Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 21
Дурные сны

Все хорошо, что хорошо кончается. Дрянью я, конечно, отравился по полной программе. Но ничего смертельного, к счастью. Последствия вполне поправимы. Хорошо быть прокачанным физиком, я, кажется, уже это говорил. Организм способен выдержать разрушительные последствия, которые обычного человека, скорее всего, просто убили бы. Выпью зелье очистки, да и способность моя дрянью закусит, не поморщится.

После моего вопроса про снегоступы я заржал, усиливая желание бойцов отправить меня к мозгоправу. Закончилось все кашлем и попыткой выплюнуть легкие. Эк меня зацепило!

– Все, Боярин чеканулся. Съезжаем обратно на третий, не жили хорошо, нехера и начинать, – прокомментировала Заноза.

– А парень-то неплохой был, – поддержала ее Серна. – Даже думала переспать с ним разик, – при этом она выразительно покосилась на меня.

– В очередь, ска, – немедленно отреагировала Заноза. – В смысле не за мной, а вообще, – неловко закончила она.

– У меня есть с кем переспать, – откашлявшись, заявил сердцеед Орлов. – И даже не разик, а на регулярной основе. А вот алхимика второго нет. Спасибо, кстати, за печати, чувствую себя получше.

– Тебя чего, Боярин, к забору понесло? И я, дура, за тобой поперлась, – Заноза задумчиво почесала нос.

– Снегоступы хотел найти, – и, глядя на непонимающие лица соратников, махнул рукой, – да забейте вы на эти снегоступы. Не нашли и ладно. На самом деле хотел понять, как он защиту преодолел. Это же дыра в безопасности.

– И че, понял? – это уже Ветер вмешался.

– Не успел. Ловушкой накрыло. И снегоступы не нашел, – я развел руками с удрученным видом.

Здесь уже заржали все, кроме Кабана, до которого шутка, похоже, так и не дошла. Он просто проворчал:

– Шуточки ему. Прям в западню залез, а туда же.

– Так что пойду все-таки посмотрю, что там с забором и сигналкой, – закончил я. – Серна, со мной пойдешь, если что подстрахуешь.

– Ой, не знаю даже… – она томно завела глаза, накручивая локон на тонкий пальчик.

– А это не просьба!

После этой моей фразы Ветер захлопнул рот с отчетливым лязгом зубов, видимо проглотил все, что собирался высказать.

Серна серьезно кивнула и бросила в меня какую-то печать, которая разлилась по телу сполохами перламутра.

– Это защита от дряни. Не очень мощная, но как-то фильтрует внешние воздействия, вроде той чары, – объяснила она. – Я готова. Пойдем.

Защиту эта сволочь пришлая сняла виртуозно, не потревожив систему сигнализации. Участок забора просто «выпал» из системы безопасности, сохранив внешние контуры. От всего этого «творчества народов севера» фонило дрянью, что, очевидно и почуяли установленные мной дополнительные датчики.

А ведь менеджеры «Защиты» глядели на меня, как на психа, когда я отвергал их «шикарные» предложения по дополнительным охранным опциям, но при этом требовал нафиг никому не нужные датчики дряни. Но я богатый псих, так что они милостиво согласились исполнить мою причуду. И вот моя причуда – единственное что сработало в их хваленой системе безопасности. Я подозревал, что у Воронцовых случилась такая же ситуация.

Я вызвонил менеджера «Тотальной защиты» и, пояснив, в чем проблема, спросил, когда они бесплатно обновят мне набор заклинаний на заборе и почему я не должен подать на их компанию в суд? Судиться не собирался, конечно, но менеджер сбледнул с лица и пообещал исправить проблему в ближайшее время.

После этого я распрощался с коллегами и снова, уже второй раз за день, отправился домой. Чистить организм и спать. Нет, сперва чистить, потом с Марией поговорить, а уже потом спать.

* * *

Мария ждала меня дома. Сидела в кресле в гостиной и листала какие-то распечатки. Увидев меня, она отложила бумаги и потянулась.

– Судя по твоему виду, ты выпил яд или сражался с дрянским скорпионом, – заметила она. – Выглядишь ты так, будто не хозяйственные вопросы решал, а лично таскал мешки с известью да еще и ел ее по пути.

