Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 2
Проверка на вшивость

Домой я притащился в состоянии: «Бобик не сдох, но разве это жизнь?» Настойчивые советы Геллера – обратись, мол, к лекарю, – я как обычно самым натуральным образом проигнорировал. Просто я знал, как выглядит энергетическое истощение, хотя и практически забыл о нем. Последний раз я себя до похожего состояния доводил в семнадцать лет во время «полировки» гармониума. Завтра медитация у источника, наверстаю все с лихвой.

Заходя в гостиную, я, как обычно, не глядя швырнул куртку в кресло, стоящее недалеко от входа. Кресло отозвалось возмущенным визгом, а куртка повисла в воздухе. Упс.

– Прости, дорогая, я не хотел, – быстро проговорил я, ловя летящую мне в голову куртку.

– Еще бы ты специально в меня одежду швырял, – возмущенно ответила Мария. – Мы еще не настолько близки.

В этот самый момент Кай вывесил мне сообщение:

«Звонок. Приоритетный список. Кэт».

– Прости, извини, каюсь. Мне надо на звонок ответить.

Протараторив эту скороговорку, я устремился в свою комнату, принимая звонок. Изображение Кати повисло в ДР, ловко заняв кресло в моей комнате. Кай молодец. Учится, малыш. Хотя уже, пожалуй, юноша.

– Привет, Кэт, – сказал я, отбрасывая куртку на постель. – Чем-то порадуешь?

– Собственно, я посылала тебе ежедневные отчеты по наблюдению за объектом. Но ты не реагировал. В принципе мы отследили весь его график, и я решила позвонить, запросить дальнейшие инструкции.

– Да, я всё читал.

Я действительно всё прочел. Но в отчетах не было ничего интересного, обычная рутина. Кай делал мне выжимки, из которых вырисовывались подробности жизни нынешнего президента фонда «Чистый мир». Всё на виду. Респектабельно, зажиточно и довольно предсказуемо. Информации было достаточно, чтобы провести второй этап операции под названием: «Берём субчика за жабры», – но я всё никак не мог выбрать время. В любом случае наблюдение надо снимать. А то ещё запалятся ребята на чём-нибудь, клиент начнёт нервничать, а зачем нам это? Совершенно незачем.

– Наверное, надо было тебе ещё позавчера позвонить. Снимаем наблюдение с завтрашнего дня. Сворачиваем активность. Я хочу нанести господину Володину визит вежливости, от которого он не сможет уклониться. Короче говоря, мне нужно, наверное, совещание в связи с набранным вами фактажом. Хочу понять, как проще всего получить нужный мне результат.

– Могу подъехать, – она игриво подмигнула. – Даже остаться могу. Пока невеста не с тобой.

– Точно не сегодня. Всё, что я сегодня хочу, – это завалиться спать, а не планировать покушение на добропорядочных подданных Империи. Марию выписали, кстати, спасибо, что поинтересовалась.

– Как обычно, мне придётся удовлетвориться твоими деньгами, – усмехнулась Кэт.

– Когда начнёшь рыдать, сможешь утереть слёзы сотенными купюрами из полученной от меня горы денег, – ответил я ей в тон.

– Какими сотенными, ты жмот! Чтобы получился маленький жалкий холмик, надо будет всю сумму десятками разменять! – Мы оба рассмеялись. – Ладно, – перешла она обратно к деловому тону. – Распоряжения я поняла. Но ты сильно не затягивай с совещанием. Так-то я вольная птица. Будет другой клиент – я к тебе не побегу, в режиме «волосы назад».

– Давай завтра и встретимся. Скажем, после пятнадцати часов тебя устроит?

– Да, вполне. Где?

– Слушай, давай завтра ближе ко времени и определимся. Можно, я уже спать пойду?

– У-у-у. Умотали нашего сивку крутые горки. До завтра, шеф.

– Что ты там задумал за преступления против подданных? И это в присутствии официального лица! – донеслось до меня из гостиной.

Дверь не закрыл! И раньше, кстати, никогда не закрывал. Поднявшись, вышел к гостиной и опёрся о косяк.

