Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

– Но с подарком-то мы не определились!

– Мы – нет, а вот мальчишки уже давно связали для нее набор из шапки, носков и варежек.

– Она подумает, что мы решили на ней сэкономить…

– Я оплачу любую вещь, Агата, вот только боюсь, леди Райре все это ни к чему. Ей важно увидеть не стоимость подарка, а вложенную в него душу. Поверь мне, я знаю о чем говорю. В моем детстве родители откупались от меня дорогими игрушками, забывая о том, что мне просто нужно внимание.

Ральф прищурился от снежинок, смахнул их с темных волос и подал мне локоть:

– А сейчас мы с тобой должны купить украшения для елки и продукты для торта.

– Я печь-то не умею! – вспомнила я, ахнув. – И Нюрка тоже! Алена – не знаю…

– Торт испечет Эллад.

– Он умеет?!

– Еще как!

Я, наверное, выглядела такой ошарашенной, что Ральф рассмеялся. Заразительно, запрокинув голову. На мужчину сыпались пушистые хлопья, отрезая его от целого города. Я любовалась его тонкими губами, ямочками на щеках и черными густыми ресницами. Улыбалась, в немом восхищении глядя в глубокие серые глаза. Я безнадежно потонула в них, без шанса спастись.

Наверное, именно в тот момент я поняла, что влюбилась. Влюбилась в мужчину, который совсем скоро уедет на другой конец мира в свой родной город.

ГЛАВА 19

Утром наш большой и светлый дом едва не пал от урагана в виде детей. Мэй носилась из комнаты в комнату, помогая девочкам собраться, а мальчишкам помогал Эллад. Нюрка, я и Алена заперлись в нашей комнате, куда притащили огромное, во весь рост, зеркало из кладовой.

– Какое красивое платье! – восхитилась Нюра, увидев меня в белом. – Это Ральф подарил? Когда он купил его?

Я перехватила вопросительный взгляд подруги, которая наивно хлопала глазами в ожидании ответа. Алена хохотала – я уже говорила ей, что перешила себе Нюркино платье, так как нарядов у подруги полным полно.

– Нюр, – хихикнула я, – ты, пожалуй, слишком много денег оставляешь в лавках с одеждой.

– Ничего не много! Знаешь, когда в последний раз я что-то покупала себе? Да уже даже я забыла когда!

– Позавчера, например?

Девушка задумчиво закатила глаза.

– А, да… Нет, те чулки не считаются, мне их Эллад подарил. Ален, помоги мне, пожалуйста, шпильку закрепить, – подруга протянула шпильку девушке и повернулась к зеркалу. – И вообще, думаю, совсем скоро мне не придется тратить собственные сбережения на одежду.

– У тебя нет сбережений.

– Но будут ведь? Так вот…

– Он женится на тебе? – перебила ее Алена. – Готово, – она отошла на шаг от Нюры и окинула ее высокую прическу внимательным взглядом: – Твои волосы чудесны, как и всегда.

– Благодарю, – улыбнулась девушка. – Женится. Только это пока секрет! Я вам, как сестрам рассказала.

– Вы уже обсуждали обряд? – я заняла место у зеркала, чтобы еще раз взглянуть на свой образ, когда Нюрка, подобрав полы пышного платья, уселась на кровать.

– Еще нет. И, девчонки… Агата, – Нюра отвела печальный взгляд, – мне придется уйти… Когда мы поженимся, я буду жить в доме Эллада. Но ты не думай, я не отказываюсь от школы! Каждое утро пяти дней из семи я буду приходить и помогать тебе учить деток. Ни разочка не опоздаю, вот увидишь!

– Я буду за тебя только рада, – повернувшись к подруге, я взяла ее руки в свои. – Твое счастье сделает счастливой и меня. Не о чем волноваться. Но помощь со школой мне и правда понадобится. Если у нас вообще будут ученики, кроме наших детей. К тому же, не завтра ведь вы женитесь?

Нюрка почему-то промолчала.

– Завтра?.. – ошарашенно спросила Аленка.

– Нет, что вы! – наша подруга нервно хихикнула. – После Снежного праздника мы пойдем смотреть дом, который ему тетка оставила. Эллад его уже видел, но он хочет знать, понравится ли мне. Потому что если не понравится, то мы продадим его и переедем.

