Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Генерал. Позвольте нанести предварительный удар по поверхности острова! – Воронцова.

– Сколько времени нужно для ритуала?

– В такую погоду? Минута.

– Начинай.

«Донской» развернулся, набирая высоту и начиная сближение с крепостью противника.

Внизу расцвели первые бутоны разрывов.

И еще.

И еще.

Тактический монитор давился отчетами о повреждениях. А истребители противника частью уже уходили вверх, на базу за новой порцией смертоносного груза. Другая часть барражировала над расположением флота, давя ожившие наконец наземные зенитные точки, поливая огнем емкости с газом и топливом, расстреливая казармы.

– Двести шестьдесят единиц москитного флота, – констатировал вахтенный офицер.

* * *

– Так, ребята, – капитан-десантник, облаченный в броню, выступал перед личным составом, косясь на свой тактический монитор. – Задача. Не дать больше взлететь ни одной падле с этого куска говна. Захват и удержание аэродрома противника. Уничтожение живой силы и техники. Там наверняка боеприпасы кучками разложены. Стреляйте в них. Херачьте зажигалками по бакам с дрянью. Что хотите делайте, хоть зубами химер грызите, но чтобы ни одна сука не шевельнулась!

По корпусу часто замолотило. Шандарахнуло сильнее, и дальние бойцы были разорваны на части пробившим обшивку зенитным снарядом.

– После выполнения задачи. Если не удастся закрепиться на аэродроме, отход на землю.

– А как же «Донской»? – спросил один из лейтенантов.

Капитан взглянул на дыру в корпусе. Затем на лейтенанта. Еще один снаряд пробил обшивку десантного отсека.

– Шлема захлопнули. Левитаторы включили. Готовность шестьдесят. Даю обратный отсчет командирам групп.

Летающая цитадель «Левиафан». Командный пункт

Уильям взглянул на показатели постоянно сбоящих приборов. Первая волна истребителей ушла к земле. Надо сказать, что использование летающей крепости как авиаматки – довольно дорогостоящий способ ведения войны, но эффективность на коротком отрезке времени вне конкуренции.

Он взглянул на возвышающуюся посреди командного центра фигуру Айнура, который был поставлен непосредственно командовать операцией. Тот хищно ухмылялся, пальцы в бронированных перчатках сжимались и разжимались.

– Крупная цель. Пеленг девяносто, – выкрикнул один из сканеров пространства. – Объект до ста двадцати метров в длину. Дистанция два километра, сокращается. Открыт зенитный огонь.

– Дай картинку, – потребовал Уильям.

– Что такое, человек? – снисходительно спросил Айнур.

– Кажется, у вас проблемы, баатор.

На обзорном экране появился массивный дирижабль, похожий скорее на летающую бочку, чем на веретено или сигару.

– Это тяжелый БДК, – безошибочно определил Уильям. – Около семисот десантников на борту. И они…

Небо над крепостью ощетинилось ледяными иглами.

Твердые осколки хлестнули по поверхности острова, сокрушая временные крыши, разбивая оборудование, калеча обслуживающий персонал. За несколько секунд, что длился ледяной дождь, взлетные площадки превратились в месиво из топлива, крови и осколков боеприпасов.

– Сейчас высадятся, – закончил свою речь Уильям. – А еще вылет второй волны, очевидно, откладывается. Это работа ледяного мага экстракласса, такое за пять минут не уберешь.

– Семьсот человечков? – Айнур направился к выходу. – Пора и мне с ребятами размяться. Первая волна отработала нормально. Мы можем себе позволить здесь задержаться. Небо наше.

– Тупые дикари, – процедил один из младших операторов, когда дверь за баатором закрылась.

– Но сильные, – ответил Уильям, активируя защиту командного пункта и отсеков с магическими летными печатями класса «алмазная эгида».

– А ты не боишься, Боинг, что здесь сейчас будет семьсот очень злых русских десантников?