– Уверена, что хочешь знать? Просто я ищу кое-какую информацию.

Мария покачала головой.

– У меня погоны. На халате не видно, но они есть. Присяга, долг. Вся вот эта вот «ерунда». Так что, если ты планируешь что-то действительно незаконное, мне знать не нужно. Вот выгонят меня из полиции, вольюсь в вашу с Кэт шайку. Не раньше.

– Ладно, я тогда спать.

– Страшное дело эти твои занятия по ритуалистике. Такое ощущение, что ты неделю в подвале ритуалы чертил, без еды, питья и продыха, а не на три часа отлучился. Как, кстати, визит к Юлиану прошёл? Чего он хотел от тебя?

– Да там одного титулованного «насильственной смертью» умерли. Я с ним был шапочно знаком, ну и общались недавно.

– А! Предвариловка. Ясно-понятно. Ну всё, иди уже, а то упадёшь сейчас. Ритуалист, – Мария поправила волосы и снова уткнулась взглядом в экран смартфона, лежащего на коленях.

Я решил, что на сегодня с меня действительно хватит. Попросил Кая вырубить любые сообщения, кроме сообщений от обитателей особняка или системы безопасности, и рухнул на кровать, спихнув злополучную куртку на пол. Надо её в шкаф убрать. Надо…

* * *

Утром меня разбудил настойчивый звук системного будильника. Я проспал пятнадцать часов! Организм вроде бы подуспокоился. Осталась тупая ноющая боль в мышцах и вата в голове. Праны плескалось на донышке. Впрочем, так даже лучше. Все наставления по медитации и инициации стихий сходились на том, что пускаться в это предприятие надо с неполным запасом праны.

Шаркающей «кавалерийской» походкой бывалого алкоголика я прошествовал в душ, по дороге кивнув Игорю, уже колдовавшему у плиты. Всякий раз, когда я его видел занятым кухонными делами, у меня возникало двойственное чувство. Что-то похожее на злорадство, мол: «замглавы рода у меня кухарит», – и смутное беспокойство насчёт того, а что он здесь делает вообще. Я, конечно, не против услуг бесплатного повара экстра-класса, только вот ничего бесплатного в нашем мире не бывает. Особенно если это касается моего бывшего сословия.

К месту медитации я прибыл заранее. Как и предписывала инструкция, высланная мне в приложении к письму-приглашению.

Сам источник находился на первом уровне Центрального района в «старом имении» Воронцовых. Строить вокруг него башню не стали, не знаю уж по каким причинам. Просто замуровали всё пространство вокруг, обвешали всё это защитными амулетами от Дряни, проделали в уровнях огромные отверстия и застелили четвертый уровень над особняком магически укреплённым стеклом. Это место в народе называлось «Княжеское озеро». Вокруг, естественно, было полно охраны. Камеры, сигнализация, бдительные гвардейцы рода. Посетителей пропускали через специально оборудованную проходную, где контроль был чуть ли не строже, чем перед императорской башней.

После рутинных проверок меня пропустили к группе таких же, как я, счастливчиков, ожидающих лифта на первый уровень. По-другому к источнику было не попасть. Пару человек из присутствующих я узнал, виделись на приёмах. Рода ещё троих я вычислил по характерной внешности или гербам, которые большинство членов рода наносили на аксессуары. Герб на одежде считался признаком слуги, а вот на кольце или браслете – нормально.

Ко мне повернулись несколько лиц. Дрянь! А вот этого я не предусмотрел. Неудивительно, о процедуре не было никакой открытой информации. Надо было рассчитывать, что здесь не по одному человеку запускают, а группами, как сейчас. Ну ладно, что ж теперь.

Типичный Воронцов среди всех присутствующих был только один. Высокомерно поглядывающий вокруг молодой парень с белыми, будто седыми волосами, очень светлой кожей и прозрачной, как стекло, радужкой глаз. Остальные принадлежали явно к другим родам. И именно Воронцов обратил на меня внимание!

Он сделал шаг вперёд, слегка склонив голову к плечу и негромко, с ленцой, произнёс:

– Ба! Смотрите-ка. Каким-то ветром в нашу компанию занесло мусор. Орлов! Ты ли это? Разве тебя не вышвырнули из башни?

