Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 25

Мне не хотелось долгих прощаний. Мы ведь не на другой конец света уезжаем, в самом-то деле! Джори вон в одиночку на коне добрался до Мельсона, вернулся обратно, и ничего с ним не случилось. Мы приедем, и еще не раз, я чувствовала. Всего неделя пути – разве это расстояние?

Клара все равно плакала и вытирала мокрый нос рукавом платья. Еся и Лелька обнимали меня с такой силой, будто хотели задушить, чтобы наверняка не уехала. Сэт сказал Веронике, что, когда вырастет, найдет ее и женится. Моя дочь ответила, что подумает, но только если не встретит кого-нибудь другого.

Придется поговорить с Вероникой, объяснить, что девочка не должна быть такой злюкой.

– Но я говорила правду, мам! – возмутилась дочка.

Роберт хмыкнул, а у меня закончились аргументы. Я ведь учила ее говорить только правду, а теперь что, учить иногда врать?

Экипаж увозил нас из деревни. Вот уже во второй раз я уезжала из Отшельников «навсегда», но именно сегодня – с легким сердцем. Я не ощущала какого-то особенного желания вернуться. Роберту верила безоговорочно, а он обещал, что мне будет спокойно в новом доме.

Решили переночевать в Бирцане, в комнате, которую, как оказалось, выдал Роберту Мировой Совет. Так как в ней была всего одна кровать, мы уложили на нее Веронику, а сами расположились на полу. Говорили всю ночь обо всем на свете, не затрагивая никаких важных тем. Обсуждали любимые книги, занятия, еду, и ничего более. Оба хотели узнать ответ на самый главный вопрос: удастся ли нам пронести наши чувства через года и не потерять их, но вновь заводили тему о булочках с корицей.

С утра Роберт ушел, чтобы найти экипаж до Валоса. Так как с нами маленький ребенок, которому необходимо спать каждую ночь и желательно иногда в кровати, то поехали не по главной Королевской дороге, а через поселения и города. Сначала Валос, потом Фейский, Импрун, Рыбацкий, а уже из Рыбацкого сразу в Каан. Но, как сказал Роберт, его поместье находится за городом. В самом Каане мужчина бывал редко, город тот крошечный, и развлечений в нем особенно нет. За впечатлениями все ездят в Мельсон – до него от Каана несколько часов пути.

Я никогда не была нигде, кроме Отшельников и Бирцана, и каждый раз, когда мы останавливались на ночевку в новом городе или поселке, тащила Роберта и Веронику гулять. Моя новая жизнь началась с путешествий, и я верила, что это и есть тот самый «свет», о котором мне говорил Создатель.

Валос оказался крупным городом, не меньше Бирцана. Множество лавчонок со сладостями, посудой, товарами для рукоделия, вышивки, шитья и вязания. Травяные лавки, в которых продавались и знакомые мне растения, и неизвестные, и те, что заменяли фабричные порошки из кореньев. Торговцы сновали под ногами, навязчиво предлагая свежую газету, выпечку или красивую безделушку. Экипажи, грохоча колесами, носились по мощеным улочкам, едва не сбивая людей. Шумный город пах конским навозом, пылью и нагретым на солнце камнем. Мало зелени, много зданий и площадей. В Валос я бы не хотела возвращаться снова.

В Фейском поселке нам не удалось найти постоялый двор. Оказалось, что он был всего один, и то закрылся пару лет назад. Нас приютил у себя староста, живущий в большом двухэтажном доме. За несколько монет предоставил комнату, горячий ужин. За дополнительную плату затопил баню, и мы смогли помыться.

Импрун оказался ничуть не меньше Бирцана и Валоса, но гораздо более ухоженным. Изобилие скверов, парков, чистенькие фасады домов, беленькие скамейки вдоль дорог. Экипажи не носились как угорелые, горожане чинно прогуливались по тротуарам в хороших платьях и костюмах. Для прислуги была выделена отдельная дорога, ведущая к рынку, чтобы повозки с провизией не красовались посреди стеклянных рестораций и гостиниц, утопающих в пышной зелени.