– Нет, не боюсь. Во-первых, здесь пятьдесят батыров из личной гвардии Орхан. Это помимо полутумена каких-то обычных узкоглазых. Эгиду десанту не пробить. Из капитальных артиллерийских кораблей русских до сих пор ни один не взлетел. Серьезную угрозу для нас представляли «Святогор» и «Муромец». Оба горят, насколько я вижу. Значит, нам бояться нечего. «Левиафана» мы в любом случае отсюда вытащим. Будем смотреть, чья возьмет. Жаль, нет машинки для жарки попкорна.

Небо над Михайловским валом. «Дмитрий Донской»

– Готово, – Воронцова харкнула кровью. – Я могу еще раз.

– Пока не нужно, – отозвался Истомин, видя, как поверхность острова, размером с хороший стадион, изрешетило ледяной картечью. – Сейчас начнется высадка.

«Донской», содрогаясь от частого зенитного огня, шел прямо на остров, выдерживая относительную высоту в триста метров. Четыре ряда десантных аппарелей по обоим бортам распахнулись.

– Высадка началась, – прокомментировал вахтенный. – Расчетное время – сорок секунд.

Черные точки густо повалили с аппарелей вниз. Вокруг десантников вспыхивало поле левитаторов.

– Генерал! Мы не уйдем, – на канале возник капитан корабля. – Под таким огнем не уйдем, – он закашлялся. В боевой рубке плавали клубы сизого дыма.

– Снижайся. На пятьдесят, – коротко бросил Истомин. – Сколько на такой громадине может быть пехоты?

– До полутора тысяч, – ответил кто-то из офицеров.

– Курс на «замок». Ваня, – он обратился к капитану, – снеси мне эту херомантию брюхом. После удара всем, кто выживет, эвакуироваться. Персоналу нижних уровней немедленно подняться наверх. Кто успеет.

Единственная капитальная постройка, находившаяся на краю летного поля, которую генерал назвал «замком», была основным узлом зенитной обороны острова и, видимо, казармами для летчиков и солдат.

В потолке заклинательного зала распахнулся люк.

– Уходите, – сказал Истомин трем штатным магам-воздушникам. – Это приказ.

Сам он шагнул к Воронцовой и крепко прижал девушку к себе.

– А мы с тобой еще повоюем, милая, – и взмыл к потолку.

«Донской», закончив выгрузку десанта, снизился к самой поверхности острова и, набирая ход, устремился к «замку».

До цели оставалось меньше полукилометра.

По летному полю метались крошечные фигурки. Где-то еще горели раздавленные ледяным ударом машины. Разгорались яростные перестрелки: десант сцепился с гарнизоном.

Но для «Донского» теперь существовала только одна цель – каменное строение на краю поля.

Приземистое, тяжелое, с толстыми стенами, прорезанными узкими щелями бойниц, оно действительно немного походило на замок. Из верхних ярусов все еще били зенитные орудия. Вспышки выстрелов одна за другой расцветали в амбразурах. Пулеметные трассы рвали снежную мглу. Снаряды с визгом и грохотом били в корпус «Донского».

Корабль дрожал непрерывно, как человек в предсмертном ознобе.

Металл стонал. На нижних палубах уже вовсю хозяйничала смерть. Внутри трюмов и коридоров катился гул, словно весь огромный корпус превратился в колокол, по которому били великанским молотом. Обшивку рвало и выворачивало встречным ветром, ребра силового набора хрустели, заклепки срывались с визгом. Одна за другой выгорали левитационные печати.

Но «Донской» шел.

– Держи нос! – рявкнул командный центр голосом капитана. – Высота тридцать! Не роняйте, млять! Держать!

Истомин стоял на внешней обшивке с Воронцовой на руках, «приклеив» их к кораблю воздушными путами. Он не был капитаном. Но этот корабль был его детищем, начиная с проекта. Теперь он останется с ним столько, сколько сможет.

Капитальная каменная постройка надвигалась, разрастаясь с чудовищной быстротой. Она уже заполнила собой весь обзор. Стены, сложенные из грубых серых блоков, казались неподвижной скалой. В верхних ярусах мелькали силуэты ордынцев. Кто-то еще стрелял.

