Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Глава 4

С одной стороны, мне хотелось поскорее открыть дверь, чтобы звонкое дребезжание стекла не нарушило сон дочки, с другой – от страха тряслись руки, и я никак не могла сдвинуть засов. Кто мог прийти так поздно и, главное, зачем?

Схватила фонарь с гвоздика, толкнула дверь и вытянула его впереди себя, чтобы лучше видеть гостя. Мягкий свет выхватил из темноты смутно знакомое лицо, сплошь усыпанное веснушками. Парень лет двадцати пяти примерно, одет в рваный шерстяной жилет на голое худощавое тело, вытянутые шорты длиной до колена, обувь – высокие сапоги. Рыжие волосы топорщились во все стороны, передние зубы были похожи на заячьи и делали вид паренька наивным и немного придурковатым.

Я выдохнула. Этого мне бояться нет смысла.

– Алена, ты и правда вернулась?!

– Тише! – Я быстро шагнула за порог, закрывая за собой дверь. – Вернулась, вернулась. А ты кто?

– Так Зафар же! – Парень радостно всплеснул руками.

Зафар? Я нахмурилась, вспоминая. Впрочем, забыть того, кто все детство задирал тебя, кто самый первый придумал бросать камнями в «ту странную девчонку», невозможно. Я едва сдержалась, чтобы прямо сейчас не ответить обидчику за все, что он сделал.

– Не думаю, что я хочу звать тебя в гости.

Фыркнув, уже собиралась уйти, но Зафар схватил меня за запястье.

– Да помоги ты мне! – умоляюще заныл он. – Герда померла, а я без ее отваров не могу… ну, ты понимаешь.

– Не понимаю. – Руку я выдернула, но уходить не торопилась. Возможность заработать еды пришла прямо домой, разве я могла отказаться?

– Я как услышал, что ты вернулась, так сразу и понял, что приехала продолжать бабкино дело. Так? – Зафар говорил быстро, сбивчиво, глотая окончания слов. – А я тебе заплачу, вот ты мне сделай отварчик, я попробую, и если он поможет, то за следующий сразу же заплачу!

– Оплата сразу.

– А если он не поможет? – возмутился парень.

– В таком случае тебе здесь нечего делать, не отнимай мое время.

– Да стой ты! Ладно, ладно! Только сделай… и никому не говори, что я к тебе приходил, поняла? – Зафар угрожающе вскинул кулак.

Я приподняла одну бровь, всем своим видом выражая все, что думаю о его угрозах. Парень сник.

– Чем заплатишь?

– Мы только кур держим, яйца устроят? Денег нет, сама понимаешь.

– Десяток яиц, и договорились.

– Отлично! Спасибо, Аленка!

Парнишка уже рванул на выход со двора.

– Что за отвар-то тебе нужен? – раздраженно бросила ему вслед, и он вернулся.

Подошел ко мне близко-близко, а чтобы дотянуться до моего уха, ему пришлось привстать на цыпочках.

– Ну… для мужской силы, понимаешь? Ну, чтобы подольше можно было…

– Иди уже. – Я оттолкнула его. – Поняла. Будет готов завтра к вечеру.

Поспать мне и сегодня вряд ли удастся. Убедившись, что Вероника спит, отправилась на чердак. Узкая лесенка вела под крышу дома через люк в потолке с той стороны, где была баня, и как по ней забиралась Герда, я не представляла. Даже мне с трудом удалось удержаться на хлипких перекладинах.

Бабушка Герда начала учить меня в одиннадцать лет. Говорила, как ей повезло, что я появилась в ее жизни, что она теперь будет спокойна, а ее дело продолжится и дар не пропадет. Днями и ночами я изучала травы, варила собственные отвары, которые потом, впрочем, выливались в землю, и вела личные дневники с записями. Их я хранила на чердаке рядом с бабушкиными.

Все испортила я сама. Разбила надежды Герды, да и свои тоже, когда она сказала мне, что дар я смогу получить только после инициации, а вот инициацию пройти должна, потеряв девственность. И нет, в появлении Вероники была виновата вовсе не Герда, бабушка дала мне отвар против беременности, но вот если бы я не забыла его выпить… Все могло быть по-другому. Какой стала бы моя жизнь, не забудь я выпить отвар, не знала, да и знать уже не хотела. Без Вероники не представляла свою жизнь, неважно, чего мне стоило рождение дочери.