Роберт объяснил, что глава этого города тратит налоги на развитие, а не прячет в карман, как делают многие другие. Потому и богачи стремятся жить именно в Импруне.

Наш номер в гостинице оказался двухкомнатным, с огромной ванной и окном во всю стену с видом на цветущий парк. Это был лучший день в моей жизни. На какое-то время я смогла забыть о проблемах и просто наслаждаться видами и вкусной едой.

Последняя остановка в Рыбацком утомила, едва мы въехали в поселок. Рыбный запах висел в воздухе плотными облаками, а когда дул ветер с севера, то гнилая вонь заставляла нас зажимать носы. Как мне объяснили, в этом поселке живут исключительно рыбаки и снабжают рыбой едва ли не все королевство.

Ждать чего-то вроде номера в гостинице Импруна не приходилось. Нас поселили в заброшенном домике, накормили рыбным супом и теплым хлебом, а на ночь выделили один комплект чистого постельного белья. Роберт предложил не оставаться ночевать, но если мы отдыхали в пути в карете, то наш возничий валился с ног от усталости.

Когда наконец мы въехали на территорию Каана, я не находила себе места от радости. До боли в груди хотелось обосноваться уже на одном месте, заниматься любимым делом, воспитывать дочку, строить ее будущее и не думать, что однажды ночью меня могут отправить на костер.

Я не столько радовалась скорой свадьбе с Робертом, сколько была счастлива из-за того, что бег закончен. Сейчас я приеду в новый дом, разложу вещи и больше никуда и никогда не уйду. Да, я могла бы подумать о том, что и Роберт однажды меня прогонит, но даже мысли такой не возникало: я ему свято верила и очень его любила.

Экипаж остановился у высоких ворот. Я в первую минуту боялась выглянуть в окно, переживая, что не смогу совладать с эмоциями, и медленно дышала, успокаиваясь. Вероника же прилипла к стеклу с открытым ртом.

– Это что, несколько домов?!

– Нет, – засмеялся Роберт. – Всего один, но в нем очень много комнат.

Теперь заинтересовалась и я. Возничий помог выбраться моей дочери, потом на улицу вышел Роберт и подал руку мне.

Я едва подобрала челюсть! Огромный… не дом, вовсе не дом, а на самом деле целое поместье! Здание, построенное буквой «П», окружал благоухающий сад с фонтанами, прелестными клумбами, садовыми фигурками. Мужчина в черном комбинезоне подстригал кусты, другой – чистил небольшой пруд сачком. Над алыми розами порхали десятки разноцветных бабочек, но были встревожены служанкой с плетеной корзиной и разлетелись.

– Прислуга живет в доме, – говорил Роберт, пока мы медленно брели по дорожке к главному входу. – Если тебе не понравится, как с тобой обращаются… Нет, Алена, это не значит, что такое обязательно произойдет. Но слуг здесь больше трех десятков, и у них у всех своя каша в головах. Если тебе станет некомфортно с кем-то из них, сразу же сообщи мне. В этом доме ты хозяйка. Поняла?

– Поняла, – икнув от волнения, кивнула я. Не нравилось мне, что Роберт так с ходу начал предупреждать. Прислуга и правда может не принять меня?

– Вот и отлично.

Все оказалось куда проще. Слугам просто не было до меня никакого дела! Как и до Роберта, собственно. Нас быстро встретили, с улыбками и вкусным обедом, и вновь все разбежались по своим делам. Только дворецкий, пожилой господин Вейехоль, не спускал глаз с Вероники. Он то подливал ей чаю, отправив лакея «подышать воздухом», то дважды переспрашивал у Роберта, какую спальню подготовить для маленькой гостьи.

Вероника смущенно хлопала глазами. А когда Вейехоль увел ее выбирать комнату, Роберт расхохотался.