– Угу, очень смешно, – сил на пикировку не было.

Вообще сил не было. Я кратко пересказал ей историю «диверсант и снегоступы» или «почему один Орлов круглый идиот». Подробности, связанные с видениями, я пропустил, хотя и признался, что у меня внезапно обнаружилась способность безопасно для себя поглощать дрянь. Она выслушала молча, только хмурилась все больше. Когда я закончил, она высказалась неожиданно:

– Тебе уже нужна собственная служба безопасности. Хотя бы маленькая. Слишком много у тебя врагов. Слишком часто ты попадаешь в неприятности. Учитывая перспективу получить титул, собственная СБ становится из роскоши необходимостью.

Я-то думал, она мне сейчас начнет нотации читать, а она сразу начала с системных изменений. Везет мне на людей нормальных.

– Надеюсь, про титул ты пошутила. Что касается СБ, а деньги где на все взять? У меня пока что расходы превышают доходы в разы. Надеть черную маску и красные трусы и пойти грабить награбленное у местных бандитов?

– Я бы посмотрела на тебя в красных трусах, – она улыбнулась. – Доходы – дело наживное. Просто масштаб проблем опережает твой рост как мага. Будь ты стихийником – Орловы же воздух, а по матери у тебя огонь? – она дождалась моего кивка и продолжила, – так вот сжег бы нафиг эту дрянскую магию или отшвырнул. Насчет денег… Я могу заняться, если ты не против. Заплату не попрошу, только на расходы.

– Ого, ничего себе, безопасность за секс, – ляпнул я, не подумавши.

– Что-то вроде этого, – улыбнулась Мария. – Готов услышать отчет о беседе с бешеной белкой?

– С кем-кем? – я отчаянно тупил.

– Эта Ксения так забавно губу топорщит, когда злится. Сразу на белочку становится похожа. Только на больную бешенством.

– А! – без энтузиазма отозвался я. – Бешеные белки – тема нашей сегодняшней программы. Выкладывайте, мисс гениальный сыщик.

– Хорошо. Сперва про личное впечатление. Она как… как треснувший кувшин со злым духом внутри. Девчонка зла на весь мир, деда и мужиков в особенности. Единственное, о ком она тепло отзывается, – это родители. Она очень нестабильна. То хнычет, что ничего не решает и бедная несчастная. То в приступе ненависти утопает. То восхищается моим протезом, как ребенок, и просит потрогать. Короче, сложный собеседник. Но мне, в конце концов, удалось вывести ее на относительную откровенность и поговорить предметно.

Я сходил к кофеварке, которую запустил сразу по приходу, и налил по чашке себе и Марии, пока она говорила. Она обиженно прервалась, но я успокаивающе сказал:

– Я не отвлекаюсь. Я внимательно слушаю.

– Хорошо. Девчонка отнюдь не глупая. То, что дед ее лишил имущества, приводит ее в бешенство. Она совершенно не хочет терять даже то немногое, что у нее есть сейчас, например жилье в престижном районе. Так что она согласна на брак, просто прирежет тебя ночью как-нибудь.

– Вот зачем мне все это знать, Истомина? Какой к дряни брак? Да еще с бешеной белкой с ножом?

– Фиктивный, например. Ты у меня дурачок какой-то. Или охреневший. Баронскими титулами еще и с реальным наделом не разбрасываются, я тебе уже говорила. Я, если что, за тебя замуж не собираюсь.

– Это почему еще? Чем я нехорош?

– Всем ты хорош, милый. Это я нехороша. Но я не готова об этом говорить, Алекс. Давай про Ксению.

– Что за разговоры…? – я наткнулся на ее тяжелый взгляд и включил заднюю. – Ладно, как скажешь, потом так потом. Если ты продолжишь дарить мне восхитительные ночи, дрянь с ней с женитьбой. Мы еще молоды оба. Но… а впрочем, продолжай, не буду больше прерывать.