– Дом далеко? – уточнила я.

Нюрка вскочила с кровати и шагнула к окну:

– Во-о-он та серебристая крыша, – ткнула она пальчиком в стекло. – Видите?

Дом Эллада находился совсем рядом с пансионатом. Стоило только повернуть налево, пройти мимо фонтана в виде прыгающей форели, потом завернуть через арку в парк и сразу за площадью стоял двухэтажный роскошный особняк.

– Я думала, вы уже не раз там уединялись, – хмыкнула Алена, легонько пихнув подругу в бок.

Нюрка покраснела.

– Не было у нас еще ничего. Каждый вечер мы ходили гулять, только и всего. Чтобы побыть вдвоем и поговорить без лишних ушей.

– Вы готовы? – послышался голос Эллада из-за двери. – Карета ждет, пора выходить!

– Не рано? – спросила я, открыв дверь. Мужчина выглядел более чем хорошо, и костюм подобрал в цвет Нюркиного платья – нежно бирюзового оттенка. – Леди Райра ждет нас ближе к вечеру.

Эллад протянул мне сложенный вдвое лист светло-коричневой бумаги:

– Посыльный привез письмо от нее. Леди Райра пишет, что если нам удобно, мы можем приехать раньше. Мол, она волнуется, что праздник нам не понравится, и придется всё переделывать, а для этого нужно время…

– Мы готовы, – прервала я его.

Из дома вышли спустя час. Надушенные, разодетые, – особенно девочки, – счастливые. Шенни топала своими ногами, но держала Ральфа за руку крепко-крепко. В розовом платье, теплой светлой шубке и пушистой шапочке. Близнецы оделись в одинаковые зеленые костюмы, Пирси в пышное лиловое платье.

Мэй, с восторгом и гордостью в глазах, вышагивала на цыпочках по пушистому снегу, так как обула на ноги золотистые туфельки, а не сапоги. Ее сверкающее красное платье было бы прикрыто длинным пальто, подбитым мехом, но девушка так хотела показаться “миру” в роскошном наряде, что пальто только накинула на плечи.

Нюрка в бирюзовом, Алена в черном – платье для нее выбирал Ральф сегодняшним утром. Задача мужчине была поставлена непростая – купить подруге наряд по размеру и в кратчайшие сроки. Но он справился.

Я же в белом походила на невесту. Это одновременно умиляло всех окружающих, и смущало меня. Эллад дважды пошутил, что мне можно ехать прямо в храм, и даже мои испепеляющие взгляды не могли заставить его замолчать. Я только косилась на Ральфа, в какой-то безумной надежде стараясь разглядеть на его лице мечтательную улыбку. Или поймать его взгляд, говорящий: “Поедем в храм?”

Но Ральф на меня и не взглянул. Это огорчало и злило. Мужчина отвесил всем девушкам, в том числе и мне, одинаковые комплименты, не выделив никого.

Я понимала, что сама виновата в своих чувствах, и что Ральф не обязан их разделять. Но как же мне хотелось, чтобы этот вечер стал нашим! Один вечер, всего один…

Снежный праздник являлся самым главным праздником в году. И Пятый северный квартал отмечал его с размахом! Дома сверкали, украшенные магическими артефактами света, а с балконов лилась музыка: флейта, фортепиано, арфа, но громче всех гремели барабаны.

Серое каменное здание приюта, в котором мне довелось пожить, на фоне роскошных домов смотрелось нелепо, и я поняла соседей, которые хотели, чтобы этот дом перестал существовать.

Дом леди Райры тоже оказался украшен к празднику. Мы гурьбой вывалили из кареты, веселясь и болтая. Пирси и Шенни танцевали под музыку, льющуюся отовсюду. Близнецы волновались, их щеки краснели от смущения, и мальчишки натянули на свои лица серьезные выражения, стараясь казаться взрослее.

Мэй шла с прямой спиной, одной рукой поддерживая подол платья, другой – ворот пальто, чтобы оно не свалилось с ее плеч.

Нюрка не отлипала от Эллада, а Эллад бережно нес коробку с тортом, который сам испек сегодняшней ночью. Наблюдали за его работой на кухне все, пока он нас не прогнал, чтобы не мешали.