– Не обращай внимания. Вейехоль ужасно любит ребятишек, он так страдал, когда понял, что в этом доме, кроме меня, других детей не будет. Я вырос, и уже лет пятнадцать он мучает меня одним вопросом: «Когда ты уже женишься?»

– Дворецкий – друг семьи? – с удивлением спросила я.

– Можно сказать и так. Он работает в этом доме почти пятьдесят лет, на его глазах женился мой отец, родился и вырос я. Моя мама… Когда она бросила нас, Вейехоль занялся моим воспитанием вместе с Хильдой – кухаркой. С отцом у меня были сложные отношения, так что вырос я под опекой прислуги.

– Ты никогда не говорил мне…

– Теперь говорю, – бросил Роберт. Он спрятал лицо за чашкой кофе. Было видно, что мужчине непросто дался этот разговор.

– Я даже не знаю, сколько тебе лет, – сказала я спустя несколько минут молчания. Пышные булочки с маслом оказались жутко вкусными, и я пережевывала их тщательно, наслаждаясь сливочным вкусом, а вовсе не потому, что не знала, как вести себя в ситуации, когда мужчина открывается.

– Тридцать восемь. Слишком стар?

– Ты выглядишь прекрасно.

– Благодарю. – Тонкие губы тронула улыбка. – Вейехоль будет рад наконец узнать, что я женюсь.

– Когда мы объявим об этом? Или не нужно? Наверное, все и так догадались… А твоя семья? Кто-то приедет знакомиться со мной?

– Мать не приедет, мы никогда не общались. Отец умер. У меня есть другие родственники, и живут они совсем рядом, но каждый из них ждет, когда же получит титул герцога. Ведь я единственный наследник, а работа у меня опасная… была. В случае моей смерти мне пока некому передать земли, и они отошли бы моему кузену. Да, нам придется с ними встречаться на званых вечерах, это наша обязанность, но общаться с ними в другое время вовсе не обязательно.

– Хорошо, – выдохнула я, и руки перестали дрожать. – Боюсь, меня хватит удар, если мне придется говорить перед толпой аристократов.

– У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому образу жизни. Будет сложно, но я тебе помогу. Для начала нам стоит отдохнуть с дороги, после чего ты сама подберешь для себя и для Вероники камеристок. Познакомишься со слугами. На кухню ходить не советую – главная кухарка, Хильда, не подпускает к меню даже меня. Ты, конечно, можешь попробовать с ней договориться и изменить блюда на обед или ужин, но завтраки менять даже не пытайся. Хильда убеждена, что утром нужно есть плотно и вкусно. Впрочем, как утром, так и в обед и вечером. Она учтет твои пожелания, если какие-то ингредиенты тебе не нравятся, но тогда будь уверена – придется съедать все, что ставится на стол.

– Хильда тоже очень давно здесь работает? – улыбнулась я. Мне нравилось, как говорил Роберт о своих слугах – с теплотой в голосе.

– Она родилась в этом доме. Хильда – дочь почившей личной служанки моей бабушки. Сейчас кухарке шестьдесят два года и она ну о-о-очень вредная!

– Это я-то вредная?! – раздался возмущенный, но одновременно с тем радостный голос. – Вы, дорогая, не слушайте этого мальчишку! – обратилась ко мне Хильда. – Он считает вредными всех, кто хоть слово пытается ему поперек сказать.

Дородная женщина с нежной улыбкой, в плотном платье, белоснежном чепчике и фартуке, всем своим весом навалилась на бедного Роберта. Ладонями, испачканными в муке, обхватила мужчину за щеки.

– Поисхудал-то как! А мне Вейехоль говорит: там Роберт приехал, беги скорее встречать! Какой встречать? Я сейчас еще пирожков напеку, а вы не уходите. Обед должен быть плотным!

Я со смехом взглянула на стол, заставленный разнообразными блюдами. Одна только запеченная утка занимала огромную тарелку, а булочки, сладости и разнообразные сыры почти не помещались на узкий длинный стол.

Хильда еще раз потрепала хозяина по щекам, взъерошила его волосы и унеслась на кухню. Роберт смеялся. В этот момент я влюбилась в него во второй раз.

