Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

ГЛАВА 23

Утром встретила Милли и Айзу, после – безымянную экономку мастера Тени. С первыми болтала не менее получаса, а с последней обменялась парой фраз. Я лишь спросила, сколько стоит артефакт света, чтобы я могла повесить его под потолком, а услышав в ответ “сто золотых” мгновенно потеряла всякий интерес. Мне и с масляным фонарем неплохо живется.

В неизвестно какой раз протирая прилавок, заметила спешащего к моему дому мужчину. Незнакомец был низкорослым, полным, в черном костюме и цилиндре на голове. Топнув ногами в начищенных до блеска сапогах по пню, вошел в пекарню.

– Госпожа Анна, вам письмо.

Мужчина протянул мне коричневый конверт из плотного картона.

– От кого же? – приняла я письмо, глянув на сургучную печать. Конверт не был подписан.

– От господина Коваля, госпожа.

– О, спасибо, – я улыбнулась посыльному, проводила его взглядом до двери и распечатала конверт.

Господин Коваль мне нравился, в тот день, когда выдал мне разрешение, он даже улыбался…

“Разрешение на торговлю отозвано. Дальнейшая работа пекарни и торговля невозможна”

Я, не переставая улыбаться, еще раз прочитала строчки, написанные каллиграфическим почерком. Меня словно ледяной водой окатило, когда поняла смысл сказанного в письме.

Разрешение отозвано…

Конверт выскользнул из рук, как и письмо. Рассеянным взглядом окинула зал, стеллаж, прилавок… В следующую секунду шок сменился испугом, а сразу после – злостью. Илона не оставляет меня в покое даже теперь!

Закричав во весь голос, я толкнула стеллаж. Он с грохотом упал на пол, булки рассыпались. Из глаз брызнули слезы, и я принялась стучать кулаками по прилавку. Сколько можно?! Я отказываюсь “не опускать руки”, когда все вокруг против меня!

На мой визг примчалась Лилия, я ее даже не заметила, пока женщина не бросилась ко мне и не схватила за руки.

– Аня! Аня!

Я прижалась к ней. Лилия снова успокаивала меня, но на этот раз я и думать не желала о том, что когда-нибудь все будет хорошо. У меня забрали разрешение на торговлю! Насовсем!

– Я не знаю… что мне… делать, – всхлипывая, хваталась за плечи соседки. – Это все Илона, я уверена.

– Ну с чего ты это взяла? Милая, не плачь, пожалуйста…

– Тиммион вчера приезжал ко мне, предупреждал. Он говорил, что нам нельзя видеться и общаться, но, наверное, даже не подумал, что и вчера ему приходить в мой дом не стоило! Это Илона мне мстит, я уверена. Господину Ковалю не было никакого смысла лишать меня работы!

Лилия гладила меня по волосам и обнимала крепко-крепко.

– Вот какая… тварь, – бормотала женщина. – Знает ведь, что, отозвав разрешение однажды, в этом городе тебе его уже не получить.

– Я больше не хочу этим заниматься, – я оторвалась от Лилии, с сожалением осмотрев бардак, который устроила. – Поиграла в булочницу и хватит, не мое это. Устроюсь подавальщицей и…

Я замолчала, вспомнив о двух сотнях золотых, которые должна Аррелю. Работая подавальщицей, мне не хватит и жизни, чтобы столько накопить.

– Я такая дура, Лилия, – снова заревела, утыкаясь лицом в шею соседки.

Женщина молчала, понимая, что никакие слова меня сейчас не ободрят.

Раз за разом падая на дно и поднимаясь, в конце концов устаешь и остаешься на дне. Мной было принято именно такое решение этой ночью. Но утром, проснувшись с опухшим от слез лицом, я вытащила из-под подушки карту мира.

Я уже готова жить где-то еще, кроме Каана. Вчера меня ошарашили новостью, но злость и эмоции поутихли, и я снова вспомнила наставление Создателя. Не опускать руки. Ему виднее, он точно знает, что говорит.

Осмотрела все поселки и города Лимбурга, но взгляд то и дело натыкался на Мельсон. Что ж, значит, Мельсон… Быть может, там я встречу дочку Ивона, и вдвоем нам будет веселее. Рита ведь тоже просто сбежала. Она не побоялась, так чего бояться мне?

