Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Кабан бессильно привалился к стене на самом выходе из коридора. Его слегка потряхивало, глаза закатились, только белки отражались в фильтрах моего ПМЗ. Кажется, просто откат. Досуха выжал из себя всю прану и стихийную энергию.

Ветер занял позицию возле какого-то небольшого механизма, положив на него свой ДШК. Пол вокруг усеян гильзами.

Красавчик караулил ещё один выход – прямо в проёме клубился его ядовитый туман. Занозу я нашёл по тубусу гранатомёта, валяющемуся на полу. Возле купола – явные следы объёмного взрыва. Значит, попытались подорвать купол, но не смогли.

Завидев меня, Ветер выругался тройным боярским загибом.

– Ты какого хера, Боярин, здесь делаешь? Чего тебя с такими ранами дальше понесло?

– Так нотации потом читать будешь. Люди где? Которых в жертву должны были принести? Что за купол? Где противник?

– Люди частично вот лежат-на, – действительно, в зале лежали тела гражданских – всего человек пять. – Частично там, – он ткнул рукой в купол. – Основная масса, я подозреваю, за тем тоннелем, который Красавчик своей ядовитой гадостью перекрыл. Тама, – Ветер ткнул опять в купол, – две суки спрятаться успели. Они какой-то ящик охраняли. Как мы вошли – купол поставили. Ничего его не берёт. Кабан попытался пол сломать – вон лежит, отдыхает, великий маг епана. Заноза, овца, долбанула из гранатомёта – ничего. ДШК и «Экспресс» Свирели купол не берут. Доклад окончен.

Я пересчитал служителей. В моём видении их было ровно тринадцать. Двое под куполом. Здесь лежат восемь трупов. Одного я в тоннеле видел, пока бежал. Ещё двое гуляют где-то.

– Красавчик, ты кого-то своим туманом зацепил?

– Хер бы знал, Боярин. Зацепить-то зацепил. Но вот насмерть или так из строя вывел… Я ведь сам в нём ни хрена не вижу. ПМЗ его на три метра максимум прошибает.

Сразу после его слов издали, со стороны прохода, который контролировал Красавчик, донеслись хлопки выстрелов и взрывы стихийных техник. Похоже, гвардия княгини недалеко от нас воюет.

– Свирель, у тебя стихийная энергия осталась ещё?

– Нет. Я все на гвардейцев слила. У них защита очень сильная. Была. Короче, сосульками вдарить по одиночной цели могу, и всё, пожалуй.

– Ладно. Попробую сам, мля. Без ансамбля. Подставь мне плечо.

Я опустился на землю, отпустив воздушную стихию. Тут же всё тело протестующе взвыло, требуя немедленно заползти в какую-нибудь дыру и там сдохнуть. Ага. Не дождётесь.

Итого – враг, кажется, почти повержен. Не помню, сколько я видел гвардии в видении, да и не всех я видел, но я не верю, что они скрытно сюда армию протащили. И так ордынцев здесь что-то многовато, как блох на барбоске.

Свирель подпёрла меня слева, чем сделала, кажется, только хуже. Но заваливаться на бок я перестал.

Я выдохнул. Запустил циркулировать по телу остатки праны. И потянул из сердца смесь огня и воздуха, постепенно формируя перед собой «Адское веретено».

– Укрыться всем, – сквозь зубы прошипел я. – Я постараюсь закачать по максимуму все остатки.

Вдоль стены метнулась тень Занозы к Ветру за укрытие. Красавчик тоже присел за переплетение толстых труб. Ну ладно. Кто не спрятался – я не виноват. А кстати! Я не спрятался. Надеюсь, Свирель догадается утянуть меня в укрытие, когда я отпущу технику.

Веретено вращалось, воздух свистел. Сердцевина техники раскалилась до оранжевого цвета. Затем пламя стало светлеть. Через пять секунд передо мной крутился вихрь белого огня. Жар от него шёл совершенно невыносимый – я создал технику слишком близко к нам со Свирелью.

Ещё секунда.

И я швырнул технику прямо в основание купола. Туда, где он пересекался с бетонным полом.

Раскалённая игла прошила чёрный купол почти без сопротивления. Он лопнул, разбрасывая во все стороны огненные брызги. Бетон потёк. Две скрывавшиеся за куполом фигуры дёрнулись было в стороны. Второй даже накрылся куполом поменьше.

Я разглядел открытый каменный ящик, тела на полу с перерезанными глотками – и взорвал технику.

Зал тряхнуло. С потолка посыпалась каменная крошка. По помещению промчалась волна раскалённого газа. Возле Красавчика лопнула труба, обдав его струёй пара.