– Мне казалось, что слуги не имеют права вот так… Твой отец позволял такое обращение?

– Он не ужасный человек, Алена. Мой отец был строгим и немного жестким, но не злым. Его уважали, боялись, и Хильда ни за что бы не стала трепать его щеки. – Роберт со вздохом вытер муку с подбородка. – Я люблю Хильду, она мне заменила мать когда-то, и теперь приходится есть столько, что однажды я просто не влезу ни в одни свои брюки.

– Я все равно буду тебя любить, – сказала я тихо, заливаясь краской.

Роберт замер на мгновение, а уже через секунду обнимал меня за талию, стоя на коленях перед стулом.

Экскурсия по дому заняла больше часа. Уставшая с дороги, я не могла в деталях рассмотреть каждый предмет искусства, вензеля на стенах и чудесную лепнину на потолке, но осмотрела комнаты, доступные хозяевам – в крыло прислуги заходить запрещалось.

Маленький зал сразу же отметила как место, в котором буду проводить все свободное время. Пространство небольшого помещения занимал камин, мягкий полукруглый диван, танкетка, два кресла и деревянный столик. Одну стену, слева от входа, занимали высокие стеллажи с множеством книг. А еще к этому залу прилагалась безмолвная служанка лет двадцати: она сидела в кресле с книжкой, когда никого не было, а когда приходили хозяева – бегала по их поручениям. По-моему, чудесная работа у девушки!

Наши с Робертом покои находились на втором этаже. Я с волнующимся сердцем рассматривала широкую кровать, заправленную шелковым бельем. Нам сегодня предстоит спать вдвоем. Не так, как во время ночевок, когда мы ехали сюда, а по-настоящему. В нашем общем доме, в нашей постели. Щеки вспыхнули, и я поспешно перевела взгляд на камин у правой стены.

Здесь так же были и стеллажи с книгами, и высокие окна, и мягкий диван. Но еще оказалось три двери: одна вела в ванную комнату, другая – в кабинет, третья – в гардеробную. Увидев последнюю, я вспомнила, что у меня с собой из вещей только одно ночное платье да то, что на мне.

– Швея приедет завтра утром, – сказал Роберт, перехватив мой взгляд. – Я дам распоряжение Вейехолю, и он пригласит ее.

– Спасибо. Посмотрим спальню дочери?

Вероника от переизбытка эмоций не могла усидеть на месте. Она носилась по своей комнате, заглядывая в каждый уголок, а дворецкий со счастливой улыбкой лично протирал пыль на подлокотниках кресла, отослав горничную.

Спальня моей дочери почти не отличалась от нашей с Робертом. Точнее, у нее тоже были просторные покои, но в более светлых и нежных тонах. Вероника недоверчиво переспросила, правда ли, что ванная только ее? Получила утвердительный ответ и радостно захлопала в ладоши.

Вечером, когда Хильда накормила нас вкуснейшим и, конечно же, плотным ужином, мы с Робертом и Вероникой отправились в малый зал. Расположились на ковре у камина, служанка Малия принесла чай и фрукты.

А я сидела и бережно прижимала к себе рюкзак из родного мира. Роберт открылся мне, а Вероника уже сможет понять все то, что я расскажу. Я ничуть не сомневалась, что поступаю правильно.

Малия потушила огни и вышла, оставив нас одних. Зал теперь освещали только пламя камина и небольшой фонарь-артефакт в виде оленя, стоящий на одной из книжных полок.

– Любимые, я должна вам кое в чем признаться. – Мой тихий голос показался оглушающим в звенящей тишине.

– Мы знаем, что ты колдунья, мам, – неуверенно произнесла дочка.

– Она не колдунья, – поправил Роберт. – Колдуний в Ассоне нет уже больше шести столетий. Я потом тебе расскажу, в чем разница.

– Я не из Ассона, – прервала я их.

