Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Переодевшись, начал заниматься комплектованием первой полубатареи, ведь уцелел только один унтер-офицер и три наводчика, остальные – подносчики, всего двенадцать человек. Один командир орудия убит, а двое ранены, правда, я питаю надежду, что через пару дней они смогут командовать. Еще семь человек раненых в лазарете, остальные погибли, их в строй не вернешь.

Полностью закончить перестановку в батарее мне помешали японцы, вновь пойдя в атаку. Вот неугомонные создания, вновь нацелились на прежнее место прорыва. Не угадали, теперь я прикрою это место всеми орудиями полубатареи. Конечно, точность огня в первой полубатарее пострадала, ну, нельзя требовать прицельной стрельбы от не притертого друг к другу расчета, к тому же неполного. С горем пополам, мы смогли достичь неплохого темпа стрельбы. Я лично вносил коррективы в наводку орудий, если наводчики не успевали. До роты пехоты мы успели выкосить, прежде чем японцы опомнились и начали отступление.

Нелегко далась мне эта атака врага, дурно стало в самом конце, все вокруг зашаталось почему-то. Все оказалось просто. Рана открылась, пропитав мой мундир насквозь кровью, вот и сейчас она маленькими каплями скатывалась на шаровары. Отдал команду прапорщику Митрохину заменить меня, пока буду ходить в лазарет.

Санитары помогли мне снять мундир, а врач быстрыми движениями ножниц разрезал бинты. Затем, обработав рану какой-то жидкостью, вызвавшей жжение, начал ее зашивать. За короткое время я узнал, что врач обучался своему лекарскому мастерству в Германии. Они практиковались в наложении швов на раны, используя для этого спелые помидоры. Наставники требовали, чтобы шов был ровным, надежным и в тоже время не разрывал тело овоща, не давая соку вытекать. По словам врача, моя рана, несмотря на страшный вид, не опасна для жизни, но на перевязки и обработку надо приходить ежедневно. Вколов мне шприцем лекарство и насыпав в ладонь горсть таблеток, врач закончил возиться со мной. Затем он переключился на нового раненого, уложенного на операционный стол. Запив водой таблетки, направился к выходу.

– Подпоручик, – услышал я голос штабс-капитана Корде, – обождите меня, пожалуйста. – Эскулапы закончат бинтовать мне руку, вернемся на позиции вместе.

– Хорошо, я постою на свежем воздухе.

Свежим воздух можно назвать относительно. Стояла жара, солнце палило нещадно. Но оставаться в палатке лазарета было выше моих сил. Со всех сторон доносились стоны и крики раненых. Кто-то молился, а кто-то выл на одной ноте, а кто-то матерился на все лады. Наших врачей нужно награждать регулярно, они сколько мук и страданий через себя пропускают.

– Вы к себе на батарею? – осведомился Корде.

– Да.

– Зацепило сильно?

– Рана глубокая и длинная. Японец штыком достал.

– На батарее рукопашная схватка была или в атаку ходили?

– Японцы прорвались на первую полубатарею, пришлось отбиваться. Пехотинцы помогли, а так не знаю, удалось бы отбиться. А вы, похоже, пулю поймали?

– Как это приключилось, ума не приложу, не заметил. Врач сказал, пуля прошла навылет, кость не задета. В лазарете задерживаться не могу, офицеров в моем батальоне повыбили много. Да и солдат осталась половина. Усилит неприятель атаки – можем не устоять, все поляжем, а по нашим трупам японцы пойдут дальше.

– Я утром заметил, что к противнику подошло подкрепление.

– Точно подошло. Я осматривал несколько трупов японцев. Они обмундированы и вооружены лучше прежних. У всех новая амуниция и винтовки, возраст до двадцати пяти лет. Смею предположить, мы столкнулись со свежими хорошо обученными вражескими силами.

– А что ваше начальство говорит?

– Полковник Истомин пытается у начальника дивизии – генерал-лейтенанта Смирнского выпросить резервы, пока безуспешно.