– Дети счастливы, – тихо сказал Ральф и предложил мне локоть. Я положила пальчики на него. – За короткое время ты сделала невозможное, Агата. Мэй рассказывала мне, как они жили раньше…

– Нет никакой моей заслуги в том, что мы смогли поменять место жительства. Благодарить нужно Эллада, не меня.

Мы шли самыми последними и не торопились. Ральф медленно вышагивал по подъездной дороге, любуясь высокими и пышными заснеженными елями в саду старой леди. В воздухе плавали крупные снежинки и, словно чтобы не испортить девичьи прически в такой важный день, ветер полностью затих.

– Эллад меня приятно удивил, – хмыкнул Ральф. – Не думал, что он способен на такие щедрые подарки. Но я рад, что все произошло именно так.

– Ты проводишь с дочерью совсем мало времени, – перевела я тему. – Когда хочешь рассказать ей правду о себе?

– Я боюсь быть с ней чаще, – горько улыбнулся мужчина. – Я знавал детей, которые отдалялись от своих родителей, когда те уделяли им слишком много внимания. Шенни еще совсем маленькая, но мне бы не хотелось, чтобы она восприняла мою заботу как желание контролировать каждый ее шаг. Знаешь, я не силён в отцовстве, у меня у самого-то отца толком не было. А насчет того, когда ей рассказать… Думаю, что девочка готова к правде. Сегодня тот самый день, когда случается волшебство, и у моей дочери оно тоже произойдет. Она обретет отца.

– И вы уедете?

– Я не тороплюсь. До начала сезона у меня нет никаких дел в Виллерволе, но ехать туда достаточно долго, так что в Первый весенний месяц мы уже отбудем. Сейчас я жду письмо от своего поверенного, а уже после того, как оно придет, я смогу точно сказать, уеду ли вообще.

– Что это значит? – мое сердце предательски сжалось, в голосе скользнула надежда, и Ральф ее услышал.

Он улыбнулся, тепло посмотрев мне в глаза:

– Мельсон – чудесный город. Неподалеку продают большой виноградник, и я подумал, почему бы не сменить род деятельности? Апельсины с моих деревьев расходятся по всему миру, но это сезонная работа – снять один урожай, распродать его и жить на средства, вырученные за раз. С виноградниками же дело обстоит иначе. Вино всегда в ходу и оно не портится.

– Ты сейчас сообщаешь мне о том, что переезжаешь в Мельсон?..

– Если мою апельсиновую плантацию купят, то да. Я уже давно получил одно не очень выгодное предложение, от которого отказался, а теперь готов отдать плантацию за ту цену, что мне предлагали. Денег хватит, чтобы выкупить виноградник, и на небольшой домик в черте города хватит…

– Ну, вы скоро там? Леди Райра волнуется, а Шенни набила животик пирожными! – Кайл кричал нам, стоя на крыльце. Дворецкий придерживал тяжелую входную дверь.

– Идем! – Ральф ускорил шаг, и я последовала за ним.

Мне оставалось только догадываться о причине переезда Ральфа. Ради чего он отказывается от своей прошлой жизни? Ради дочери, конечно, но ведь ей и на востоке хорошо бы жилось. Неужели Ральфу настолько сильно понравился Мельсон? Доводов у меня было очень много, но я всей душой хотела поверить, что мужчину здесь держит что-то еще… Точнее, кто-то.

Гостей, кроме нас, старая леди не позвала, но нам и в маленькой компании было очень весело.

По дому сновали слуги, а в большом бальном зале кружились наряженные танцовщицы, пели артисты, играли на скрипках музыканты. Столы ломились от закусок и напитков, под потолком то и дело взрывались огненные шары, рассыпаясь искрами, никому не причиняющими вреда. С балконов по полу стелилась прохлада, не позволяющая духоте испортить празднество.

Пирси и Мэй уже вовсю танцевали, близнецы присоединились к красавицам-танцовщицам, и те учили их движениям. Нюрка и Эллад обнимались, спрятавшись за статуей огромной вороны, а Шенни нашлась у стола со сладостями, на котором большую площадь занимал торт Эллада.

– Леди Райра, – я присела в реверансе перед хозяйкой дома. Аристократка смеялась над чем-то со своим дворецким, а когда мы подошли, улыбнулась и нам. – Мы благодарим вас за приглашение…

– Брось, девочка, – отмахнулась она. – Я очень рада, что вы приехали. Впервые за много лет стены этого дома слышат смех и музыку!

