Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 72
Что может пойти не так?

Заноза, отбежав назад, меняла магазин.

Красавчик, высвободив меч, ударил штурмовика по ногам, как косой, добившись, чтобы здоровяк покачнулся.

Тот, перестав обращать внимание на нашего ловкача, слегка пригнувшись, двинулся на меня.

Именно в этот момент ситуация на поле боя поменялась кардинально.

Нас почтил своим посещением колдун.

Огромная черная капля стремительно упала с потолка, по пути превращаясь в невысокую фигуру в плаще с капюшоном. Все произошло так быстро, что я еле успел отследить это превращение.

Я сошелся со штурмовиком, стараясь уходить в слепую зону и держать его между мной и колдуном.

Но тот не обращал внимания на меня. Почти мгновенно после перемещения он метнул два, похожих на пародию наших печатей, сгустка тьмы. Один – дальше по коридору в сторону Занозы, а второй – в Красавчика.

Мое предвидение после появления колдуна заработало на полную катушку. Никакого больше белого шума или слепых пятен.

Красавчик ожидаемо увернулся от брошенной в него чернильной кляксы и обрушил на колдуна косой удар сверху. Тот не стал уклоняться. Выбросив вперед руку, он поставил между собой и ударом подобие силового щита, мутного от дряни.

И в ту же секунду чара, от которой Красавчик уклонился, как живая снова метнулась к бойцу и облепила его затылок черной шевелящейся пленкой…

«Мою спину обжигают проникающие ранения. Очередь, выпущенная Занозой, швыряет меня на пол, её „семерка“ рвет бронежилет, прошивая спину. Огромная, закованная в стальной сапог нога крушит мой череп. Смерть…»

Все, что я успел сделать, – это уйти в перекат, кувыркнувшись в опасной близости к штурмовику, и встать между ним и колдуном.

Я получил вдогонку удар бронированным кулаком, который сотряс мой позвоночник, но это был единственный вариант действий, при котором я получал минимальные травмы.

Заноза с деревянным лицом пыталась меня прикончить, стреляя короткими очередями.

Красавчик с воплем схватился за горло и упал на пол, черная гадость заползала ему в ноздри и рот.

Мне нужно было продержаться тринадцать секунд, или нам всем конец. Почти все варианты исходов боя вели к полной гибели всей нашей группы. Но если я продержусь, то почти никто не погибнет. Из-за кое-кого, не слушающего приказов.

Следующие мгновения превратились для меня в танец со смертью.

Колдун лениво – я увидел усмешку на видневшемся из-под капюшона лице – метнул в меня чару, похожую на ту, что поразила Красавчика. Правда, на этот раз ему понадобилось около секунды, чтобы сотворить ее. Видимо, две предыдущие были заготовками или висели на амулетах.

Я, даже не пытаясь уклониться от магии, сотворил «доспех духа», покрыв им все тело. Чара с чавканьем впилась в доспех. Я, уклоняясь от атак штурмовика и постоянно уходя от огня Занозы, ударил энергетическим щупом по ползущей по мне слизи. И нарушил в чаре колдуна что-то важное. Остатки соскользнули с доспеха, а я даже впитал немного дряни, которую сразу же переработало мое боевое предвидение.

Колдун был настолько уверен в успехе, что вместо того чтобы продолжить атаковать меня, склонился над бьющимся в конвульсиях Красавчиком, давая мне выигрывать те самые спасительные секунды.

Я ушел от очереди, полоснул клинком по запястью штурмовика, получил от него болезненный удар в бок с другой руки и продолжил свое смертельное танго.

Двигался я чисто на инстинктах и на подсказках моего *виденья*. Колдун, увидев, что я все еще в строю, снова принялся обстреливать меня чарами. Часть я принял на доспех, от другой части уклонился.

Пока длился этот чудовищный краковяк, я успел еще пару раз полоснуть штурмовика, пробив доспехи, и пару раз подставить его под выстрелы Занозы. Но серьезных повреждений я ему нанести не мог. Банально не хватало времени. Мне приходилось постоянно перемещаться, чтобы меня не прикончили снайпер или колдун.