– У меня тоже проблем с комплектованием расчетов много. Командир орудия погиб, другие ранены, пришлось наводчиков на командование назначать. Так, что за точность огня не обессудьте, Сергей Петрович, буду делать все, что смогу.

До вечера нас противник не беспокоил, впрочем, как и мы его.

Наутро перед нашими пехотными позициями появились японцы под белым флагом с красным крестом. Через переводчика они объяснили нашим пехотным офицерам, что хотят собрать и захоронить своих солдат, опасаются эпидемий, могущих вспыхнуть от жары. В принципе, враги правы, пусть убирают своих воинов, попахивать они стали и очень сильно. Своих павших солдат и офицеров мы захоронили еще вчера вечером. Около полусотни японцев собрали в наших тылах и тоже схоронили в общей могиле. Весь день боевые действия не велись на всем протяжении фронта. У меня было время позаниматься с вновь укомплектованными расчетами.

Вечером состоялось совещание у командира дивизиона. Подполковник Григорович отметил, что сегодня ночью к нам прибудет пехотное подкрепление из семи маршевых рот. К утру следует ожидать прибытие двух Сибирских корпусов с артиллерией и конницей. Наш XVII корпус завтра на неделю выведут в тыл на отдых и пополнение, затем по очереди будут отводить другие подразделения. Это делается с той целью, чтобы к середине июля корпусы, дивизии, бригады и полки были укомплектованы до штатной численности. Как будут развиваться события после озвученной даты, Григорович не знает, но предполагает, что предстоит наступление. Кратко командир дивизиона сообщил о действиях других наших армий. 1-я армия потеснила японцев, но отбросить к городу Бицзыво не удалось, противник упорно сражается. 2-я армия несет большие потери от корабельного огня, город Дальний – сейчас временная база части японского флота. О каком-либо наступлении на врага речи нет. Наши войска закапываются в землю основательно. Вне зоны досягаемости корабельной артиллерии накапливаются резервы, чтобы в нужный момент организовать наступление.

Еще Григорович обрадовал информацией о действиях нашего флота, вернее о части флота, базирующейся во Владивостоке. Этот немногочисленный отряд крейсеров начал действовать на морских коммуникациях противника. Отряду удалось потопить пятнадцать пароходов с боеприпасами и двенадцать транспортов с живой силой. Эта информация очень меня обрадовала. Ну, наконец-то, флот начал активно противодействовать японцам. Главным силам тоже не помешало бы пройтись по морю попугать японских адмиралов.

Глава 12

«…кто не знает обстановки – гор, лесов, круч, оврагов, топей и болот, тот не может вести войско; кто не обращается к местным проводникам, тот не может воспользоваться выгодами местности».

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Долгожданный отдых, как это заманчиво звучит и как это происходит на самом деле в армии, может понять только тот человек, который хоть на короткое время окунулся в армейскую жизнь.

От передовых позиций мы удалились на пять верст, развернули огромный палаточный город. Никакого частокола и колючей проволоки не строили и не натягивали. Но караулов назначили множество по причине наплыва большого количества представителей местного населения. Китайцы хотели нам что-то продать, а что-то купить. Устраивать базары командование запретило. Казаки при помощи крепкого слова и нагаек разогнали непрошеных гостей на удаление более версты.

Пополнение мы действительно получили. Я впервые смог укомплектовать батарею офицерами, унтер-офицерами и нижними чинами согласно штатному расписанию. С позволения командира бригады моя батарея в качестве эксперимента формировалась из трех взводов трехорудийного состава. Один взвод комплектовался трофейными орудиями. Унтер-офицеры достались мне обученные, в смысле знали, что такое артиллерия и для чего она предназначена. На должности командиров взводов назначили офицеров из пополнения. Взводами командовали: первым – прапорщик Переметов, вторым – прапорщик Иванов, третьим – прапорщик Улыбин. Всех их призвали из запаса, до этого по разным причинам они были отставлены от военной службы. Немолодые, имеющие приличный жизненный опыт, новые офицеры включились в работу с подчиненными. Прапорщика Митрохина я перевел старшим офицером батареи, на него возлагалась координация действий всех взводов в бою, разведка новых целей. Архипыч стал у меня помощником по вопросам тылового обеспечения, то есть под его руку отошли все хозяйственные и транспортные роты. А потом я начал тренировать батарею. Все же хорошо, когда с пополнением приходят настоящие артиллеристы. Времени на сколачивание нормальных огневых взводов я потратил меньше, всего три дня. Да и новые офицеры нормально втянулись в процесс обучения. Были кое-какие вопросы, но мы их решали быстро.