Пискнув, мышка бросилась из-под моих ног в дальний темный угол и затаилась там. Грызунов я не боялась, но и предоставлять им жилье в собственном доме не хотела, так что в голове мгновенно появилась мысль завести кота. Дочка обрадуется, а я потом пожалею, но зато не будет мышей.

Отыскать свои дневники не составило труда, и я вернулась с чердака в гостиную, прижимая к груди несколько толстых тетрадей. Нет, я в деталях помнила, какие нужны растения для отвара, но и свериться с записями необходимо, вдруг упустила что.

На какой странице записан рецепт, не знала, так что открыла с самой первой. Ностальгия по ушедшим временам сопровождалась горечью потери, взгляд то и дело метался по гостиной в поисках деталей, напоминающих о прошлом. Сосредоточиться на написанном не получалось, но вскоре мне удалось отыскать нужную страницу. Спасибо, бабушка, за то, что позволила пройти инициацию. Спасибо за то, что хотя бы завтра вечером у нас с дочерью будет ужин.

Я не думала, что кто-то еще, кроме Зафара, придет ко мне за помощью, но и на одних яйцах можно протянуть достаточно долго. Отвар для мужской силы готовится в маленьком количестве, такой бутылочки хватает на два-три приема. Как часто Зафар пользуется своей мужской силой, мне было неизвестно, но, если судить по его внешности, вряд ли за ним бегает толпа поклонниц.

Тогда я еще не знала, чем обернется мое возвращение в деревню и помощь Зафару. Листала дневники, улыбалась, вспоминая, как правильно пользоваться силой природы, а за окном потихоньку занимался рассвет.

Бублики, которые Ида дала с собой Веронике, закончились еще вчера. Завтракать было нечем, и я в надежде, что в подполе у Герды найдется хоть что-то съестное, откинула крышку люка в полу.

Подпол «обрадовал» пустотой и отсутствием хоть одной банки с соленьями. Раньше бабушка любила возиться в огороде и даже в неурожайные годы могла похвастаться сочными томатами и несколькими мешками картофеля с маленькой плантации. Все-таки ведьма – это не просто слово. В том, что и у меня с огородом дела пойдут отлично, я не сомневалась. Дар бабушки передался мне еще в восемнадцать. Оставалось только дождаться весны, но прямо сейчас есть было нечего.

Обернувшись еще раз вокруг своей оси, внимательным взглядом окинула помещение и обнаружила пять картофелин, забытых здесь еще, наверное, с прошлого года. Благодаря сухому прохладному воздуху и, наверное, чуть-чуть магии природы, эти пять несчастных картофелин не проросли и не испортились. Скудный завтрак – это все же завтрак, поэтому я вытащила найденное из подпола и принялась за растопку камина.

Герда не имела в доме печи, все готовила именно в камине и только в своем котле. Он служил кастрюлей и для супов, и для отваров, а когда я спрашивала, почему бы не приобрести кастрюлю, то бабушка говорила, что незачем использовать несколько одинаковых емкостей. Я ее не понимала, но не спорила.

Сейчас же мне предстояло сварить картошку в котле, в котором через несколько часов буду готовить зелье. Зельями эти лекарства называла только я, а Герда хоть и хихикала, но запрещала мне где-либо на людях употреблять это слово.

Завтрак был готов и разложен на тарелки. Себе я положила две картофелины, дочке три, справедливо рассудив, что моему организму нужно меньше энергии. Вероника еще спала, впервые за долгое время спокойно. Она точно знала, что рядом мама и что постоянно пьяный отец теперь далеко. У меня рука не поднялась разбудить дочку, и так я сидела за столом на кухне у открытого окна не один час.

Наблюдала за соседями, стараясь особо не высовываться. В доме, где еще вчера я видела толпу ребятишек, сегодня было как-то тихо. Ораву малышни не видно, и только сушащееся белье на десяти веревках, растянутых во дворе, указывало на то, что в доме живет совсем немало людей.

Напротив него стоял совсем крошечный домик с покосившейся крышей и выбитым стеклом в одном из окон. Но тоже жилой: на крыльце сидел мужик с дымящейся трубкой в зубах. Из одежды на нем видела только трусы и шляпу. Загорает?

