Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Ладно, хватит вам, мужчины, воевать, – возмутилась мама, – предки семьи достойны уважения, но не следует забывать о потомстве. Тебе, Стас, дочь задала правильный вопрос. Как ты на него отвечать будешь? Заметь, она еще маленькая, а когда подрастет, вопросов появится больше.

– Не знаю, мама. Девушку, которую я люблю, привести в семью пока не могу, по ряду причин. Дайте мне немного времени.

– Мы тебя не торопим, сынок, – поддержал маму отец, – но дети подрастают. Без материнской заботы им трудно.

– Все прекрасно понимаю.

– Уезжаешь сегодня?

– Да.

– Детям сказал?

– Сказал. Степка только сопел, а София плакала.

Вся семья провожала меня, стоя на ступеньках крыльца. Мама и дети плакали, а отец крепился. Сердце мое разрывалась на части, мне, откровенно говоря, было тяжело уезжать. Ничего не поделаешь, надо служить Отечеству. Сел в экипаж, ни разу не оглянувшись, боялся, что взглянув на плачущих детей, не удержусь и брошусь их обнимать.

Возвращение в Вену прошло спокойно. Герт выслушал мой доклад о встрече с Тереховым, нагрузил меня работой по самую макушку. Неделю провел в Германии, заключая договоры на поставку кож на предприятия Франкфурта и Мюнхена. Затем три недели колесил по Франции, скупая шелк в Лионе, а хлопок – в Марселе. В этих странах я заметил скрытую подготовку к войне. Об этом не кричали на каждом углу, но анализ увиденного позволял мне сделать такой вывод. О своих наблюдениях доложил Крестному в очередном донесении.

От дядюшки Франца я получал письма регулярно. Он отписывал, что его производство развивается, продажа готовой продукции идет хорошо. От клиентов нет отбоя. Дядюшка связывает свои успехи с моим появлением, отмечает, что я помог семье Вольф начать новую и безбедную жизнь. Моя сестренка Элиза и братец Курт поженились, в ближайшее время ожидается прибавление в семействе. Девушка Аньезе, представитель торгового дома Колетти, пребывая в Аргентине, покорила сердце молодого партнера дядюшки, итальянца Луция Торелли. Молодые люди намерены скрепить свои отношения узами брака, ожидают разрешение от Франчески Колетти. Нарочно Франц передал мне двадцать тысяч североамериканских долларов, обозвав это премией. Я не отказался от денег, хотя нужды в них не испытывал, компания, а вернее Герт Леманн, хорошо оплачивала мою работу. Ничего, лишняя копейка, вернее доллар, карман не тянет, оперативные расходы скоро должны возрасти.

Только в середине весны смог нанести визит фрау Колетти. Традиционно вручил Франческе цветы, а также корзину с вином и сладостями.

– Балуете вы меня, Генрих, – качала головой Франческа, – приучаете к сладкому. – Мне, в моем возрасте, сладким увлекаться не стоит, могу быстро раздаться в разные стороны.

– Вам это не грозит. Если до сегодняшнего дня не стали пышкой, то и в будущем это не станет возможным.

– Льстец вы, молодой человек, но скажу откровенно, слышать приятно. Я так понимаю, вы пришли ко мне не просто поболтать, и нанести визит вежливости, нам предстоит долгий и серьезный разговор. Получив ваше послание, я удалила всех из дома, мы одни, нам никто не помешает. Но вначале давайте поужинаем, а разговоры – потом.

Фрау Колетти умеет подбирать людей к себе на службу, ее повар не исключение. Нежная телятина в остром томатном соусе с печеным на углях картофелем – восхитительное блюдо. Куриная грудка, запеченная с грибами и твердым сыром «Пармезан» вообще объедение. Вкусности запивали красным вином «Кастелана ди амо», которое поставляют Франческе из Италии.

– Все, я готова вас слушать, Генрих, – сказала Франческа, дымя пахитоской – тонкой папиросой из мелкого резаного табака, завернутого в лист маиса. Перехватив мой взгляд, «тетя», весело усмехнувшись, коротко пояснила:

– Из Испании. От друга. Контрабанда.