Глядя на мои занятия, учебой «заразился» весь дивизион. И никто из господ офицеров не пришел ко мне с предъявлением претензий об излишнем служебном рвении. Понимали, что с обученными солдатами воевать легче.

По вечерам я писал письма любимой жене. Боже, как я соскучился по ней! У нас все так быстро произошло. Я в полной мере не успел насладился нежностью и красотой своей Любочки. Кажется, я и сейчас ощущаю на своих губах ее страстные и неумелые поцелуи. Да, были у нас несколько ночей безумства любви. Двое молодых и здоровых людей любили друг друга до потери сознания. Вспомнил и сердце сжалось от тоски по жене. Как там сейчас она? Беременность хоть и носит временный характер, но длительна по времени и тяжело переносится многими женщинами. В последнем письме Любочка написала о своем положении, но сообщила, как мне показалось, как-то стыдливо. А чего стыдиться, замужняя женщина имеет полное право рожать детей от законного супруга. Это внебрачные связи и дети могут навредить репутации, но у нас с этим все в порядке.

– Вы дадите мне возможность присесть в вашей палатке, Станислав Владимирович? – спросил разрешения подполковник Терехов. – Я к вам обращаюсь, а у вас такое умиротворенное лицо и вы меня совершенно не слышали.

– Извините, ваше высокоблагородие, жене письмо писал, о ней думал.

– Жена это хорошо, даже замечательно. А молодая и красивая жена, замечательно вдвойне. Наладилась у вас переписка?

– Да, письма поступают регулярно.

– Вот и славно. А чего это вы на меня так пристально смотрите, Станислав Владимирович?

– Обычно вы внезапно появляетесь. Вы словно предвестник каких-то важных событий. Я, честно сказать, никак не привыкну к этому. И не могу взять в толк, за какие такие заслуги я удостоен чести общаться с вами.

– Я вам уже говорил, что вы мне симпатичны как грамотный и думающий офицер. Вы склонны к проведению анализа обстановки, умеете ориентироваться в сложной ситуации. Принимаете верные решения. О вашей храбрости я наслышан. Вступить в рукопашную с превосходящими силами противника на батареи не каждый сможет. К тому же вы не болтливы.

– Отступать было поздно и я не хотел, чтобы моя батарея потеряла вооружение. Так я не ошибся в своих предположениях?

– Не ошиблись. Я уже вторую неделю состою при штабе генерал-лейтенанта Линевича, занимаюсь той же работой. Сбор, анализ и передача высшему командованию информации о противнике, о возможных его действиях и замыслах. Недавно присутствовал на совещании в ставке главнокомандующего. Много там собралось генералов и адмиралов, наместник адмирал Алексеев присутствовал. Основной вопрос, поднимаемый на совещании – способы ведения войны с японцами. Генерал Линевич предлагает нанести по японцам удар всеми тремя армиями одновременно. Сконцентрировать на небольшом участке артиллерию. С ее помощью пробить брешь в оборонительных порядках противника. В прорыв ввести конницу, дав ей возможность посеять панику в тылах. Тем временем пехотные части устремятся за конницей в прорыв, постепенно его расширяя и расчленяя оборону врага на несколько частей. Затем разбитые части окружать и принуждать к сдаче в плен или уничтожать.