Дальше еще один дом, а вот остальные уже скрыты от моего взора. Но если ничего не изменилось в Отшельниках за последние восемь лет, то я и так знала, кто и где живет. Староста Шерп с дочкой Дарией имели клочок земли и дом у самого подножия гор, слева от них жила семья Зафара, состоящая из мамы, папы и троих мальчишек-погодков. Сейчас, конечно же, они стали взрослыми парнями, одного вон ночью видела, но разъехались или так и продолжают жить все вместе?

Через пять домов от моего жила бабка Уля – подруга Герды. Она уже тогда была очень старой, а теперь, наверное, и вовсе покинула этот мир. Но я все же обязательно к ней схожу, проведаю и, если бабка жива, попрошу о помощи. Уля меня любила даже больше, чем Герда, уж она-то мне точно в помощи не откажет.

Многих я, конечно, не знала и тогда, когда жила в Отшельниках. Все мое общение с местным населением ограничивалось Гердой, она позволила мне общаться только с Дарией, и то строго-настрого запретила говорить ей правду о том, кто я такая. Время от времени я все же сбегала из дома, носилась по лесу, ходила в гости к Дарии, плескалась в реке, пока на горизонте не появлялась банда мальчишек, главным в которой был Зафар.

При воспоминании о том, как в меня первый раз прилетел мелкий камень, брошенный его рукой, свело зубы. Захотелось отказать ему в помощи или испортить лекарство, но ни того ни другого я не сделаю. Нам нужны продукты, и совсем неважно, кто и за что их принесет. Заработать в этой деревне я могла только целительством и очень надеялась, что людям лечение все еще нужно, как и раньше.

Солнце поднялось еще выше. Стрелка стареньких настенных часов показывала семь утра, и я все же разбудила дочку. Сонная Вероника молча умылась, забралась на стул и подвинула к себе тарелку с уже остывшим картофелем. Дочь привыкла питаться сытно, и я ожидала, что вареные овощи на завтрак ей не придутся по вкусу, но она съела их, пусть и без удовольствия. Каким бы плохим и невнимательным ни был Савар, но денег на продукты давал всегда, хотя бы потому, что сам любил поесть вкусно и много.

– Мне скучно, – вздохнула Вероника, запивая завтрак водой. – Можно мне погулять по деревне, может, встречу других детей?

Тарелки я не стала мыть слишком тщательно, чтобы сэкономить воду, только чуть-чуть сполоснула и поставила в шкаф.

– Сегодня у нас с тобой экскурсионная программа по лесу, – порадовала я ребенка. – Нужно собрать кое-какие травы, а ты мне поможешь. Согласна? Потом сходим за водой и немного уберем дом.

Вероника улыбнулась. В лесу она никогда еще не была, не считая того, что вчера мы проезжали через него.

Поход в лес все же ненадолго пришлось отложить. Я помогала дочери одеться, когда через окно увидела спешившую к нашему дому соседку. Женщина едва ли не бежала, а за ней торопился тощий мальчишка лет восьми. В какой-то момент ребенок споткнулся о травяную кочку и грохнулся плашмя, получил за это подзатыльник широкой ладошкой и был отправлен домой.

Глава 5

Грузная соседка, имени которой я не помнила, в отличие от лица, ничуть не изменившегося за восемь лет, с разбегу запрыгнула на крыльцо, едва его не проломив.

– Аленка, выросла-то как! – В восхищении женщина распростерла руки мне навстречу, а заметив, что я не проявляю никакой радости от ее появления, воскликнула: – Ну, тетя Клара же, ну! Забыла уже, что ль?

Я ловко увернулась от ее руки, когда она попыталась схватить меня за щеку, как в детстве, и улыбнулась. Клара, точно. И как могла забыть?

– Я так понимаю, уже вся деревня в курсе моего возвращения?

– Еще не вся. – Клара отпихнула меня тяжелой рукой и вошла в дом. Ей не нужно было приглашение, она вообще не понимала, зачем к соседям в дома стучать, прежде чем войти. – Но я-то как услышала, сразу и побежала. Ох, Аленка! Помню тебя вот такусенькой, маленькой, худющей, а сейчас ты погляди-ка! Волосищи… Где волосищи-то? Подстриглась?

– Пришлось, – кивнула я, поморщившись. Потеря волос для меня была морально болезненной: Савару не нравились длинные «лохмы», как он их называл, вот и заставил меня укоротить роскошные локоны. Сейчас они, конечно, уже отросли, но все равно едва длиннее лопаток.

