договор. Из моих условий были учтены несколько, и касались они в основном сроков:

– Чтобы после затянувшегося вдруг ремонта не пришлось ремонтировать еще и нервы;

– Чтобы из-за длительного ремонта я не стал даже котлеты на сковородке переворачивать шпателем (кстати, забыл сообщить, что люблю готовить, научился быстро и куховарю с удовольствием);

– Ремонт должен проходить в благожелательной обстановке и сам себе нравиться. А не как у пессимиста: « Какой бардак! И когда это все закончится!!!». Стороны подтвердили оптимистические намерения начала ремонтной кампании: « Как классно будет в квартире после ремонта!»;

– Одним из главных рабочих моментов, кроме качества, должны быть твердо сказанные слова: « Стоп! Хватит! Мы закончили!» И это на себя берет добродушная украинская пара перед подписанием акта выполненных работ.

– Стороны также согласны с тем, что работать с непонравившимися, угрюмыми и бестолковыми партнерами они работать отказываются. Но поскольку договор мы подписали, значит, что? Правильно – к подобным организмам мы отношения не имеем, а пункт по сути стал лишним.

Первый транш я им выплачиваю завтра, щедро, не дрожащей от жадности рукой, а решительно и уверенно, под гарантию Фортуны, внеся деньги в кассу предприятия «Наш стиль». Все работы выполняются «под ключ», хозяину квартиры предоставляется право по ходу ремонта вносить изменения. Принятие готовых комнат происходит по мере выполнения ремонта. То есть я, отдав ключи от квартиры Тарасу, появляюсь здесь время от времени, по необходимости.

Меня это вполне устраивало, одно жаль, валютная подушка, хранящаяся в банке, истает быстро, как первые шалуньи – снежинки на нежной розовой щечке моей сестрички-синички Катьки, которая от их легкой щекотки будет весело смеяться и морщить носик. А денег у отца я просить точно не стану из-за того самого духа противоречия и непомерной гордыни. Хотя знаю, что безо всяких обязательств с моей стороны он открыл на мое имя счет в «Сбербанке», и ежемесячно переводит приличные суммы.

Глава 2

Ночью с нею – то ли дело-

Платье прочь – и к телу тело,

Есть ли время отдыхать?

Пьер Беранже

Поскольку мое участие в ремонте квартиры сведено к минимуму, нужно где-то убивать остаток отпуска. Ехать на Черное море, жарить свое тело под солнцем и купать его в этой подозрительной жидкой субстанции, которую трудно даже отдаленно, разве что по вкусу, считать целебной морской водой, желания не испытывал. Там сейчас не протолкнешься, отдыхающие друг на друге лежат, словно тюлени на лежбище. Египет и Турция тоже отпадают, загранпаспорта у меня нет, а пока оформлю, отпуск закончится. К тому же, как кажется пелось в известной старой песне: «Не нужен мне берег турецкий, чужая земля не нужна».

Выход нашелся неожиданно. В управлении предложили горящую путевку в санаторий «Звезда», недалеко от Твери. Нормальное решение – провести в комфортабельном номере с трехразовым питанием и набором медицинских процедур три недели меня вполне устраивало.

Ухватив путевку, быстро собрал необходимые вещи, и на стареньком «Фольксвагене-пассат», оставленным в мое распоряжение отцом, отбыл в санаторий. Не заблудился, заранее вбил в память навигатора координаты санатория.

Подбросив верную монету, показавшую в этот раз аверс – тоже хорошо: будь внимателен, придавив педаль газа с утра пораньше, я вырвался на оперативный простор трассы, включил аудиокнигу и, чувствуя странную и весьма приятную беззаботность, пустился в не очень далекий путь.

Рано утром кушать не могу – организму надо не только встать с постели, но и окончательно проснуться, поэтому ограничился чашкой кофе. Да и не терпелось оказаться подальше от большой деревни с гордым названием Москва, окунуться по– настоящему в отпуск как можно дальше от начальства.

Вспомнил о начальстве, а проассоциировался один сослуживец – капитан Крайнов Пашка. Однажды перед очередным отпуском он очень устал от всяких забот, работы, а также упреков и вздрючек начальства, и что из этого вышло сейчас расскажу.