– Так вот. Девочка очень себе на уме. Она согласна на брак. Она даже на ЭКО согласна, чтобы вопросов не было «где наследники», и сама об этом заговорила, кстати. Это я тебе самую мякотку передаю, я такого за эти два часа наслушалась, мама дорогая. Правда, она очень многого хочет в смысле раздела имущества, но это вопрос переговорный. Я, понятно, только почву прощупывала, поддакивала, ахала и кивала в нужных моментах. Если коротко, то по девочке все.

– Очень вдохновляюще. Я лучше в боярский род пойду, в котором пожирнее кусок дадут.

– Да не пойдешь ты ни в какой род, Орлов! – она подтянула под себя ноги и устроилась поудобнее. – Ты слишком привык к привилегированному статусу и самостоятельности. А такого ты ни в одном роду не получишь. Не сразу. Готов десять лет на посылках бегать? Зачем я тебе очевидные вещи разжевываю?

Я только печально вздохнул. Мария озвучила то, о чем я сам тщательно старался не думать. Чужие семьи, рода… нет, если не будет другого выхода, я пойду. Мне нужен следующий статус в имперской иерархии. Его светлость Орлов отстоит от его благородия Орлова на дистанции космического масштаба.

– Знаешь, я всерьез думаю о предложении Орловых, – признался я. – Но, конечно, ни о каком патронаже речи не идет. Если и возвращаться, то только через «суд предков». Так я восстановлю статус боярского сына, а на род и нового главу смогу положить с прибором, еще и компенсацию требовать за все вот это. – я прикоснулся пальцем ко лбу, проявляя печать изгнанника. – Там все же сестра, мать, брат. Семья. Мне их не хватает, особенно младшего.

Истомина развела руками.

– Алекс, каждый сам творец своего будущего… Про твою гордость я уже сказала. Если ты в своем роду на патронаж не согласен, ты точно в чужой не пойдешь под чью-то руку. Суд предков, говорят, процедура неоднозначная. Хотя и не знаю точно, среди Истоминых ее никто не пытался пройти. Магический ритуал, где тебя судят мертвецы? Б-р-р-р.

– Б-р-р-р, – согласился я. – Но или так, или никак. Расследовать слив информации в роду никто не будет, мне это ясно дали понять через Вику. А патронаж – это ловушка. Мало того, что его продлевать можно, пока не надоест, там ограничений куча на родовую дееспособность. А еще его можно забрать у молодой неопытной главы семьи и передать старшему родственнику. К дряни такие расклады.

– Решать все равно тебе. Я просто говорю, что получить титул через брак с Ксенией ты пока что можешь, – ответила Мария. – Это результат сегодняшнего разговора. Если тебя это беспокоит, я не против, наоборот поддерживаю. Но актив она сама довольно токсичный. Ей бы точно менталист-дефектолог не помешал. Да и в целом я могу понять желание вернуться к семье, очищенным от ложных обвинений. Так что у тебя целых два пути. Как ты там говорил про два и четыре?

– Иметь два пути и не иметь два пути – это уже четыре пути, – автоматически пробормотал я. И это не я, это один древний король так любил пошутить, я просто в книжке прочитал. А документы? Документы ты посмотрела?

– Ну, Венедиктов часть позволил скопировать, вот, как видишь. Сижу. Изучаю. Но здесь пока глухо. То есть я вижу сразу два способа для Ксении попробовать оспорить волю деда, но оба такие себе. Они не просто не ведут к гарантированному успеху, там куча ям с кольями, заполненных змеями, метафорически выражаясь. Так что я пока не готова дать заключение по юридической процедуре. А что с моим предложением о службе безопасности? Решил меня проигнорировать? – она сурово сдвинула брови.

– Слушай, я даже не знаю, с чего начать, – ответил я, поморщившись.

Думать не хотелось совершенно. Хотелось выпить зелье очистки и упасть спать.

– С начала, Орлов, – серьезно ответила мне рыжая язва. – Начинать лучше с начала-на, как сказал бы твой Рудницкий.

– Чем эта служба заниматься будет? Физзащиты у меня полно, могу вон того же Кабана взять в телохранители. Под его прикрытием я кого хошь вынесу с полпинка. Он не откажется, я думаю.