– Очень красивый праздник, – Ральф поцеловал сморщенную руку старушки. – Наш подарок для вас в торте…

– Ах, Эллад мне уже сказал! – рассмеялась леди. – Но вам не стоило утруждаться, ваше присутствие и есть подарок для меня.

– Надеюсь, вы не обиделись, что мы переехали, не предупредив вас? – извиняющимся тоном спросила я.

– Я безумно счастлива, что дети уехали из этого квартала! Знаете, соседи два дня праздновали, а кто-то был расстроен, что больше не сможет докучать сиротам. Кажется, для Ветердон, скандалы – дело всей ее жизни. Ох, как же она бесновалась, вы бы слышали! Бегала по соседям и спрашивала, почему закрылся приют и куда делись дети.

– И кто-то знал правду? – нахмурился Эллад.

– Да почти все знали о долгах Миртеллы. Фрогель просил ее взять займ для него, а когда деньги были переданы, то он растратил их в мгновение ока. Первое время Фрогель платил долг, а потом Миртелла умерла и он решил, что долг умер вместе с ней. Отвратный человек, скажу я вам… Но не сегодня обсуждать его! Веселитесь, дорогие мои, танцуйте, пойте, ешьте и пейте. Сегодняшний вечер исключительно вас и ваших деток.

Дворецкий увел старую леди в танце, и музыка стала еще энергичнее. Леди Райра двигалась так легко, будто у нее вовсе никогда не болели ноги, хотя еще совсем недавно с трудом могла передвигаться по дому.

Ральф с улыбкой подал руку мне.

– Потанцуешь со мной?

Он плавно вел меня, а мне оставалось лишь вовремя переставлять ноги. Ральф смотрел в мои глаза, улыбаясь, и прижимался все ближе. Недопустимо близко в танце! Впрочем, всем было все равно.

Я позволила себе на какое-то время забыться в музыке. Слушала мелодию, а потом, прикрыв глаза, положила голову на плечо мужчины. Ральф остановился. Отовсюду раздавался смех, с балкона доносился заразительный хохот Алены и Нюрки, леди Райра со своим дворецким громко обсуждали арфиста. По их мнению он был самым лучшим мастером арфы из тех, кого они слышали.

Ладони Ральфа скользнули по моей спине вниз и задержались на талии. Животом почувствовала упругий пресс мужчины и позволила себе так же спустить ладонь ниже. Я замерла, привыкая к ощущениям. Тепло, уютно. Но было что-то еще – что-то чего я никогда раньше не ощущала. Мне хотелось зарыться пальцами в его густые волосы, губами проложить дорожку по щеке к шее. Мне недоставало ласки, как воды в жаркий день.

Я прислушивалась к биению его сердца. Оно становилось все громче и быстрее, и вскоре застучало одновременно бешенно с моим.

– Я как мальчишка, – усмехнулся Ральф, еще крепче прижав меня к себе. Говорил он тихо, но я все равно услышала. – Нервничаю, волнуюсь… Столько времени хотел вот так обнять тебя и не осмеливался. Боялся, переживал, что оттолкнешь. Разве взрослые мужчины ведут себя так, как я? Ни с дочерью не могу поговорить, ни с тобой…

– Ведут, – прервала я его. – Взрослые мужчины часто ведут себя хуже маленьких детей, а уж проявить чувства для них и вовсе пытка.

– Ты разбираешься в мужчинах? – Ральф так удивился, что отпрянул.

– Не я – Нюрка, – я закатила глаза со смехом. – Она меня просветила.

– Охотно верю, – мужчина не торопился убирать руки с моей талии. Музыка сменилась, и теперь играла флейта. Волшебные звуки разливались по залу, давая передышку тем, кто уже напрыгался под скрипку. – Тогда ты простишь меня?

– За что?

Отвечать он не стал. Порывисто прижался губами к моим губам, и я на миг потеряла равновесие. Сладкий, горячий поцелуй прожигал меня насквозь, заставлял душу петь, а сердце замирать. Кто-то кричал, улюлюкал, флейта стала играть громче, откуда-то послышались аплодисменты.

Я вцепилась пальцами в плечи Ральфа, приоткрыла рот и вернула мужчине поцелуй.