– Пока будут поступать подкрепления к японцам морем, мы их не сможем быстро опрокинуть и сбросить в море. Насколько я осведомлен, правда, мои сведения уже устарели, японцы на море чувствуют себя вольготно.

– Вы совершенно правы. До этого совещания о событиях на море я также думал. Однако контр-адмирал Витгефт, командующий военно-морским флотом, доложил, что нашим морским силам удалось существенно проредить японский флот. В мае удалось загнать на мины два мощных эскадренных броненосца японцев «Хацусэ» и «Ясима». Эти два судна, получив серьезные повреждения, затонули. Наш флот занял пассивную позицию, не предпринимал никаких серьезных действий до создания группировки подводных лодок. Оказалось, контр-адмирал Витгефт очень давно занимался вопросами освоения подводного флота. Сейчас в его распоряжении девять лодок, создалась эдакая стая акул.

Японцы, блокируя Порт-Артур, расположили группировку кораблей вне досягаемости крепостной артиллерии, встав на якоря. Наши моряки все судоходные фарватеры засыпали минами. Траление мин японцами предпринимается, но наши миноносцы успевают вовремя пресечь их действия. Получается, что японцы не могут приблизиться к Порт-Артуру для обстрела внутреннего рейда, а мы не можем выйти в открытое море всей эскадрой, так как можем попасть под огонь неприятельских кораблей.

Пока японцы отвлекались на мины, контр-адмирал Витгефт приказал подводным лодкам скрытно зайти японской группировке в тыл и нанести удар. Подводники – молодцы. Потопили эскадренный броненосец «Микаса» двумя торпедами, а броненосные крейсера «Касуга», «Ниссин» взорвались от попадания торпед в район артиллерийских погребов. Через пару дней остатки группировки ушли на временную базу в порт Дальний. Естественно их там никто в покое не оставил. Вся акватория бухты, имеется в виду глубокие места, была заминирована. Подводные лодки продолжив скрытно наносить удары, утопили эскадренный броненосец «Асахи». Сейчас его кормовая часть, по словам адмирала, торчит посреди бухты.

Надводные корабли нашей эскадры броненосцы: «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет» и броненосные крейсеры: «Баян», «Рюрик» и «Россия» в сопровождении нескольких бронепалубных крейсеров и эскадренных миноносцев несколько раз подходили на дальность уверенного поражения противника. Пользуясь данными корректировщиков, скрытно высаженных на побережье, сильно повредили броненосные крейсеры «Идзумо», «Ивате», «Асама». Кстати, крейсер «Идзумо», получив повреждения, спасаясь от затопления, попытался выйти на мелководье. Выйти удалось, но по неизвестной причине он завалился на левый борт. От падения взорвались котлы, образовав огромную пробоину в кормовой части.

Минные транспорты «Енисей» и «Амур» произвели дополнительное минирование подходов к Дальнему со стороны открытого моря. Точных данных нет, но, по словам контр-адмирала Витгефта, японцы потеряли на минах несколько миноносцев и сильно поврежден бронепалубный крейсер «Такасаго».

Посильный вклад в борьбу на море вносит Владивостокская эскадра. Она учиняет настоящий террор вблизи японских берегов, отправляя на дно большинство транспортов, которые не успели укрыться в портах. Были случаи, когда под горячую руку наших моряков попадали транспорты иностранных государств. Досмотровые команды такие суда осматривали и если там находился военный груз, экипажи интернировали, а транспорты отправляли на дно.

– А у японцев нет подводных лодок?

– По утверждениям контр-адмирала Витгефта японцы делают ставку на надводный флот. У них новые и мощные корабли, построенные с использованием передового опыта и новых технологий на верфях Великобритании и САСШ. Скажу откровенно, море не моя парафия, я больше по сухопутным делам.

– Хорошие новости, очень хорошие.

– Конечно хорошие, наконец-то наш флот начал вести боевые действия на море. Сейчас штаб командующего занят разработкой плана масштабного наступления силами армии и флота. Предполагаю, что таковое случится не ранее конца июля, начала августа сего года. К этому времени прибудут необходимые войска и артиллерия. Генерал Линевич в конце совещания отметил, что в сентябре надо планировать высадку на японских островах, чтобы к зиме покончить с войной.