Я этого парнишку в лицо не знал. А значит, он не относился к старшим ветвям княжеской фамилии. Мысль о том, что происходящее – случайность, мгновенно испарилась. Игнорировать подобное оскорбление было невозможно. Разрешить дело миром точно не получится. Мальчишка кем-то сильно накручен. Придется обострять.

– Судя по тому, что я тебя не знаю, ты в княжеской башне сидишь недостаточно высоко, чтобы рассуждать о мусоре, пацан, – ответил я протяжно в своей «боярской» манере. И, да, я был старше минимум на год. – А судя по твоей манере речи, больше подходящей какому-нибудь ларечнику, торгующему апельсинами, чем представителю рода, ты, может, и вообще бастард. Ведь тебя даже не посчитали нужным научить хорошим манерам. Совсем недавно из социального приюта забрали, бедолага?

Парень мгновенно покраснел, как помидор. У Воронцовых тонкая белая кожа, и краснеют они всем на загляденье. Тоже родовая особенность. И, кстати, кажется, с бастардом я попал.

Несколько присутствующих хихикнули за спиной парня, особо не скрываясь. Воронцов Воронцовым, а особым авторитетом в этой группе он не пользуется. Да и неудивительно. Я как минимум двух наследников старших семей здесь вижу. Остальные, скорее всего, тоже сливки среди башенной элиты.

– Что ты себе позволяешь, отброс? – взвизгнул, между тем, парень. – Я разве разрешал тебе разевать пасть? Когда говорит башня, все безродные должны молча слушать!

– Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин, – представился я громко остальной группе, игнорируя своего оппонента. – Раз этот молодой человек обратил на меня общее внимание, считаю необходимым представиться.

Я обозначил свой текущий статус, назвал родовое имя. Умным достаточно. Никто теперь в этот дурацкий конфликт не полезёт, тем более, похоже, что парнишка-то не «светлость», а, как и я, «благородие».

– Как ты смеешь! – парень аж растерялся. – Я с тобой говорю! Эй, – он попытался схватить меня за плечо, но я легко избежал прикосновения.

– Что? Здесь кто-то есть? – я сделал вид, что только что увидел парня. – Хватит губами шлепать, дурачок. Тебя всё равно никто, – я обвёл рукой остальных, – не слушает. А кто слышит, тот, похоже, изрядно веселится. Ты решил скрасить нам ожидание лифта цирковым представлением? Ну, тебе удалось рассмешить людей. Что дальше? Что предпримешь?

– Да как… да такой как ты вообще не должен здесь находиться! Ты больше не один из нас!

– С твоей стороны довольно глупо оспаривать решение княжеской канцелярии, – ответил я. Эта дурацкая пикировка начала меня уже утомлять. – Ведь именно она решает, кто имеет право находиться здесь, а кто нет. Чего ты хочешь, малец? На дуэль нарваться? Я не против размяться. Только заканчивай уже сопли по лицу размазывать, бросай вызов. Если нет, тогда умолкни. Ещё одно оскорбление, и я тебе что-нибудь сломаю, без всякой дуэли. Интендес? (entendeis: «понимаешь» по-испански)

– Вызываю! Завтра…

– Место и время выбираешь не ты, – я протянул ему телефон. – Обменяемся контактами, призовём свидетелей, они всё обговорят. Хватит уже демонстрировать свою дремучесть.

Он, скривившись, ткнул своим телефоном в мой, как будто дуэль уже началась и это был первый удар. Я глазами поискал камеру наблюдения и демонстративно, но так, чтобы увидели только те, кто смотрит на экран, скорчил презрительную гримасу и левой рукой сделал жест «большой палец вниз». Совсем у Воронцовых расслабились аналитики, такую дурацкую «куклу» мне подсунуть.

– Прошу прощения, – к нам подошёл парень примерно моих лет. – Олег Беркутов, – отчество не назвал, значит, действует по личному почину. Начинаю вспоминать все эти тонкости. – Хотел бы представлять ваши интересы, господин Орлов. Готов быть вашим свидетелем.