Капитан коротко, почти спокойно выдохнул в канал:

– Да будут добры к вам духи предков.

В следующее мгновение «Донской» ударил.

Сто двадцать метров стали, газа, механизмов, людей, боекомплекта и инерции хотели продолжить движение вперед, а камень пытался сказать: нет.

Нос корабля врубился в стену «замка», сминая кладку, как кулак опытного бойца ломает ребра противника. Каменные блоки вывернуло наружу, вверх и в стороны. Верхний ярус «замка» исчез в бело-сером облаке пыли, вихре каменных и кирпичных обломков. Стены постройки рушились вниз, распадаясь на части в падении. Зенитные стволы, еще секунду назад изрыгающие огонь, смяло и расплющило вместе с орудийными расчетами.

И только потом пришел звук.

Остров содрогнулся. Этот звук воспринимался не столько ушами. Его ощутили кости, и внутренности тех, кто бился за аэродром.

Хруст несущих балок.

Скрежет металла по камню.

Треск ломающихся переборок.

Вой лопающихся тросов и погибающих механизмов.

Нижние уровни «Донского», как и носовая часть, просто исчезли.

Там, где мгновение назад были отсеки, лестницы, проходы и люди, теперь оседала на обломки «замка» мешанина из железа, дерева, камня, огня и крови.

«Замок» тоже не устоял.

Крепкая каменная постройка, рассчитанная на то, чтобы пережить артиллерийский обстрел и налет москитного флота, оказалась бессильна перед многотонным боевым кораблем, превращенным в таран.

«Донской» вдавил «замок» в остров собственной тяжестью. Центральная секция строения лопнула. Стены разошлись. Внутренние перекрытия сложились одно за другим. Ордынцы, находившиеся внутри, погибли почти мгновенно.

Ударная волна отшвырнула тех, кто стоял слишком близко к тарану. Нескольких десятков ордынцев и четыре истребителя просто сбросило с острова.

А «Донской» все еще двигался. Снесшее каменную постройку тело дирижабля продолжало скользить вперед по инерции. Корпус ломало, выворачивало, разрывая в нескольких местах сразу. Из развороченного брюха били пламя и дым.

Потом остров кончился.

Остатки огромной туши боевого корабля дрогнули, накренились, на мгновение зависли на самом краю. Перевалились за край летающей крепости и рухнули вниз.

Мертвый корабль с мертвыми людьми внутри, беспорядочно кувыркаясь в снежной мгле, рухнул прямо на укрепления Михайловского вала. В пяти километрах от места дислокации Шестого флота.

Большая часть экипажа «Донского» погибла именно в момент столкновения. Как и почти тысяча воинов тумена, не успевших выбежать из «замка» наружу после получения приказа.

А на искалеченном летном поле, перед развороченным «замком», меж остовов истребителей, посреди ледяного крошева бой продолжался. Десант вгрызся в поверхность аэродрома. Враг был ранен, но не добит.

Глава 15
Последствия

Я пришёл в себя довольно быстро в этот раз, правда чувствуя себя совершенно разбитым. Мельтешение меняющих друг друга образов перегрузило мой бедный мозг, так что я позорно потерял сознание.

Одно понял: Истомин не погиб в двенадцать ноль четыре. Вроде бы, судя по образам, сильно ничего не изменилось: те же горящие дирижабли, тысячи смертей наших военных… Но я по неистовой дрожи нитей, которая не успокаивалась до сих пор, понял, что сдвиг произошёл более серьёзный, чем просто выигрыш или проигрыш одной битвы. Мой звонок и реакция Истомина на него сдвинули в истории что-то фундаментальное, затрагивающее десятки или даже сотни тысяч судеб. Жаль, что я не понимал, что именно.

– Возьми, – сказала Истомина, протягивая мне носовой платок с монограммой сестры. Платок Марии валялся на полу, скомканный в кровавый колобок. – У тебя не останавливается кровь, сделай с этим уже что-нибудь.