Пока Клара по-хозяйски осматривала дом, возмущалась загрязненностью, чихала от пыли и вспоминала Герду с ее излишней любовью к чистоте, из кухни выглянула Вероника.

– Батюшки! – Клара испуганно дернулась ко мне, а потом, прищурившись, глянула на мою дочку. – Ребенок! Не мой ли?.. Ой, нет. Я было уж подумала, из моих кто прибежал.

Не успела я удивиться и хоть что-то спросить, соседка объяснила:

– Вот будет у тебя тринадцать детей, поймешь!

– Тринадцать? – Я присвистнула. – Я помню только пятерых…

– Да окстись, Аленка, ты чего? Еще при тебе у меня было уж три дочки да четыре сыночка. А тебя поди как долго не было тут, восемь лет уж прошло, так я еще нарожала. Кстати… – Клара, будто спохватившись, обернулась ко мне, и по ее взгляду сразу стало ясно: будет что-то просить. – Я к тебе чего так торопилась-то… Бабка-то твоя полгода назад померла, а я тогда была беременна Ашенькой. Разродилась прямо перед ее смертью. Ну пока похороны, пока проводы, пока малышка моя от титьки оторвалась, я и не думала… Аленка, помоги, а?

По моим вмиг взлетевшим бровям соседка поняла, что лично я ничего не поняла.

– Ну не могу я забеременеть уже месяца три как! Это разве дело? Все мои детки появлялись в животе уже через пару месяцев после родов, а тут никак, и все. Была бы жива Герда, я б к ней обратилась, но ее ведь нет уже.

– Тринадцать деток? – переспросила я, хотя точно помнила названное ею количество. – Последний родился полгода назад?

Клара закивала, из-под светлой косынки выбилась темная прядь. В серых глазах читалась скорбь и надежда, грустно поджатые губы не позволяли спросить, зачем Кларе четырнадцатый ребенок так скоро. Но чужие предпочтения меня не волновали, волновало другое – почему все вдруг решили, что я могу помочь?

– Герда ведь была целительницей, – аккуратно заметила я. – Не я, а Герда. И она умерла.

– Ой! – Женщина замахала руками. – Все прекрасно понимают, зачем тебя бабка оставила, когда нашла. Думаешь, просто сжалилась? Да как бы не так. Эта старуха и голодного котенка на порог не пустила бы, не то что чужого ребенка. Герда должна была передать свои знания девочке, а тут ты. Ну, конечно же, все прекрасно понимают, что ты и есть ее… как это… эм…

– Преемница? – подсказала я.

– Точно, она самая! Так ты поможешь мне?

Вероника ретировалась на кухню, но напоследок тяжело вздохнула. Я обещала ей прогулку по лесу, а сама болтаю с соседкой.

– Ладно, помогу, – согласилась я, не столько ради продуктов, сколько ради того, чтобы уже спровадить женщину. – Но не просто так! Мы только приехали, и так получилось, что у нас ни денег, ни каких-то вещей. Плату пока беру продуктами.

– Да откуда у меня лишняя еда-то? – в отчаянии воскликнула женщина. – Я же говорю, тринадцать деток, малыши совсем почти все! Нам самим-то пропитания не хватает.

Отказать ей я уже не могла. Клара снова чихнула, с отвращением осмотрела грязный пол и уходить не собиралась.

– Пошли ко мне Есю и Лельку, пусть помогут в доме убраться, – предложила я. – За услугу и охапку поленьев сделаю тебе и твоему мужу отвар. Он ведь все еще занимается заготовкой дров для деревни?

– Детей-то я пошлю и дров передам, вот только отвар мужу не нужен. Он пить его не будет, что ты!

– А должен, если ты хочешь забеременеть. Сомневаюсь, что у вас дети без его участия появляются. У мужа все в порядке с… тем самым?

Клара вспыхнула и, наверное, забыв, что я давно выросла, возмутилась:

– Ты что такое говоришь? Тьфу, похабство какое!

– Клара! – Мне тоже пришлось говорить громче. – Ты пришла ко мне за помощью как к целительнице. И мне уже давно не десять и даже не восемнадцать, как ты могла заметить.

Женщина замялась, краска с ее лица ушла, но взгляд забегал по стенам.

– Не все у него в порядке… Да и не в этом дело! Он всегда таким был, понимаешь? Вялый какой-то, небольшой…

Тут пришла моя очередь краснеть. В надежде, что Вероника ничего не слышит, я заглянула на кухню. Дочка сидела на подоконнике и играла с Заплаточкой, и до взрослых разговоров ей не было никакого дела.