– Уважаемая фрау Колетти, то, что вы сейчас услышите – должно остаться строго между нами. Вы сразу поймете, что доверяю я вам безгранично.

– Даже так? Можете говорить смело. Франческа Колетти умеет держать язык за зубами.

– Франческа, как вы относитесь к русским?

– А почему вы задали мне этот вопрос?

– Вы на одну восьмую русская, а ваша дочь Эстер наполовину.

– Странное утверждение, – удивленно подняла брови Франческа.

– Основано оно на неопровержимых фактах. Молодая и красивая итальянка по имени Франческа Колетти отправляется понежиться в горячих животворящих водах венгерского городка Эгерсалок. Ей это крайне необходимо, ведь борьба за справедливость серьезно подорвала здоровье. Там она встречает молодого русского морского офицера, блистательного капитан-лейтенанта Дмитрия Шереметьева. Взгляды их встретились, и они растворились друг в друге. Взаимная любовь накрыла обоих своих теплым и мягким покрывалом. Но вмешались высшие силы, если к таковым можно отнести морское командование. Дмитрий оставляет свою возлюбленную, и отправляется служить за край света на берег Тихого океана. А, что же делает молодая итальянка? Она возвращается в Милан, ведь в скором времени ей предстоит взвалить на свои хрупкие плечи заботу о торговом доме Колетти. Эта молодая особа, пока даже не подозревает, что под ее сердцем зародилась новая жизнь. Когда она это осознала, то несказанно обрадовалась. Родить ребенка от любимого человека – великое счастье. Возлюбленный Дмитрий пишет Франческе часто. Через тысячи верст письма приходят с большим опозданием. О появлении на свет дочери, Дмитрий узнает через пять месяцев. Он бесконечно рад этому событию, пишет любимой Франческе письмо наполненное теплотой. Прошло два года, и переписка внезапно обрывается, и больше не возобновляется. Скажите Франческа, почему?

– Я звала его к себе в теплую Италию, а Дмитрий не мог оставить службу, поэтому звал меня во Владивосток. Вспылила я тогда, горячая кровь итальянки вскипела во мне, оборвала переписку, о чем жалею до сих пор. Все могло сложиться по-другому.

– На все воля Божья.

– Покопались вы Генрих в моем прошлом основательно.

– И в прошлом моей семьи я покопался, смею вас заверить. Немного затронул настоящее.

– Наверное, много интересного узнали?

– Узнал, не без этого. Хочу сказать вам, Франческа, что мы действительно с вами родственники. Нашим общим прародителем является генерал-фельдмаршал Головко Степан Иванович. Только в вас течет немного русской крови, а я русский на все сто процентов.

– Это-это как же? – вскочила с кресла Колетти. – Такого не может быть!

– Еще как может. Я потомственный граф Головко Станислав Владимирович. Медальон с изумрудами, вернее его близнец, принадлежит моей маме. Он передавался из поколения в поколение по женской линии. И у моих родителей в доме висят портреты Степана Ивановича, писаные в разные годы. Природа, каким-то невообразимым вывертом наградила меня внешностью нашего предка. Вот, тетушка, прошу любить и жаловать племянника в моем лице. А ношу я другое имя по надобности, так как нахожусь на службе государевой.

– Так, дайте мне пару минут прийти в себя, вы меня просто ошеломили новостями, – Франческа, быстро и беспорядочно перемещалась по комнате. При этом она ладонями, подобно вееру обмахивала зардевшееся от волнения лицо и шумно дышала широко открытым ртом, будто задыхаясь.

Потом фрау Колетти подошла к столу и залпом осушила бокал вина.

– Получается, все мои предположения, высказанные вам ранее, подтвердились? – растерянно, «упавшим» голосом произнесла Франческа.

– Да.

– У меня есть родственники в России?