Оба колдуна в центре и тела убитых гражданских просто испарились.

А вот каменный саркофаг стоял целёхонький, как будто и не бушевало вокруг него почти три тысячи градусов. Только немного погрузился в расплавленный техникой бетон.

Свирель не нашла ничего лучше, чем завалить нас обоих на пол, прикрыв меня своим объёмным туловищем со стороны взрыва.

Я глянул, что там у неё со спиной, но всё было нормально – за ней на полу расплывалась лужа воды. Она ещё и ледяной щит поставила.

Я снова приподнял себя в воздух. Тратя последние капли энергии, я подлетел к саркофагу. Там, не касаясь стенок, прямо в воздухе висел он.

Тот самый… кусок первозданной тьмы? Кристалл? Зрачок хтонического чудовища? Нет, всё не то.

Образы плыли, меняя друг друга. У меня из носа пошла кровь. Едва первая капля упала на глянцево-чёрную поверхность, картинки сгинули. В ящике лежал клинок с чёрным кристаллическим лезвием. Точно такой же, каким я видел его в своём пророчестве.

Мы всё-таки успели.

Глава 2
Кто виноват?

Ура, мы победили и вообще большие молодцы. Можно праздновать и разливать шампанское по фужерам. Казалось бы.

Атмосфера в комнате совещаний была мрачной. Как в покойницкой. Впрочем, почему «как»? Мы потеряли нашего алхимика и боевого товарища. Метательная оружие, которое кинула Орхан, больше похожее на крест с заточенными краями, пробило тело Серны насквозь и приколотила нашего алхимика к бетонной стене, перерубив позвоночник.

Я сидел, тупо глядя перед собой, и в голове крутилась дурацкая мысль: «Ну кто её просил?» Её задачей было отсидеться за нашими спинами, а затем подлечить раненых.

– Если б не она, ты бы своим веретеном хрен доспехи проковырял. А эта дура бронированная вполне могла бы нас всех там положить-на, – оказывается, я произнёс свою нелепую фразу вслух. – Она же броню сделала хрупкой. Считай, спасла нас, Боярин.

– И погибла, – сказал я. – Не надо было… Она же даже без брони была, только в ЗКЛ… – слова лезли из горла, обдирая его, как будто я блевал наждачной бумагой.

Я заткнулся. От желудка подступила желчь. Она была в моей команде. Мой человек. А я не справился. Подставил девчонку…

– Первый раз всегда тяжело, – сказал Ветер бесстрастно, без всяких «на» или своих обычных присказок. – Ты, Боярин, сейчас ерунду всякую думаешь. Себя винишь. Но не ты её убил. Мы все под смертью ходим. Все, кто на операцию идёт. Всегда. Не она – так я. Не я – так Красавчик. Какой бы ни был там стихийник-маг, чудесник. Я вообще, как увидел девятерых гвардейцев и эту…

– Орхан, – бездумно подсказал я.

– Орхан, решил всё-на. Здесь мы и поляжем все рядком. Если бы ты с Серной эту тварь на себя не взял, так бы и было, помяни моё слово.

– Ты это всё зачем мне сейчас говоришь, Олег? Я… Я головой понимаю, наверное. Но смириться не могу. Я её сманил со службы. Она в моём отряде была. Моя ответственность. Её смерть на моей совести.

– Я тебе говорю, чтобы не один голос дурачка в твоей голове сейчас звучал. Молодой ты, хоть и ушлый. Да и прошёл я уже через это, понимаешь, Лёш. Терял людей. Ты сманил? А в ликвидаторах она не могла погибнуть? Ещё как. Но не в этом дело, Лёша. На твоей совести она? Ты знаешь, да. На твоей, как командира. Тебе до конца жизни теперь этот груз нести. Никуда не денешься, не спрячешься. Но не ты её убил. Вот это крепко запомни.

– Давайте помянем, – сказал Кабан. – Чего там. Никому добрый боженька и его блаженные ангелы ничо на земле не обещали. Тока райскую жисть в посмертии. Все там будем.

Мы не чокаясь опрокинули стаканы. Даже я. Впервые, кроме времени, когда притворялся, пью спиртное. Понастоящему. Да ещё и какую-то водку. Жидкость обожгла язык, горьким комком прокатилась по пищеводу, смывая привкус желчи. Я взглянул на фотографию Серны… Елены Нестеровой. Лукавый взгляд искоса, обнажённое левое плечо. Вспомнилось:

«Молодой человек, Алексей, кажется, да? А вы, к примеру, женаты?», «А парень-то неплохой был. Даже думала переспать с ним разик…», «Эх, не получить мне боярина в коллекцию. Какой-то ты слишком правильный, шеф. Или я, кстати, не такая уж и красотка».