Лилия вчера помогла мне разобраться с погромом, так что в зале снова было чисто и уютно, вот только стеллаж я выставила на задний двор, а выпечку, к сожалению, пришлось выбросить.

Я прошла на кухню, затопила печь и сделала кофе. Нашла повод для радости – у меня не забрали дом, это уже хорошо. И думала об этом все время, пока пила крепкий горячий напиток.

Арреля встретить я не ожидала. Но он возник у окна, словно привидение, да и выглядел, собственно, не лучше мертвеца. Мужчина смотрел на меня виновато, весь как-то сжался и на мое приветствие не ответил.

А потом заговорил быстро, сбивчиво:

– Прости меня, Анна. Это я виноват в том, что случилось… Узнал только что и сразу приехал…

– О чем ты? – я нахмурилась, отставляя чашку.

– О разрешении на торговлю, которое у тебя отозвали. Это я… я посоветовал Илоне убедить отца, что ты не можешь вести дела, как положено. Я сказал это в шутку, но она восприняла всерьез. Она обрадовалась, что если ты закроешь пекарню, то наверняка уедешь из Каана, и Тиммион Лабердан больше никогда тебя не увидит…

– Да сдался мне ваш Тиммион! – взвизгнула я. – Тиммион, Тиммион, Тиммион! Повсюду только он! А я причем? Илона его невеста, не я!

– Он заходил к тебе вчера, и Илоне об этом сказали. Я застал ее вечером в слезах, ну и… Прости, Анна. Мне правда жаль.

– Видеть тебя не хочу, – зашипев, я бросила в мужчину чашку. Он и не пошевелился, лишь отвернул лицо. – Я верну тебе деньги в срок, как и договаривались, только убирайся вон!

– Я, собственно, из-за денег и пришел. Ты мне ничего не должна, совсем.

Аррель судорожно вытащил свернутый вдвое лист бумаги из внутреннего кармана. Замешкался на миг, но потом просто разорвал документ на кусочки.

– Никакого золота, слышишь? Я не возьму с тебя денег. Прости.

Мужчина развернулся резко и едва ли не побежал к экипажу. Я смотрела ему вслед, потом на рассыпанные по земле и подоконнику бумажки. Взяла одну из них, повертела в руках.

Ничего не должна? Думаю, это будет правильно. Аррель испортил мне жизнь, и пусть меня потом мучает совесть, но деньги я ему не верну.

Стыдно признать, но в этот момент я почувствовала облегчение. Прикрыв глаза, медленно задышала, успокаиваясь. Теперь я могу уехать из Каана с легким сердцем, меня здесь ничего больше не держит.

Прошла, наверное, еще неделя. Не знаю точно, сколько, я перестала считать дни. А так же есть и пить. Перекусывала сосисками или яичницей раз в день, запивала водой, так как на то, чтобы заварить чай уже не оставалось сил. Все время плакала, как бы стыдно мне за это ни было, и рассматривала карту Ассона.

Я изучила месторасположение всех городов. Разочек даже мелькнула мысль, не переехать ли вообще в другое королевство. На юг, например, поближе к теплому морю. Потом отмахивалась от этой идеи и снова и снова разглядывала изображение Мельсона. Вот бы мне карту столицы, а не всего мира! Хоть бы приблизительно понимать, куда я еду.

А я уже готова была выезжать. Даже собрала свои вещи в узелок, а все деньги, что были, в мешочек, и хранила его теперь под кроватью вместе с охлаждающим артефактом – его я намеревалась продать. Золота осталось не так много, но на первое время должно хватить, и это придавало бодрость духа.

В очередное бесцельно прожитое утро я прочитала в газете новость, что Илона Коваль и Тиммион Лабердан женятся, и вот-вот состоится обряд.

Я только усмехнулась. Буквально пару дней назад читала новость о смерти герцога Лабердана, не прошло и девяти дней, как его сын уже скорее женится. Или здесь не ждут девять, а потом сорок дней, и сразу начинают жить?

Впрочем, мне это неважно. Вещи уже собраны, осталось нанять кэб и попрощаться с ребятишками. Вот ради них я и встала сегодня у плиты.