– У Степана Ивановича было пятеро детей с супругой Софией Яковлевной. Две девочки и три мальчика. Род Головко довольно обширный. Правда, некоторые ветви его пресеклись. Наша ветвь идет от старшего сына Константина Степановича, наследуя графский титул. Я вам передам копию всего родового древа, чтобы вам было понятно. Извините за внешний вид древа, оно не очень красочно, ведь я не художник.

Франческа около получаса изучала хитросплетение рода, качая, время от времени головой.

– Тогда, в прошлую нашу встречу, когда я вам показала медальон и портрет, вы знали о нашем родстве?

– Медальон я опознал сразу, и Степана Ивановича на портрете узнал. Но не мог себе представить, что вы доводитесь мне тетушкой. Я думал, что это какая-то хитрая игра контрразведки Австрии.

– Как вам не стыдно Генрих, подозревать родственников в таких неблагородных делах? – деланно возмутилась Франческа. – Я лучше умру, чем буду помогать австриякам и германцам. Торговать с ними буду, но помогать – никогда, – гневно закончила свою бурную тираду моя новая тетушка.

– А русскому офицеру помогать станете?

– Вам, дорогой мой Генрих, я готова отдать свою душу и тело. Правда, тело не берите, оно уже немного побито молью. А если серьезно, то все мои деньги и связи в вашем распоряжении. Эстер сама развивает новые взаимоотношения с партнерами, я ей не мешаю, а захочет воспользоваться моими связями, препятствовать не буду.

– Деньги пусть останутся у вас, а вот связями хотел бы воспользоваться. И давайте на будущее договоримся. Я был и остаюсь Генрихом Вольфом, и никем иным.

– К другому имени нужно привыкать, а мне это очень нравится. У меня еще к вам вопрос. Что сталось с Дмитрием?

– Капитан первого ранга Дмитрий Шереметьев геройски сражался с японцами, и погиб в 1904 году при обороне базы русского флота Порт-Артура. Захоронен на вершине Электрического утеса. Жены и детей у погибшего не было.

– Надо навестить могилу Дмитрия, пока еще я жива, – сказала Колетти, как-то обреченно закуривая очередную пахитоску и промокая платком выступившие слезы. – Давайте отдадим должное доброму вину, и символически отпразднуем скрепление родственных отношений.

Развитие отношений с фрау Колетти пошло мне на пользу. Впоследствии в австрийской армии у меня появился надежный агент «Артур». Вместе с ним создали неплохую разведывательную группу, которая накрывала всю юго-восточную группировку войск Австро-Венгерской империи. Судоверфь «Германия» была под неусыпным контролем агента «Отто». Он исхитрился и перефотографировал всю документацию по эскадренному крейсеру. Агент «Вилли» в Эссене добывал формулы броневой и легированной стали у господина Круппа. Мой хлипкий поток информации Крестному превратился в полноводную реку.

Глава 33

«Большинство агентов (и почти всегда) нуждаются в том, чтобы к ним относились с сочувствием и пониманием. Но иногда некоторых агентов надо держать в «ежовых рукавицах»

Ю.Г. Кобаладзе, «Я шел своим путем. Ким Филби в разведке и в жизни»

К концу октября я наконец-то собрал воедино всю информацию по Густаву Шмидту. Объем работы выполнен был значительный, в основном постарались источники Крестного.

Густав Шмидт, сорока четырех лет, уроженец Дрездена, единственный сын Ульриха Шмидта, владельца трех молочных заводов. В свое время Ульрих Шмидт выслужил в германской армии чин гауптмана, но был вынужден уйти в отставку, по ранению. Мать Густава покинула мир живых, когда ему было три года.

Отцу некогда было заниматься ребенком, поэтому он прикрепил к нему старого солдата Ганса, инвалида без ноги в качестве няньки. Собственно Ганс научил Густава читать и писать. Школу для мальчиков Густав окончил в Дрездене. Поскольку Густав являлся сыном отставного офицера, молодому человеку уготован единственный возможный путь – поступление в кадетский корпус. Проучившись положенный срок и успешно сдав экзамены, Густава перевелся в Главный кадетский корпус в Берлине. Еще через два года кадета Шмидта на полгода откомандировали для прохождения воинской службы в пехоте. После этого он сдал экзамены на чин подпрапорщика, получил отличную аттестацию за подписью командира роты, командира батальона и командира полка. Учеба в течение девяти месяцев в военном училище в Потсдаме пролетела, как один миг. Решением «Высшей экзаменационной комиссии», Густав Шмидт, успешно сдавший экзамены, произведен в офицеры.