– Кабан – это тот здоровенный мужик с рябым лицом? – я кивнул. – Выглядит надежным. Но служба безопасности – это же не только про физическую защиту. Это про сбор и анализ информации в первую очередь. Про оценку угроз и выявление их источников. Я вот еще не загоняла твои откровения в служебную версионку, а надо бы. Не морщись так, я знаю, что ты считаешь, что самый умный. Но СБ нужно в том числе и затем, чтобы самому голову не греть, понимаешь? Ты всего лишь начал ремонт в небольшом особняке и нанял восемь человек, а уже к вечеру выглядишь как бабка старая. И не только в дряни дело. Этот твой диверсант – далеко не последняя твоя проблема. И, кстати, не первая.

– Хорошо, я согласен, ты во многом права. Но что с твоей службой? И еще раз – с чего начать?

– Служба вроде бы будет. По крайней мере мое начальство уверяет, что ждет не дождется, когда я с больничного выйду и разгружу Юлиана с Олегом, это мои коллеги – дознаватели. По регламенту после такой… такого инцидента меня вчистую списать должны. Реабилитация рекомендована полугодовая. Плюс протезы – это, вернее, минус при аттестации. Короче, там все сложно и без бутылки не разберешься. А с тобой интересно, – она улыбнулась. – Давай завтра поговорим о безопасности и прочих взрослых вещах. А то я вижу, что ты только усилием воли не даешь себе заснуть.

– Хорошо. Тогда я действительно пойду завалюсь на боковую. Может, с утра на свежую голову что-то разумное придумается. День сегодня был звездень.

Обняв Марию на прощанье и получив от нее целомудренный поцелуй в щеку, я залил в себя флакон Игоревского зелья очистки и завалился спать. Даже не поужинал.

* * *

Видимо, вдогонку сегодняшним видениям, как будто их было мало, снилась мне всякая дрянь. Не в смысле тяжелый эфир, а мерзотные сновидения. Они вообще не были похожи на мои видения или сон с монетой, но все равно были тошнотворно детальными и очень… осязательными, что ли. Мозг, отравленный парами дряни, выдавал качественный, детализированный и противный бред.

Мне снова снился дед, пожирающий отца. Голова отца лежала на серебряном блюде посреди стола. Дед восседал в кресле-троне, в котором он обычно сидел на заседании совета рода, вооруженный вилкой и ножом. Позади него в огромном камине булькал котел с каким-то варевом, возле которого колдовал Игорь. Дед отрезал куски жареной человечины и, наложив полную тарелку, предложил кому-то, оставшемуся вне поля зрения:

– Так устроит, Ваше Высочество? Вам должно понравиться, Игорь мастер готовить!

Я и остальные родственники, среди которых я увидел Вику, мать, Викентия и остальных детей деда, лежали на длинном разделочном столе, вдалеке от сцены отвратительного пиршества, связанные по рукам и ногам. Во сне я ощущал бессильную ярость, но освободиться не мог, как будто на мне не веревка была, а меня парализовало или перебило позвоночник.

Сцена была мерзкой и нелепой одновременно. Викентия покрывали клочки петрушки, а меня кто-то посыпал тертой морковью.

Затем без перехода я очутился в мертвом полисе. Повсюду возвышались торосы льда ядовито-черного цвета. Я брел между этими холодными, впитывающими солнечный свет стенами, постоянно натыкаясь на тела, вмороженные в ледяные массивы. Знакомые и незнакомые. Старые и молодые. Целая галерея смерти и человеческих страданий. Ветер, Заноза, Вика, Мария, наш князь – Его сиятельство Воронцов, с искаженным в безмолвном крике ртом.

Последним в этом ледяном музее смерти я увидел себя. Искаженное мукой и яростью лицо принадлежало мне, но на нем появился плохо заросший шрам, которого не было в реальности. Я протянул пальцы, чтобы коснуться гладкой холодной поверхности напротив собственных мертвых глаз, но меня уже перекинуло в следующую сцену.

Ледяная метель сменялась искореженными мехами.

С неба сыпались обломки горящих летающих кораблей.

Истомин в луже крови.

И снова мертвый город, покрытый ядовитым льдом.