На меня уставились две пары глаз. Я взглянула на Роберта, потом на Веронику. На их лицах застыли ошеломленные выражения. Мне на миг показалось, что оба обдумывают, какому лекарю, специализирующемуся на душевных болезнях, стоит показать меня в первую очередь.

– Не перебивайте, – прошептала я, открывая рюкзак. Первым достала из него тетрадь и положила перед собой. – Меня зовут Королёва Алена Антоновна. Я родилась и жила до десяти лет в мире под названием «Земля», в городе Краснодаре. Это южный город с очень теплым климатом…

Я прочистила горло. Погладила тетрадь кончиками пальцев и потянулась за остальными «драгоценностями». Рядом с тетрадью на мохнатый ковер опустились транспортир, линейка, букварь и пуанты.

– Я занималась балетом. В день, когда я погибла в автокатастрофе, мы с группой ехали на выступление в честь Нового года. Оно проводилось в школе, в которой я училась. Через три дня должен был наступить Новый год, но я его уже не могла встретить. Пуанты… Это такая обувь для балета. Букварь совсем новенький… я везла его своей младшей сестре. Она ждала меня в школе вместе с нашими родителями, а после представления должна была поехать к бабушке на все каникулы. Букварь ей был нужен, чтобы подтянуть знания за выходные дни.

Я на миг зажмурилась, и слезы обожгли мои щеки, но голос не дрогнул.

– Нас погибло три: я, Нюрка и Агата. Нам было всего по десять лет, и мы дружили едва ли не с пеленок. Наши родители общались, да и жили мы на одной лестничной площадке.

Перед глазами проносились яркие картинки из прошлого и тут же растворялись в темноте, словно оставляя меня навсегда. Я говорила, вспоминала и тут же забывала все, что со мной тогда произошло. Словно мне, чтобы отпустить прошлое, нужно было только рассказать о нем.

– Я не почувствовала боли и даже испугаться не успела. Не знаю, как именно я умерла, но в какой-то момент мир застыл. В воздухе плавали осколки стекла, буханки серого хлеба и молоко в бутылке, выпавшие из чьей-то сумки. На лицах и в глазах людей читался испуг. Только я и две мои подруги могли говорить, двигаться, и мы недоуменно переглядывались, а спустя несколько минут перед нами появился человек в черном. Он представился Создателем. Мы сразу ему поверили, потому что он не выглядел как обычный мужчина – его балахонистая накидка казалась туманной… не из ткани. Создатель сказал, что мы можем выбрать: умереть или получить шанс на новую жизнь, но в другом мире. Он не угрожал нам, нет, сказал лишь, что отпустит нить реальности, а мы погибнем, как и должны были. Агата тогда заплакала, а мы с Нюркой так страшно любили сказки о принцессах, королевствах, сказочных мирах, что даже не раздумывали. Никто из нас не хотел оставлять родных, но мы все отчаянно хотели жить.

Я замолчала, перевела дыхание. Мой жених и моя дочь не проронили ни слова. Потеряли дар речи или боялись, что, если издадут хоть звук, я перестану рассказывать?

– Создатель вытащил откуда-то сверток пергамента. Развернул его, и там оказалось очень много слов. Все это были миры. Его миры. Сотни или даже тысячи названий… Мы растерялись, он предложил нам выбрать какой-нибудь. Можно было выбрать разные, но мы даже не думали отправляться в неизвестность по одной. Втроем ткнули в первый попавшийся, и им оказался Ассон. Создатель привел меня в Отшельники и оставил в огороде Герды. Нюрку и Агату он почему-то забрал, и они исчезли. Теперь-то я понимаю, что для них была уготована другая судьба в этом мире, непохожая на мою. Я не знаю, где сейчас мои подруги, но Создатель пообещал, что мы скоро встретимся.

Я рассказала все, что помнила. Прислушивалась к треску поленьев в камине, рассеянно следила за голодными языками пламени. Вероника подобралась ко мне ближе, дотронулась ладошкой до моей щеки и прошептала:

– Я всегда знала, что у меня самая необычная и лучшая мама на свете.