Кстати, негативных воздействий на психику совершенно справедливых, ибо он постоянно чем-то увлекался в ущерб службе. В основном это выражалось в том, что он со всего разбегу бросался в бурные и неласковые к нему филологические воды – пытался изучить хоть какой-нибудь язык кроме русского, с которого ему, если честно – откровенно, и надо было начинать. Он считал, и небезосновательно, что такой пункт в автобиографии обязательно заметят в отделе кадров и дадут этому факту надлежащую оценку в виде назначения на одну лакомую международную должность. Вся беда была в том, что в этот бурный процесс он активно и яростно пытался вовлечь всех офицеров отдела, дабы все мы, «…те, которые невченые…», создавали ему погружение в языковую среду, чтобы…. И так далее, до получения заветной должности. Таким образом, он уже учил и японский – китайский, но не смог победить иероглифы, и арабский. Но и эта загадочная вязь ему не поддалась. Наконец-то мы убедили его, раз уж ему так неймется, углубить свои зачаточные знания уровня «читаю и пишу со словарем» языка старых, добрых жителей Британских островов. Он с удивлением заметил: как эта простая мысль раньше не пришла ему в голову – ему же пришлось так мучительно корпеть над экзотическими для нас языками самураев и хун этих вэйбинов.

Короче, в последний день, предшествующий его отпуску (и нашему также, ибо надоел он сверх всякой меры) фанатизм его изучения вперемешку с выполнением служебных обязанностей достиг кульминации. Он бегал из кабинета в кабинет, и у всех озабоченно спрашивал, не видел ли кто его любимый красный карандаш, используемый для работы с какими – то важными бумагами, делая вид, что находится на той стадии погружения в язык, при которой в русскую речь якобы автоматически, вне зависимости от его сознания попадают и английские слова. Но в его исполнении это звучало примерно так: ну куда подевался мой красный penis?

– Он же вот в этом стаканчике у меня на столе спокойно себе стоял, никого не трогал. Я с ним уже вечность не работал, а тут понадобилось немного почеркать-помалевать…, – возмущенно восклицал хозяин красного карандаша.

Мы, конечно же, поняли, в отличие от него, что этот филолог перепутал слова «penis» и «pencil». Но не могли себе отказать в удовольствии, дико хохоча, призывать его поискать в брюках и других местах. Пашка, не чувствуя подвоха, клятвенно заверял, выворачивая карманы, что там все проверил.

– Как, целую вечность, – спросил один из шутников, – а по-маленькому, как же?

– Да нафиг мне его таскать по-маленькому, дурак, что ли? Ну, ненормальные, – возмущенно кричал Паша, не понимая, от чего наш смех доходит до истеричной икотки.

Не буду вспоминать все скабрезные шуточки на тему, а зачем ему ЭТО, что он с ЭТИМ предметом делает, и почему такого цвета и прочее, а также невообразимые ответы нашего сослуживца. Что вы хотите – почитатели армейского юмора на одного неадеквата! Конец очередному увлечению очередным иностранным языком капитана положил начальник нашего отдела полковник Капелюшный, слушавший все ЭТО в коридоре. Он просто-таки ворвался в наш кабинет и в нескольких мудрых фразах, которые в интернете не найти, навел порядок.

Наш полковник в общем-то нормальный мужик, не чуждый легкого юмора, такой толстенький внешне, но с жестким характером, умница – столько цифр в голове держит, рассудительно и неспеша, после установления тишины сказал немного Окая:

– Товарищ капитан, вот, вы – молодец, всем надо ровняться на таких увлеченных офицеров, красивое вы слово выучили – penis. Звучит оно прекрасно, но вот выглядит – не очень. – И после паузы добавил задумчиво: – Ну, как когда, у кого как…

Гордый от похвалы капитан, оправдываясь, заявил:

– Да, нет, товарищ полковник, у меня и выглядит замечательно, строго по уставу, я его каждый день острой точилкой привожу в рабочее состояние. Вставляю и пару-тройку раз проворачиваю, этого вполне достаточно – и протянул полковнику розовую точилку в виде креветки.

Такой тупости наш командир стерпеть уже не смог и взял с Пашки честное клятвенное слово офицера, что в отпуск он поедет во Владивосток, но на поезде. А что? Очень даже неплохо. Почти за неделю пути страну посмотришь, все оплачивается, время дороги в отпуск не зачитывается. А если и обратно тем же макаром, то начальство и подзабыть успеешь. В конце напутственной речи полковник, еле сдерживая смех, приказал Крайнову по возвращении из отпуска отчитаться о количестве языков народов нашей республики, выученных в дороге и, взявшись за голову и качая ею из стороны в сторону чуть не бегом ушел к себе.