Проснулся я выжатым, как лимон. Одно хорошо: за ночь вся дрянь, которую впитал вчера мой организм, исчезла.Так что, несмотря на отсутствие внутренней энергии, чувствовал я себя относительно неплохо.

Глава 22
Рекомендация и дальнейшие планы

Нас утро встречает прохладой, сугробами за окном и кофе. И завтраком от Игоря. Я покосился на сожителя и внезапно спросил:

– Игорь, а вы с дедом никогда в походах поеданием человечины не баловались?

Игорь замер, ошеломленно посмотрев на меня.

– Нет, конечно, ваше благородие! Что это вам в голову пришло, Алексей Григорьевич?

К «Вы, ваше благородие», как подчеркиванию моего «днищенского», по мнению Игоря, статуса, и «Алексею Григорьевичу» мы перешли уже почти неделю как. С тех пор как Игорь узнал о завещании Пустовалова, и мы с ним в пух и прах разругались по поводу «верности роду» и прочей ерунды. Выгнать бы его, да не могу после его бескорыстной помощи с Владимировым, зельями, а главное – с помощью Марии. Если бы не он, внешность и внутренние органы девушки реабилитировались бы еще не скоро. Если бы вообще восстановились окончательно.

– Да так, сном навеяло, – ответил я хмуро.

Я, конечно, понимал, что мой сон – это аллегория. И, скорее всего, дедуля никого не ел, а просто сдал отца тому самому Великому Князю из Синего Дома, а может, кстати, и другому. И хорошо, значит, что старый козел сдох. Даже в мыслях не могу его по-другому называть. Был еще один нюанс: сон мог быть прямым намеком на то, что Игорь отца лично устранил по приказу деда. Или вообще полночным бредом, навеянным отравлением дрянью.

В том, что дед нас всех держал в путах своей воли и использовал как хотел, никакого секрета для меня не было; для разъяснения этого факта мне сны и аллегории были не нужны. Да еще эта дрянь дрянская с мертвым Воронежем. Вот что это может значить? Я вообще без понятия. Из каких глубин подсознания выплыла эта чудовищная картина? Что за картинки с горящей техникой и погибшим батей Марии подсовывает мне мироздание?

Вроде бы наступление от Михайловского вала уже должно было начаться, но никаких новостей на эту тему эфир не приносил. Кай на основании косвенных признаков вычислил, что и оба мехкорпуса, и пятый флот оставались на своих позициях. Но это могла быть специальная дезинформация, вброшенная нашей разведкой. Там, в ИСВР (имперская служба внешней разведки), люди не зря свой хлеб ели. А нейро, который мог разбросать «косвенные признаки» по эфиру, у них имелся и был на порядки мощнее Кая. Ладно, это все лирика пока. Думай не думай, а три рубля не деньги.

Позавтракав в полном одиночестве – Игорь гордо удалился к себе, оставив шикарный завтрак, а Истомина ела «у себя», за бумагами, – я приоделся в «парадно-выходное», нацепил статусный перстень, значок физика на лацкан пиджака и отправился в «Устав Соколиной охоты», в котором у меня была назначена встреча со старшим Соколовым.

* * *

Шикарный все же ресторан. Шик, блеск – ампир. Или даже барокко, я не разбираюсь. Мрамор, позолота, белоснежные полотняные скатерти, хрустальные люстры, фарфоровая посуда. Красиво жить не запретишь.

Поскольку я не красивая девица, никакой пьяный купчишка ко мне на входе не приставал, и меня с соблюдением политеса и гораздо более глубокими поклонами, чем мне были положены по статусу, проводил в отдельный кабинет лично владелец ресторана. Это не меня здесь так уважают, конечно, а Соколовых, но все равно приятно.

Ростислав Анатольевич Соколов, отец Евгения, был инвалидом. Прикован к креслу. И выглядел он так, как будто вот-вот развалится, и вместе все эти человеческие запчасти удерживает только стальная воля боярина. Он оказал мне большую честь, без шуток, тем, что учел мои обстоятельства, а именно мою печать изгнанника, и приехал на встречу сам лично. Да еще и при таком состоянии здоровья.