Пришедший в себя Кабан дал мне секундную передышку, схватив штурмовика за ноги, однако, получив сапогом в голову, снова отключился. Надеюсь, хруст, который я слышал, – это тактический комплекс, а не шейные позвонки.

Тринадцать секунд. Запасы праны показали дно. Я был трижды ранен, третий раз заклинанием, пробившим доспех духа. Чем-то вроде грязной сосульки, которая таяла, попав в рану, и, очевидно, отравляла меня.

Раз. Увернуться от удара.

Два. Выставить щит духа.

Три!

Вокруг головы Занозы образовалась сверкающая алым печать, и наш снайпер рухнула на пол, потеряв сознание.

А вот и нарушитель приказов начальства. Серна вернулась к отряду и сделала это очень вовремя.

Громила-штурмовик на миг отвлекся на новое действующее лицо, появившееся на сцене. Серна, пылая гневом, с воплем метнула в его сторону очередную печать.

Мне его полусекундного замешательства было достаточно. Завершая очередной уворот, я пробил тяжелые доспехи мутанта в районе крестца. К сожалению, пришлось оставить в ране левый меч, чтобы гарантированно вывести громилу из боя.

Я же сразу бросился к колдуну.

Тот попытался применить заклинание перемещения (я видел, как он утекает от нас, превращаясь в черную каплю), но я не дал ему завершить чару, просто рубанув клинком, накачанным остатками праны, через формирующуюся «печать» по рукам.

Колдун, в отличие от штурмовиков, был в гораздо худшей физической форме. И физическая же защита у него была слабее. Мой меч рассек готовящееся заклинание, отрубил колдуну правое запястье и срезал три пальца на левой руке.

Очень хотелось следующим ударом вскрыть ему горло или проткнуть печень, но я помнил приказ: «Взять живым, по возможности».

– Что ты такое! – впервые за бой проскрипел колдун. – Твои техники похожи на умения сибиенов, но их учит и одаривает сам Пророк. Ты не мог этому научиться! Кто ты⁈

– Я тот, кому суждено тебя остановить. Посланник судьбы, – ответил я, отрубая ему левую голень.

Следующий удар рукоятью меча в висок вырубил ордынского диверсанта и завершил этот долгий бой.

Я, на подгибающихся ногах, подошел к Красавчику. Изо рта у него текла кровь, смешанная с густой черной слизью.

Я присел рядом и приподнял его, чтобы усадить спиной к стене. Серна хлопотала над Горой, рисуя печати прямо на теле.

Красавчик открыл глаза.

– Боярин. Где тварь? – просипел он.

– Пленена. Мы победили.

– Хорошо, Боярин. А я все, кажется. Сколько служил, ни одной царапины. А здесь не уберегся, – прошептал он, и взгляд его остекленел.

– Серна! Как там Ветер? – выкрикнул я, ныряя рукой в подсумок.

– Рана тяжелая. Отравлен, но жив. Я вытащу до прибытия помощи. А что?

Я не спрашивал, что со Свирелью. В конце концов, у меня только один шанс опередить смерть. Для одного человека.

Моя ладонь сжалась на зелье полного исцеления. Правой рукой я сорвал с Красавчика бронежилет, а левой разбил об его тело флакон с зельем. Веер вероятностей мне не помогал. Все варианты будущего были равнозначны. Где-то там на вселенских весах жизнь Виталия Прилепского зависла между «да» и «нет». Между быть или не быть. Судьба, Великий Случай, Вселенная или что там есть над нами, еще не вынесли свой вердикт.

Раны Красавчика затянулись, черная жидкость перестала вытекать изо рта. Он закашлялся, выплюнув почти литр слизи, и снова затих. Я не знал, выживет ли он. Если бы я не потратил зелье, он уже был бы мертв. А так… Я дал ему шанс. Возможно, лишив его другого человека.

Кабан заворочался и встал на четвереньки. Его вырвало желчью. Держась за стенку, он попытался выпрямиться.

– Кабан! Лучше сядь. У тебя сотрясение, как минимум. Как ты вообще себя чувствуешь? – спросил я, подходя к нему и помогая сесть.

