Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 8

Доказать ему обратное было невозможно. Я это точно знала, потому со вздохом попрощалась и начала собирать растения для зелья, нейтрализующего отравление. Уверена, уже завтра Михей придет ко мне за ним. Хотя он же наверняка не в первый раз собирает эти грибы? Маленькие, круглые, белые, они очень похожи на дождевые, с одним лишь отличием: у дождевых грибов ножка короткая и серая, а у ядовитых отсутствует вовсе. Хотя и те и те появлялись через неделю после сильного дождя, чем и путали незнающих грибников.

Домой я вернулась с полными карманами всяческих трав, кореньев и листьев, часть из которых пришлось нести в руках. Дом я не запирала, защита на нем стоит такая, что ни одному живому существу не пройти. Ну, кроме тех, кто не желает зла его обитателям. Вернувшись, я обнаружила в гостиной Есю, Лельку и Веронику.

Дочка весело прыгала на диване, самозабвенно рассказывая новым знакомым сказку про колобка, которую когда-то рассказывала ей я. Мне даже ругать ее не хотелось. Пусть прыгает, жалко, что ли? Такой счастливой свою дочь уже давно не видела, и плевать на диван – главное, чтобы ребенок не упал и не ушибся.

Близнецы сметали пыль в одну кучу пушистыми вениками, та клубилась в воздухе, забивалась в нос и рот, и мне пришлось прикрыть лицо пучком трав. Ребятишки не знали, что, прежде чем сметать пыль, полы нужно сбрызнуть водой, а для этого сначала сходить к реке.

– А как нам к вам обращаться? – заметив меня, вдруг спросил Еся. – Госпожа? Леди?..

– Я точно не леди, – хихикнула и закашлялась, хватанув ртом пыль. – Зовите просто Алена. И лучше бы вам сходить за водой – пыль уляжется еще не скоро.

– Ой, а можно и мне? – сразу же заканючила Вероника. – Ну пожалуйста, ма!

– Только если будешь слушаться Лелю, – погрозила я ей пальцем, и дочка обрадованно закивала.

Дети умчали к реке, захватив по два небольших ведра. Воды нужно много, и не только сегодня, поэтому остро вставал вопрос о скважине на территории дома. Вот только вырыть колодец стоит недешево. У меня таких денег нет и никогда не будет, мне могут платить за услуги в Отшельниках только едой.

Пока никто не мешал, быстро поднялась на чердак, там разложила собранное в лесу богатство на сухую простыню, взяла то, что пригодится сегодня, и спустилась. Близнецы принесли с собой целую кучу поленьев и высыпали у камина, так что мне не пришлось идти за дровами на улицу.

Первым делом «испортила» отвар для Зафара. Совесть, конечно, мучила, все-таки не следовало лезть в чужую семью и нарушать их привычный уклад жизни, но и обида за подругу была сильной. К уже готовому отвару я долила порцию нового, тщательно взболтала и вернула на полку. Пару раз порывалась вылить его и вовсе отказать Зафару в помощи, но не могла: Дария должна быть отомщена, а у нас на завтрак должна быть яичница.

Следом на огонь поставила воду для другого зелья – от отравления ядовитыми грибами. Надеялась, что оно не пригодится, но надежда была такой слабой, что, подумав, я приготовила десять порций.

Последним сделала отвар для Ашеньки. Ничего необычного, даже к силам природы прибегать не пришлось, просто смешала корень ромашки с лавандовыми соцветиями, туда же капнула сок питового дерева и, когда отвар остыл, перелила его в маленький пузырек. Аше следует давать по две капли перед сном, и такой порции хватит на месяц.

Не забыла я и про Улю. В итоге спустя несколько часов на полке стояла целая батарея полных пузырьков. У Герды когда-то все стеллажи были заняты отварами, зельями, вытяжками, но куда все это делось после ее смерти, я не знала. Может быть, в последние дни она их раздала или уничтожила, с нее станется.

Замотавшись, я и не заметила, что дети ушли на реку уже довольно давно. Солнце клонилось к закату, когда они вернулись. Мокрые, замерзшие, но с полными ведрами воды.