Сразу же с другой стороны к нам приблизился здоровенный, за два метра ростом, широкоплечий парень. Его род я определить не мог.

– Ярослав Медведев, – представился он. – Готов выступить свидетелем Игната. Мы учились в одном «приюте», – он недобро зыркнул в мою сторону.

Мне пришёл контакт, так что я знал уже, что устроивший свару парень – Игнат Сергеевич Северный, дворянин. Да, он член рода, но, как я и угадал, – бастард.

– Большая честь для меня, – я коротко поклонился обоим «свидетелям», – но, – я продолжил, обращаясь к Беркутову, – своего первого свидетеля я бы хотел пригласить сам. Ваше предложение, конечно, тоже принято, благодарю.

Мы обменялись контактами, а я проследил за реакцией зрителей. Кто-то откровенно веселился, кто-то не стесняясь остальных строчил в телефоне. Имплантов здесь не было практически ни у кого. Я буквально физически чувствовал липкое, ленивое внимание с оттенком снисходительности. Мол, сцепились два низкостатусных, что с них взять. Снова попав в среду боярских отпрысков, даже на время, я спрашивал себя, что изменилось? Почему меня всё это так раздражает? Игорь хочет вернуть меня вот в такое общество? Видимо, после общения с ребятами с третьего уровня, занимающихся реальным делом, у меня сильно поменялось восприятие окружения. Мне было почти физически неприятно это внимание. Этот высосанный из пальца конфликт. Всё это казалось каким-то… мелким, что ли. Чем-то, на что было обидно тратить время.

Единственный плюс в этой ситуации – то, что лифт наконец-то прибыл, и я наконец мог попасть к источнику и заняться чем-то стоящим. Я провёл пальцами по изолированной коробке с «леденцом» усилителя стихии. Сегодня я шагну на новую ступень.

Башня Воронцовых. Кабинет руководителя СБ рода.

– Ну, что скажешь, Алексей Леонидович? – хозяин кабинета остановил запись и взглянул на сидящего напротив сотрудника.

– По большей части, поведение Орлова совпадает с психопрофилем, составленным аналитиками, – невыразительным голосом ответил тот шефу. – Придётся внести несколько корректив, но всё укладывается в рамки прогнозов.

– Отрадно слышать. Про рамки прогнозов. А вот этот жест тоже в рамках прогнозов находится? Или ты его не заметил? – Воронцов вывел на экран изображение Алексея, презрительно прищурившего зелёные глаза и показывающего явно на камеру кулак с опущенным вниз большим пальцем.

– Заметил, Всеволод Аскольдович, – всё так же монотонно ответил аналитик. – Объект даёт нам понять, что видит источник и низко оценивает исполнение акции.

– То есть ты понимаешь, что это для тебя жест был? И я, кстати, совершенно с парнем согласен. Довольно топорная работа, не находишь, Алексей Леонидович?

– Виноват, ваша светлость, – на лице аналитика не отразилось ни волнения, ни чувства вины. – Акцию готовили в спешке. Бастарда разыграли втёмную, не изучив как следует. Но, прошу отметить, вызов брошен. Догадывается Орлов о том, что эта сцена не случайность, или нет, всё идёт по разработанному сценарию. Если ваша светлость недовольна мной, готов понести наказание.

– Моя светлость недовольна! Я практически не сомневаюсь, что всё пройдёт как задумывалось. У нас по-другому и не бывает. Но так бездарно разыграть рядовую провокацию… Наказывать я тебя не собираюсь, просто тщательнее подходи к подбору исполнителей. В конце концов, каждая акция, даже такая рядовая, должна быть не только успешной, но и изящной. Красота в нашем деле важна!

– Ваша светлость абсолютно правы. Я непременно учту все ваши замечания, – не моргнув глазом, ответил Алексей Леонидович.

На самом деле он считал все эти рассуждения о красоте и изяществе акций их службы полным бредом и показателем непрофессионализма. Но что поделать, если у княжеской службы безопасности уже несколько десятилетий не было действительно серьёзных или сложных дел. Внутренняя политика в Империи напоминала болото. Деятельность родовых спецслужб всё больше вырождалась от масштабных и рискованных операций к таким вот мелким провокациям и местечковым интригам.