Я быстро проинспектировал организм. Смирил сердцебиение, которое больше напоминало приступ аритмии, слегка сгустил кровь. Вытер лицо платком, который быстро покрылся красными разводами. Кровь шла из носа, левого уха и угла рта. Мда. Инфаркта только в девятнадцать не хватало. Но вроде обошлось. Куча синяков по всему телу из-за разрыва капилляров не в счёт.

– У тебя кровищи в глазах полно, – добавила Мария. – Тебе надо срочно к целителю, Алексей.

– Надо домой, – ответил я. – Там аптечка есть. Где мы целителя в такое время отыщем.

Мой голос сбоил, хрипел, как неисправная радиоточка. Громкость скакала от нормального тона до шёпота. Зрение тоже подводило: тёмные пятна, перекрывающие поле зрения – скорее всего сгустки крови.

– Домой так домой, – ответила бесстрастно Мария. – Ты идти-то можешь? Выглядишь ты прямо как свежий покойник. Или упырь из сказки.

Я встал. Даже если организм отказывается подчиняться, у меня всё ещё есть прана. Она может даже раздробленные кости временно скрепить, а уж преодолеть временную мышечную слабость и вовсе раз плюнуть.

– Забери платок. Кровь… – я закашлялся. В лёгких булькало.

Истомина понятливо кивнула, подняла платок и, оглядев уделанный моей кровью пол и занавески, заявила:

– Попрошу Евгения здесь дезинфекцию провести. Пойдём, оракул ты доморощенный.

Мы вышли в общий зал. Музыка смолкла. Было заметно, что бывшие на празднике военные устремились к выходу, опуская смартфоны и извинительно кланяясь. Их лица были напряжены и сосредоточены. Остальные гости все как один уткнулись в экраны своих телефонов. Над залом, полным ранее смеха и ощущения праздника, висела мёртвая тишина.

– Что происходит? – спросил я Евгения, обнаружившегося около входа в мою кабинку. Голос скрежетнул, как ржавый нож о кость.

– Турки напали. Новороссийск горит. Атакованы Севастополь, Одесса, Тирасполь. По всему южному побережью доклады о турецких кораблях в море и в небе. Это не просто налёт за рабами. Начало полноценного вторжения, мать их.

– Про восточный фронт ничего не пишут? – спросил я.

– Нет. Ничего. А что-то должны? – он наконец взглянул на меня и присвистнул. – Алексей! Что с тобой такое? Тебе целитель нужен!

– Домой. Там полечусь, – ответил я.

– Да хрен там, – зло возразил Евгений. – Домой ему. Я за немалые деньги нанял на сегодняшнюю ночь пару целителей. Правда, на случай, если перепьёт кто или гости кровь друг другу пустят. Так что никуда ты сейчас не поедешь. Девочки, отведите этого психа в кабинку, я сейчас пришлю людей.

Меня с двух сторон подхватили сильные женские руки и повлекли обратно в кабинку. Некоторые гости с удивлением поглядывали на нашу компанию, так что я не стал сопротивляться. Выглядел я, наверное, и вправду не очень.

Зайдя внутрь, Ксения ахнула и прижала руку ко рту. Видок не то чтобы как на бойне, но напачкал я изрядно.

– Божечки, – пробормотала она, – сколько крови. Да что же здесь случилось?

– Это что у вас здесь произошло? – прямо спросила Вика Истомину. – Я, конечно, говорила тебе его бить, если не будет слушаться, но это уже перебор! Ты что с моим братом сотворила, рыжая бестия?

– Вика. Кончай дурью маяться, – влез я, видя, что сестра действительно начинает злиться. Голос меня по-прежнему не слушался. – У меня внутренние кровотечения, не очень серьёзные. Последствия неправильного обращения с магией. Уймись, сестрёнка. Никто меня не обижал, – видя, что она набрала в грудь воздуха, продолжил. – Объяснений не будет. Не сегодня, точно.