Глазки Вероники сияли от восторга, и только ее счастливое лицо помогло мне совладать с желанием не отругать близнецов немедленно. Вместо скандала я глубоко вздохнула и ласково спросила:

– Где вас демоны носили?

В одном из ведер что-то задергалось, вода брызнула во все стороны, и дети быстро поставили емкости на пол.

– Мы ловили рыбу, мам! – воскликнула дочка, отжимая косичку.

– Не простую рыбу, – осторожно заметил Еся.

– Посмотрите. – Лелька поспешно подвинула в мою сторону то ведро, в котором все еще что-то активно дрыгалось. Рыба была полностью черной – тельце, плавники и даже глаза – очень крупной, с широким хвостом. – Такой вид водится только у северных архипелагов, я это точно знаю, потому что до переезда в Отшельники наш папа занимался изучением водоемов и жизни в них, и он рассказывал нам…

– Да давай короче! – Еся подпрыгивал от нетерпения.

– Короче, – Лелька пробуравила брата недовольным взглядом, – рыбка стоит о-го-го сколько!

– И ее кто-то может купить? – с надеждой спросила я. Мечта о собственном колодце вдруг стала почти реальной.

– Не-а, – покачала головой Лелька. – Разве что к королевскому столу купил бы кто-то из кухарок его величества, но ехать в Мельсон ради одной рыбы никто не захочет. Зато она очень вкусная!

– Совсем никто не поедет? – уныло переспросила я.

– Нет. Это уже не первая альма, которую мы поймали. В прошлый раз рыбешку повезли в Мельсон, все-таки пятьдесят золотых на дороге не валяются, а она сдохла по пути. Такая особенность – жить может только в больших водоемах. Перевезти ее в ведре не получится, уже к завтрашнему дню альма загрустит, а послезавтра подохнет от тоски.

– А до Мельсона неделя пути, – вздохнула я. – Ладно, давайте тогда ее зажарим, пока не померла.

– А давайте приготовим ее для новенького? – предложил Еся.

Мы с Лелькой недоуменно уставились на него.

– Ну, для того мужика, который в Отшельниках жить собрался. Шерп сказал, что он уже ночью приедет.

– Я смотрю, новеньких здесь жалуют и чествуют? – усмехнулась я, не обращая внимания на вспыхнувшую в душе обиду.

– Конечно! Шерп им готов в ножки кланяться, лишь бы остались и стали заниматься развитием деревни.

– Ой, да ненадолго он здесь! – поморщилась Лелька. – Ты вспомни, как в Отшельники пришло семейство Громс? А Ерусики? Все как один сюда приходят с вещами, грязные, голодные, сразу встречаются с Шерпом, и уже он помогает им с жильем. А этот что? Ну кто вообще посылает гонца с письмом? У кого есть деньги на гонца, тот не останется в Отшельниках насовсем.

– Потом будет видно, чего сейчас-то гадать?

– Так, – хлопнула я в ладоши. – Продолжаем уборку! Вероника, тряпка вон там, намочи ее и протри полки, только не трогай ту, на которой стоят бутылочки. Еся, разбери хлам в кладовой. Лель, мы с тобой помоем полы.

Все активно похватали тряпки, ведра с водой – несчастную рыбу семейства альмовых поставили прямо в ведре на подоконник – и принялись наводить порядок. Я все еще жалела о том, что не удастся никому продать сокровище, пойманное детьми в реке, но уже после заката, когда валилась с ног от усталости, и думать про нее забыла.

Дом сиял чистотой! В восемь рук мы отмыли каждую дощечку на полу, каждую полку, смели паутину с потолка, выхлопали ковры, разобрали кладовую и чердак. Сняли с кроватей постельное белье, с окон занавески. Еся и Лелька снова сбегали на реку, на этот раз очень быстро, и я затеяла стирку.