Несколько часов возилась с тестом, напекла булочек и круассанов, сложила в огромную корзину и повезла в заброшку. Жаль будет оставлять детей снова одних, но надеюсь, что Тиммион сдержит свое слово и действительно вернет Каану былое величие. Он ведь обещал.

Первым меня встречать выбежал маленький розовощекий Эл.

– Аня-я-я! – визжал он, бросаясь, скорее, к корзине.

– Привет, малышня, – я потрепала его по запутанным волосикам. Улыбка Эла отразилась в моем сердце, и настроение чуточку улучшилось. – Вы все внутри, как обычно?

– Да-да, – мальчишка уже тянул меня за руку ко входу. – Мы так тебя ждали, так ждали!

Я нырнула следом за Элом в помещение, где меня уже встречали все остальные. Здесь был и Бран, и Луира, и Дейор, и все-все, кого я в типографии встретила еще в первый мой приезд сюда.

Не зная, как сообщить им о моем отъезде, молча ждала, пока ребятишки поедят. Бран в это время развел костер на улице и грел воду в железной кастрюле, чтобы заварить чай, который я им недавно дала.

Но молчать и дальше было невозможно. И когда мне в руки сунули кружку с горячим напитком, я заговорила:

– Мне придется уехать в Мельсон.

Смех и разговоры затихли. На меня уставились два десятка пар глаз с недоверием и паникой.

– Как это в Мельсон? – спросил Бран. – А как же пекарня?

– Уже неделя, как ее нет, малыш. Мне больше нельзя торговать в Каане, да и работы здесь толком нет. Я надеюсь, что в Мельсоне есть ресторации или хорошие таверны, где я смогу работать поваром. Ну, или однажды снова попробую открыть свое дело… Но это вряд ли.

– А как же дядя Тиммион? – пропищал Эл. – Ты что, бросишь его и все?

– Дядя Тиммион ко мне не приходит, – усмехнулась я. – Он женится совсем скоро, и у него будет семья, в которой он нужен больше, чем всем нам.

– Это неправда! – насупился Эл, а Бран на него почему-то предупреждающе шикнул.

Я не обратила внимания. Мы поболтали еще какое-то время, я обняла каждого ребенка, со всеми попрощалась и вышла из здания. На душе лежал камень. Огромный такой булыжник, который давил к земле всем своим недюжинным весом.

Вернувшись на Торговую улицу, зашла и к Лилии. Швея не стала переубеждать меня, пожелала удачи и проводила до двери.

Я добрела до площади, уговорила одного из возничих довезти меня до Мельсона за три золотых, и мы приехали в мой дом, чтобы загрузить вещи.

Выехали сразу же, время уже близилось к обеду. Возничий, молодой парнишка с редкими усиками под носом, сказал, что в Мельсоне мы будем глубокой ночью, так что мне придется заплатить за два номера в гостинице. Я согласилась, выбора у меня не было.

Кэб покатился через арку на площадь, потом мимо Топорной, и выехал на дорогу, ведущую к району аристократии, через который она тянулась дальше, до самой столицы.

Пока город не остался далеко позади, я, почти не мигая, наблюдала за тем, как скрываются за горизонтом крыши домов.

– В гости едете? – заговорил паренек, молчавший до этого.

– Переезжаю насовсем.

– Это вы здорово придумали. Столица у нас знаете какая? Ух!

Я знать не хотела, сама все увижу, но возничий, видимо, устал ехать в тишине.

– Мельсон огромный! Я бывал там однажды, приехал на два дня, а заблудился и остался на неделю. Какие там площади, замки, а дома! И все-все такое красивое и чистое. Ну, в центре, разумеется. Окраина Мельсона… у-у-у, – парнишка поцокал языком. – Еще кошмарнее Топорной улицы в Каане. Но туда жители города стараются не заезжать и не заходить. Воры, убийцы, нищета, а по ночам можно встретить и кого похуже.

– Может, мне туда и не ехать? – вскинула я бровь.

– Да ну, что вы, просто не заходите на окраину. Да в общем-то она и далеко, центр Мельсона занимает настолько большую территорию, что пешком и за неделю не обойти.

Я хмыкнула довольно. Большие города я люблю, и уж никак не ожидала, что в слабо развитом мире тоже существуют мегаполисы. Интересно, а дома там многоэтажные? На этот вопрос мне дали ответ.