Целители поахали, поудивлялись, но в целом им работы почти не было. Все микроразрывы и явные повреждения кровеносной системы я сам залатал, как очнулся. Они только рассосали застывшие сгустки крови, за что им большое спасибо. Я перестал выглядеть как ресторанный кутила после драки, и в глазах прояснилось.

Как только целители вышли, я спросил Марию:

– Что-нибудь от отца слышно?

– Связи нет, – ответила она, закусив губу. – И в «эфире» пусто. Одна Турция. А ты… – она замолчала.

– Думаю, с ним лично всё нормально, – ответил я на невысказанный вопрос. – Он воздушник не последний в стране, в конце концов.

– Что за тайны мадридского двора вы здесь развели? – прищурившись, спросила Вика. – Такое ощущение, что вы оба многое не договариваете. А вот друг друга понимаете.

– Давай не сейчас, Вики. Нам всем надо по домам.

– Ладно. Но ты мне всё расскажешь!

– Непременно, дорогая. Со временем.

– Ну-ну. Интриган битый.

* * *

Ксения напросилась снова переночевать у нас, утверждая, что ей страшно ехать одной в пустую квартиру. Конечно, мы ей не отказали. На будущее я предложил ей выбрать для себя комнату, которую можно было обставить её в соответствии с её вкусом, чтобы она могла оставаться у нас на ночь в любое время, когда захочет.

Мария, пока мы ехали, постоянно пыталась дозвониться до отца, но связи не было. Она не выпускала из рук осколок на цепочке.

Когда мы остались наедине, она сунула мне осколок чуть ли не в лицо и потребовала:

– Посмотри, что с отцом! Ты же можешь!

– Да это не так работает! – ответил я возмущённо, отводя её руку в сторону. – Я тебе что, армейский дальноскоп, что ли?

– А как это работает, Лёш? Ладно, прости, я не подумала, что тебе нужно восстановиться.

– Да дрянь его знает, если честно, как оно работает, – я почесал затылок. – Вещь, связанная с человеком, нужна. Но я обычно вижу моменты смерти владельца. Если ему прямо сейчас не угрожает смерть, я, скорее всего, ничего не увижу. Так было с Пустоваловым.

– Так вот что тебя связывало с бароном. Ты предсказал его смерть?

– Да я не рыночная гадалка, Маш! Скорее не предсказал смерть, а спас ему жизнь. Я случайно коснулся его зонта, который барон оставил в магазине. И увидел, как его сбивает машина как раз тогда, когда он решил вернуться за зонтом.

– Ничего себе… – Мария неверяще покачала головой.

– Я выскочил наружу и успел остановить Пустовалова, передав ему зонт. Грузовик мимо промчался – тот самый из видения, обдав нас грязью.

– Значит, ты видел смерть отца… – она снова побледнела.

– Видел, – подтвердил я. – Даже время точное знал, там в видении часы были. Я предупредил генерала. Он принял какие-то решения и в то же самое время был ещё жив!

– А если он уже всё равно… ну… – она всхлипнула, но тут же сжала зубы.

– Не знаю. Я вижу живых. Дай-ка сюда.

Я отобрал у неё амулет, сжал пальцами осколок и сосредоточился. Никаких видений. Однако кое-что я всё же почувствовал.

– Он точно жив, – уверенно произнёс я, возвращая амулет. – Кажется, даже не ранен.

– Откуда… ты что-то видел?

– Нет, Маш, я ничего не видел. Но оно ещё иногда приходит в виде твёрдого знания. Вот я взял эту штуку, – я качнул осколок на цепочке, – и точно знаю, что генерал жив и относительно здоров. До сих пор меня это знание не подводило.

Из Истоминой как будто вынули позвоночник. Она расплылась по креслу, протянув ко мне руку. Я вложил в неё цепочку, и Мария тут же прижала амулет к груди.

– Жив, это хорошо. Всё остальное ерунда. По себе знаю, – хрипло проговорила она.

Интерлюдия. Этыксир: столица «Белой Орды»

Ледяной зал был тих и темен. Никого. Но это и к лучшему.