Близнецы в какой-то момент пожалели, что вообще согласились на помощь, но когда мы, уставшие, но довольные, сели пить чай, собственноручно собранный мной, дети улыбались. Вероника, которая работала не меньше остальных, заснула с куском рыбы в зубах, прямо за столом. Я унесла дочку в спальню, накрыла одеялом и тихонько вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Еся и Лелька собирались уходить, когда в окно вдруг раздался громкий стук.

Я точно прибью этого Зафара!

– Да тише ты! – шепотом крикнула ему, зло дернув створку. – У меня ребенок спит!

– Прости. – Парень смущенно улыбнулся, еще сильнее обнажая без того торчащие передние зубы.

Борясь с желанием кинуть в него альму, которая все еще плескалась в ведре на подоконнике, быстро сбегала к стеллажу. Зелье в руках грело душу. Я едва сдерживала коварную улыбку, когда передавала пузырек Зафару через окно.

– Точно поможет? – спросил парень, проверяя бутылочку в свете фонаря.

– Не сомневайся, – оскалилась я.

– На, – Зафар протянул мне маленькую плетеную корзинку, полную яиц. – Корзинку потом приду заберу!

– Придешь… Точно придешь, – усмехнулась я, когда парень уже резво помчался проверять действие зелья.

Окно я закрыла, а обернувшись к близнецам, наткнулась на их подозрительные взгляды.

– Не подумайте ничего плохого… – начал Еся. – Но у вас был такой вид, когда вы говорили с Зафаром, что даже у Лельки спина вспотела от страха. Вы что ему такое дали?

– Маленькие еще, не скажу.

– Ой, да что маленькие-то? Мы днем его голозадым видели, и не только сегодня.

– Он просил у меня отвар для мужской силы. – Я закатила глаза. – Ну… чтобы подольше можно было… Ой, все! Сами додумаете.

– А вы правда преемница Герды? – вытаращила глаза Лелька. – О вас вся деревня говорила. Мы уже думали, что целительницу потеряли, и все, некому нас лечить будет, а скоро зима.

– Если Шерп меня не выгонит, то я буду вас лечить.

– Да поди не выгонит, не дурак же.

– Плохо ты его знаешь, – буркнул Еся, исподлобья взглянув на сестру. – Ладно, пойдем мы, поздно уже.

Я дала детям отвар для Аши, несколько раз повторила, как именно его нужно принимать, пожелала добрых снов и села в кресло у камина. Темнело в нашей части королевства рано, так что уже к девяти часам на улице была тьма-тьмущая, но это еще не значило, что пора спать. Гаскон точно еще не дрыхнет, да и Уля наверняка бодрствует.

Подхватив пузырьки с отваром для старушки, я выскочила на улицу. Вероника после такого насыщенного дня проспит до утра, хотя она и раньше-то среди ночи не просыпалась, значит, не потеряет меня. Альму мы с детьми решили пожарить завтра и сразу отнести новенькому. А сейчас я хотела успеть к Уле до того, как к ним приедет еще один житель.

Глава 9

Гаскон не спал, как я и думала. Мальчишка развел во дворе костер и теперь жарил маленькие кусочки мяса на палочках.

– Присоединяйся, – махнул он мне рукой, приглашая сесть на бревно.

– Я отвар для Ули принесла, – протянула парню два пузатых бутылька. – По ложке на стакан воды утром и вечером…

– Долго ее так поить? Когда бабушка заговорит снова?

– Будем надеяться, что скоро. Новенький еще не приехал?

– Жду с минуты на минуту. Он снова прислал письмо, в котором говорилось время прибытия. – Гаскон замолчал, что-то обдумывая, потом недоуменно воскликнул: – Кто вообще посылает письма с гонцом? Этот мужик явно при деньгах… Надо бы ему другую подушку выдать, а то я положил ему на кровать самую замызганную.

– Все еще надеешься брать деньги за аренду?

– Надеюсь, – не стал скрывать парень. – У нас еще не было такого, чтоб кто-то приезжал из города не голодранцем, но вдруг с этим Робертом все иначе. Может, у него были какие накопления?