– Были бы мозги, было бы, может, сотрясение. А так – нет, – пробасил он, слабо улыбнувшись. – Башка болит. И жрать хочется. Я смотрю, у нас тута Мамаево побоище прям. Кого-нибудь потеряли? – на последнем вопросе голос упал до шепота.

– Заноза и Ветер живы. Заноза даже относительно здорова. Красавчик на грани. Группа Горы… Я не знаю, что со Свирелью. Ей попали в голову и в живот.

– Ну, тогда жива, – рассудительно ответил Кабан. – Наши каски такое должны переживать. Хорошо, что не в шею, а в живот – фигня делов. У этой женщины здоровья больше, чем у меня должно быть.

– Да ты вообще феномен. Мне бы такими ударами точно шею сломали. А ты жив и даже разговариваешь. Сейчас Серна закончит с тяжелыми и тебя посмотрит.

Подошел к Серне. Алхимик как раз колдовала у тела Свирели. У меня аж от сердца отлегло. Если физика не убили сразу, шансы выкарабкаться после любой практический раны у него были довольно высокими. Бывали исключения, но, как правило, развитый физический гармониум гарантировал владельцу, что тот оправится от любых серьезных ранений. Особенно с врачебной помощью.

– Ты еще можешь колдовать? – спросил я нашу нарушительницу приказов.

– Да, здесь закончила. Трындец, конечно. Наша мисс-мускулы по краю прошла. Что-то надо еще? Кабана посмотрю сейчас. Трансформатор заполнен уже почти.

– Надо наложить блокировку на гармониум колдуна, – ответил я. От сердца немного отлегло. – А то очнется, а у нас здесь помесь кладбища с инвалидным госпиталем. Ну и парализовать ему мышцы было бы неплохо.

– А эта тварь жива? – зло спросила Серна. – Может, ему закупорку сосудов устроить?

– Жива, жива тварь. Приказали взять живым. Приказ выполнен. Так что будь любезна, все наши усилия насмарку не пускай. Сделай, как я прошу. Сейчас я его обыщу, раздену, а ты его сделай безопасным.

Так мы и поступили. Я поглядывал в сторону поверженных штурмовиков. В живых осталось двое. Тот, которому я пробил крестец, а Кабан – пузо. И второй, которому я перебил позвоночник. Здоровяк с дырой в грудине истек кровью. Оба выживших вроде бы без сознания. Шансы дожить до прибытия подкреплений у них были.

Сначала я раздел колдуна, сняв с него все украшения и личные вещи. Эти предметы потом послужат нам в качестве трофеев.

Пока Серна упаковывала его для транспортировки в изолятор, я срезал доспехи с двух раненых штурмовиков. Не потому, что я люблю разглядывать голых мутантов, а потому, что в их доспехах вполне могли быть неприятные сюрпризы. А оно нам не надо.

Выглядели эти элитные воины ордынского происхождения весьма внушительно. Огромные, серокожие, мускулистые гуманоиды. Если взять человеческого бодибилдера из тех, что красуются на обложках журналов для безродных, и увеличить его пропорционально в полтора раза, получится что-то похожее на этих ребят. Крупные узкоглазые лица, плоские носы. Волосы отсутствовали как на голове, так и в целом на теле. Множество шрамов пятнало руки и торс обоих бойцов. В плоть бицепсов, головы и грудины были грубо вживлены какие-то довольно примитивно выглядящие импланты. На внутренней поверхности доспехов были разъемы для их подключения. Выглядели эти ордынские подданные как родные братья. Разными были только шрамы, расположение и количество имплантов.

Орда освоила технологию клонирования? Слишком мало я о них знаю. Интересно, «Пророк» – это оговорка, титул или реальное умение кого-то важного в Орде? Очень странно вело себя мое *виденье* во время этой экспедиции. Над этим стоит задуматься. Такое ощущение, что какие-то события или объекты я не видел, потому что мне противостояла чья-то воля. Хотя здесь пока что все смутно.