Надо отметить, полковник – руководитель хороший. Если его нет на месте – все решает его заместитель, подполковник Решетов, редкой гнусности человечишко, выскочка. А если уж их обоих нет – все определяет здоровый человеческий рассудок.

По возвращении из отпуска Паша больше ничего не изучал и был направлен для дальнейшего прохождения службы в финчасть не помню какого округа, ниже не смогли. Ибо и такая пешка могла далеко пойти – его двигала чья-то рука. Но, видать, перед такими талантами все руки опускаются. А я ему на прощание сказал:

– Паша, спасибо тебе за все. Чем больше я на своем жизненном пути встречаю таких замечательных людей,как ты – тем больше верю Чарльзу Дарвину!

На что получил радостный ответ:

– Не стоит благодарности, Влад, рад был тебе помочь! – и задал свой очередной козырный вопрос-жалобу:

– Влад, ну, чего меня начальство все время наказывает ни за что.

Что я мог ему ответить? Порекомендовал относиться к этому философски и радоваться тому, что, значит, он ни в чем не виноват и навсегда распрощался с этим странным парнем

Задумавшись на какое-то время, очнулся от этих воспоминаний – мимо продолжали мелькать всякие незатейливые пейзажи, и мне постепенно захотелось есть. Но перекусить в придорожных заведениях мне не хватало решительности. Я – человек неробкого десятка, но на такой риск решиться никак не могу. Натура моя – осторожная, предусмотрительная и осмотрительная. Эти качества начали формироваться в моем характере давно, еще в младших классах средней школы. И я опять мыслями перенесся в далекие времена, когда, как говорят, деревья были большими.

Большего экспериментатора, чем мой старинный друг Герман, обрусевший немец совсем не немецкой внешности, я не встречал. Его первый, оставшийся в памяти эксперимент, чуть не вышедший мне боком, был таковым. Мы решили ходить на рыбалку. А в этом деле, что самое важное? Правильно – грузила. Без них ни крючок на глубину быстро не опустится, ни поплавок функционировать не будет. Герка предложил собрать около тира использованных пулек для пневматических винтовок, расплавить их и отлить требуемую снасть. Так мы и сделали.

– А как отлить? Кто знает? – спросили мы с Лешкой хором.

Наш многоопытный друг сделал шаг вперед и бодро произнес уверенным тоном:

– Я! Я читал, как заниматься литьем. Идемте со мной.

И мы пошли. Пошли смешливой гурьбой, захватив с собой старую консервную банку, на одну треть заполненную расплющенными пульками, а также спички.

Герка нашел укромное место, где был участок с сырой землей. В нее-то мы, по совету всезнающего друга (но не владеющего элементарными знаниями физики, к сожалению, особенно моему), и втыкали гвозди – «сотку» по самую шляпку, чтоб сделать глубокие формочки. Быстро соорудили костер. А затем расплавили свинец, заворожено, впервые в жизни, наблюдая за процессом «таяния» металла. Вот он потек, подернулся мутноватой пленкой шлака. Готов! Можно отливать стерженьки по форме гвоздей, которые планировалось нарубить на маленькие грузильца. Коренастый Герка наклонился к самой земле и начал вливать жидкий свинец в маленькие отверстия. Он был в одних шортах. За ним стоял, тоже в одних шортах, выпятив пузо, (уже в детстве он любил чрезмерно питаться всякой всячиной, и был толстяком) беспечный Леха. А самым осторожным сам себе казался я – предусмотрительно на всякий случай расположившийся за Лехой, дальше всех от места проведения интересной, но смутно казавшейся опасной манипуляцией. Я был одет в спортивные брюки и рубашку. Ну, казалось бы – все предусмотрено. Чисто интуитивно, но все! Через мгновение оказалось, что все, да не все. Во всяком случае, для меня…

От воздействия расплавленного металла в проделанных в сырой земле гвоздем узких каналах – формах образовался пар, выплеснувший вверх жидкий свинец. Фонтанировавшим свинцом Герке залепило тогда еще торчащий чуб. И, слава Богу, больше ничего. Капли перелетели через так ничего и не понявшего Леху, стоявшего с удивленно открытым ртом, и залепили мне весь нагрудный карман рубашки, а также рассвирепевшими дикими осами вонзились мне в затылок, после того как я мгновенно, в испуге, развернулся спиной к стае расплавленных капель свинца. Почувствовав дикую боль, я с подвываниями инстинктивно пронесся метров пять, пока не понял, что все окончено.