Едва парень договорил, как из-за забора раздался очень приятный, бархатистый голос:

– Были.

Мы с Гасконом подпрыгнули одновременно. Калитка отворилась, впуская во двор высокого статного мужчину. Я окинула его идеально уложенные черные волосы ошалевшим взглядом, посмотрела на объемный чемодан в руках и поняла: накоплений у этого человека было ну очень много. Чемодан из кожи буйвола – роскошь не для бедных и даже не для богатых. Кожа буйвола доступна разве что кому-то из королевской семьи… Ну мне так говорил Савар, когда я зачем-то обмолвилась, что мечтаю о сапожках из этого материала. Тогда я выслушала столько гадостей от мужа, что навсегда разучилась мечтать.

Мужчина подошел к нам ближе, и света от моего фонаря и фонаря Гаскона хватило, чтобы разглядеть лицо незнакомца внимательнее. Я моментально расправила плечи, выпрямила спину и отругала себя за грязные волосы. Передо мной стояло совершенство, по какой-то нелепой случайности попавшее в богами забытую деревню. Тонкие черты лица, острый аристократический нос, чуть смуглая кожа без изъянов, а глаза… Я бы утонула в них, если бы вовремя не отвела взгляд.

У Зафара появился конкурент. Очень сильный, красивый конкурент, и если мое зелье сработает как надо, а новый отшельник воспользуется ситуацией, у Дарии не останется соперниц. Но что-то мне подсказывало, что Роберт и не взглянет ни на одну местную девушку. Он и на меня смотрел без какого-либо интереса, а я, хоть и не была красавицей, выглядела получше той же Катарины.

Роберт опустил чемодан на землю, выпрямился во весь рост и потянулся. Тонкая ткань рубашки затрещала на крепких мышцах, грозясь лопнуть.

– Я пойду… – пробормотала я, кивнув Гаскону. – Зайду завтра, проверю Улю.

И я позорно сбежала, даже не познакомившись с новеньким. Оказалось крайне неуютно стоять рядом с ним в старом застиранном платье и с засаленными волосами. За последние два дня было как-то не до гигиенических процедур, но сейчас я помчалась сразу домой, и то только затем, чтобы схватить в бане кусок мыла, полотенце, бабушкино платье из шкафа и отправиться на реку.

Мыться среди ночи в холодном водоеме – то еще удовольствие, но я блаженно выдохнула, смыв с себя пыль. Чистые мокрые волосы замотала в полотенце, надела на себя самое симпатичное платье из бабулиного гардероба и вернулась домой. Не сказать, что ее платье было каким-то совсем уж дурацким, но рюши с рукавов я все же сорвала.

* * *

Утро началось с дурдома. Я еще не знала, что в Отшельниках почти каждый день такой, и искренне перепугалась. Если бы хоть кто-то сказал, с чем мне здесь придется иметь дело, то выбрала бы другое место для жизни.

Сначала через открытое окно донесся громовой голос Клары. Она кричала что-то о том, что нас всех сожрут, потом кричала на детей, чтобы сию же минуту вернулись в дом. Потом раздались визги детей, хлопанье створок, и на какое-то время все стихло.

Пока я приходила в себя и умывалась, а Вероника сонно хлопала глазами в ожидании завтрака, в деревне творилось черт-те что. Я очень любопытна, но еще я очень люблю свою дочь, поэтому сначала помогла умыться ей, после пожарила два яйца и накормила ребенка. Только когда Вероника принялась за чай, я выбежала на улицу.

На абсолютно пустую улицу. Ни души не видно, хотя часы показывали уже девять утра. Того, кто всех нас должен сожрать, тоже не было. Любопытство оказалось сильнее, а до дома Клары всего несколько метров, поэтому я поспешила к соседке, чтобы выяснить все из первых уст.

Я услышала едва различимый гул, исходящий не понять откуда, повертела головой по сторонам и заметила кружащиеся в воздухе черные точки. Черное облако клубилось и жужжало, медленно летя над деревней в сторону леса.