Перечислять все должности и номера частей я не буду, скажу так, Шмидт служил добросовестно, продвигали его по служебной лестнице по заслугам. Тем не менее, в характеристиках отмечалось, что, наряду с хорошими стратегическими и тактическими навыками, Густав не всегда находит взаимопонимание с сослуживцами, является человеком необщительным, замкнутым, «себе на уме», неразговорчивым. Отмечались случаи участия Шмидта в потасовках с офицерами, его агрессивный нрав и несдержанность. Свою личную жизнь Густав не афишировал, в злоупотреблении спиртных напитков замечен не был.

В Генеральный штаб Шмидт попал благодаря связям старого друга отца, который был близок к самому Мольтке. Обладая высокой работоспособностью, аналитическим складом ума, дисциплинированностью, четким и неукоснительным выполнением приказов командиров Густав быстро завоевал уважение среди сослуживцев. А отсутствие семьи, позволяло командованию использовать его чуть ли не круглосуточно, не встречая в какой-либо форме протестов с его стороны. В настоящий момент Шмидт возглавляет отдел оперативного планирования восточного направления. У него в подчинении находятся пятнадцать офицеров, уровень осведомленности Густава достаточно высок, он знает о России, если не все, то очень много.

Ни в одном сообщении не было упоминания о странном пристрастии Шмидта.

Надо было принимать окончательное решение о вербовке Шмидта, и я его принял, еще раз посовещавшись с Леманном. Предоставил Леманну все материалы по вербовке, с учетом его замечаний.

Почему я торопился? Просто моя постоянная партнерша Яся заявила, что в декабре покидает заведение Марыси Яблонской, так как накопила достаточно средств для приданого. Через Ясю я контролировал сроки пребывания Шмидта в заведении Яблонской, получал информацию от Йошки, который подробно сообщал ей о своем друге всю становившуюся ему известной информацию, правда, слишком скудную. С уходом Яси эта ниточка обрывалась, использовать кого-то из девушек мне не хотелось, не было к ним доверия, очень низко они пали в моих глазах, и не предпринимали попыток вырваться из порочного круга.

И вот я сижу в коморке флигеля и с нетерпением жду, когда Густав, шлепая босыми ногами, пойдет с Йошкой проверять температуру воды в бассейне. Можно было и более жестко поступить. Ворваться в комнату и, пользуясь внезапностью, в несколько ударов лишить сознания любовников. Но отказался от такого жесткого способа, памятуя наставления своего руководителя, в интересах развития контакта и перевода его на иную основу. Ага, вот взяли полотенца, и, смеясь, отправились нырять. Имея определенный опыт, обрабатываю снотворным еду и питье. Сегодня концентрация препарата выше, мне надо, чтобы Йошка отдыхал дольше, и не мешал общению с Густавом.

Шмидт приходил в себя уже пятнадцать минут. Чтобы исключить случайности, надежно связал своего будущего собеседника, а ноги привязал к ножкам стула. В рот затолкал кляп – вдруг Густав орать вздумает. Стул подвинул вплотную к стене для предупреждения возможных падений. Похлопав по щекам, помог Густаву очнуться.

– Вы меня понимаете? – спросил пленника. – Если да, то кивните головой.

Шмидт несколько раз вяло опустил голову.

– Я избавлю вас от кляпа, но только прошу не кричать. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Густав выразил согласие, несколько раз кивнув головой.

– Что с Йошкой? – первым делом и дрожащим голосом поинтересовался Шмидт, как только его рот стал свободным. Для меня это был добрый знак того, насколько немец дорожил мальчиком.