– Рассчитываю, Леша. Рассчитываю, что учтёшь, – между тем ответил Воронцов. – Надеюсь, Орлов заколет это позорище рода. Самый выгодный для нас вариант.

– Сомневаюсь, ваша светлость.

– Да я так. Уж и помечтать нельзя. Если бастард выживет, посмотрим на его потенциал в стихии. В любом случае надо выбить из него эти училищные привычки. Когда у них поединок?

– Завтра после медитации, ваша светлость.

– Отлично. Проследи, чтобы там всё нормально прошло. И, да… Целитель может ведь и не спасти жизнь. Если рана действительно тяжелая?

– О ком вы сейчас говорите, ваша светлость? Об Орлове?

– Побойся духов предков! О нашем дурачке. Ну, ты там сам разберёшься.

Глава 3
Медитация

Лифт опустил нашу группу соискателей силы на первый уровень. Постепенно все разговоры смолкли, и воцарилась почти мрачная атмосфера. Неудивительно. Это у меня такие шикарные условия: почти неделя медитаций и три попытки. Большинство из присутствующих получат доступ к источнику единоразово. Не справился – инициируйся в другом месте. Пользу для себя ты в любом случае получишь. Но что скажут родичи? А друзья? Кошмар же. Назовут бездарем и поставят в игнор в «Домострое» – самой популярной боярской соцсети. После такого жизнь кончена. Да уж. Вспомнил дом родной, и что-то опять гнилью повеяло. Неладно что-то в этом королевстве. А ведь раньше я этих несуразностей не замечал. Как рыба не замечает воду.

Беркутов всё порывался со мной поговорить, но я отвечал односложно, и он отстал, погрузившись в свои мысли. Я сразу сказал, что первого свидетеля позову из кровных родичей.

Попытка Беркутова влезть в эту историю понятна. Мелкое одолжение, знакомство – и вот перспективный маг без рода опутан обязательствами, мелкими долгами, понукаем ложным чувством чести. Такой довольно грамотный подкат без конкретной цели, но с вероятностью развития зависимости. Поэтому я и дал понять, что вполне могу найти поддержку рода. Так что его светлости Беркутову ничего не светит. Максимум «спасибо», если он пойдёт вторым свидетелем. А он пойдёт, слово-то уже сказано.

Особняк в бетонном колодце производил впечатление. Трёхэтажное длинное здание в стиле барокко. Всё такое в золочёных завитушках и куче лишней лепнины и ангелочков по фасаду. Дорого-богато, как было принято в семнадцатом веке, когда был выстроен этот домик в деревне.

Нас провели внутрь по парадной лестнице. Весь первый этаж был перестроен. Перегородки снесены, для поддержки потолка оставили колонны с резными капителями. И весь пол расчерчен печатями. Каждая из них – концентратор эфира, исходящего от источника Воронцовых. Сам источник нам, естественно, никто не показал: он находился ниже уровня земли и тоже был весь окружён печатями, усилителями и концентраторами.

После короткой лекции о принципах медитации и мерах безопасности нас рассадили в разные печати, практически вне пределов видимости друг друга, благо зал позволял разместить и вдесятеро большее количество людей.

Я прикрыл глаза и активировал внутреннее зрение.

Вот мой гармониум.

Вот нити, идущие к печати-пиявке.

Вот зачаток стихийного сердца – раздела гармониума, отвечающего за выработку и управление стихиями. Он пока небольшой, на фоне моих «трёх китов» физика. А должен в итоге превысить их по размеру все вместе взятые. Это, если не вспоминать о другом качестве стихийной энергии по сравнению с праной, и считается успешным результатом инициации. Стихийное сердце, вдвое превышающее физический базис, – это успешный успех, повод неделю пить шустовский и шляться по борделям. Жизнь удалась.

Я надеюсь на гораздо более серьёзный результат. И всё, чтобы его достигнуть, у меня есть.

Наследие предков.