Мимо промчался плохо знакомый мне мужик. Одетый, слава Создателю. В штанах и рубашке, в какой-то мелкой сетке на голове, с огромным сачком в руке и маленькой бутылочкой в другой.

– Аленка, быстро в дом! – закричала Клара, увидев меня через окно.

Я юркнула к ней во двор, женщина тут же отворила входную дверь и впустила меня внутрь.

– Бард снова рой упустил! – сокрушалась она. – Теперь, пока не прилепится к какому-нибудь дереву, так и будет по деревне кружить!

– Бард?.. – не поняла я.

– Рой! Ты что, не видела? Они у него какие-то ненормальные, ну где это видано, чтобы пчелы роились в конце лета?!

– Климат здесь такой, – пожала я плечами.

Роящиеся пчелы и правда были опасны, но не для нас – они вылетели за пределы Отшельников и уже наверняка нашли себе новое пристанище.

– А почему Бард без специальной одежды?

– Он тоже ненормальный, – отмахнулась Клара. – У этого дурака аллергия на укусы, так Герда его каждое лето примочками лечила да отварами своими. Ты смотри, он и к тебе за тем же самым придет, я бы на твоем месте уже подготовилась…

Договорить она не успела, а я – подумать о том, что в следующий поход в лес нужно взять с собой пару мешков для трав. Для вот таких случаев, когда пчеловоды оказываются с аллергией на укусы.

С улицы донеслась отборная ругань тем самым приятным бархатистым голосом, вот только сегодня он уже не был таким тихим и завораживающим.

Роберт мчался по дороге вдоль домов и тоже в сторону леса. Я выскочила на улицу, чтобы предупредить его о рое пчел, улетевшем в том направлении, но вовремя заметила, что вокруг мужчины жужжит не один десяток насекомых. Именно их он обзывал самыми нехорошими словами. Новенький, который еще явно не успел толком узнать деревню, наверняка торопился свалить из Отшельников, даже вещи с собой не взял и рубашку не надел. Я успела оценить подкачанное загорелое тело с литыми мышцами, пока его обладатель несся мимо меня.

– К реке беги! – во весь голос крикнула я Роберту.

– Я знаю! – заорал он в ответ.

Дверь за моей спиной захлопнулась. Клара явно переживала, что в дом ворвутся обезумевшие пчелы, поэтому решила пожертвовать не своей оравой детей, а мной. Я уже собиралась вернуться к себе, но вовремя вспомнила, что обещала зайти к Уле. Ну а пока Роберт занят борьбой с пчелами, мне будет менее неловко говорить со старушкой.

Гаскон встретил меня с хохотом. Он задыхался от смеха, пока пытался рассказать, как вообще получилось так, что Роберта облюбовали насекомые. Из той части слов, что я смогла разобрать, выяснилось: новенький оказался любителем утренней зарядки. Мол, для здоровья полезны пробежки, а горный чистый воздух отлично укрепляет иммунитет и дарит энергию на целый день. Мужчина нацепил штаны, мягкие тапки, а рубашку надевать не стал – чтобы подзагореть, пока солнце не слишком активное.

Воодушевленный чудесным утром Роберт выбежал за ворота, где в этот момент как раз сражались Бард и рой пчел. Бард бы справился, если бы не внезапно выскочивший из-за угла Роберт. Горе-пчеловод махнул ему рукой в ответ на приветствие, пчелиная королева выпорхнула из бутылочки и повела рой подальше от места, где пришлось бы работать на благо человека.

– А теперь, извини, я должен помочь Барду. Он не взял с собой ни лестницу, ни воду, чтобы опрыскать пчел. – Гаскон отдал мне еще непочатый пузырек с отваром. – Дай лекарство бабушке, я не успел.

Уля не спала, но сегодня лежала на кровати, только уже в первой комнате. Как Гаскон дважды в день укладывает бабульку на кровать, переодевает и вновь пересаживает в кресло, я и представить не могла, но точно знала, что тринадцатилетнему ребенку это дается с трудом. Гаскон сильный мальчик, и слава всем богам, что у него теперь появился помощник… Правда, этому помощницу пока самому помощь требуется.