– С мальчиком все хорошо, он крепко спит, не надо беспокоиться.

– Вы ему не причините вреда? – испуганно спросил связанный немец.

– Все зависит от вас, Густав. Будете вести себя нормально, никто не пострадает, ни вы, ни ваш друг.

– Предполагал, что моя страсть рано или поздно заведет меня в искусно расставленную ловушку. Но даже в кошмарном сне не представлял, что устроителем ловушки станет мой соотечественник. Кто вы? Что вам от меня надо? Как вас зовут?

– Называйте меня Генрихом. Всякое в жизни бывает. Не мне быть вашим судьею. Меня, честно говоря, подобные вещи не раздражают, пока меня не затрагивают непосредственно. Слава Богу, никогда с подобными отношениями не сталкивался. Я, знаете ли, большой поклонник женской красоты, потому и захаживаю в заведение Марыси. Содомия – ваш выбор, ваша жизнь. Грех ли ваш это или что иное – не знаю и, повторюсь, судить не берусь. Раз уж вы так устроены, что ж….Дело ваше. Уточню: ваше личное, если не обращать внимания на возраст вашего любовника. Был бы он взрослым мужчиной – я бы прошел мимо. Но он же совсем еще ребенок. Как же так? Мы с вами – немцы, порядок у нас в крови, как мне пройти мимо совращения малолетнего и не доложить полицейским чинам? Как мне поступить? Заявить на вас, сломать вашу карьеру и саму жизнь, а мальчика – в приют, где жизнь, ой, как тяжела, особенно учитывая, кого вы из него сделали. Что, Густав? Что будем делать? Я никому не хочу делать ничего плохого, ни вам, ни вашему Йошке. Но я же законопослушный гражданин, я – немец. Ситуация противна моей совести. В какое положение вы всех нас поставили? Хотите поговорить – давайте. Давайте поговорим и, возможно, подчеркиваю – возможно, вы получите ответы на свои вопросы. Возможно, мы с вами даже придем к обоюдовыгодному решению столь щекотливого вопроса. Для начала расскажите о себе, чтобы я не относился к вам, как к какому-то незнакомцу. Ну, скажите, Густав, для начала: а когда у вас произошло смещение внимания в сторону мужского пола?

– Я перестаю что-либо понимать, вы, Генрих, меня своим появлением просто огорошили. Ладно, подчиняясь грубой силе, поведаю вам свою историю. – Думаю, лучше это сделать, не хочу Йошке такой судьбы, о которой вы изволили намекнуть. Я – со мной все кончено, ничего хорошего не жду. Но Йошка, дорогой мой Йошка…

Мой собеседник, прервавшись, бросил тревожный взгляд в сторону спящего мальчика, а потом заговорил.

– Еще в раннем детстве я был окружен исключительно мужчинами, – как бы извиняясь, говорил Густав. – Матери я своей не знал. В доме отца все работы выполняли исключительно отставные солдаты. Повара, дворники, садовники и слуги, везде одни мужчины. Учеба в школе для мальчиков, тоже не способствовала общению с девочками. Они мне тогда казались страшными и злыми. Потом кадетский корпус. В Главном кадетском корпусе в Берлине у меня появился друг Юрген, который собственно и привил мне любовь к себе подобным. Я, вкусив впервые запретный плод, был вне себя от радости. Наши отношения с Юргеном держались в тайне, сами понимаете, однополые отношения обществом не приветствуются и осуждаются, тем более среди германских военных. После производства в офицеры мы с Юргеном попали служить в разные пехотные части, однако взаимоотношений не прекратили, встречались от случая к случаю. С сослуживцами отношения не складывались, я не разделял их увлечения спиртными напитками и женщинами. Они считали меня девственником, пытались подложить мне в постель развратных женщин. По этим причинам возникали ссоры, иногда приходилось драться.

– Вас не подозревали в связи с вашим другом?

– Не давал повода. К службе я всегда относился и отношусь добросовестно.

– Не пытались переключить свое внимание на женщин?