Поэтому я поздоровался со стариком со всем возможным уважением и соблюдением тонкостей боярского этикета. Шапку ломать не стал – не было ее, – но поклонился я ему достаточно глубоко. Тем более что разговор предстоял не из приятных. Не стоило все усложнять с самого начала.

– Отрадно видеть такие безупречные манеры, юноша, – прохрипел боярин. – Впрочем, меньшего я от птенца гнезда Орловых и не ожидал. Мое время ограничено. Не только сегодня, но и вообще, – он слабым жестом обвел рукой на уровне груди, намекая на свое состояние или слабое сердце. – Поэтому я буду рад, если вы, Алексей Григорьевич, перейдете сразу к делу, которое привело вас сюда.

– Конечно, ваша светлость, как пожелаете, – ответил я, опускаясь напротив него в глубокое кожаное кресло.

– Но мне придется немного углубиться в предысторию вопроса, чтобы объяснить причину прихода.

На столике, кстати, не было никакой еды. Вино, кувшин то ли сока, то ли морса, нарезанные фрукты. Что на языке этикета значило: мне рады, но долго задерживаться не стоит.

Соколов на мое заявление просто махнул рукой, мол: «Приступайте, Алексей Григорьевич», – и даже слегка глаза прикрыл. Но острый блеск сквозь оставшиеся узкие щели между век говорил о том, что старик не прилег поспать, а просто сконцентрировался на собеседнике.

Я и вывалил на него краткий пересказ событий: с происшествия с мутагеном в курильне до штурма башни и выемки мной, конечно случайной, переписки ордынского колдуна. Я уложился в десять минут. После чего достал и протянул Соколову папку с документами, которую принес с собой, и проговорил:

– Вот что я обнаружил, Ростислав Анатольевич. Это напрямую касается вашего рода и семьи.

Пока старик просматривал бумаги, я благовоспитанно съел дольку апельсина и налил себе из графина. Это оказался превосходный брусничный морс. Не сладкий, а чуть терпковатый, насыщенный. Я с удовольствием смаковал напиток.

– Документы серьезные, – глухо произнес Ростислав Анатольевич спустя несколько минут. – Кто-то поспешный или недоброжелательный мог бы даже обвинить нашу семью в измене.

И замолчал, явно передавая мне инициативу в разговоре.

Я кивнул и ответил ему:

– Мне тоже так показалось, Ростислав Анатольевич. Поэтому я не стал выносить эти документы на суд опричников или других имперских ведомств. И встретился именно с вами, а не с представителями других семей рода.

– И чего вы хотите, чтобы эти сведения и дальше оставались в секрете, юноша? – в голосе его зазвучало явное пренебрежение.

Скорее всего, он принял мой заход за попытку шантажа. Ну что же, ожидаемый поворот разговора.

– Я, как верный подданный Его Величества, хочу точно знать, что никакой измены не было. Потому что, если она была, я буду не вправе скрывать этот факт от властей. И хотелось бы хоть каких-то гарантий, что ваши контакты с ордынским агентом были разовыми, не нанесли интересам империи вреда и не повторятся. Я пришел сюда, потому что не хотел, чтобы кто-то принимал решения на основании этих бумаг поспешно или же недоброжелательно. В конце концов, я видел от вашей семьи только хорошее отношение и не хотел бы сходу проявить неблагодарность.

Вот теперь в устремленном на меня взгляде боярина появилась задумчивость.

– Вы что же, молодой человек, требуете от меня отчета в действиях моей семьи? – в голосе старика слышалась холодная насмешка, смешанная с угрозой.

Я развел руками:

– Я бы назвал это требованием гарантий. Гарантий того, что я, скрыв сведения от компетентных органов, поступил правильно. Я убрал из своих действий поспешность, Ростислав Анатольевич, придя сюда. А недоброжелательности там изначально не было. Вам решать, как к этому относиться.

– И что же? Вы поверите мне на слово? – все так же тяжело спросил старик.

– Да. Или не поверю, если вы будете неубедительны. Извините, что так прямо, но вы сами просили. Если поверю, передам вам оригиналы и забуду об этом вопросе без всяких дополнительных условий, слово дворянина и человека чести.