Пока я, приложив все усилия, переодела старушку, пересадила с кровати в кресло, лицо и шею обтерла влажной тряпкой, прошло не меньше часа. Уже когда поила Улю отваром из ложечки, вернулся Роберт.

Если бы вчера я встретила его в таком виде, то от страха сиганула бы в кусты. Мокрый, в волосах запутались какие-то противные склизкие водоросли, со штанов вода текла прямо на пол, образовывая лужу. По всему телу вздулись волдыри, некогда красивое лицо заплыло, и глаз, в которых мне вчера хотелось утонуть, теперь не было видно. Вместо них на опухшем лице красовались две щелочки.

– Не успел? – выдохнула я с сожалением.

– Успел, – зло ответил Роберт. – Но поздно. Эти гадкие насекомые отстали, только вот это, – мужчина указал на свое раздутое лицо не менее раздутым пальцем, – появилось чуть раньше, чем я нырнул в реку.

Уля издала слабый вздох, и мы оба повернулись к ней. Старушка промокнула увлажнившиеся глаза кончиком шали, морщинистые губы дрогнули в улыбке. Ну или мне показалось, хотя я сама еле сдерживала смех. Пчелиные укусы опасны, и в таком виде Роберт может проходить не один день, но я уже заканчивала поить отваром Улю и собиралась идти в лес. Приготовить мазь – дело нехитрое и недолгое, и с ее помощью уже завтра опухоль спадет, останется лишь краснота.

– Я, конечно, ни на что не надеюсь, – заговорил Роберт, – но нет ли в Отшельниках аптеки?

– Аптеки точно нет, но есть я. Я вам помогу, приду вечером.

– Спасибо! – Мужчина облегченно выдохнул. – Как вас отблагодарить?

– Помогите Гаскону с бабушкой, он один с трудом справляется. Уля не видит, не говорит и почти не передвигается.

Роберт кивнул.

– Все что угодно, только верните мне приличное лицо!

– Не волнуйтесь, уже завтра вы будете таким же красавчиком, как были.

В комнате повисла тишина. Я, не вовремя осознавшая, что сделала комплимент незнакомому мужчине, прикусила губу. Роберт смущенно хмыкнул, расправил плечи.

– Мое имя Алена, – спешно представилась я. – И мне уже пора.

Я убежала из дома прежде, чем Роберт что-то сказал. Ему, наверное, тоже сделалось неловко, как и мне. Назвать незнакомца красавчиком – верх глупости!

Веселое утро на этом не закончилось. Уже к обеду после очередного похода в лес я устала настолько, что хотелось лечь и не шевелиться, но энергии у ребенка оказалось в разы больше, чем у меня. Чтобы не мучить ни себя, ни ее, я разрешила дочке погулять с сыном Клары, который вчера с таким восхищением смотрел на Веронику.

Когда дети вышли во двор, я проследила, чтобы они оставались на хорошо просматриваемой территории, и растопила камин. Мазь готовилась просто, вообще все легкие лекарства от несложных недугов делаются быстро, и каждый деревенский житель мог бы лечить себя самостоятельно в некоторых случаях, если бы знал, что именно идет в тот или иной отвар. Справочников у отшельников, конечно же, не было, ну а я, дабы не лишаться заработка, даже не думала раскрывать составы. Наверное, зря я так решила. Если бы знала, как часто в Отшельниках получают травмы, собрала бы учеников.

Мазь была готова и упакована в стеклянную банку. Альма почищена, выпотрошена и приготовлена на огне. Свежую рыбку я уложила на тарелку, прикрыла полотенцем. Угощение и лекарство должны произвести хорошее впечатление на Роберта, и, надеюсь, он не покинет деревню слишком скоро. Гаскону нужна хоть небольшая передышка, Роберт может ходить за водой к Шерпу или, например, готовить. А умеет ли он готовить? Судя по тому, как выглядит мужчина, он к плите ни разу в жизни не подходил. Будто аристократ какой-то, честное слово. А что, если и правда аристократ, но его за что-то выгнали?