– Когда Юрген уехал на несколько месяцев в командировку, я пытался общаться с женщинами. Вызывал к себе проституток. Знаете, ничего не получалось, не мог я настроиться на отношения с ними. Давайте лучше оставим эту тему, вас, по всей видимости, интересуют совсем другие вопросы.

– Совершенно верно.

– По тому, как вы меня обложили, я начинаю осознавать, что мне доведется с вами сотрудничать.

– Хорошо иметь дело с понятливым человеком.

– Я, молодой человек, имею за плечами достаточный жизненный опыт, и понимаю, что вы отважились на беседу со мной не спонтанно, а хорошо к этому подготовились.

– Спорить не буду, готовился. Собрал о вас информацию. Произвел фотографирование ваших свиданий с Йошкой. Если хотите, могу показать фотокарточки.

– Серьезный аргумент у вас в руках. Попади эти фотокарточки моему начальству, карьере конец, мое имя обольют грязью, останется единственный выход, пуля в висок.

– Спешить с обнародованием фотокарточек не станем. Как я уже вам сказал в самом начале нашего нелегкого разговора: не сторонник я делать людям гадости, тем более детям. Видел: Йошке с вами хорошо, хоть и незаконно все это. Не могу предлагать вам забыть об этих фотографиях. Ибо глупо это. Давайте попробуем построить наши, уверен, взаимовыгодные отношения на иных принципах, нежели принуждение знанием каких-то неприглядных фактов из вашей биографии. Пусть фотографии будут просто моим весомым аргументом, побудившим вас к сотрудничеству. Так сказать первым, пусть и не очень приятным шагом к началу и возможному развитию наших отношений, так сказать, толчком на сближение. Хорошо? Вы согласны? Я никогда больше не буду вспоминать об обстоятельствах нашей первой встречи, чем-то упрекать, вмешиваться в вашу личную жизнь. Но и вы, как порядочный и серьезный человек обещайте, что не будете какими-то своими поступками провоцировать меня на соответствующие действия.

– Хорошо, Генрих. Но прежде, чем что-то обещать, хотелось бы услышать ответ на мои вопросы. Вы меня вынуждаете купить кота в мешке. Честно говоря, я еще в шоке от вашего появления. Бывают в жизни обстоятельства, при которых все-таки лучший выход для всех – пуля. Пуля в висок решила бы все мои сегодняшние проблемы – и никакого позора.

Посмотрев на сладко и безмятежно спавшего Йошку, немецкий офицер тихим голосом продолжил:

– Но ни в чем не повинный Йошка… Что моя смерть принесет ему? Поверьте, он искренне меня любит. Я не могу так поступить с ним. Не могу. Пуля поможет мне выйти из сложной жизненной ситуации, но она же сломает мальчику жизнь, я знаю это. И осознание этого заставляет меня согласиться с вашим предложением. Вы говорили о построении наших отношений в положительном направлении. Я правильно вас расслышал? Как это возможно? Я понимаю: моя страсть – незаконна. Но жизненный опыт убеждает меня в том, что есть законные поступки и есть правильные. Не все правильное – законное. Может быть когда-то…. Но я ничего не могу с собой сделать. Любовь к Йошке – выше моих сил. Думайте, что хотите. Я вообще не понимаю, как такое получилось, что самыми сокровенными чувствами я делюсь с абсолютно чужим человеком, да еще и при таких обстоятельствах. Хорошо, я вас слушаю. Вспомним девиз средневековых рыцарей: «Делай, что должно, и будь, что будет». Давайте не будем тянуть время, продолжайте, Генрих.

– Что ж, в логике вам трудно отказать, Густав. Расскажите, пожалуйста, вкратце, чем вы и ваши подчиненные занимаетесь, а после этого я конкретизирую свое предложение о сотрудничестве. Поверьте, вы будете очень и очень удивлены и поймете, что не все так плохо как кажется на первый взгляд.

– Мой отдел генштаба Германии занимается перспективным планированием боевых операций в театре военных действий. Исходя из наличных сил и средств, а также опираясь на резервы, мы разрабатываем планы по захвату конкретных городов и территорий. Наши планы носят тактический характер, стратегическим планированием занимаются другие люди.