Щеки вспыхнули от смущения и я отстранилась. Прижала ладонь ко лбу, растерянно заозиралась по сторонам. Напрасно я решила, что на нас никто не смотрит. Леди Райра помогала Шенни стереть с лица крем от торта, а вот подруги и Эллад вовсю хлопали в ладоши. Только Нюрка стояла, уперев руки в бока, и смотрела на нас немного гневно.

Эллад подскочил первым:

– Благодарю тебя, друг, – он схватил руку Ральфа и стал трясти ее. – Благодарю!

– Что ты?..

– Эллад? – я вопросительно вскинула брови.

– Мы с Нюрой поспорили, когда этот болван уже наконец тебя поцелует. Она говорила, что не раньше весны, а я был уверен, что на празднике. Я победил!

Эллад умчался раньше, чем мы успели узнать, что он, собственно, выиграл. Мое лицо горело пуще прежнего.

– Прости, – Ральф устало потер глаза. – Я проведу с ним беседу…

– Не стоит. Уверена, идея была Нюркина.

– Плохо ты знаешь Эллада.

– Тогда они друг другу подходят, – улыбнулась я. – И тебя… прощаю… за поцелуй.

Мужчина оглянулся. Все уже вернулись к танцам и закускам, дворецкий допивал вторую бутылку вина, а Шенни, облопавшись десертами, пыталась кружиться в вальсе с Элладом. Из-за тяжести в животике она едва могла двигаться, да и Эллад тоже – из-за роста партнерши.

Я первая предложила Ральфу побыть вдвоем в комнате для отдыха, вход в которую закрывали плотные шторы на стене справа от помоста. Мужчина захватил бутылку лимонного вина, и мы сбежали от шума.

– Думаю, на нас не обидятся, если какое-то время мы проведем здесь, – Ральф поставил бутылку на стол и заключил меня в крепкие объятия. Поцелуй в шею выбил у меня почву из-под ног и я рухнула на диван.

– Может быть, они догадываются, почему мы ушли, – взволнованно прошептала я, наблюдая, как Ральф расстегивает две верхних пуговицы на рубашке – ему было тяжело дышать.

– Тебя это смущает? – еще один поцелуй обжег мой лоб.

Я судорожно выдохнула, губы растянулись в игривой улыбке.

– Ничуть. Но уже завтра, когда мы вернемся домой, я должна буду объяснить девочкам, почему они ничего не знали о нас.

– Можешь им ответить, что твой мужчина был слишком труслив, чтобы вот так признаться в своих чувствах, а потому ты и сама ничего не знала.

– Чувствах? – я облизнула пересохшие губы. В рот словно песка насыпали, и я глотнула вина прямо из бутылки.

– Мне говорили, что девушки замечают интерес мужчины раньше, чем тот его проявит. Это не так?

– Надо спросить у Нюрки, – мой голос стал хриплым. – Я ничего не смыслю в этих делах.

– Ты мне очень нравишься… Очень. Когда я искал дочь, то и подумать не мог, что вместе с ней обрету и любовь. Но это случилось, и я не желаю терять ни то, ни другое. Шенни теперь со мной. Она мой свет, мои звезды. Не хотела бы ты разделить со мной участь видеть, как она взрослеет?

Ральф замолчал. Опустился на пол перед диваном и взял мои руки в свои.

– Я тебя не тороплю и сам торопиться не желаю. Больше нет. Я не переживу, если вдруг однажды ты скажешь мне, что ничего не чувствуешь… – мужчина осекся, на мгновение прикрыв глаза. – Я идиот. Ведь даже не спросил… А чувствуешь ли ты сейчас хоть что-то?

Я смотрела в его глаза. Серые, как туманный рассвет, глубокие, как затянутое тучами небо. В них искрилась надежда и страх, да и в моих, наверное, тоже…

– Я хочу видеть, как взрослеет Шенни, – ответила тихо-тихо, будто боясь спугнуть чувства Ральфа. Нюрка говорила, что мужчинам становится не интересна девушка, когда она уже принадлежит им…

Жадным поцелуем он впился в мои губы. Его пальцы ласково касались моей шеи, а я млела в крепких руках.

Пока все не испортила Аленка.