Несколько минут прошли в тяжелой давящей тишине. Я попивал морс. Соколов, не моргая, смотрел мне в переносицу, но взгляд его был расфокусирован. Он думал.

Наконец его зрачки дрогнули, и я почувствовал на себе легкое давление ауры опытного истинного мага. То ли прощупывает, то ли пытается исподволь повлиять на мое мнение. Стоило ожидать. Ну пусть пробует. Я к подобному давлению довольно устойчив.

– Хорошо, – сказал он. – Вы даете слово, я даю слово. Все остается между нами двумя. Евгений же не в курсе?

– Я посчитал необходимым сообщить эти сведения только вам, – ответил я спокойно. Давление немного усилилось, но сильного дискомфорта я по-прежнему не ощущал. – И да, вашего слова будет достаточно, Ростислав Анатольевич.

– Мы сотрудничали с этим типом в рамках собственных исследований дряни и мутагенных факторов. Род имеет алхимическое производство, зелья для создания химер в противовес как раз ордынским тварям. Это исследование в целом одобрено короной. Конечно, я догадывался, кто он. Но ни я, ни моя семья не выходили за рамки получения нужных технологий. В этом могу поручиться. Например, особняк, который захватила ваша группа, мы прошляпили, а не предоставили ему в пользование.

– А алхимическое оборудование на их фабрике смерти?

Соколов сморщился, будто лимон раскусил.

– Его мы продали Фурсову. А тот брал по заказу Топора. Косвенно мы замешаны. Но мы не знали кому это оборудование предназначается в конечном итоге. А прямого сотрудничества с колдуном мы старались избегать. Вопрос закрыт?

– Вопрос закрыт. Спасибо, что уделили мне свое время. Оригиналы документов я вам пришлю.

И я сделал вид, что собираюсь уходить.

Наступил довольно тонкий момент. Если бы я сейчас попросил об услуге, все осталось бы похожим на шантаж, хотя им не было. Я бы действительно сдал Соколовых имперским властям, если бы сомневался в их прямой злонамеренной измене стране. Я рассчитывал на знание менталитета бояр и понимание, как работают взаимоотношения внутри их семей. И не ошибся.

– Постойте, юноша. – Соколов полностью убрал ауру и смотрел на меня уже не так холодно. – Вы оказали моей семье серьезную услугу своим визитом и поведением. Я бы не хотел зависших обязательств; как я и говорил уже, у меня лично осталось мало времени. Если есть что-то, в чем я или моя семья могли бы вам помочь, я бы с радостью исполнил это.

Я сделал вид, что задумался, даже лоб наморщил. Все это неумелое актерство входило в негласные правила этикета. Он знал, что я, скорее всего, заранее решил, о чем попрошу. Но он сам сделал предложение, и теперь наши взаимоотношения перешли к комфортному для любого боярина формату «услуга за услугу». Причем он, возможно, сам не понял, что произошло. Это как социальный рефлекс.

– Вы знаете, – сказал я, будто вспомнил незначительную деталь, – мне нужна рекомендация для создания команды ликвидаторов от человека со статусом графа или главы боярской семьи. Я думал обратиться к сестре или отцу Марии Истоминой, с которой мы дружим, – при этих словах он ухмыльнулся. Ну конечно, он знает, как мы дружим. Дронов вокруг моего дома летает предостаточно. – Но если бы это был не связанный явно со мной род, у рекомендации появился бы дополнительный вес в глазах контролирующих органов, – закончил я несложную мысль.

– Это довольно незначительная услуга, Алексей Григорьевич. Я, конечно, рад буду ее вам оказать, но…

Я воспользовался паузой:

– Я тоже не сделал ничего особенного. На моем месте так поступил бы любой порядочный человек. А ваша «незначительная» услуга сильно облегчит мне жизнь.

Он помолчал. Затем протер лоб платком, который извлек из-под пледа. Рука слегка дрожала.

– Хорошо. Я сегодня же распоряжусь, чтобы секретариат все подготовил, и попрошу секретаря связаться с вами. Надеюсь, что между вами и Евгением не будет в результате этого, – он кивнул на бумажки на столе, – недопонимания?