Случайность ли то, что я оказался здесь сегодня? Или за странными событиями последних недель тайно скрывается «перст судьбы»? Ну, главное, чтобы не средний и оттопыренный от кулака. Важно не скатиться к уровню уличной гадалки, которая за тот самый пресловутый «перст» принимает любое случайное событие.

После того, как я стал активно пользоваться своим виденьем, я начал задумываться о том, каков в нашей жизни процент настоящей случайности, а какие события являются следствием натяжения «нитей». Все взаимосвязано. Любой поступок имеет последствия. Чем больше судеб этот поступок затрагивает, тем последствия «глубже». Последствия тянут за собой события, казалось бы, напрямую с тобой никак не связанные. И мой дар распускать завязывающиеся узелки этой безумной пряжи заранее. Однако вмешательство в этот клубок – тоже поступок. Все перепутывается, нити складываются по-другому. И последствия моих действий, особенно для других людей, предсказать просто невозможно.

Кстати! Я пользовался боевым предвидением почти пятнадцать секунд. А отката не было. Совсем! Делаю вывод, что откат – это последствия запуска «виденья» только на внутренней энергии. А вот использование дряни этот эффект устраняет.

Основной или, скорее, базовый функционал моей способности – это безопасность ее носителя. Все «включения» раньше были связаны с непосредственной угрозой смерти или получения травмы. Но она развивается. Последнее время она пытается показать мне некую будущую потенциальную угрозу, уже не имеющую прямого отношения к моей жизни. Сейчас не имеющую. Но чем больше я пользуюсь подсказками *виденья*, тем больше сам вплетаю себя в это полотно. Или нет? Вот дрянь! Думать об этом бесполезно. Пойду лучше, в лабораторию схожу, пока стервятники с базы не налетели.

– Серна, ты можешь проверить дверку на ловушки, пожалуйста, – обратился я к алхимику, видя, что она закончила с ранеными и пленными.

– Хочешь внутрь попасть до группы зачистки? – спросила она, глядя на меня с прищуром. – Зачем ему ловушку на входную дверь накладывать?

– Смотри, какая ты умная. Да, хочу. Он мог сделать ее избирательной. На него и охрану ловушка не реагирует, а Алексею Григорьевичу руку оторвет. А Алексей Григорич к руке свой очень привязан. Плечом. Ну, так как? Посмотришь?

– А что мне за это будет? А? Подскажу, тут есть один амулетик…

– Ну, не поможешь, так не поможешь. Пойду рискну здоровьем, – я направился к металлической двери в конце коридора.

Серна вприпрыжку побежала за мной.

– Вот же ты жлоб, Алексей Григорич! Но я не такая! Так и быть, за обед в хорошем ресторане на третьем уровне раскрою для тебя тайну заколдованной двери.

– Заметано. Смотри.

Серна нанесла маркером две печати по сторонам от двери. После чего насыпала на ладошку какой-то порошок и подула на него, одновременно активируя свои рисунки. На двери проступили слабые разводы Дряни, но ничего похожего даже на псевдопечати ордынцев видно не было.

– На двери нет ничего, – резюмировала Серна. – Пойдем уже смотреть, что там внутри!

– Поправка. Я иду смотреть. А ты, ценный специалист, возвращаешься присматривать за ранеными вместе с Кабаном, – осадил я ее.

– Слыш! Ты вообще-то мне не командир! С каких помидоров ты здесь распоряжаешься?

– Я не командир тебе. Но ты пойдешь и сделаешь, как я сказал. Мы в боевой обстановке все еще. Единоначалия никто не отменял. Сейчас я отдаю приказы. Хочешь оспорить? – и я твердо посмотрел ей прямо в глаза.

Она вскинулась было, но быстро сникла и пробормотала сквозь зубы:

– Нет, не хочу оспорить. Зануда, ска… Приказы он отдает…

Несмотря на высказанный протест, Серна, развернувшись, направилась в сторону раненых. Я же с усилием распахнул дверь в логово посланца Орды. В то, что колдун приехал сюда сам по себе, не поверил бы даже ребенок.

Я быстро прошел мимо рядов промышленных алхимических установок, выставки каких-то диковинных тварей, развешанных по стенам рукодельных графиков. Производственные помещения меня пока не интересовали. Комнату, очевидно, отведенную под казармы штурмовиков, я тоже пропустил. Потом зайду.