Подруга влетела в уютную комнатку для отдыха и уперла руки в бока, а мы резко отстранились друг от друга. Я стыдливо прижала пальцы к опухшим от поцелуев губам, Ральф засмеялся, уткнувшись лицом в мои колени.

– Так, так, так! – Аленка широко улыбалась, переводя взгляд с меня на Ральфа и обратно. – Агата, мы с Нюрой устроили игры. Давайте с нами! Ты ведь знаешь, как играть в “классики” и “ручеек”?

– Классики? – от удивления я раскрыла рот. – А…

– Леди Райра позволила нам разрисовать пол. Мел по мрамору пишет неохотно, поэтому мы выложили нужные квадраты из атласных лент. Шенни их растащила, потом мы объяснили ей правила игры, и она уже вовсю скачет. Идем! – девушка выпорхнула за штору.

День за играми прошел незаметно. А когда солнце скрылось за горизонтом, и устали все, включая музыкантов и танцовщиц, то леди Райра пригласила в зал и прислугу. Горничные, лакеи и стражники стояли истуканами по углам, но вскоре напряжение с них спало, и они присоединились к гостям.

Кто-то из стражей познакомился с одной из танцовщиц и теперь они хохотали с арфистом, другие слуги пробовали закуски и пили лимонное вино. Многие из них присоединились к нашим играм. “Классики” больше всего понравились девушкам, а вот стражники, у которых кольчуга и оружие звенели при каждом прыжке, предпочли играть в “ручеек”.

Близилась полночь – самое магическое время Снежного праздника. Слуги приглушили свет, запустили под потолок артефакт-часы. Крупный циферблат мелодично тикал, отсчитывая последние минуты до полуночи. Гости выстроились лицами к часам в ожидании. Ральф куда-то исчез, а вернулся с двумя бокалами вина. Один протянул мне.

– Загадывай желание, – шепнула я ему. – Это важно.

– Мне больше нечего желать, – мужчина смотрел на меня с улыбкой. – У меня есть все, чего я когда-либо хотел.

Тиканье прекратилось, чтобы через секунду часы взорвались яркими огненными всполохами и воздух замерцал. Музыканты тоже были заняты загадыванием желаний, но их инструменты и не понадобились – артефакт, на который леди Райра наверняка потратила целое состояние ради нас, заиграл сам по себе.

Справа от меня стояла Нюрка, а за ней Аленка. Мы переглянулись, звякнул хрусталь наших бокалов, и каждая из нас произнесла лишь одно желание:

– За счастье в новой жизни.

И только мы понимали, что для нас значит “новая жизнь”. Жизнь в другом мире втроем. Шестнадцать лет до этого дня мы лишь привыкали к нему, но теперь и Алена, и Нюрка, и я стали неотъемлемой его частью. Теперь уж точно.

ГЛАВА 20

Спустя неделю мы с Нюркой и Мэй были ошарашены известием, что получили разрешение на открытие школы. Аленка к тому времени уже уехала к семье, но пообещала, при приедет с мужем и дочерью на свадьбу Нюры и Эллада. Мы ее, конечно, ждали, но уже не так сильно, как открытие школы.

– А что, если к нам никто не придет? – Мэй ходила по классу из угла в угол, заламывая руки. – Что, если у бедняков не будет даже такой маленькой суммы? Не зря ведь они бедняки…

– Успокойся, – отмахнулась Нюрка, доедая пятый по счету эклер с заварным кремом. – Мы неплохо заработали с продажи шапок и варежек, думаю, проживем на доходы близнецов.

– Я не готова больше забирать все их деньги, – замотала я головой. – В этот раз всю выручку они отдали мне, хоть я и отказывалась, у меня ведь еще остались кое-какие накопления, но в следующий раз будем делиться. Мальчишкам нужен капитал на то время, когда им придется уйти из приюта. Они захотят свои дома и заведут семьи.

– Не даешь ты мне сеять оптимизм, – фыркнула Нюрка. – Все будет хорошо, вот увидите. Я не дам этой школе закрыться, едва та откроется.

Мы с Мэй испуганно переглянулись. Если уж Нюрка так рьяно взялась за дело – жди беды.

– Насильно приведешь соседских детишек? – тревожно спросила Мэй.

Девушка в ответ сыто икнула.