Я еще сильнее задумалась о причине появления Роберта в нашей деревне. Ну не могла поверить в то, что он просто так, по своей воле, отказался от благ цивилизации. Я бы ни за что не отказалась, если бы жизнь не вынудила.

Вероника и Сэт шли за мной, но на приличном расстоянии. Я все время оглядывалась на них, радовалась тому, что дети поладили. Никак не ожидала встретить по дороге Шерпа. Староста нес в руках корзину, полную грибов, которые я уже видела у Михея. Хотела и старику сказать, что они ядовиты и есть их нежелательно, последствия могут быть непредсказуемы, но он глянул на меня так зло, что я промолчала.

– Завтра утром собрание, – вдруг сказал он, когда я уже заходила во двор к Уле.

Сердце рухнуло в пятки. Я вздернула подбородок повыше и спросила:

– По какому поводу?

– По поводу твоего изгнания, конечно. Кому ты здесь нужна-то?

– Многим, – хмыкнула я, но Шерп уже не слышал.

Ко мне подскочила Вероника:

– Мам, он про что?

– Ничего такого, дочка, все хорошо, – дрогнувшим голосом ответила я. – Играйте, я отдам мазь и выйду.

На моей стороне Клара, Михей и, наверное, Роберт. Остальным и вовсе до меня нет никакого дела, и я надеялась, что Шерп не сможет убедить людей отказаться от единственной целительницы.

Роберт встретил меня с грустным лицом. Наверное, грустным, по нему вообще-то ничего не было понятно.

– Мазать нужно каждый укус, – объясняла я, тыча в него банкой. Мужчина почти не видел, дважды промахивался, когда хотел забрать у меня емкость, пришлось вложить банку ему прямо в руки.

– Я не смогу… сам, – пробормотал он, неловко улыбнувшись.

– Гаскон поможет.

– А может быть, вы? Я заплачу. Гаскон еще не вернулся, и не знаю, как надолго он еще задержится.

Я уже собиралась отказаться, но, когда вспомнила о завтрашнем собрании и возможном изгнании, согласилась. Если нам с Вероникой придется уехать, то деньги понадобятся.

Сообщила детям, что немного задержусь. Следующие полчаса помогала лечиться Роберту, стараясь не пялиться на его идеальный пресс. От волнения тряслись руки и путались мысли, словно в бреду я закончила обмазывать пострадавшего и поспешила покинуть дом. Мужчина заплатил мне серебряной монетой, это немного, но все же лучше тех пяти медяков, что у нас остались.

* * *

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Переживала, пару раз плакала. Прощалась с домом, молилась, но боги меня, вероятно, не услышали. Потому что уже утром, когда половина деревни собралась в центре, Шерп выдвинул обвинение в предательстве, и его поддержало большинство.

Вероника крепко держала меня за руку, хлопала мокрыми от слез ресницами и шепотом спрашивала:

– Что значит «виновна», мам?

Я осмотрела толпу. Многих я не помнила, кого-то и вовсе не знала. Отовсюду слышались недовольные шепотки, на нас поглядывали знакомые, те, кто знал меня еще ребенком. На их лицах ясно читалось полное безразличие к моей судьбе.

Михей не пришел. Клара единственная пыталась убедить Шерпа в необходимости целительницы в Отшельниках, но тех, кто ее поддержал, тоже чуть не предложили изгнать. Барда, который, наверное, мог бы за меня вступиться, со вчера никто не видел, как и Гаскона, а выяснилось это только на собрании.

– Алена пришла в Отшельники ребенком, – снова заговорил Шерп. – Выросла с нашей помощью, а потом уехала. Бросила, даже не попрощавшись. Вот она, благодарность! Можно ли считать ее предательницей? Можно. Нужна ли нам побегушка? Не нужна.

Старик вышел в центр круга, оперся на клюку и, вцепившись в меня взглядом, под одобрительный гул толпы объявил:

– К вечеру вы с дочерью должны покинуть деревню.