– Я не мог понять, что в тебе не так, – проговорил Роберт задумчиво. – Несмотря на то что можешь считаться ассонкой, родилась ты все же не здесь. У тебя другая энергетика, ты по-другому говоришь. Мне казалось, что в твоем роду были северяне, поэтому у тебя такой акцент. А все оказалось проще – ты иномирянка. Честно признаться, я немного ошарашен… Да что немного – я сильно ошарашен! Легенды об иномирянах, приведенных в Ассон самим Создателем, тысячи лет передаются из уст в уста, но им никто не верит. Никто никогда не встречал человека из другого мира.

– Нас здесь как минимум три. – Я вытерла мокрые щеки ладонью. – И, думаю, есть и другие. Миров в списке Создателя очень много, но перепуганные переселенцы наверняка выбирают первый попавшийся.

– Мне нельзя никому говорить о тебе, да, мам? Это будет наш секрет?

– Секрет, милая. Никто не должен знать правды. Я не уверена, что меня оставят в покое, если вдруг я объявлю, что прибыла сюда с далекой Земли. Мне бы хотелось жить тихо и спокойно, не привлекая внимания.

– Я клянусь, что эта тайна останется со мной навсегда, – сказал Роберт. – И с Вероникой, так ведь?

Дочка согласно закивала и обхватила меня ручками за шею.

За окном поднялся ветер, в стекло забарабанили крупные дождевые капли. А здесь, в маленьком зале огромного дома, было тепло и уютно. В окружении любимых и любящих людей мне было вовсе не страшно вот уже в третий раз начинать новую жизнь. Я не сомневалась, что теперь все будет хорошо.

Эпилог

Пять лет спустя

Вот уже битый час я пыталась доказать Роберту, что поездка в Отшельники для маленького Дамиана будет очень сложной и ему лучше побыть дома под присмотром гувернантки, Вейехоля и Хильды.

– Любовь моя, я не считаю правильным брать с собой в такое длительное путешествие четырехлетнего ребенка!

– Он будет скучать по нам. – Роберт поправил запонки на рубашке и заглянул мне в глаза: – Я еще никогда не оставлял сына так надолго. Я волнуюсь за него.

– Не о чем переживать, – вздохнула я устало. – Нас не будет всего три недели. Я тоже стану скучать, но ты можешь себе представить, что малыш спокойно перенесет такую поездку? Вот и я нет.

– Мам! Роберт! – Вероника кричала из коридора. – Экипаж уже ждет, вы скоро?

– Все, пора выходить, – обронила я через плечо, направляясь к выходу из спальни.

Мы впервые за пять лет смогли выбраться в Отшельники. Гаскон, Клара, Еся и Лелька писали нам письма каждый месяц, рассказывали новости, звали в гости. Но сначала моя беременность, которая протекала очень тяжело, потом Дамиан был совсем еще крохой. А когда мы наконец собрались поехать в деревню, Веронику приняли в столичную школу с проживанием. Ехать без Вероники мы не хотели, она бы нам этого не простила.

Вейехоль отворил дверь, и в холл ворвался порыв ветра, принося с собой снежную крупу.

– Вы уверены, что не стоит подождать, когда пурга утихнет? – Хильда вышла провожать нас с миской и венчиком в руках. Кухарка встревоженно поправляла чепчик, усердно взбивала яйца и одновременно с этим металась от меня к Роберту. – Роберт! Ну куда вы в такую погоду?

– Не волнуйтесь, дороги чистые. С утра я отправил гонца, чтобы проверил.

– Когда вернетесь?

– Через три недели, не раньше и не позже. К празднику будем дома. Все. – Роберт чмокнул Хильду в щеку, отвесил поклон Вейехолю. – Пока-а-а!

Мы выбежали из дома, чтобы нас не засыпали очередными вопросами. Вероника, одетая в светлую шубку и белоснежную шапочку, сливалась со стеной пушистого снега, сыплющегося с неба. Роберт тащил два наших чемодана, полных одежды, и свою крошечную сумку, в которую закинул только сменное нательное белье.