Да нет, ты красотка, Лена. Это я мудак.

– Кто Лизе скажет? – спросила Заноза, опустив глаза. – И… что с ней будет, Боярин?

– Я скажу, – прервал мой порыв Ветер. – Мы знакомы. Да и опыт есть таких сучьих разговоров-на.

Лиза Нестерова. Сестра Серны – инвалид. Я не забыл о ней. Но когда Ветер заявил, что сам поговорит с ней, я ощутил почти физическое облегчение. Я совершенно не представлял себе этот разговор: «Кстати, здесь вашу сестру убили. Мы спасли город, и она пожертвовала собой во имя…» Тьфу, дрянь! У меня просто язык не повернётся, глядя ей в глаза, что-то героическое завернуть. А что можно сказать человеку, потерявшему близкого по твоей вине? Ну, хорошо, под твоим командованием? Как ответить на вопрос: почему она, а не я?

– Беру её на своё полное обеспечение, что ещё, – ответил я. – На улицу точно её никто не выставит, если ты об этом, Заноза. Ты… Ветер, я сам к ней зайду вечером. Но ты ей сразу скажи, что по поводу того, где и как жить, ей волноваться не придётся.

Я посмотрел на ребят и сразу же снова опустил голову. Едва моя кровь капнула на меч, или что это там у нас в подвале лежит, как блокирование видений прошло. Видение вернулось, да с новой силой. И теперь я снова видел знаки судьбы, как я их окрестил, над людьми. И то, что я видел над головами своих людей… Знаки дрожали, плыли, менялись. Но почти у всех – смерть, ранение, инвалидность. Знал бы Ветер, как он близко попал, сказав «все под смертью ходим». Знаки не были устойчивыми. Они мерцали, иногда пропадали совсем. Это значит, что линия событий ещё не сложилась. Ключевые решения не приняты.

Войны не бывает без потерь. Под твоим командованием, если ты будешь руководить воинским подразделением, обязательно кто-нибудь погибнет. Наставники мои так говорили. Книги, видеофильмы. Я это крепко заучил. Поэтому, кстати, масштабных войн между боярскими родами не было с революции. Истребление Синицыных – исключение из правил. Да и там не война была, а бойня. Один род против шести башен, поддержанных императорскими магами, не имел шансов нанести атакующим существенные потери.

Но одно дело знать всё это «войны без потерь… люди смертны…» и прочее разглагольствования теоретически. Отстранённо. Другое – ощущать эти потери всем существом. Как будто кусок прямо из сердца вырвали. Наверное, я зачерствею. Стану принимать это как должное. Когда-нибудь. Но не сейчас.

Я встал и, не поднимая головы, сказал:

– Пройдусь по улице. Голову надо прочистить. Вы… Я вернусь, но вы меня не ждите.

* * *

Всех нас удостоил своим вниманием княжеский целитель. Так что раны телесные меня не беспокоили. Всех раненых бойцов исцелили на месте. А без ранений в нашей команде обошлась одна Заноза. Все остальные так или иначе пострадали. Красавчика вообще после моей атаки магического купола обварило. Один тяжело раненый боец был и у дружинников Великой княжны. Они наткнулись на шестерых гвардейцев и двух колдунов. Заруба там вышла нешуточная, им достался командир гвардии Орхан. Но ребята были подготовлены и экипированы лучше нас. Так что они справились. Обеспечили эвакуацию мирняка, которых осталось человек семьдесят к их приходу.

Ящик из пола нам помог извлечь бывший с ними стихийник земли. Так что ледяной меч в своей странной упаковке перекочевал пока в мой особняк. Гвардейцы на него не претендовали, да и не понимали, что это за странная ерундовина. Хотя… думаю претенденты на наш трофей найдутся.

Затем появилась кавалерия, менты, СБ-шники, охранка, опричники. От Управления лично Громов приехал. Его людей сегодня погибло трое. Группа Жилина, которая шла к третьей точке, тоже понесла потери.

Интересно, как генерал справляется? Хотя он и не стоит так близко к своим подчинённым. Но Управление по всему полису ежемесячно теряет одного-двух ликвидаторов. Такая работа. Я вспомнил нашего лейтенанта Плахина с его металлическим лицом и грубым кистевым протезом. Как он справляется? Ладно. Хватит ныть. Я не могу воскресить Лену. Говорят, даже парагоны на это не способны. Если человек ушёл к духам предков, то это окончательно.