– Ему нужно выпить отвар для профилактики, – объяснила я. – Может быть, ты не можешь забеременеть не по своим каким-то причинам.

– Да не будет он пить!

– Скажи, что это чай такой.

– У нас чая в деревне нет, – покачала головой соседка. – Деньги когда появляются, то стараемся купить что-то полезное, а не эти все ненужные излишества. Да и в Бирцан ходить далеко, редко муж мой туда выбирается.

– Придумай сама, ладно? Мое дело – приготовить лекарство.

– Хорошо, – проворчала Клара. – Детей пошлю завтра с утра, сейчас они на огороде заняты.

– За отваром тоже с утра приходи, – сказала я, помня, что вечером мне встречаться с Зафаром, а он просил никому не говорить. Вдруг пересекутся с Кларой у моего дома? Нехорошо получится.

Спровадив Клару, я понаблюдала через окно за ней, чтобы узнать, где та живет. С удивлением поняла, что соседний дом, в котором я и видела толпу детишек, принадлежит ей. А когда-то они с мужем и детьми жили в другой стороне деревни, это я точно помнила.

– Мамулечка-а-а?

– Идем, милая. Мне нужно было поговорить с этой тетей, она пообещала, что ее дети помогут нам с уборкой.

– Я слышала, что у нее их тринадцать. Кошмар, да, мам?

Я фыркнула. Вспомнив, как намучилась с дочерью, пока та была еще совсем малышкой, я не могла даже примерно представить, как справляется Клара. Бессонные ночи, визги, крики, постоянное «не хочу», а что хочет – непонятно… Наверное, на второго ребенка я уже никогда не решусь.

И на этой мысли улыбка сошла с моих губ – от кого мне заводить второго? Остаток своей жизни я проведу здесь, в Отшельниках, и то если не выгонят, а в этой деревне я вряд ли смогу кого-то полюбить. Нет, не потому что парни здесь плохие, просто я слишком хорошо знала менталитет местных, и мне он совсем не нравился… Да и я, наверное, больше никогда не смогу доверять мужчинам после того, что произошло.

Знать бы тогда, что совсем скоро моя жизнь преподнесет такой сюрприз, о котором я и подумать не могла… Но я не знала и, полная уверенности в том, что личная жизнь закончилась после переезда, повела дочку в лес изучать травы.

Несколько шагов – и вот мы уже стоим под тенью разлапистого дерева, вдыхаем кристально чистый воздух. Пение птиц греет душу, шелест листвы будто вторит заливистому чириканью, и даже Вероника заслушалась. У меня с природой были особые отношения еще и до инициации, а уж после я могла слышать в шуме ветра то, что не доступно никому другому.

Местный лес отличался от всех других мшистыми деревьями с толстыми стволами – руками не обхватить. Под ногами во все стороны стелился махровый ковер из мелкой изумрудной травки, усыпанный бесполезными, но очень красивыми цветами и лекарственными травами. Но на самом деле в зелья шло почти все. Взять хотя бы листья вот этого дерева, олыхи: три таких листочка на чашку сосновой коры, потомить на огне два часа – и в считаные дни можно залечить даже очень глубокий порез.

Вот только если любому другому лекарю все это нужно заучивать, то Герде и мне достаточно просто прикоснуться к растению или листочку, чтобы понять, какими свойствами они обладают. Дневники же у нас были на случай, если пропадет связь с природой, такое уже бывало, по словам бабушки. Да и мне они сейчас пригодятся, я в своих способностях общаться с природой все еще сильно сомневалась.

Вероника бегала по кругу, не отставая от меня, но и не убегая вперед. Для нее лес был словно сказочный замок, сплошь поросший зеленью, и она верила, что где-то тут живут феи. В сказках они жили именно в таких лесах.

Я довольно быстро наполнила корзинку нужными мне растениями – веточка паралуса, листья олыхи, сосновые иглы, цветки крамануса. Всего этого хватит на отвар для Клары и для Зафара. Брать больше я не стала – пока нет смысла рвать траву, лелея призрачную надежду, что ко мне кто-то еще придет за помощью. Правда, для себя я набрала немного листьев с куста малины, несколько соцветий римиуса и ягоды горенджи. Чая в Отшельниках нет? А у нас с Вероникой будет.