Моё собственное развитие как мага-физика.

Редкий усилитель, от которого отказался Ветер.

И очень «вкусные» условия медитации.

У меня есть всё, чтобы стать одним из сильнейших стихийников страны. Это не самонадеянность, а трезвая оценка фактов. И я им стану. Инициация – лишь ступенька на пути к настоящему магическому могуществу. Но из этого этапа необходимо извлечь максимум возможного.

Напоследок я обратился к эфирному средоточию гармониума. Оно было ещё совсем крохотным. Именно средоточие позволяет настоящим магам поглощать и перерабатывать внешний эфир, ломая реальность об колено. Но пытаться развивать его сейчас будет ошибкой. И закончится, скорее всего, катастрофой и разрушением всей моей магической структуры. При таком раскладе о физических повреждениях и говорить не стоит. Средоточие вырастет постепенно, по мере использования стихийного сердца. Медитации после усвоения стихии, зелья, артефакты – пора всё это использовать придёт позже. В идеале, эфирное средоточие превращается в полноценную оболочку вокруг гармониума и тела мага, но до этого пока ещё далеко.

Я открыл коробку с усилителем. Надрезал кожу в районе солнечного сплетения и приложил туда «леденец». Казалось бы, надо применять усилитель в самом конце процедуры, когда сердце достигнет максимального объёма и ты сможешь демонстрировать внешнее проявление стихий. Но на самом деле всё намного сложнее. Описывать словами процессы, происходящие в гармониуме, всё равно что рисовать батальное полотно на песке. Усилитель – это мультипликатор процесса роста, а не что-то вроде растяжителя для стенок пузыря. Стихийное сердце вообще не пузырь. Это, скорее, многомерный фрактальный конструкт, чем-то схожий с нашими печатями. Часть конструкта уходит куда-то, откуда и черпается энергия стихий. Часть соединяется с физическим гармониумом и средоточием. А часть отвечает за объём и качество стихийной энергии.

В общем, я приступил к поглощению усилителя, встраивая его в структуру сердца, делая их одним целым.

Печать, в которой я сидел, создавала постоянный приток эфира, перерастающий в давление и вихревые потоки. Плотность эфира, в том числе во внутреннем мире, повышалась. Прана насыщалась чистой мировой энергией. И вот уже насыщенную прану я направлял внутрь стихийного сердца, внимательно следя за тем, чтобы она достигала каждого ответвления конструкта, пропитывала его целиком.

Собственно, разница между скоростью притока эфира и скоростью управления внутренней энергией и определяла тот максимальный промежуток времени, который маг мог провести в медитации. Иначе плотность внешнего давления могла размыть прану настолько, что повреждала физический гармониум. Баланс между этими двумя состояниями и позволял растить стихийное сердце и был гарантом безопасности. Звучит просто. На деле же любая грубая ошибка, самоуверенность, желание «перетерпеть» могли разрушить твой внутренний мир и закончить карьеру мага на данном этапе. Некоторые повреждения гармониума поддавались исправлению. Но большинство – нет. Травмы при инициации – обычное дело.

У меня всё шло на удивление ровно. Не легко, а именно без «преодоления». Я читал, что медитация у источника сопровождается сильными болевыми ощущениями и чревата срывом управления потоками. Действительно, боль и дискомфорт сопровождали всю процедуру. Но после пытки при «переписывании» печати изгнанника у Геллера это было… терпимо. Маэстро использовал для работы чистый эфир, а его заклинательная комната была неким подобием местной печати. Плюс мои постоянные самостоятельные упражнения по управлению внутренней энергией и работа с печатью позволяли мне удерживать поток смешанной с эфиром праны без рывков, колебаний или срывов.

Я почти растворился в медитации. Уровень давления нарастал. Боль тоже. Но и «сердце» росло и распрямлялось, выбрасывая веточки-фракталы в стороны прямо на глазах. Два основных протока были «забиты» кристаллизованной смесью праны, дряни и эфира. Но я пока даже не пытался их прочистить. Потому что, собственно, прочистка и является инициацией. Доступ к энергии стихий ты получаешь, очищая эти два отростка, как бы идущие в никуда. И лучше всего сделать это как можно позже, вырастив стихийное сердце до возможного для мага-физика максимума.