– В отношении каких стран вы составляете планы?

– Мой отдел занимается непосредственно Россией. У нас уже есть готовые планы развертывания войск для оккупации Польши, Балтии и части Галиции. Также мы отдельно для Австро-Венгерской армии разработали планы действий на юге Российской империи. В соответствии с доктриной, принятой нашим кайзером, глубина удара войск первого эшелона составляет двадцать-тридцать километров.

– Планы вы строите на основании каких-то сведений, или занимаетесь прожектерством на перспективу?

– По тому или иному направлению мы запрашиваем разведывательное управление Генерального штаба. К нам поступают материалы в виде аналитической справки, с указанием номеров частей вероятного противника, его численности, вооружения и мест расквартирования. Зная примерное время развертывания русских полков, дивизий и армий в боевое положение, определяем места ударов с применением артиллерии, конницы и пехоты. Естественно учитываются особенности местности. По равнине скорость продвижения войск высокая, а в горах есть определенные трудности. С учетом этих особенностей разрабатываются планы снабжения войск боеприпасами, продовольствием и другими видами довольствия. Чтобы все армейские подразделения четко выполняли поставленные задачи, их необходимо расписать подробнейшим образом, изводя на это кипы бумаги. Изменения в планы вносятся ежемесячно, по мере поступления новых сведений от разведки. Приходится привлекать картографов, для нанесения обстановки на штабные карты. Командиры полков, батальонов и ниже, работают с картами самостоятельно, учитывая особенности мест, занимаемых позиций.

– Вы хорошо помните подготовленные планы?

– Память у меня неплохая, но я не старался запоминать номера полков и дивизий, для меня достаточно знать звания и фамилии командующих армиями и корпусами.

– Как часто вы контактируете с разведчиками?

– С ними имеет отношения мой начальник управления, в отдел попадают уже готовые документы, выполненные по моим запросам.

– Довольно откровенно отвечаете на мои вопросы, спасибо, Густав.

– Просто понимаю, у меня нет иного выхода, чтобы сохранить себе и Йошке жизнь. Ведь если я откажу вам, то мы отсюда живыми не выйдем.

– Откуда такая уверенность, зря вы так плохо обо мне думаете. Я же вам сказал, что не являюсь сторонником радикальных мер. Мне всего лишь нужно выполнить свою работу, а в чем она заключается – чуть позже, мы, кажется, договорились.

– Да, договорились, и я в целом, хотя и вынужденно, но принял ваше предложение. Однако, Генрих, вы можете мне говорить что угодно, но меня не обманывает ваше абсолютное спокойствие, практически без эмоций речь, ваши движения, и особенно ваш взгляд. Мне кажется, вы можете легко лишить жизни человека, не испытывая абсолютно никакого душевного волнения, – обреченно завершил мой собеседник.

При всей доброжелательности атмосферы, которую, как мне кажется, я усиленно пытался создать для наиболее благоприятного завершения диалога, тревога так и витала вокруг нас. При кажущемся внешнем спокойствии и уверенности, которые я демонстрировал германцу в течение всей беседы, я весь извелся, взмок от нервного напряжения, и мне хотелось одного: завершить вербовочную беседу, добиться победы над противником. Но в голове все время звучали слова гера Леманна, моего мудрого наставника, о том, что надо постараться после этой встречи расстаться если не друзьями, то в лучшем случае партнерами. Но ни в коем случае не врагами.

Я в ходе беседы и сам понимал, что Герт прав. Надо проявить терпение и такт, убедить человека своими аргументами. Этим и продолжу заниматься. А то, что Густав высмотрел во мне потенциальную безжалостность, то, на мой взгляд, он ошибается, в моей речи достаточно положительных эмоций, и я не делаю зверское лицо. Наличие фотографий, подтверждающих тайный порок немецкого офицера, уже сыграло свою роль, навечно зафиксировалось в его памяти, поэтому не буду перегибать палку. Ситуация находилась полностью под моим контролем.