– Ну зачем мне на три недели куча одежды? – возмущался он, когда я предлагала ему собрать чемодан.

Я, конечно, положила в свой несколько рубашек Роберта и две пары брюк, но он об этом узнает, только когда невзначай запачкается или порвет штанину.

Через несколько дней пути нас застал сильный буран, пришлось два дня провести в Импруне. Вероника почти не помнила этот город, я же с ностальгией смотрела из огромного окна того номера гостиницы, в котором мы останавливались пять лет назад. Это было как будто в другой жизни и не со мной.

Веронике сняли отдельный номер, и днем она предпочитала гулять по городу. Мы с Робертом с удовольствием провели время в гостинице, лишь изредка спускаясь в ресторацию на первом этаже. В ней подавали безумно вкусное горячее вино с пряностями.

В Отшельники мы прибыли только через девять дней, а значит, наше пребывание в гостях придется сократить.

Экипаж, поскрипывая колесами, медленно катился по заснеженному лесу. Вот-вот впереди покажутся дома. Я прилипла к стеклу носом. В нетерпении подпрыгивал на сиденье и Роберт, а Вероника принялась поправлять прическу под шапкой и разглаживать платье ладошками.

– Сэт не писал мне уже давно, – проворчала она, когда наша карета остановилась на въезде в деревню. Проехать дальше было невозможно – дороги здесь не чистили. – И с чем может быть связано его молчание? Надеюсь, он не замерз в одном из этих сугробов!

Возничий помог нам выбраться из кареты. Мы пригласили его пойти с нами, отогреться, прежде чем возвращаться в Бирцан. В доме, когда-то принадлежащем мне, теперь жили Лелька с Гасконом и их маленький сынишка Тьори. Дом Ули после ее смерти был отдан под школу, и новоиспеченная семья перебралась поближе к лесу. Их-то первыми и решили навестить.

Не успела я постучать в дверь, как она отворилась и на меня напрыгнула Лелька, визжа от радости.

– Гаскон! Гаскон! Алена с Робертом приехали! – Тут Лелька увидела мнущуюся за нашими спинами Веронику. – С ума сойти! Гаскон, иди скорее! Вероника, Создатель, как ты выросла!

Гаскон выскочил на улицу в одном сапоге, едва успев натянуть на себя теплую кофту. Пожал руку Роберту, придушил меня в объятиях и за руку поволок в дом.

– Вы почему не предупредили, что приедете? – спросила Лелька, подхватывая с пола ползущего к выходу Тьори.

– Решили сделать сюрприз, – улыбнулась я малышу. – Маленький такой, а как на Гаскона похож!

– И вовсе не похож! – возмутилась Лелька. – Этот сын пошел в меня, а вот следующий, наверное, будет в папу.

– Ты красивее меня! – замотал головой молодой папаша. – Поэтому пусть все дети будут похожи на маму.

Возничего проводили на кухню, налили горячего чаю, угостили пирогом с картошкой. Мы же расположились в гостиной. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я уехала: все та же мебель, занавески, стеллажи. Вот только теперь в них не стояли десятки флаконов с зельями.

– Мама повела Ашеньку к лекарю, – сказала Лелька. – Так что вы сможете застать ее дома не раньше чем к вечеру. У сестры который день болит горло, и ей делают какое-то странное прогревание каждый раз.

– Скажем им? – вдруг спросил Гаскон, забирая сына у жены. Тьори рассмеялся и обхватил ручками отца за шею.

Лелька поджала губы на миг, потом выдохнула:

– Шерп умер сразу после Ули, а его последним желанием было не пускать тебя в деревню… Мы не хотели говорить об этом до того, как ты приедешь. Староста теперь у нас Еуген.

– Надо же, – хмыкнула я. – Зафар даже не пытался убедить соседей, что место старосты его по праву?

– Зафар и Катарина уже полгода как уехали куда-то, – пожала плечами Лелька. – О них ничего не слышно.