Грузила отлиты! Можно отлепить их от затылка, отодрать от рубашки. Герке мы потом очень бережно, осторожно и с любопытством отрезали тупым перочинным ножиком (это ж было на улице, откуда взяться ножницам) пряди волос. Тогда я впервые понял, что не всегда предусмотренная осторожность обеспечивает надежную безопасность. Также я впервые и на всю жизнь зафиксировал впечатляющую картину: событие, длившееся долю секунды, растянулось в моей памяти в замедленном темпе, отдельными кадрами. Вот начинает вздыбливаться влитый в отверстия жидкий металл. Постепенно многочисленные его сверкающие на солнце капли перелетают через моих друзей и вонзаются в мою грудь. Вижу даже, как я инстинктивно мгновенно разворачиваюсь через правое плечо. Дальше – все, ничего не вижу, на затылке глаз нет. Ни зеленого, ни серого. Одна боль, которая почему-то гонит меня вперед. Откуда я мог знать, что подобную покадровую картину в замедленном темпе я увижу при более страшных, трагических обстоятельствах очень-очень далеко от дома, за тридевять земель…..

Мои ностальгические воспоминания были прерваны визгом тормозов какого-то идиота, пытавшегося обогнать меня в нарушение всех правил и зацепившего встречную иномарку. Закон тяготения вернул его машину на бренную землю. Предварительно, правда, она (ни в чем не повинная машина) изрядно покрутилась по – всякому – скорость – то была шальная! Мне пришлось вместе с другими свидетелями остановиться, оказать помощь, дождаться полиции и далее по списку. Не буду все это описывать.

С прибытием к месту проведения очередного отпуска я сильно опоздал по вышеуказанной причине. В «Звезде» никогда не был, и если честно, то об этом санатории не слышал. Когда подъехал, то подумал, что переместился во времени. Территория и здания санатория являлись символом ушедшей советской эпохи, только внешний облик зданий немного подновлен на современный лад. А зайдя в административный корпус, понял, что в корне ошибся. Все здесь приведено в соответствие к требованиям современности.

Весьма расторопными работниками этой кузни здоровых внутренних органов (как любил говаривать знакомый патанатом: в человеке должно быть все) мне быстро, без проволочек, оформили документы на поселение и предоставили в распоряжение двухкомнатный номер со всеми возможными удобствами, техникой и средствами связи. В гостиной – удобный диван с креслами, обтянутые барроканом расцветки в английском стиле. На стене – огромная, в шестьдесят пять дюймов, телевизионная панель, принимающая более двух сотен каналов. Желающие могут воспользоваться проводным Интернетом, если взяли с собой ноутбук, или вай-файем, если на руках имеется планшет или смартфон. Почти всю спальню занимала широкая, просторная кровать с очень хорошим матрасом (и с его жесткостью угадали – я люблю пожестче), сбоку сиротливо примостились две тумбочки, в одну из которых я в мгновение ока определил свое нехитрое военно-холостяцкое имущество. Душевая комната и туалет, тоже в норме, все аккуратно и чисто. Никаких претензий к санаторному начальству не возникло. Пока все нормально и настраивает на беззаботный отдых, тем более после такого автопробега с препятствиями.

К услугам отдыхающих предоставлялись водные мотоциклы, лодки, рыболовные снасти. Этим можно воспользоваться на озере со странным названием «Левый затон». Каким бы странным название мне не показалось, а вот вода в нем чистейшая, и дно песчаное. Я после поселения искупался, так сказать, окунулся в водный мир санатория. И это мне тоже пришлось по вкусу. Только отзвучало в голове последнее слово, как отозвался желудочно-кишечный тракт, и заурчало в животе – организм проявлял недовольство. Еще бы, пока ехал – периодически слушал интереснейшую аудиокнигу – «Избранное» Вильяма – Августа В. Похлебкина, этого «кулинарного Менделеева». Там такие описания! Конечно в глаза, то есть уши, бросился рассказ о приготовлении знакового для всех нас блюда. Может быть, и здесь меня удивят и накормят салатом «Оливье» по простенькому такому, настоящему рецепту, с использованием говяжьего языка, рябчиков, раковых шеек, красной икры, каперсов, ну и прочих незначительных дополнительных продуктов?