На улице шёл лёгкий снежок. Я запрокинул голову, прикрыл глаза и принялся ловить снежинки губами. Меня всё не отпускало. Я прокручивал в голове сцену боя, пытаясь найти тот момент, где ошибся. Момент, в который можно было бы ещё исправить ситуацию. Исправить так, чтобы Лена была сейчас жива.

Резкий звук вызова вырвал меня из медитативного состояния. Зоя звонит. Я заблокировал все входящие, кроме номеров Истоминой, Вики, Ксюши и помощницы княгини. Я тоскливо покосился на висящую в воздухе строчку: «Вызывает Зоя Александровна Соболева. Звонок из приоритетного списка». Ладно, просто так она звонить не будет. Да и мне надо отвлечься, пока я себя не сожрал окончательно.

«Кай, прими вызов. Сгенерированная среда и мой образ».

На экране возникла Зоя, сидящая за столом. На заднем плане туда-сюда носились какие-то дворцовые чиновники в форме Воронцовых.

– Алексей Григорьевич, здравствуйте. Знаю, что беспокою не в самый подходящий момент. Но должна сообщить. Вас вызывают во дворец Воронцовых. Через десять минут будет транспорт. Княгиня особо подчеркнула: будьте с трофеем. Кому нести – найдётся. И заберите по дороге своего Синицына, за которого просили трон. Княгиня хочет вручить решение об амнистии лично.

И в присутствии Воронцова, я так понимаю.

– Хорошо, я понял. Доброго дня, Зоя Александровна.

«Кай. Набери Геллера. Через мой „секретный“ номер».

Вызов. Гудки. Геллер взял трубку. Он как обычно сидел на своей кухне над чашкой, из которой торчала нить бумажного пакетика.

– Приветствую, Алексей. Что-то случилось? Вы на сегодня не записывались. Да и номер этот используете не часто.

– Много что случилось, маэстро. Но я звоню потому, что нас с вами вызывают к Великой княгине. Во дворец Воронцовых. Княгиня хочет лично вручить вам императорский указ об амнистии.

У Геллера открылся рот. На стол из чашки выплеснулась рыжая жижа, которую он называл чаем. Может, зря я вот так без подготовки? Да нет, мужик просто выглядит плохо. В основе любого истинного мага всё равно физик. Так что со здоровьем там всё в порядке должно быть.

Некоторое время мы оба молчали, пялясь друг на друга.

– Я не ослышался? – наконец отмер он. – Княгиня? Ты зовёшь меня лететь к Воронцовым?

У меня сегодня паршивое настроение. И нет ни малейшего желания устраивать препирательства или выслушивать претензии. Поэтому я довольно резко ответил:

– Вам нужна амнистия и возможность вернуть себе родовую фамилию? Или нет? Если нет, я никому не открывал вашу истинную личность. Бегите, прячьтесь. Мечтайте о мести. Чем вы там ещё пятнадцать лет занимались, маэстро? Если нужна – через семь минут за мной прилетит транспорт Воронцовых. Я залечу за вами, и мы вместе отправимся во дворец. По дороге, кстати, введу вас в курс дела. Можете не благодарить.

– Благодарить? Ах ты дряной мальчишка… – Геллер отключился.

Я пожал плечами. Каждый сам кузнечик своего всего. Снова запрокинул голову к небу и параллельно с ловлей снежинок набрал Кабана.

– Меня вызвали к князю, – без предисловия заявил я ему. – Каменный ящик, который мы вынесли из подземелья, нужно принести на стартовую площадку. Организуешь?

– Ща сделаем, Боярин, – ответил он и отключился.

Люблю этого парня. За надёжность и немногословие. И вот как их на смерть посылать теперь? А я ведь и Истомину туда притащил! Сука!

Ладно, подумаю об этом потом. Сейчас надо приготовиться к схватке за трофей. Князю Воронцову я его точно отдавать не собираюсь. Он со своими бюрократическими отмазками за спинами моих бойцов отсиделся. Так что обойдётся-на! Ариана Анатольевна – другое дело. Ей я отказать не могу. Даже такие завуалированные под вежливую просьбу распоряжения я воспринимаю от неё как должное. Она в нашей паре старший партнёр.

Кстати об Истоминой. Звоню ей.

– Мари, извини, что срываю. Меня вызвали во дворец. Хочу, чтобы ты поехала со мной. Ты же мой тайных и пакостных дел начальник и свита, – я вымученно улыбнулся.

– Во Дворец или во дворец? – спросила она, выделив большие буквы интонацией. – Надо понять, во что одеться.

– К Воронцову. Но будет Её Высочество. Во что ты оденешься? Полетели в чём есть. Машина будет через три минуты. Вряд ли нас завезут домой, чтобы ты могла ещё раз переодеться.