Зал до краев заполнен убийственной яростью, исходящей от глыбы льда в центре. Любое живое существо, будь хоть химера, хоть эхлед-хан преклонных годов, рухнуло бы замертво, едва переступив порог гигантского иглу. Вся столица ощущала гнев своего повелителя. Но подле трона, заточенного в ледяную тюрьму, эта ярость и в самом деле могла бы убить.

Повелитель ледяных снов видел, как рушится подготовленное им будущее.

Картина, выстроенная, созданная им самим, складывалась веером и исчезала в вихре новых видений.

Кто-то посмел вмешаться в самый последний момент. Совершить то, чего не было ни в одном его видении! Ледяные сны никогда его прежде не подводили. Никто не смел влиять на события, ведущие к рождению божества. Да никто, кроме него, Аан-Дархана! Раньше.

Найти! Растоптать! Уничтожить мелкую кусачую погань, пока она не стала снежным драконом!

* * *

«ОРХАН»!

Голос Повелителя, раздавшийся в голове, швырнул эхлед-хан, находящуюся за тысячи километров от столицы, на колени.

«ЖИВО КО МНЕ».

«Но, Отец. Я руковожу сражением…»

«ЭТО. УЖЕ. НЕ ВАЖНО. Я СКАЗАЛ КО МНЕ, МЕЛКАЯ ТЫ БЕСПОЛЕЗНАЯ ТВАРЬ!»

«Слушаюсь, Отец».

Эхлед вытерла черную кровь, стекающую из уголков глаз, и тяжело поднялась на ноги.

– Нодаба, – проскрежетала она. – Бери руководство наступлением на себя.

– Но мы же решили, что главная ты, Мать бурь, – осторожно возразил Нодаба. Он не любил брать на себя ответственность и предпочитал скорее присосаться к чужому успеху, чем иметь собственные триумфы или поражения. – Почему бы главным не стать уважаемому Берэ?

– Меня призвал Отец. Срочно. Я… возможно, это путь в один конец. Он в гневе. А уважаемый Берэ возьмет на себя отвлекающую атаку против Тобольска.

Берэ слегка прикрыл глаза, давая знать, что услышал Орхан.

– Возвращайся, Мать бурь. Я все сделаю, – Нодаба слегка склонил голову и ударил кулаком себя в грудь. – Твои бааторы…

– Будут слушать тебя, как меня.

Интерлюдия. Михайловский вал. Временный командный пункт Михайловского фронта

Истомин в очередной раз просматривал постоянно обновляющиеся боевые сводки. Метель за стенами палатки, оборудованной под временный командный центр, стихала. Завывания ветра перестали скрывать далекий рокот артиллерийской канонады. Там, за сто пятьдесят километров от вала, Владимирский и Кантемировский мехкорпуса вступили в бой с передовыми соединениями Орды.

Из кораблей шестого флота меньше всего пострадали эсминцы. Шесть из девяти были в строю, получив незначительные повреждения. Пять из них Истомин только что отправил для авиаподдержки мехкорпусов. Один оставил сторожить останки шестого флота.

Они с Воронцовой изрядно проредили возвращающиеся к острову-крепости истребители. Несколько ледяных ударов сбросили на землю до пятидесяти боевых машин ордынцев. Ночной бой, уничтоживший шестой флот, свел временное преимущество Орды в воздухе практически к нулю. По оценке его личного нейро, в строю у ордынцев оставалось около тридцати машин в лучшем случае.

Десант на острове держался до последнего. Когда Истомин с потерявшей сознание Воронцовой на руках приземлился в расположении флота, бой на острове еще кипел. Истребители садились, чтобы тут же быть расстрелянными, взорванными или уничтоженными озверевшими после гибели их корабля десантниками. Только когда стало очевидно, что сам остров не удержать, уцелевшие командиры дали команду на отход.

Летающая цитадель к тому времени была уже довольно далеко от Михайловского вала. Сейчас спасательные команды собирали его людей по всей степи. Пока что живых нашли восемьдесят три десантника и шестьдесят шесть членов экипажа. Из полутора тысяч человек.