В санатории положено лечиться. В связи с этим главный врач обязал меня посещать каждодневные сеансы массажа, приписал какие-то микстуры, способные очистить организм от вредных веществ. Мне не сложно выпить пару таблеток и полежать на кушетке полчаса, была бы польза.

Неплохо бы все-таки покушать – растравил мне душу и пищеварительную систему рассказ знаменитого кулинара, звучавший из планшетника, который я положил на пассажирское сидение (слетел, бедняга от резкого торможения, правда, без последствий для электроники). Я приехал в санаторий, когда время обеда прошло, а на ужин еще не звали. Шоколадка и бутылка напитка «Медвежонок», не самый лучший способ утолить голод, но хоть это успел проглотить во время объяснений с полицией по поводу ДТП. Пошел в буфет – о его местонахождении меня проинформировала администратор при оформлении.

А буфет, очень даже неплохо смог накормить жаждущего насытить свой изголодавшийся молодой организм после небольшого путешествия. Пяток отваренных сосисок с гарниром из риса, салат из свежих огурцов и помидоров, нарезка буженины, соусы и кетчупы на любой вкус. Я остановил свой выбор на кетчупе «чили», люблю иногда остренькое отведать. Поместил все это пищевое, с точки зрения голодного молодого организма, великолепие на своем столе, принюхался, и, найдя запахи приятными, принялся методично уничтожать съестное. Да, такую еду, товарищ Похлебкин посчитает описывать в книге ниже своего достоинства, и будет, конечно, прав, но на безрыбье … и сосиска – рыба. Каперсов с раковыми шейками, рябчиков и разноцветной икры катастрофически не хватало…

Буфетчица – женщина, примерно сорока лет, удивленно следила за моими действиями, наверное, подумала, что я какой-то проглот, и мне не хватает пищи, поданной за обедом. Пусть думает, мне нужно слегка перекусить – заморить, так сказать, червячка, а есть я буду за ужином.

Подкрепившись, прогулялся по территории. Как и все советские места отдыха, «Звезда» занимала приличную территорию среди лесного массива. Двухэтажные небольшие корпуса органично вписывались в лесную чащобу. Ветки сосен, в отдельных местах полностью накрывали мохнатыми лапами своих ветвей уставшие за долгие годы нести свою службу балконы второго этажа. Воздух был напоен запахом нагретой солнцем хвои и полон предвкушений чего-то решительно приятного – хватит с меня проблем. Хотя я на жизнь и не в обиде – могло, как недавно показала практика, не быть и этого.

Где-то высоко, среди ветвей корабельных сосен, устремившихся ввысь, к солнцу, весело и беззаботно щебетали невидимые птицы. Все окружающее меня шептало: расслабься, пора… Красота, да и только, отдыхай Владислав Петрович, в свое удовольствие, когда еще финансовое Управление МО РФ тебе путевку выделит. Повезло, что она оказалось горящей, очень горящей, практически обуглившейся. Кто-то из начальства в последний момент отказался, пользуйся подвернувшейся удачей. Я и пользовался – шел неспешно к своему корпусу и радовался. В шортах и футболке не надо принимать стойку смирно, или прикладывать руку к головному убору, приветствуя старших по званию. Образно говоря, в трусах все равны, и генерал-лейтенанты и просто лейтенанты – те, которые без лампасов...

К ужину в столовую я вышел в белом льняном костюме, в парусиновых белых туфлях и с канотье на голове – нормальная офицерская форма одежды для отдыха.

Мой стол под номером девять пустовал. Стоило мне за ним устроиться, сразу же появилась молодая симпатичная официантка с разносом, уставленным тарелками с моим ужином. Приличных размеров говяжья отбивная с гарниром из гречневой крупы, салат из свежей капусты, розетка с приправой и тарелка с тремя блинчиками с творогом. Кофе или чай, по усмотрению, девушка обещала принести после того, как я расправлюсь с предложенными блюдами. Что здесь думать, кушать надо. Инструменты в руки и вперед. Но не тут-то было. Рядом со столом нарисовался статный мужчина, лет пятидесяти, в сопровождении дам: девушки около двадцати пяти лет и женщины, примерно возраста мужчины. Как-никак я культурный человек, поэтому в присутствии дам довелось бодро подняться.