– Александр Петрович, а вы думаете это все реально, о чем вы мне поведали?

– Одновременная атака противника с суши и с моря это очень хорошо. Японцы не будут знать, куда им больше направить сил. Атаковать мы на суше сможем, через пару недель общая численность войск трех армий достигнет двухсот пятидесяти тысяч. Сколько стволов артиллерии прибудет, не знаю, ее выгребают везде. Если все пойдет нормально, то, думаю, одолеем японцев.

– У меня на родине есть поговорка – дай, Боже, нашему теленку волка съесть. Полагаю, бои будут очень тяжелыми и кровопролитными.

– Войны без крови не бывает. Я очень прошу вас, Станислав Владимирович, уцелейте обязательно.

– Сам этого хочу. Ждем с женой прибавления в семействе.

– Поздравляю. Вы хорошо воюете и на семейном фронте не отстаете, молодец.

Подполковник пожал мне руку и покинул палатку.

Два дня мы нормально отдыхали и готовились. Мне сняли швы. В зеркало рассмотрел на рубец. Ничего так, ровный и аккуратный получился шов, правда, пока еще розовый. Думаю, к моему возвращению домой он станет менее заметным.

Вернувшись на позиции, начали вновь строить укрепления для орудий. Наши прежние– заняты другими артиллеристами.

Каждый день прибывали свежие пехотные части. Они в основном располагались в нашем тылу, развернув палаточные городки. Вместе с пехотой подходили артиллерийские части. Такого разнообразия конструкций и калибров орудий мне ранее не приходилось видеть. Были даже дульнозарядные старые бронзовые пушки, стреляющие ядрами. Где их интересно нашли?

Как-то возвращаясь из штаба дивизиона, обратил внимание на разворачивающийся в нашем тылу дивизион пушек неизвестной мне конструкции. Среднего размера орудия, калибром пять-шесть дюймов, с довольно длинным стволом, имели какую-то непонятную конструкцию на конце ствола, и самое главное, были снабжены металлическими щитами для защиты расчета. Любопытство взяло верх. Решил подойти поинтересоваться. Командовал этими орудиями немолодой подполковник.

– Ваше высокоблагородие, подпоручик Головко, разрешите обратиться? – представился я подполковнику.

– Подполковник Лебедев, слушаю вас подпоручик, – уставшим голосом ответил подполковник.

– Я командую батареей, которая перед вами занимает позиции. Вот, увидел орудия незнакомой конструкции и решил посмотреть. Разрешите? А лучше расскажите, если не затруднительно.

– Это, молодой человек, гаубица модели С 5 калибром почти в пять дюймов. Выпускалась до середины прошлого века. Неплохая, хочу сказать, гаубица. Довольно мощный фугасный снаряд, есть к ней и зажигательный боеприпас. Дальность почти десять с половиной верст. В общем мощная и надежная гаубица.

– Я таких раньше не видел и в училище с такой конструкцией нас не знакомили.

– Её сняли с вооружения более сорока лет назад. Много ушло в переплавку, а много поставили на длительное хранение. По моему мнению, предание забвению этой гаубицы ошибочно.

– Если сняли с вооружения, значит, есть недостатки.

– Существенный недостаток этой гаубицы – малый ресурс ствола, всего до тысячи выстрелов. В остальном, гаубица превосходная. Лафетная часть хорошо продумана, прицельные приспособления, хоть и примитивны, но надежны. Противооткатные устройства пружинного типа просты, имеют хорошую ремонтопригодность. Как по мне, эту гаубицу надо было модернизировать немного, и она бы показала все свои отличные качества. Если есть интерес, приходите ко мне в гости, чуть позже, когда мы обустроимся.

– С вашего разрешения, ваше высокоблагородие, я могу поверхностно осмотреть орудия?