– Наверное, это и свело Шерпа в могилу, – фыркнул Гаскон. – Как же! Вот уже трое за последнее время покинули Отшельники.

– Кто еще уехал? – поинтересовался Роберт. – Вы писали нам часто, но ни разу не сообщали о таких новостях.

– Не хотели волновать, лучше ведь рассказывать о чем-то хорошем, – хмыкнул Гаскон. – Михей уехал и бабка Катарины. Бабка-то замуж вышла за городского кузнеца, а Михей решил попытать счастье на Юге. Говорят, он нашел в Кенале родного брата, которого с детства не видел.

Мы поболтали еще какое-то время, Вероника убежала в гости к Сэту и обещала вернуться сразу, как только «выяснит с ним отношения». Роберт допил вторую чашку чая, помог мне надеть пальто, и мы отправились в гости к Дарии и Еугену.

Юнион копошился в сугробе за воротами. Мальчишка, увидев нас, закричал:

– Мама, гости!

Дария махала из окна обеими руками, Еуген высунулся из-за угла дома. Нас радостно приветствовали, напоили горячим чаем, который мы уже не могли пить после визита к Лельке и Гаскону. Маленькая дочка моей подруги мирно спала в своей кроватке, а Юнион, из любопытства, закончил играть на улице и теперь подслушивал наши разговоры в гостиной.

– Надолго вы к нам? – спросила Дария с надеждой. – Почему не взяли с собой Дамиана?

– Маленький еще для таких длительных поездок. – Роберт покосился на меня. – А в Отшельники мы планировали приехать на неделю, но непогода застала в пути, и мы пробудем здесь пять дней. Нас ждут дома, а так мы бы с радостью задержались подольше.

– Ой, если хотите, оставайтесь у нас! Что же я сразу-то не предложила?

– У нас здесь есть свой дом, – улыбнулась я. – Когда строили дома погорельцам, то построили еще дом для преподавателя, лекаря, ну и для нас с Робертом. Видела, может быть, тот домик, что стоит у подножия горы?

– А я-то думаю, кто такой ненормальный захотел жить в отдалении? Даже Герда не съехала от нас в горы, а этот нелюдимый незнакомец и в деревне-то не появляется. А это ваш, оказывается!

– Мы будем приезжать сюда раз в несколько лет и захотели иметь свое жилье в уединении.

– Ну и здорово, – закивала Дария. – Отличное место! Шум реки, горный ручей. Волки, опять же, в непосредственной близости.

«И невероятные закаты по ту сторону гор», – подумала я с улыбкой.

Домой мы добрались уже поздней ночью, когда раздали гостинцы и подарки, обошли всех, кого знали, и выпили не один литр чая. Также познакомились с четырнадцатым малышом Клары, чудесной девочкой – ровесницей нашего Дамиана. Джори и Виви не отпускали нас больше часа и не переставали благодарить за то, что Роберт сделал для них несколько лет назад.

Счастливая Вероника сообщила нам, что Сэта очень сильно загрузили по учебе, и потому он не нашел времени, чтобы написать. При этом дочка кривила губы, словно обиделась, но глаза блестели радостью.

Вероника уснула, не поужинав и даже не раздевшись полностью. Усталость давала о себе знать и нам, но мы не торопились ложиться. В нашем маленьком домике на втором этаже был балкон с чудесным видом на заснеженные горы.

Мы принесли на него бутылку вина, закуски, которые купили в Бирцане еще днем, застелили холодную скамейку пушистыми пледами и сели рядом друг с другом, крепко обнявшись. К ночи снегопад прекратился, и теперь носы щипал колючий морозец, а в воздухе неуловимо пахло приближающимся праздником.

Роберт поглаживал меня по волосам, осторожно и очень нежно целовал в висок. Мы любовались крупными яркими звездами, грелись друг о друга, пили вино и молчали. Нам не нужно было разговаривать, чтобы понимать друг друга. Мы оба были счастливы снова оказаться там, где судьба свела нас пять лет назад.