– Владислав Петрович, – представился я. – Не возражаете, если составлю вам компанию за столом?

– Григорий Иванович Перминов, – простуженным голосом сказал мужчина.

– Это, – он указал рукой на женщину, – моя жена, Людмила Алексеевна. – Вертящая головой во все стороны особа – наша дочь Мария.

Я окинул взглядом дам. Старшая, Людмила Алексеевна, обыкновенная серая мышка, с минимумом косметики, в молодые годы, по всей вероятности, была довольно симпатичной. Однако годы берут свое и становятся от этого красивее своих доноров.

Естественно, больше уделил внимания молодой особе, как выразился Григорий Иванович. Девушка среднего роста, стройна. Волосы выкрашены в черный цвет, и, в общем, гармонируют с карим цветом глаз, аккуратно пострижены. В названиях женских причесок не силен. Лицо симпатичное, без каких-либо изъянов. Ткань легкого летнего брючного костюма, четко повторяет все контуры тела девушки, а контуры эти довольно аппетитные.

– Очень приятно, – ответил я, чуть помедлив с ответом.

– Вы молодой человек, из каких будете? – спросил мужчина, удобно устроившись на стуле.

– Не понял?

– К какому ведомству принадлежите?

– Финансовое управление.

– Финансисты так устают, что им требуется отдых? Вот никогда бы не подумал, что, нажимая клавиши клавиатуры компьютера, можно умориться.

– Не имею чести быть с вами знаком, чтобы ответить в соответствии с вашей принадлежностью к, пользуясь вашей терминологией, каким-то. Но весьма странно, что вы так оцениваете работу других людей, – осторожно ответил я, понемногу напрягаясь, а про себя подумал: « Не спорь, Влад, с дураком, а то окружающие не заметят между вами разницы». Но продолжил, не сумев преодолеть желание немного культурно поиграть на нервах у этого господина:

– А вот Козьма Прутков считал, что в отдыхе нуждаются абсолютно все. Помните его изречение: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану»? Как вы считаете, он прав?

Григорий Иванович презрительно хмыкнул, но продолжил без устали изливать яд: – Раз вы финансист, то почему здесь, а не в Арабских эмиратах?

И как-то глубже задышав, еле сдерживая вырывающийся наружу беспричинный гнев, раздраженно завершил свою глубокую мысль,

– Не собрали нужную сумму с подотчетных вам структур?

– А у вас, Григорий Иванович, есть основания подозревать меня в мздоимстве? Я уж не говорю о вашей странной логике. Считайте: не очень люблю жаркие страны,– как можно нейтральней ответил я важному и чему-то неизвестному мне гневающемуся соседу по столу, хотя было желание подерзить более серьезно. Даже не подерзить, а поставить на место человека, так грубо поставившего под сомнения мою честь. Известно же: душу – Богу, жизнь – Отчизне, честь – никому. А тут такие пассажи. И в первый же день отдыха! Вот так начало! Посмотрим – посмотрим, чем отпуск закончится. И не столько незнание, с кем оказался за столом (чинопочитанием не страдаю, могу зарядить межи очи за такие слова кому угодно), а исключительно присутствие дам, остановило.

–Я вижу, вы тоже любите отдых в лесу – безуспешно пытаясь придать голосу толику вежливости, все же произнес я в завершение фразы (совсем не той, что в одну секунду сформировалась в моих быстрых мозгах).

– Это не ваше дело, молодой человек, – упорно продолжая грубить, промолвил с загадочным интонационным нажимом собеседник.

– Прошу прощения, но такое пристальное внимание к моей персоне, проявленное вопросами исключительно с вашей стороны, дало мне право задать встречный вопрос, из элементарной вежливости, и только об окружающей нас в этом прекрасном месте природе. Всем приятного аппетита, – пожелал я всем, кратко кивнув головой, хотя мне его основательно подпортил господин Перминов.

В общем, ужин проглотил, даже не успел распробовать, как следует блюда. Одним глотком, как стопку водки, выпил чашку чая, и торопливо откланялся, испытывая раздражение и чувство брезгливости, явно проявившиеся на моем обычно невозмутимом лице – находиться в обществе этого человека мне становилось неприятно и даже противно.