– Итак, Густав, если я вас правильно понял, то, опасаясь за свою и мальчика жизнь, а также не желая раскрытия вашей любовной связи перед руководством, вы выражаете согласие на сотрудничество и передачу интересующих меня сведений?

– Соглашусь, если вы заверите меня, что не работаете на французов и британцев. Наивное требование, признаю, но для меня это очень важно, готов даже поверить вам на слово.

– Могу вам с уверенностью сказать: они мне не друзья. Более того, мы приближаемся к той части нашей беседы, когда я вам отвечу на вопросы и сообщу нечто удивительное, во что действительно трудно поверить. Но вы, пожалуйста, объясните природу этой нелюбви к представителям Англии и Франции? Может быть, еще какая-нибудь страна вам не нравится?

– Хорошо, расскажу, – грустно ответил Густав, – Все дело в том, что три года назад в Гамбурге пьяные французские и британские моряки беспричинно убили моего друга Юргена. Забили его насмерть ради пьяной забавы. Мой друг погиб страшной смертью и очень мучился от ран перед кончиной.

– Соболезную, – искренне сказал я и добавил, – мне очень жаль, что так получилось с вашим другом. Вы знаете, Густав, я действительно понимаю ваши чувства и очень вам сочувствую. Можете мне верить, я некоторое время назад потерял любимую женщину, которой дорожил.

Некоторое время мы оба молчали, думая каждый о своем горе. И, странное дело, как по мановению волшебной палочки напряженность начала куда-то пропадать. Стало легче смотреть друг другу в глаза. Интересные фокусы проделывает с нами человеческая психика, подсознание или еще что-то там в голове и душе! Неважно что, но работает.

– Видите ли, Густав, – спокойно продолжил я тихим голосом, добавив в интонацию некоторую долю загадочности, – то, что я вам предложу, очень необычно, но это правда. – Правда в том, что я не работаю ни на ненавистных вам англичан или французов, ни на русских или поляков, в отношении которых вы разрабатываете свои планы. Я представляю интересы одного из крупнейших банков мира – «Кредит-Анштальт», главой которого является известнейший в финансовых, и не только, кругах барон Людвиг фон Ротшильд. Меня он называет советником по особым поручениям. Думаю, вы согласны с тем, что наша встреча – это действительно особое поручение, не так ли, Густав?

– Да, Генрих, несомненно – это особая встреча, – растерянно промолвил офицер генштаба. – Но причем здесь банки и финансы, не пойму, я в недоумении. Но, пожалуйста, продолжайте, прошу прощения, что невольно прервал вас.

– Так вот, – уверенно продолжил я, входя в роль банковского служащего, – начну издалека, но буду краток, – сказал я с улыбкой.

– В далекие и мрачные средневековые времена рыцари-тамплиеры, о которых вы, конечно, читали в приключенческих романах, заложили основу мировой банковской системы. Были в этой сфере и более ранние китайские финансовые решения, но тамплиеры считаются основателями той финансово-банковской системы, которая существует и поныне. И не просто существует, а процветает. Но процветают не все банки, а лишь те, у деятельности которых существует солидный, надежный информационный фундамент. Позволю себе привести вам небольшой, также исторический, пример. Семейная информационная сеть Ротшильдов, созданная ими в воюющей Европе, позволила им получить новость о поражении остатков великой армии Наполеона на территории Германии на целый день раньше официального послания правительства Франции. Ротшильды умело, по максимуму, использовали эту информацию. Подчеркну специально для вас, Густав: информацию по своей сути военно-политического характера. Они сумели с помощью распространения соответствующих слухов и продажи незначительной части облигаций английского правительства обрушить их курс. После значительного снижения цен банкир через свою агентуру скупил подешевевшие облигации. Результат ясен даже младенцу: Ротшильды озолотились. Не остались внакладе также источники информации – агенты, своевременно предоставившие финансовым магнатам достоверную, объективную и полную информацию. Их тайные старания были щедро вознаграждены.