Постепенно внешнее давление начало спадать. Поток энергии ослабел, и в какой-то момент я почувствовал, что перенаправление праны в сердце перестало давать эффект. Аккуратно сузив поток, я перекрыл его и вышел из медитации.

Я сидел абсолютно один в пустом зале. Внутренний интерфейс показывал, что прошло три часа. Я чётко помнил, что на медитацию отводился всего час. Печать подо мной явно отключили. Интересно, я ничего не нарушил? Ладно, увлёкся, бывает.

Слегка пошатываясь от мелких мышечных конвульсий, я направился к лифту.

Результат сегодняшнего дня меня радовал. Потенциал источника я не использовал, думаю, даже на десятую часть. Надо попросить в следующий раз усилить поток. Иначе станет слишком просто.

Возле лифта меня поджидал худощавый высокий мужчина лет тридцати. Гладко выбритое, с большими ушами и носом с горбинкой лицо. На лацкане куртки вышит герб Воронцовых. Слуга рода.

– Меня ожидаете? – спросил я, подходя к нему.

– Да, вас, Алексей Григорьевич. Мы решили не прерывать вашу медитацию. Внешне казалось, что всё идёт нормально и помощь не требуется. Но я здесь на всякий случай.

– Вы не похожи на целителя. Простите, я не дал вам представиться?

– Алексей. Алексей Бабак, – он коротко поклонился. – Я не целитель, скорее сопровождающий. Дежурная группа целителей находится на этом уровне постоянно, пока идут медитации. Сейчас лифт спустится со следующей группой, и мы с вами поднимемся наверх.

Конечно, ты не целитель. Ты стопроцентный безопасник, Алексей Бабак. Причём не самого маленького ранга. Манера держаться, поклон, тон беседы… Я таких повидал в башне. Вслух же я, естественно, сказал совсем другое.

– Приятно познакомиться. Моя группа уже уехала, да. Задержался я. Надеюсь, ничего не нарушил. В письме говорилось о часе в день. Мой график медитаций будет пересмотрен?

Такие вопросы надо задавать сразу, прямо на берегу. Чтобы потом не появлялось затем «вот это поворотов» или «мы вас забыли предупредить».

– Сменилось уже две группы, – ответил он с непроницаемым выражением лица. – Сейчас вниз спускается третья. Просто обычно никто не выдерживает в печати больше сорока-пятидесяти минут. Нет, даже ваши три часа не абсолютный рекорд для этого зала… Хотя в категории «новичок», пожалуй, что и абсолютный. Стандартные подходы не рассчитаны на вундеркиндов вроде вас. Немногие члены рода Воронцовых могут управлять потоками такое время и имеют к вашему возрасту такой запас праны. Так что вы сможете проводить в этом зале столько времени, сколько нужно для вашего гармоничного развития. Ведь, получая приглашение, вы обретаете не часы, а возможность. Собственно, я распорядился отключить печать, поскольку длительное воздействие концентрированного эфира на мозг и внутренние органы довольно токсично. А допустить, чтобы гость Воронцовых пострадал по такой банальной причине, как отравление чистым эфиром, наш род себе позволить не может.

Ага, как же. Зажал просто мне ещё полчасика, по-любому. Слишком хорошо, как известно, тоже нехорошо. Но, если честно, про токсичность эфира он прав. Дома меня ждут зелья, помогающие нивелировать этот эффект. Игорь сам варил. Набор сам по себе стандартный и рекомендованный при инициации, но не каждому достаётся продукция мастера-алхимика.

В общем, я доволен таким началом. А Воронцовы со своими интригами пусть идут лесом императорским курсом. Хотя вот уверен, завтра меня будет пытаться вербовать добрая половина наследников, явившихся на медитацию. Воронцовы просто первыми в очереди стоят. Ну, сразу за Орловыми в лице Игоря.

Вдохнув свежий воздух четвёртого уровня, я вызвал аэротакси и попросил Кая набрать Вику.