Вышел на берег озера, там размещались места для курения. Достал сигарету настоящего американского «Честерфилда» – люблю чередовать его с «Мальборо», чтобы на контрасте обе марки были мне всегда «вкусными», и задымил, зло глядя на вмиг присмиревшую воду.

– Владислав, вы разрешите рядом присесть? – поинтересовалась, неизвестно откуда появившаяся Мария. – Я хочу извиниться за резкость папы.

– Пожалуйста, присаживайтесь, места достаточно. А по поводу резкости папы, скорее хамства, замечу – я, например, сам привык отвечать за свои слова и просить прощение за незаслуженно высказанные совершенно незнакомому человеку подозрения и неприятие. Но, учитывая, сколь прекрасен обликом секундант, я готов отозвать вызов на дуэль вашему грозному отцу и простить ему все, ну почти все – то есть незначительные и невольные грубости, до известного предела. Надеюсь, вас он не подозревает во всех смертных грехах? Кстати, вам сигаретный дым не повредит?

– Хотела у вас попросить сигаретку. Знаете, я иногда позволяю себе выкурить одну сигарету в неделю.

– Родитель ругаться не будет?

– Он у меня хороший. Просто сложились так обстоятельства, и теперь он во всех молодых людях, вроде вас, видит одних проходимцев, – грустно сказала девушка, дымя сигаретой.

– Это вроде каких? Есть печальный опыт?

– Печальней не придумаешь, – сказала Мария, и задумчиво отвернулась в сторону затихшего к вечеру озера, отражающего как зеркало густой орешник, робко пристроившийся на самом берегу и молодую пару, ожидающую развитие ситуации.

– Если вам эта тема разговора неприятна, то давайте ее оставим, посмотрите, как красиво на частокол лесных верхушек нанизывается уставшее за день солнце.

– Действительно, красиво. Но я хочу принести вам извинения от нашей семьи.

– Извинения приняты, ничего не было.

– А еще мне нужно с кем-то поговорить. Столько всего в душе накопилось…

– То есть вам нужны свободные уши, и человек, которому можно поплакаться в жилетку.

– Что-то вроде того.

– Здесь могут появиться отдыхающие санатория, и услышать нашу беседу. Я так понимаю, вы не хотите, чтобы ваши слова слушали многие и утром к завтраку стали достоянием всех местных кумушек, которых здесь, видимо, хоть пруд пруди?

– Правильно понимаете, Владислав, – задумчиво ответила девушка.

– Тогда есть предложение покататься на лодке, до темноты еще часа два.

– Согласна.

Через десять минут я неспеша выгребал веслами в сторону противоположного от санатория берега.

– Весь во внимании, – улыбнулся я Марии, уложив весла в лодку.

– Хотела с вами поговорить, а, что говорить – сейчас растерялась.

– Начните, сначала.

– Я – дочь командира N-ской дивизии генерал-майора Перминова, – собравшись с духом, выдала Мария.

– Интересное начало, а я чуть не нагрубил человеку с большими звездами.

– А вы можете грубить?

– Могу, если надо, но не часто.

– А мне вы показались добрым и спокойным. Так вот, я – дочь генерала. Вы представляете, какое пристальное внимание таким перспективным девушкам как я, уделяют молодые офицеры?

– Догадываюсь.

– Мне тоже уделял внимание папин адъютант. Очень воспитанный и добропорядочный молодой человек, по крайней мере, он таковым тогда всем казался. Я, дура набитая, закончив, медицинский институт в Москве, и пройдя интернатуру, вернулась к родителям.

– Вы не москвичка?

– Папа служит в Казани. Я там нашла место в общей хирургии республиканской больницы. Работа ладилась, ухаживания адъютанта я приняла. Еще бы – красавец, эрудит, песни поет – заслушаешься, стихи сочиняет. Растаяла я как воск на солнце, буквально через три месяца мы поженились, родители не возражали. Папа служебное жилье выделил, чтобы нам, молодым, не мешать. Полгода просуществовала идиллия, а потом я стала замечать, что мой муженек как-то странно стал себя вести. Заподозрила неладное. Оказалась права, появилась у него восемнадцатилетняя пассия. Если честно сказать, там смотреть не на что, скелет обтянутый кожей, да большущие, на пол лица глаза, серые, на вид выцветшие.