Надо сказать, что «лаборатория» оказалась довольно скромной. Нет, помещения здесь были большие, и оборудования из нижних этажей колдун притащил много. Но подключено и работало из этих остатков былой роскоши процентов десять. Но я искал его личную комнату. Раз я вписался в этот клубок событий, хочу знать и понимать больше, чем положено рядовому исполнителю. Мне это казалось правильным.

А вот и норка нашего северного гостя. Ну что же, посмотрим, что там у него есть вкусного и интересного

Глава 73
Логово врага и возвращение домой

А вот и норка нашего северного гостя. Ну что же, посмотрим, что там у него есть вкусного и интересного.

Помещение, где свил гнездо колдун, было нормальной такой «берлогой холостяка».

В комнате царил жуткий беспорядок, все вещи были перемешаны. Рабочий стол завален грудами документов, каких-то устройств, проводов, сломанных коннекторов или пустых накопителей. Предметы гардероба валялись на всех свободных поверхностях. Чашка с остатками чего-то липкого и коричневого стояла прямо на кипе бумаг. Проще говоря, я наблюдал перед собой помесь лавки старьевщика и филиала городской свалки.

Помесь лавки старьевщика и филиала городской свалки

Я перелистнул лежащие сверху документы. Крючок, палка, руна райдо, стилизованная виселица, оочень интересно…

Кай!

«Прошу прощения, мой господин. Но я не могу перевести эти записи. Этот язык отсутствует в моей базе данных. Предположу, что это не язык, а шифр».

Так. Я начал перебирать все документы, сохраняя образы в архив. Пригодится. В какой-то момент я наткнулся на сложенный в несколько раз лист, сильно потёртый на сгибах.

Развернув его, я присвистнул. Ну, во-первых, это оказался не один лист, а несколько. Во-вторых, это была подробная техническая схема «нашего» этажа башни, испещрённая какими-то пометками. Остальные листы тоже были план-схемами, но относились к более высоким этажам, чем тридцать третий, на котором сейчас находились мы. Там мелькали такие названия, как «лаборатория кибернетики», «чистая зона», «опытный цех» и тому подобные надписи. И все тоже с пометками ордынца.

Недолго думая и в целом не страдая от мук совести, я убрал карты под бронежилет. Параллельно, уже привычно, отдал Каю приказ сгенерировать запись с моей камеры, на которой я ничего подобного не находил. «Чуйка» вещала, что находка эта крайне ценная, хотя прямо сейчас я и не понимал, чем конкретно.

После этого я продолжил копировать документы в память нейро, уже не пытаясь даже вникнуть в содержание. Попадались бумаги и на русском языке, с официальными печатями. Но листал я документы так быстро, что даже при желании не мог понять, о чём они.

Наконец бумажки кончились, и я приступил к изучению предметов, находящихся на столе и в комнате. Несколько вполне привычных носителей информации просто слил в нейро, опять же не утруждаясь сортировкой. Фонящие дрянью безделушки скинул в поясную сумку, отнятую у колдуна. Судя по тому, как они там исчезали, у меня в руках оказалась сумка с пространственным карманом. Роясь в металлических шкафах, стоящих по периметру комнаты, я нашёл коллекцию кристаллов, структурой напоминающих леденец, только огромных. Их я тоже не глядя отправил в сумку.

Обчистив кабинет, я переместился в комнату штурмовиков. Здесь вещей был минимум. Несколько очень хороших наборов для чистки и ремонта оружия, станок для абразивных кругов, части доспехов и несколько знакомо выглядящих имплантов, лежащих в отдельных коробках. Боеприпасы, имперские сухпайки, несколько комплектов нижнего белья.

И всё. Никаких личных вещей, фотографий жены-мутантки и детишек-мутантиков. Ничего не могло бы свидетельствовать, что я попал в место проживания пяти живых человек, а не просто на вещевой склад. Нет, жрать они жрали, и сортир местный загадили капитально. Но и всё. Настолько всё безлико. Это даже на казарму было не слишком похоже. Всё отсняв и зафиксировав, я вышел в общие помещения. Теперь можно и производство осмотреть. Хотя, что я в этом понимаю?