Уходить из леса не хотелось. Будь моя воля, осталась бы в нем жить, наслаждаться приятной прохладой и запахом мха, слушать заливистое пение кастарок и знать – вокруг ни души. Этот лес не любят местные, боятся, вот уж не знаю почему. Хищники здесь водятся, но встретить их можно, только если уйти гораздо глубже.

На глаза попалось еще одно очень полезное растение, которое Герда добавляла едва ли не в каждый отвар: вероника.

– Дочка? – позвала я ребенка, оглянувшись.

Малышка носилась меж деревьев за крошечным зайцем, заливисто хохотала, а стоило услышать меня, остановилась и крикнула:

– Беги, зайчик!

– Эту травку зовут так же, как и тебя, – улыбнулась я, когда дочка присела рядом со мной на корточки.

Глаза ребенка распахнулись при виде высокого стебля и ярко-сиреневых мелких соцветий.

– Ты назвала меня в честь травы, мама?

– Нет, – рассмеялась я. – Мою маму звали Вероника, и тебя я назвала в честь нее.

– У тебя тоже была мама? – Дочь недоверчиво глянула на меня.

Я никогда ей не рассказывала о своих родителях и никогда не говорила правду о своем происхождении. Никто, кроме Герды, этого не знал и никогда не узнает.

– Конечно, была. У всех есть мамы.

– И папы?

Я не нашлась что ответить. Папа у Вероники есть, но… Есть ли? За семь лет он ни разу не пригласил ее на прогулку, ни разу не играл с ней, даже говорить с дочерью не рвался. Всего лишь однажды пожелал Веронике спокойной ночи, и после этого она два дня пребывала в возбуждении, а каждый вечер кричала папе:

– Добрых снов!

Но он ей не отвечал.

– Мы возьмем эту травку, мам?

– Возьмем, – кивнула я. Растение пригодится, оно действительно помогает едва ли не от любых воспалений.

Вероника обнаружила, что в лесу можно кричать, и никого этим не напугаешь, носилась по узким полянкам, выбрасывала энергию. Я же расположилась на изогнутом стволе дерева, прислонилась к нему спиной и откинула все-все мысли. Меня не волновал наш разрыв с Саваром, наоборот, я радовалась тому, что больше не увижу его, что моя дочь будет расти в любви и заботе, ну и пусть без отца. Такой отец, как Савар, ей все равно не нужен.

Прекрасное настроение омрачало только одно: мне уже пора идти к старосте и говорить, что я остаюсь. Возможно, он сразу же попросит меня уехать, а когда я откажусь, то соберет деревню на совет, и они уж точно меня прогонят. Мне не дадут жизни, если останусь, и как сделать так, чтобы меня простили, я не представляла.

Домой вернулись не скоро, а там Вероника засела с книжкой на диване, намаявшись за утро. Я же впервые за восемь лет готовилась варить отвары.

Начисто вымыла котел, не жалея воды, поставила его на огонь. Мелко нарубила нужные растения и, как учила бабушка, говорила с ними, просила помочь тому, кто будет пить зелье. И мне даже казалось, что они отвечают. Легкое покалывание кончиков пальцев и было ответом.

Пока готовился первый отвар, для Зафара, я отыскала пустые пузырьки. Ополоснула их, приготовила под разлив.

Мне хотелось все сделать красиво, как в городских аптеках. Там я была лишь однажды и видела, как симпатично выглядят крошечные стеклянные пузырьки с деревянными пробками, к которым на тонкой бечевке привязан картонный квадратик с названием лекарства. Таких картонок у меня нет, а вот бечевка нашлась, и когда разлила готовые зелья по бутылочкам, то просто повязала веревочки на них бантиком.

Зафар придет не раньше чем наступит вечер. Впереди еще полдня, и я собиралась потратить время на реке, чтобы поймать на обед и ужин пару рыбин. Но перед этим мне нужно настроиться и сходить наконец к старосте.

Настроиться я не успела, Шерп пришел сам. Я увидела его в окно, когда остатками воды протирала кухонный стол от пыли. Старик ковылял по дорожке к моему дому, опираясь на кривую палку, но вряд ли староста идет в мой дом, чтобы я помогла ему с ногой, которую он за собой едва ли не волочит. Шерп никогда не пользовался услугами целительницы. Ни разу за те восемь лет, что я жила с Гердой, он не приходил за помощью, даже когда провалился под лед и серьезно заболел.