– Смотрите. За просмотр денег не берем, – усмехнулся подполковник.

Не мешая расчетам, я стал осматривать орудия. Отличная, по моему мнению, конструкция. Все продумано и рационально. Надо будет у подполковника попросить описание сего чуда. Странно, почему такую красавицу сняли с вооружения? Еще раз осмотрел орудие. Невольно потряс головой. На затворе гаубицы красовался герб графа Головко. Вначале я подумал, что ошибся. Присмотрелся внимательней, ошибки нет, это герб моей семьи. Загадка, однако, и кто мне поможет ее разгадать? Простившись с подполковником, побрел в свою палатку. Всю ночь ворочался, думал о гаубице и о гербе семьи на ней. Завтра, если получится, схожу к Лебедеву, расспрошу более подробно.

С утра началась сплошная круговерть. Поступил приказ о наступлении. В полосе нашей обороны развернули несколько артиллерийских дивизионов. Орудия стояли друг от друга на удалении четырех-пяти метров. Сколько орудий приходилось на сто шагов фронта затрудняюсь ответить, но думаю, очень много. И вот по общей команде орудия открыли огонь одновременно. Моя батарея обрабатывала передовую линию окопов, выпуская снаряды с максимальной скорострельностью. Дивизион гаубиц С 5 стрелял реже, но звук выстрела был громким и хлестким. Перед позициями поднимались клубы пыли. У нас пыль тоже была, но у гаубичников её значительно больше.

Наблюдал в бинокль результаты стрельбы. Честно сказать, рассмотреть что-либо тяжело, везде сплошной стеной встают разрывы. На вражеских позициях видны ярко оранжевые вспышки, похоже, что-то загорелась. Вносить коррективы в стрельбу моих орудий было трудно.

После часовой канонады вперед устремилась кавалерия, а за ней следом двинулись пехотные полки. Мне поступил приказ осуществлять прикрытие нашего старого знакомого – 137-го Нежинского полка.

Продвигаться по перепаханным снарядами вражеским позициям было практически невозможно. Повсюду зияли разной глубины воронки, валялись ошметки человеческих тел, земля казалось, горела. Примерно три версты преодолевали около двух часов. Третью линию обороны японцы оборудовали, похоже, давно. Наших пехотинцев они встретили плотным пулеметным и артиллерийским огнем. Раздумывать некогда. Орудия привели в боевое положения, и начали вести огонь по противнику. За нами подтянулся дивизион гаубиц С 5, также включились в борьбу с артиллерийскими батареями. А спустя полчаса вновь позиции японцев стали походить на вспаханное поле, где уцелеть чему-либо живому – не дано.

К исходу дня вышли к поселку Футдзяо. Сам поселок и его окрестности японцы превратили в мощный узел обороны. В несколько линий вырыты окопы, на господствующих высотах расположены артиллерийские батареи. Большое количество пехоты противника заняли пустующие траншеи.

От командования XVII корпуса поступил приказ временно стать в оборону. Ожидали сведений о боях на флангах. По моим прикидкам, мы вклинились во вражескую оборону верст на десять. Врежут японцы нам по флангам, окажемся в окружении. Чуть погодя, в двухстах мерах в тылу моей батареи начал окапываться дивизион подполковника Лебедева.

Архипыч дело знал хорошо. На батарею вовремя были доставлены снаряды и питание, обед, совмещенный с ужином.

До наступления темноты поступили сведения, что фронт врага прорван по всей линии соприкосновения. Противник спешно отводит войска и закрепляется на новых рубежах. Нам приказано не допустить контрнаступления всеми доступными средствами.

Получил доклады от командиров взводов. Ранеными в общей сложности потеряли шестнадцать человек, тяжелораненых и убитых, слава Богу, нет. Всех раненых отправили в тыл.

Прапорщика Митрохина царапнул вражеский осколок по правой руке. В лазарете рану обработали и перевязали. Мой старший офицер батареи службу нести способен. Всем офицерам батареи приказал усилить бдительность на позициях. Японцев мы разозлили сильно, могут рискнуть провести ночную атаку.