Насладиться видом булькающих автоклавов и чанов с протоплазмой мне не дали. В помещение вломились мои сослуживцы с базы, под командованием какого-то младшего следователя из управления. Этот типчик сразу же отправил меня к остальной группе, запретив здесь что-либо трогать или снимать. Он даже попробовал отобрать у меня накопитель с камеры, но здесь нашла коса на камень. Я сослался на Устав и командира группы, заявил, что накопитель сдам только по прибытии на место дислокации, или по прямому приказу начальника, которым этот хмырь для меня не являлся. Спор грозил затянуться, поэтому я просто встал и вышел из цеха, прямо посередине фразы следака, проигнорировав его истерические выкрики мне в спину. На приказ: «Немедленно схватить, держать и не пущать», – кто-то из сопровождающих ликвидаторов ответил:

– Мы тут, чтобы охрану ценностей обеспечить и эвакуацию пострадавших. А не чтобы психов вроде Боярина крутить. Хочешь без руки остаться, сам задерживай.

«Эй! Я тоже пострадавший, между прочим!», – подумалось мне.

Ничего себе, у меня на базе репутация сложилась! Нет, если подумать, понятно почему и откуда. Но всё равно неожиданно. Почему сразу «псих», а не «решительный и умелый боец»? А? Я вас спрашиваю! Ладно, псих так псих, тоже неплохо.

Сразу заболели все места ушибов, полученных в бою, раны от магии и мышцы по всему телу. Вот так геройствуешь во славу империи, ходишь во всякие стремные места. Бьёшься с супостатом, не щадя живота и прочих частей тела. А тебе «псих» или, ещё хлеще, «задержать». Ладно, разберёмся. Багровую звезду уже назад не заберут. Думаю, и за колдуна нас наградят как-нибудь.

Найденная карта, вкупе со странно маленьким объёмом «основной» лаборатории, наталкивала на мысль о том, что диверсии и прочие испытания мутагенов были для нашего колдуна побочной деятельностью. Не дымовой завесой, но чем-то не главным. А что главное? Не думаю, что Волков нам изложит свои выводы после изучения документов. Так что придётся заняться найденными материалами самому. Зачем? Мне кажется, я сегодня увидел краешек истории, которая затрагивает судьбы множества людей. В том числе и мою. «Нити» до сих пор дрожали, не переставая. Наша группа без меня не дошла бы до этого места. Не победила бы в бою. Реальность перекраивалась, подстраиваясь под результаты наших действий. Ну или я так чувствовал. Но сейчас размышлять на эту тему не хотелось, да и не моглось.

В коридоре кипела суета. Наших раненых грузили на носилки с колёсиками. Ну, правильно, летающая платформа вполне может по дороге дать дуба из-за дряни в эфире. Печати парения – довольно тонкое волшебство. Так что здесь уместны эти примитивные устройства. К бойцам подключали мобильные мониторы, ставили на каталки держатели для банок с алхимическими препаратами. Собственно, на своих двоих место боя были готовы покинуть я, Серна, которой вообще здесь быть не должно, и Кабан, который к моему приходу уже оклемался и упрямо отказывался занимать место на каталке. Пленных тоже пытались погрузить на каталки, но если с колдуном никаких проблем не возникло, то штурмовик просто сломал хлипкую конструкцию своим весом.

Пока мы шли по коридорам башни, до нас донеслась отдалённая перестрелка. Отчётливо бахнула МОНка, а Кабан начал счастливо лыбиться. Но когда мы достигли импровизированного входа в башню, всё стихло.

Оказалось, что организованный здесь пост ликвидаторов попытались с наскоку взять местные синицинские аборигены. Получив по мордасам, они откатились обратно.

Идти дальше по лабиринту технических переходов, а потом кататься по третьему не пришлось. Подъём на четвёртый уровень был организован прямо здесь, возле башни. Здесь же нас ждал транспорт, чтобы доставить пострадавших и трофеи до базы.