Сестра вышла на связь сразу, как будто ждала моего звонка.

– Привет, мой заблудший брат. Как раз хотела тебя набирать, – сразу напористо начала она.

Я же, пристроившись на заднем сиденье, наконец смог расслабиться.

– Как проходит инициация? – спросила Вика весело. – Нам всем здесь интересно!

Ну понятно, её контакты со мной взяли под прямой контроль.

– Пока никак, солнце. Я тоже рад тебя видеть, – ответил я уклончиво. – Тебе разве не запрещено со мной общаться? Я думал, сбросишь.

Мы так и делали. Я звонил, она сбрасывала и звонила мне на запасной номер. Либо сразу звонила туда.

– Соизволением свыше мне прямо поручено выйти с тобой на контакт. Род желает возвращения блудного тебя в могучие объятия. Так что давай-ка встретимся.

– Завтра. В двенадцать десять у «Княжеского озера». Мне нужен будет свидетель на поединке, собственно хотел попросить об этом тебя. Заодно и поговорим, раз в отношении меня сделали послабление.

– Нет, ну куда ты опять влез? Что за поединки тебе, что, четырнадцать?

– Слушай, меня пытались поставить на место в грубой форме, а я не встал. Молодой человек, который аж кушать не может, как меня не любит, перевозбудился и вызвал меня. Не смог отказать, дело было в присутствии полутора десятков свидетелей из старших семей воронежских родов. Да ты сегодня всё это десять раз прочитаешь, ещё и с видео.

– А кто хоть смертник-то? Кто был настолько глуп, что вызвал тебя на поединок?

– Какая ты кровожадная. Бастард Воронцовых – Игнат Северный. Парень прямиком из академии, а там порядки сильно проще, чем в башнях. Ни манер, ни понимания ситуации, ни умения себя вести в обществе. Смерти он точно не заслужил. Ты согласна быть моим свидетелем?

– Конечно! Я уж и не помню, когда в последний раз на поединке была. Как раз на твоём, по-моему, три года назад. Выгуляю новое платьице. А то я здесь скоро не просто одежду менять, я мыться перестану.

– Бедняга. Тяжела шапка Мономаха, – я улыбнулся.

– Слушай, не начинай, а. Не беси меня своей самодовольной рожей.

– Что вам, женщинам, моя рожа-то не угодила? Ничего она не самодовольная! Просто благородные черты сдобрены налётом усталости и лёгкой иронии.

– Женщинам? – насторожилась сестра. – Я что-то пропустила? Или у тебя очередная слишком наглая любовница?

Ну конечно. Поносить брата почём зря только Вика право имеет. Остальные должны петь ему дифирамбы и на цыпочках вокруг ходить.

– Завтра, солнце, всё завтра. Не эфирный разговор. Сейчас скину тебе контакты некоего Беркутова. Он напросился вторым свидетелем, обсудите с ним детали.

– Олежа, что ли? Фу-у-у-у. Да что ж ты вечно… Ну просто один из самых неудачных вариантов выбрал.

– Да, а что такое?

– Да он здесь ко мне внезапно воспылал неземным чувством. Когда ты в свой клоповник съехал. Еле отбилась. Сейчас, чувствую, опять начнётся.

– Не знал. Отказать ему? – мне это Беркутов ни брат, ни сват, так что если Вика скажет, легко его обломаю. Хотя так и не принято и вообще на грани оскорбления.

– Да ладно. Не нужно мальчика обижать. Он, в целом, неплохой. Только ужасно нудный. Врублю опять снежную королеву. Он так потешно своими коровьими глазами хлопает. Ладно, до завтра, милый братец. Смотри, не найди ещё каких-нибудь приключений на свою задницу.

– Ага, до завтра, Викки. У меня как раз вторая линия образовалась.

Я переключился на звонок, над номером которого Кай уже вывесил табличку: «Нотариальная контора братьев Венедиктовых» и мелким шрифтом – чем знамениты и в чём замешаны. Если коротко, особо ничем и особо ни в чём. Обслуживают дворян, есть несколько титулованных клиентов. Глаза наткнулись на фамилию Пустовалов. Ну конечно.