Уже в сумерках я отправился на позиции 137-го Нежинского полка, для уточнения обстановки и дальнейших планов действий. Из дивизиона приказы запаздывали прилично. В палатке штабс-капитана Корде встретился с командиром полка Истоминым.

– Здравия желаю, выше высокоблагородие, подпоручик Головко, прибыл к штабс-капитану Корде для координации дальнейших совместных действий, – четко отрапортовал полковнику.

– С памятью и со зрением у меня, Головко, все в порядке, – улыбнулся Истомин. – Хорошо ты сегодня японцев поджарил, горели отлично.

– Извините, ваше высокоблагородие, жег не я, нет у меня зажигательных снарядов, это дивизион подполковника Лебедева постарался.

– Юрия Васильевича дивизион?

– Имя отчество подполковника я не знаю, не успел, как следует познакомиться, началось наступление.

– Ну, такой, с пшеничными усами, примерно моего возраста, на голову вас подпоручик ниже, глаза темно карие.

– Похож подполковник по вашему описанию.

– Вот свезло, свояка встретил. Проводите меня, Головко, к нему в дивизион. Когда еще доведется свидеться?

Я, Корде, полковник и адъютант командира полка гуськом отправились к позициям гаубиц. Способ передвижения диктовала наступившая ночь. Пришлось выступать в качестве проводника. Встреча родственников прошла в теплой обстановке. Мы с Корде, чтобы не мешать общаться Истомину с Лебедевым, ушли в мою палатку.

Штабс-капитан рассказал, что по сведениям, полученным из штаба дивизии, завтра ожидается наступление. Мы должны утром овладеть Футдзяо и закрепиться на этих позициях. Через этот поселок проходят три главные дороги провинции. Одна из них ведет к морю, к городу Такушан. По этим дорогам, предположительно будут отступать японцы, разбитые у нас на флангах. По словам Сергея Петровича, нам может завтра достаться и очень сильно. Неизвестно, сколько войск японцев бросится в сторону Футдзяо, а потом на Такушан.

Проводив Корде, пришлось поднимать Архипыча и отправлять на дивизионные склады за снарядами. Пусть лучше будет два комплекта, чем остаться без снарядов вообще.

Спал я плохо, часто просыпался и прислушивался. Мне почему то казалось, что японцы, пройдя окопы пехоты, приближаются к нашим позициям. Не выспался толком, и рассвет встретил на ногах. Архипыч контролировал выдачу завтрака личному составу батареи. Я ограничился чашкой горячего чая и галетами.

Пожаловал подполковник Лебедев, я ему предложил чаю.

– Как, подпоручик, планируете организовать поддержку пехотного полка? – поинтересовался подполковник, отхлебывая из чашки чай. – Японцев в поселке многовато.

– Думаю, главное сбить японскую артиллерию на высотах, чтобы они не смогли наносить по нашим пехотинцам удары. Затем переключиться всей батареей на поселок. Там в основном глиняные дома, крытые камышовыми матами, что-то обязательно загорится.

– Давайте я займусь батареями на сопках, есть у меня в достатке зажигательных снарядов. Затем переключусь на поселок. Вы тем временем в максимальном темпе накрываете позиции пехоты.

– Ваше высокоблагородие, а если одну вашу батарею сразу нацелить на поселок и пожечь все, что может гореть. Думаю, японцам такой расклад не понравится.

– Тогда первая и вторая мои батареи бьют по сопкам, а третья накроет поселок. Окопы, молодой человек на вашей совести. Истомин подготовится к атаке и даст нам знать.

– А другие полки 35-й пехотной дивизии далеко от нас?

– Связь налажена только с 139-м пехотным Моршанским полком, он в пяти верстах справа от нас вышел к деревушке Чутантау. Где остальные неизвестно. Посланные Истоминым гонцы еще не вернулись или сгинули, или не нашли свои полки. Будем воевать, как договорились с полковником. У вас связи со своим дивизионом нет?