Обычно, ну, как обычно, когда я был здесь в прошлый раз, всё на базе подчинялось заведённому раз и навсегда укладу. Даже выходы на зачистку были рутинными и неторопливыми. База была похожа на сонное царство, где ничего не предусмотренного планом и правилами внутреннего распорядка не происходит. Даже прилёт «Донского» и визит начальства прошёл в расслабленном режиме. Теперь же база походила на разорённый муравейник. Люди сновали по территории, машины и бронетранспортёры, рыча двигателями и изрыгая клубы копоти, въезжали и выезжали за ворота. Даже автоматические орудия по периметру, кажется, начали ворочаться в своих башнях чуть живее.

С неба упали четыре «реанимации». Две наши ведомственные и две частные, в этот раз «Мечниковские». У «Министерства ликвидации» с клиниками Мечникова был подписан долгосрочный контракт. Моих товарищей принялись паковать по машинам. Понятно. Здешним лекарям решили не оставлять, повезли сразу в Центральный военный госпиталь. Красавчика, Ветра, Гору и Свирель вместе с подключёнными устройствами и капельницами загрузили по машинам.

Заноза за время пути к базе пришла в себя после атаки печатью и молча сидела, схватившись за виски. Кабан тоже отказался эвакуироваться, заявив:

– Отлежусь, и всё нормально будет. Надо за вещами из лагеря присмотреть. Не дай бох, эти криворукие из отряда Горы чего забудут или сломают… – и Кабан сжал свой кулачище размером с небольшую спелую дыню.

– А че было-то, Боярин? – очнулась Заноза. – Я ниче не помню. Вот я стреляю в башню уроду, и вот очнулась в броневике. Башка трещит.

– А ты проверь амулет ментальной защиты, – посоветовал я.

– Твою мать, – Заноза полезла ощупывать цепочку, на которой висел амулет. – Треснул, ска. Так что было-то?

– Колдун тебя под контроль взял, – ответил я. – Серне пришлось тебя вырубить. Если бы не она, мне пришлось бы сделать то же самое, но не факт, что я был бы столь же аккуратен, как она. Так, всё потом, я Волкову звоню.

Я действительно набрал нашего прямого начальника, благо связь на базе была отличная. Когда толстяк появился на экране в ВС, кратко доложил о результатах вылазки и попросил дальнейших указаний.

Волков пожевал толстыми губами и произнёс:

– Отлично, Алексей Григорьевич. Я в вас и не сомневался. Вероятность успеха этой миссии я оценивал в шестьдесят пять процентов, но при этом понимал, что полностью просчитать ваш потенциал я не могу.

Мне нестерпимо захотелось заехать по жирной харе. Шестьдесят пять процентов? Серьёзно? Он рискнул жизнью сотрудников двух не самых плохих оперативных групп Управления при таких, прямо скажем, дурацких шансах? Впрочем, чего я хочу от ментата. Там эмоциональная сфера с гулькин хер. Волков – такая злая карикатура на типичного боярина. Но по морде ему дать не расхотелось.

– Я здесь ни при чём, командовал Ветер, которого, кстати, в госпиталь увезли.

Волков отмахнулся от моей ремарки про госпиталь, как от жужжания надоедливой мухи:

– Увезли – значит, выживет. Я вообще планировал потери в двадцать пять процентов минимум. А вы обошлись и вовсе без них. Что делает честь и вам, и командиру вашей группы. Господь всемогущий, у вас на лице написано желание меня придушить, Орлов. Это нерационально. Значит так. Три недели отдыха всем. На лечение, чистку, реабилитацию. Вам, Алексей, на открытие стихии. Что касается текущих дел. Проконтролируйте, чтобы сегодня с базы вывезли всё оборудование, выданное на операцию. Инфо-карты с шлемов обеих групп сдайте моему помощнику, Резниченко, под роспись. Люди Горы временно переходят под ваше командование, им придут уведомления на служебные профили. Остальные приказы доведёте до них самостоятельно. Вывоз находок, ценностей и пленных не ваша задача. Благодарю за службу, Алексей Григорьевич.