Я осмотрела класс еще раз. Низкие столы и стулья достались нам со зданием, и меловая доска висела на стене. Ральф и Эллад приобрели для помещения плотные однотонные занавески, а Мэй притащила от леди Райры пышные комнатные цветы и расставила их на подоконниках. В учительском столе с ящиками лежала стопка бумаги, коробка карандашей и несколько перьев и чернильниц. Стеллажи, которые мы притащили из библиотеки, заставили книгами, которые могли бы служить нам учебниками. Не хватало в классе только одного – учеников.

– А учить мы их чему будем? – задумчиво спросила Нюрка. – Я, например, могу взять на себя занятия по рисованию помимо грамоты. Ну, когда буду подменять тебя.

– Я могу учить деток петь, – смущенно сказала Мэй. – Писать и читать не умею, поэтому буду ходить на занятия, как ученик. Но такие уроки, как пение или домоводство я могу преподавать.

– А мальчишкам домоводство не будет интересно, – вздохнула Нюра. – Что придумаем для них?

– Увы, мужчин-преподавателей у нас нет, – развела я руками. – Так что и мальчишки пусть приучаются к женскому труду: вышивке, шитью, вязанию. Кайл и Рил ведь не девочки, а смотри как вязать любят. Мало того, что им это нравится, так они на своих изделиях еще и заработали неплохо.

– Итак, – Мэй уселась за учительский стол, вытащила из ящика лист бумаги и перо с чернильницей, но вдруг вспомнила: – Я же писать не умею. Агата, садись, записывай…

Следующий час мы составляли расписание занятий. По три урока в день, не больше, чтобы не нагружать детей сразу. Грамота и счет, следом пение, потом чаепитие, а после домоводство. Перед уходом домой – обед. Подумав, первым занятием вписали гимнастику, чтобы детки могли разогреться перед учебой. К тому же, это полезно для их здоровья, но они наверняка об этом не знают. В Ассоне не отдают спорту должное.

Все было готова к приему учеников, осталось этих самых учеников найти.

– Думаю, нам придется ходить по соседям, – предложила Нюрка. – Давайте разделимся, так быстрее всех обойдем. Напишем наш адрес на листочках и будем раздавать.

Идея имела право на жизнь. Но если Нюрке найти общий язык с совершенно незнакомыми людьми было просто, то я, еще не начав обходить соседей, уже занервничала. Боялась, что мне нагрубят или захлопнут дверь перед моим носом. А если кто-то кинется в драку? Глупости, конечно, но я переживала.

Мы вышли из дома, когда написали пятьдесят бумажек с адресом. Даже если десять человек из всех приведет своих малышей учиться, это уже будет успехом. Мы даже не думали о том, что все пятьдесят придут со своими детьми – в таком случае нам просто негде будет всех разместить.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что то, что мы делаем, кажется мне какой-то игрой. Не готова я была к подобной ответственности, считала себя слишком молодой и неопытной, а вот у Нюрки таких чувств не было. Подруга уверенно зашагала на Терновую улицу со стопкой бумажек в руке, и мы с Мэй разделились и побрели в разные стороны.

В первом доме, находящемся между кузницей и мастерской по пошиву одежды, меня встретили холодно. Старушка плюнула мне в ноги, назвала шарлатанкой и воровкой, но дверь не захлопнула, а продолжала грубить, даже когда я сбежала. Уверенности мне эта ситуация не прибавила, но я сцепила зубы и потопала дальше.

В следующем доме дверь открыла уставшая многодетная мамочка. Совсем еще молодая девушка ежесекундно оборачивалась, пока говорила со мной, и ругалась на детей. Из недр комнат слышались визги, крики, звон посуды, и кто-то, наверное, самый маленький, отчаянно стучал железной ложкой по кастрюле.

– Я с радостью пришлю к вам своих детей, – девушка утерла лоб со лба передником. – Прошу вас, заберите. Хоть на полдня! А что за школа? Их там будут чему-то учить?

– Грамоте, счету, пению и домоводству, – перечислила я. – Потом, может быть, введем рисование.

– Дорого ведь, – приуныла мамочка. – Я слышала, по три золотых преподаватели берут. Это весь оклад моего мужа, мы просто не можем себе позволить…

– Серебряный за ребенка, – перебила я ее. – Сколько у вас деток?