– Вчера вечером мой унтер-офицер побывал на складах. В последний момент вырвал снаряды. Штаб дивизиона снимался с места, направляясь на юг. Никаких приказов я до сегодняшнего утра не получал.

– Тогда открываем огонь в восемь тридцать и кидаем снаряды полчаса. По результатам, если кого не добьем, вновь бить начнем. Смотрите свою пехоту не бейте.

Быстро собрал своих офицеров, распределил между взводами основные цели. Приказал беречь людей и вести прицельный огонь.

В назначенное время начали обстрел вражеских позиций. Фугасные снаряды моих трехдюймовок ложились кучно по окопам японцев, а одна батарея Лебедева жгла поселок. Наблюдал в бинокль мощные оранжево-красные взрывы среди строений поселка. Видел множество людей, пытающихся спастись от пламени, некоторые убегающие пылали. Гражданские это люди или японские солдаты– разобрать было трудно из-за большого расстояния.

Затем в атаку пошел 137-й Нежинский полк. Японцы встретили наступающих пехотинцев слабым огнем, похоже, противнику здорово досталось от нашей артиллерии.

Оставил третий взвод Улыбина прикрывать, а взводы Переметова и Иванова отправил ближе к захваченным японским окопам – вдруг японцы где-то окопались и усиленно обороняются. Свой наблюдательный пункт перенес в первый взвод, а Митрохин обосновался во взводе Иванова.

Дома в Футдзяо прогорели быстро, дым от них нам не мешал, его сносило к югу северным ветром. Пока перемещались, по нам ни разу не выстрелили японские артиллеристы с сопок. Лебедев их видно сжег основательно. Жаль, конечно, могли бы обзавестись еще несколькими орудиями. Если нам предстоит отбиваться от бегущих японцев, то лишними орудия не будут.

Спустя час остатки поселка были заняты пехотой. Слабое сопротивление отдельных групп японских солдат было жестко подавлено. Пленных никто не брал, за исключением двух офицеров, доставленных на допрос к полковнику Истомину.

Меня и подполковника Лебедева пригласили на совещание в штаб 137-го Нежинского полка.

– По сведениям, полученным от пленных японцев, мы знаем, что сегодня ночью японская пехота, численностью до полка с обозами и артиллерией, покинула поселок Футдзяо, – доносил нам информацию Истомин. – Отступление прикрывали три роты пехоты и четыре орудия. Вот потому мы так легко взяли позиции. Но японцы утверждают, что ближе к полудню следует ожидать подхода с северо-западного направления не менее двух полков пехоты. Сколько будет с ними артиллерии, японские офицеры не знают. Предполагается, что с пехотой будет большой обоз с ранеными и имуществом. Наша задача не изменилась. Необходимо закрепиться на отвоеванных позициях и не дать противнику уйти без боя к порту Такушан. Поэтому приказываю занять круговую оборону. Все окопы обновить, при необходимости отрыть новые. Подполковник Лебедев, подпоручик Головко, вам надлежит расставить орудия таким образом, чтобы обеспечить надежное прикрытие полка во всех направлениях. Если вопросов нет, прошу приступить к оборудованию позиций.

С Лебедевым мы решили вопросы быстро. На сопках разместили каждый по одной батарее. С 5 будут громить середину колон противника, а мои взводы– головную часть. В поселке тоже разместили по взводу, это уже непосредственная поддержка пехоты.

Меня не оставляла мысль о нашей коннице. Ведь я отчетливо видел, как в прорыв входили кавалеристы. Не могли их всех выбить японцы, слишком подвижные подразделения. Наверное и на других участках кавалерия ушла в прорыв. Тогда где эти мужественные воины? Больше чем уверен, что в массе кавалерии были казачьи части из Приамурья. Вот они к этой местности привычны и должны знать, как выходить из сложной ситуации. Мыслительный процесс не мешал мне обойти все позиции батареи и проконтролировать качество подготовки огневых рубежей.