– Служу империи, – только и осталось ответить на этот начальственный монолог. Другого ответа он не предполагал.

Но я сделал в уме ещё одну пометку напротив Волкова. Этот человек никогда не станет другом или хотя бы соратником. Он смотрит на всех окружающих, как на удобные инструменты. Или как на элементы в его логических умопостроениях. Его самого нужно использовать как инструмент, если придёт нужда. Ни больше, ни меньше.

Дальнейший день пролетел в технических хлопотах.

Мы сдали инфо-пластины с видеозаписями и записями переговоров тому самому младшему следователю, Резниченко. Отбились от его попыток припахать нас к погрузке ценностей. Вернее, я, как старший, отбился, сославшись на чёткий приказ. Резниченко багровел лицом, кусал тонкие усики, топорщащиеся над верхней губой, но сделать ничего не мог. Я, кажется, нажил себе недоброжелателя в отделе Волкова, но мне было сугубо наплевать. Слишком мелкого полёта птичка. Как-то серьёзно подгадить этот Резниченко мне не мог. А я не серебряный империал, чтобы всем нравиться.

Ребята Горы действительно кое-что забыли на месте временного лагеря, так что пришлось гонять броневик на третий уровень ещё раз. Отправил с ними Кабана, а сам остался выслушивать нытьё Христофора Бонифатьевича, нашего гражданского специалиста. Мол, он на такое не подписывался, и вообще хочет домой. К маме. А что? Такие мужички могут и до пятидесяти лет с мамой жить, говорят. Я услал его от греха подальше, пока Заноза не засветила ему в глаз, в местное подобие кафе, платную столовую для персонала. Заедать горе пирожками и заливать пакетированным эрзац-кофе. А на его нытьё по поводу возвращения посоветовал вызвать такси. Ритуалист заткнулся и сбежал в буфет.

Кай настойчиво напоминал мне, что он уже приготовил все возможные новые модули на скачивание, и мне осталось только оплатить его виртуальные обновки. Я лениво скользнул взглядом по списку обновлений и остановился на цифре после слова «Итого:». Быдыщ, бдыщ, стописят тыщ. Сперва я хотел вежливо поинтересоваться у нейро, а не охренел ли он в край? Затем я проглядел список ещё раз. Я в этом не разбираюсь совершенно, так что толку от такого разглядывания особого не было. Однако на память я не жалуюсь. В списке было в основном то, что он выпрашивал уже несколько дней. Для верности я потребовал дать мне цены этих модулей у официальных продавцов. Ещё раз бдыщ, бдыщ, пятьсот тыщ. Нет, ну так-то можно. Снижение цены почти в пять раз сделало сто пятьдесят тысяч рублей за обновление ПО суммой приемлемой. Так что я заплатил и дал Каю команду на закачку и установку обновок.

Пока суть да дело, снова прикатили наши «охотники-собиратели». На этот раз Кабан собрал всё, до последнего винтика. Поскольку все наши дела на базе были сделаны, я отдал приказ возвращаться на ППД. А моё заявление об отпуске произвело среди бойцов подлинный фурор. Даже страдающая от головной боли Заноза оживилась:

– Круто. Я как раз приживлением займусь, а то всё недосуг было, – заявила она. – Хорошо, что начальство расщедрилось на отпуск. Ещё бы башка так не болела, мать её.

Я молча посмотрел на Серну, но та, мстительно поджав губы, отрицательно мотнула головой. Лезть во взаимоотношения алхимика и снайпера я не собирался, но вот водитель, которого не отвлекает головная боль, был мне необходим.

– Серна! – сказал я спокойно. – Ты же можешь помочь Занозе с головной болью. Это твоя печать её вызвала. Сделай так, чтобы нашим броневиком управлял адекватный водитель.

– Мои печати безопасны, – огрызнулась она. – Башка у неё болит из-за ментального воздействия. Как её вообще инсульт не хватил, не знаю. Ладно, злючка, иди сюда, попробую помочь горю.

Заноза молча (вот это сенсация!) наклонила голову. Серна начертила ей на лбу и активировала печать. Минуту обе молчали, а потом Заноза слегка качнула головой в стороны.