– Блин, Орлов, ну ты… Я тебя сама прибью. Потом. Бегу уже. Но месть моя будет ужасной, так и знай.

Когда каменный ящик с хтонической ерундовиной внутри затаскивали в недра флаера, у меня к горлу подкатывала тошнота. Эта штука… Она не должна была существовать в нашем мире. Было в ней что-то чуждое, инородное. Что-то вызывающее подсознательный ужас, даже когда меня отделял от нее слой камня. Я сильно сомневался, что это продукт, который изготовили колдуны Белой орды или даже Пророк. Скорее, это наследие тех самых предтеч. Древних, мать их за ногу, обитателей матушки земли. Которые вымерли все. Туда и дорога, собственно.

Крышка багажника захлопнулась, и я собрался снова набрать Геллера, но он меня опередил буквально на мгновение.

– Залетай за мной, – пробурчал толстяк. – Ты прав: прятаться, если указ об амнистии уже в реестрах, глупо. Но знал бы ты, Орлов… Ладно. Пять минут, я соберусь.

Во флаере было просторно. Гвардейцы, которых определили нам в качестве тягловой силы, залезли в отделённое от основного салона перегородкой пространство.

Мы приземлились возле конторы маэстро. Геллер, нет, теперь уже Родион Романович Синицын – подошел к флаеру, его лицо дрогнуло при виде герба на дверцах. Сопя и отдуваясь, он залез в салон и с ходу спросил:

– Что за дрянь вы с собой везёте? Вы в курсе, что там, – он ткнул пухлым пальцем в сторону багажного отделения, – лежит штука, от которой разит жуткой и очень сильной магией?

– В курсе, Родион Романович, – Синицын вздрогнул. – За эту «штуку» сегодня погибла Серна.

– Леночка погибла? Как? Она же не боевой маг… Что произошло, Алексей?

Если до этого Геллер был взвинчен, почти до истерики, то известие о смерти Серны его ударило почти физически. Из него как будто выпустили воздух. Сразу стал виден возраст, мешки под глазами. Он обмяк, вцепившись пальцами в подлокотник. Ну да. Они же в последние месяцы много общались. Леночка.

Я коротко рассказал ему суть произошедшего сегодня. Он внимательно выслушал, затем вздохнул и уже другим тоном произнёс:

– Вы, Алексей, только себя не вините. Я знаю, как вам тяжело сейчас. Я скорблю о нашей потере вместе с вами.

– Да что вы знаете! – сорвался я. – Почему мне все советуют «не винить себя»⁈ А кто виноват⁈ Кого винить⁈

– Действительно, что я знаю о потерях. Всего лишь был истреблён мой род и уничтожена моя собственная жизнь, – ответил Синицын.

– Простите, – мне действительно стало стыдно. Давно я не был в таком раздрае. – Я… Мне тяжело не винить себя. А обсуждать всё это тоже трудно.

Он кивнул. Весь остаток полёта мы просидели молча. Истомина не лезла в разговор, просто взяла меня за руку. И этот простой жест поддержки сделал для меня больше, чем все попытки словесного утешения.

Мы приземлились в закрытой части башни Воронцовых. Четверо гвардейцев кряхтя вытащили каменный саркофаг из флаера. На выходе с парковки бдительный гвардеец, проверив документы, докопался до Синицына.

– Вас нет в списке приглашённых, господин Геллер.

– Это подложные документы, – спокойно заявил маэстро. – Моё настоящее имя – Родион Романович Синицын.

Гвардеец прижал к уху раковину наушника. Выслушал, поглядывая на нас. Затем открыл дверь.

– Проходите, господа. Вас всех ждут. Груз с вами?

– Да, – сказал Синицын. – И лучше бы вам его через сканеры не пропускать. Если не хотите, чтобы они сгорели к дрянской матери.

– Под мою ответственность! – из коридора нам навстречу выступил Аскольд Всеволодович Воронцов. – Его сиятельство лично потребовал представить этот артефакт в Зелёный зал.

Я вежливо пропустил вперёд Синицына, шагнул за порог – и меня накрыло видением.

Княжеский дворец. Повсюду наплывы льда, замороженные трупы. Князь. Охрана. Слуги. Я вижу собственный затылок. Я почему-то жив. Я ползу по мёртвому, замороженному дворцу Воронцовых, оставляя за собой кровавый след, окружённый аурой огня. Но огонь слабеет…

Пошатнувшись, я оперся рукой на стену. Тупо смотрел на полный затылок удаляющегося по коридору бывшего маэстро Геллера. Что это было? Все же закончилось!