Оглушительный грохот заставил меня подпрыгнуть, а девушка тут же умчалась в одну из комнат. Оттуда донесся ее крик, и все стихло. Вернулась она спустя пару мгновений.

– Трое: шесть, восемь и десять лет. – Возьмете? Три серебрушки я уж не пожалею.

Я протянула ей бумажку с адресом и улыбнулась:

– Ждем вас через три дня на первое занятие. Здесь написан адрес, но если вы не умеете читать, то запомните: Гоблинская аллея, дом пятый. Это здание бывшего женского пансионата недалеко от Форелевой площади. Знаете, где это?

– Конечно! Совсем рядом. Благодарю вас!

Девушка спешно попрощалась со мной и скрылась в доме, и только тогда я расслабленно выдохнула. Получается!

Я обошла свою часть квартала довольно быстро, а когда отдала последнюю бумажку с адресом одинокому старику, который тоже захотел учиться, вернулась домой. В целом, из всех, кому я предлагала обучение за символическую плату, отказывались. У кого-то совсем не было денег, а кому-то было просто жаль серебрушки.

– К чему моему сыну знать грамоту? – хмыкнув, спросила высокая дородная женщина в одном из домов. – Он подрастет, да на лесопилку пойдет работать, уж писать и читать ему там некогда будет.

Таких, как она, оказалась большая часть из всех, к кому я заходила. Другие обещали подумать, и только три семьи, преимущественно многодетные, согласились на мое предложение. Таким образом, я приведу в школу семь детей и одного старика. Интересно, что получилось у Мэй и Нюрки?

Когда я пила какао, кутаясь в плед у камина, в дом влетела Мэй. Хмуро окинула меня взглядом, стряхнула с шапки несколько длинных лапшинок и, не спрашивая разрешения, забрала у меня кружку.

Я молча ждала, когда она утолит жажду.

– Не думала я, что расстаться с одной серебряной монетой будет для кого-то крахом! – возмущалась она. – То есть вывалить мне на голову целую чашку лапши не жалко, а заплатить за будущее ребенка они не могут!

– Может он на лесопилку пойдет работать, – флегматично сказала я.

– Куда?

– Меня тоже послали и не один раз. А одна из женщин сказала, что ее сыну образование ни к чему, он будет работать на лесопилке.

– Вот глупые-то! Да я бы за умение читать и писать все отдала, вообще все! Только госпоже Миртелле было все равно. Она могла бы научить нас, но не стала. И вот мне почти восемнадцать, а я мычу, глядя на объявление на столбе. Ни словечка не понимаю!

Мэй, выругавшись, унеслась отмываться и стирать одежду.

Явившаяся спустя некоторое время Нюрка была куда более радостной.

– Успех, – устало выдохнула она, падая на диван. – Три девочки и четыре мальчика. Девочкам примерно по десять лет, мальчишкам от шести до шестнадцати. Более взрослые сами согласились идти учиться, даже уговаривать не пришлось. А малышня обрадовалась чаепитиям и пению.

– И я семь набрала. Точнее, восемь – старик лет семидесяти сказал, что хочет знать, что напишут на его надгробии. А то не проконтролирует, и о нем напишут неправду.

Нюрка вопросительно вскинула одну бровь, но тут же ее опустила. Мы устали и даже говорить не хотели.

Пятнадцать учеников придут в нашу школу через три дня. Пятнадцать! Через три дня! Это и волновало и радовало одновременно, от паники тряслись руки, а от счастья на лице сияла улыбка.

Пятнадцать серебряных в месяц – сумма смешная, и нам не хватит ее ни на что. Чаепития и обеды будут скромными, но сытными, и за наш счет. Опростоволосились мы с назначением цены за обучение, вот только установи мы пятнадцать серебрушек за одного ребенка, к нам бы никто не пришел учиться. В этом мы сегодня убедились.

Так почему мы горим заведомо провальным делом? Наверное, потому что не деньги нас вдохновляют, а грамотные молодые люди, которые спустя несколько лет найдут свое место в жизни не только на лесопилках.

Мы с Нюркой за свою короткую жизнь в Дороне видели множество необразованных взрослых людей. Да и сами знали мало, все-таки удалось закончить только три класса на Земле. Читать, писать и считать умели, и на том спасибо, а кто-то не знал даже как пишутся буквы, не то что составлять из них слова.