Генерал с силой надавил себе на глазные яблоки. После чего поднял глаза на собравшихся в палатке офицеров.

– Я только что отдал приказ обоим мехкорпусам на отступление к валу, – проговорил он спокойно.

– Что за капитулянство⁈ – взвизгнул командир «Святогора», корабля, который по странной прихоти судьбы пострадал от налета меньше всех. – Мало того, что вы потеряли флот, так еще и действуете в противоречии с директивами штаба фронта!

– Со штабом нет связи, – вернее, Истомин просто игнорировал истерики Куропаткина и его присных, но остальным этого знать было не нужно.

Боевые приказы действительно по общей сети не проходили, один из техномагов постарался.

– Кстати, хорошо, что ты напомнил мне о себе, Витгефт. Ты отстранен от командования, как и твой старпом. За неисполнение приказа в боевой обстановке. Временно, до восстановления связи со штабом фронта, приказываю поместить обоих под арест. Сдайте оружие, господа офицеры.

В палатке повисла тяжелая пауза.

Никто не двинулся.

Затем четверо дюжих морпехов с «Невского» шагнули вперед и встали рядом с офицерами, ловко снимая с них поясные кортики.

– Меня-то за что! – вырвалось у коренастого капитана второго ранга, ходившего старпомом на «Святогоре».

– Это ты, Игорь Михайлович, должен был отстранить этот кусок говна, как только он отказался выполнять приказ.

– Тебе это даром не пройдет, Истомин. Считай, что ты труп. Труп! – на губах Витгефта разве что пена не выступила. – Тебе самому недолго здесь распоряжаться осталось!

– Уберите это отсюда, – брезгливо бросил генерал.

Морпехи скрутили и вытащили из палатки свирепо ругающегося и извивающегося Витгефта и его ошеломленного старпома.

– Главкому ВВС и Великому Князю я полный отчет уже отправил. Так что господин Витгефт будет далее служить где угодно, но не в авиации, как бы не сложилась моя собственная судьба. В этом могу дать слово, – все так же ровным тоном доложил Истомин.

– Лучше бы его послали возглавить роту говновозов, – зло проговорил грузный пожилой офицер с перевязанной головой. – На большее он не способен.

– А ты, Александр Анатольевич, принимаешь под командование «Святогор». Собери тех, кто… ребят со своего «Муромца», объедини их со святогоровскими. Все приказы уже отданы через командную сеть. По предварительным отчетам техномагов, печати «Святогора» подлежат восстановлению. Это твоя приоритетная задача. На сегодня это единственный капитальный корабль флота, на ремонт которого не потребуются месяцы.

– На моем «Меченосце» вроде не все так плохо. Хотя техномаги с инженерами еще не закончили проверку, – заявил один из капитанов крейсеров. – Жилые отсеки, правда, в хлам. Но воевать мой красавец, скорее всего, сможет.

– Хорошо, если так, – ответил Истомин. – В любом случае, на сегодняшний день флот не в состоянии обеспечить воздушное прикрытие фронта. Поэтому мной принято решение о сокращении линии соприкосновения.

– День-два – и будет подмога… – осторожно заметил кто-то из офицеров.

– Подмоги не будет, – отрезал Истомин. – Одновременно с началом наступления Орды южная граница Империи была атакована турками. Четвертый воздушный флот понес серьезные потери. Третий и пятый переброшены на юг, навстречу турецкому нашествию. Второй никто с западной границы не снимет. Ну а про первый вы все сами понимаете.

– Господи, спаси и сохрани, – кто-то из младших офицеров, очевидно из безродных, широко перекрестился.

Дав подчиненным осознать сказанное, генерал продолжил:

– В ближайшее время Империи будет не до нас. Мы не имеем права похоронить в степи два из семи имперских мехкорпусов. Я полагаю главной задачей нашей армейской группы – полностью удержать под контролем Михайловский вал. Вопросы?

Ответом ему была полная тишина.

– Вопросов нет. Тогда продолжаем.