– Что вы! Евгений очень приятный парень и хороший знакомый. Меня все устраивает.

Я встал и поклонился. Пора бы и честь знать. Цели достигнуты, старик устал. А у меня еще куча дел.

Потратив некоторое время на расшаркивания, я покинул «Устав Соколиной охоты», в этот раз ничего там не сломав и никого не избив. Изменил традиции, однако. Владелец прямо светился от счастья, когда провожал меня до дверей.

* * *

Я отправился к своим «оглоедам». Надо бы себе даже мысленно запретить их так называть. Мне еще плахинщины в команде не хватало. Нет, лейтенант мужик отличный, но он служака – всю жизнь в форме. А я… это я. Его уникальный стиль общения с подчиненными мне не подходит.

Да и матерные тирады, вроде тех, которые легко, на одном дыхании выдавал Рудницкий, я не собираюсь перенимать как метод общения. Буду душить занудством и бить вежливостью. Прямо по темечку, ага.

Собрав всех в конференц-зале, который оборудовали на первом этаже, я сразу взял быка за рога.

– Так, коллеги. В Счастье мы не поедем, пока я не инициируюсь как стихийник и пока не буду уверен, что все вы овладели своими новыми способностями. С сегодняшнего дня наступают обязательные тренировки праны и «леденцов», которые вы приняли.

– Бли-и-ин, – протянула Серна. – Значит, амулетик трансформации ты для себя приберечь решил. А я так надеялась… – она картинно закатила глаза.

– Я тебе новый куплю. Такой же. Но не в смысле в подарок, а как служебный. Уйдешь со службы – амулет сдашь, – сразу обозначил я позицию, чтобы потом не возникло неловких ситуаций.

– Ну ты и жлоб, шеф. Что за отношение к несчастной девушке.

– А ты не охренела ли, подруга? – я опасно близко подошел к лексикону Занозы, но наглость Серны потрясала.

– Я пробивал стоимость, такой амулет тысяч на двести потянет. Ты мне не любовница и не сестра, чтобы такие подарки тебе делать. Да я и не настолько богат, чтобы даже любовнице такое подарить.

– Насчет любовницы – обсуждаемо, шеф…

– Не интересует, – отрезал я. – Шутки шутками, работать будем?

Серна схватилась за сердце, слегка приподняв и продемонстрировав грудь третьего размера. На лице она изобразила вселенскую обиду, но благоразумно промолчала, не став развивать пикировку.

Заноза ехидно ухмыльнулась, глядя на алхимика, и изобразила из пальцев прицел, направленный ей в голову. Губы шевельнулись в безмолвном: «Пуф-ф-ф».

– Если мы закончили развлекаться, я продолжу? – пауза, наполненная сопением Серны и яростным взглядом сержанта на нее. Молчание. Отлично. – План такой. Осваиваем по максимуму новую способность, так чтобы можно было использовать ее на выходе в поле. Плюс тренировки гармониума каждый день, пока мы не в поле. В поле тоже, но там будет от фона зависеть. Через полгода я хочу, чтобы каждый из физиков прошел инициацию стихийника. Не у воронцовского источника, конечно. Но условия будут хорошие, обещаю. А Ветер и Серна должны увеличить свой объем энергии вдвое к этому сроку. Как минимум.

Несколько секунд царила тишина, которая взорвалась криками команды:

– Я смогу инициироваться? Ипать мои титтьки! – это Заноза.

На фоне этой фразы остальные стали неразборчивыми.

– Круто берешь, Боярин. Вдвое? – Ветер почесал затылок. – Не верится в такой рост. Я, с тех пор как стихийником стал, процентов двадцать прибавил. А пользуюсь постоянно. И инициировался я пять лет назад.

– Тебя никто не готовил по правильной программе, раз, – я загнул один палец. – Зелья. Развивашки будем покупать регулярно, два, – второй палец. – Я буду контролировать развитие вашего гармониума на каждой тренировке, это три, – третий палец. – Через полгода запас вдвое вырастет, минимум, или я тебе сто тысяч компенсации выплачу!