– В три этажа – это самые высокие дома, не считая замков. Это такие дома, в которых входы с улицы и много дверей расположенных по одной стороне. Это все не отдельные здания, а сплошные, но на несколько хозяев… Кстати, часто такие жилища сдают в аренду, вы поузнавайте в бюро по поиску жилья. Аренда не очень дорогая, если брать в районе, ближе к окраине…

Я откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Слушала возничего внимательно, но до тех пор, пока к топоту копыт нашей лошади не добавились и другие. Следом за нами в галоп неслась лошадь без повозки, но с наездником.

Возничий заставил лошадь свернуть к обочине, чтобы не мешать торопящемуся путнику. Я же выглядывала из повозки, почему-то нервничая. Что-то в груди заворочалось, заныло, и я уже догадалась, кто нас преследует, но никак не могла в это поверить. Наконец, лошадь приблизилась, перешла на спокойный шаг, и наездник спрыгнул с нее. Бросился к повозке.

Тиммион… Я дернула за рукав возничего, обрывая его рассказ о фонтанах у королевского замка в Мельсоне, а Тим в это время уже запрыгнул в повозку. Смотрела я на него молча. Будто язык отсох, не могла вымолвить ни слова.

– Ваше Сиятельство! – возничий остановил кэб и обернулся, неверяще взглянув на Тиммиона.

– Сиятельство, сиятельство, – бормотал мужчина, почему-то подбирая с пола мой узелок с вещами.

– Что ты делаешь? – голос ко мне наконец вернулся, а вместе с ним и способность чувствовать.

– Возвращаю тебя в Каан. Вылезай, – Тим, уже выскочив из повозки, подал мне руку.

Я кинула беспомощный взгляд на возничего, но тот явно боялся герцога и не смел у него ничего спрашивать.

– Давай же, ну, – в голосе Тиммиона зазвенела сталь. Он не просил, не умолял, а заставлял меня вылезти из повозки.

Я не могла не подчиниться, не было желания спорить.

– Заберите деньги, – тихо проговорил возничий, протягивая мне монеты.

– Оставь себе, – почему-то рыкнул Тим, буквально выдергивая меня с сиденья, и так, не отпуская, понес на руках к своей лошади.

– Есть какой-то смысл спрашивать, что происходит? Поставь меня на землю!

– Чтобы ты снова сбежала?

– Я не сбегала!

– Почему тогда ко мне примчались дети всей толпой и с ревом умоляли догнать тебя? Бран вопил, что ты сошла с ума и собралась уехать, куда глаза глядят. Все бросила, их бросила…

– Чего-о-о? – ошарашенно прохрипела я севшим голосом. Задергалась, и Тим выпустил меня из рук. Я соскользнула на землю.

Мимо нас прокатился нанятый мной кэб, уже в сторону Каана, а Тиммион, проводив его взглядом, обернулся ко мне.

– Я знаю, что Коваль забрал у тебя разрешение на торговлю. Это случилось еще до того, как я вступил в право наследования – мой отец еще был жив, и я никак не мог повлиять на решение главы города. Мне пришлось… Я должен был жениться на Илоне, иначе она бы не оставила тебя в покое.

– Новость о вашей женитьбе вышла через два дня после смерти твоего отца…

– Запоздалая новость, – усмехнулся Тим. – Отец умер на следующий день после того, как я покинул кузницу. Герцогство стало моим только вчера, и я сразу отменил свадьбу. Илона в бешенстве, ее отец в еще большем бешенстве, а я собрался ехать к тебе и не успел – принеслись дети. В прямом смысле слова, они толпой бежали, едва не теряя тапки, мои стражи их удержать не смогли на входе.

– Что этой Илоне от меня нужно, Тим?

– Она ревнива, а ты красива и молода. Не ты первая подвергаешься ее нападкам. Но тебе больше не о чем переживать, слышишь? Возвращайся в Каан, открывай пекарню.

– Чтобы через неделю ее снова кто-нибудь прикрыл? – зло выплюнула я.

– Этого больше не случится, я обещаю. Город и вся прилегающая к нему территория до границ теперь принадлежит мне, понимаешь? Я могу снять с должности Коваля, а всю их семью выслать на другие земли. При желании, я могу весь город отдать тебе, чтобы ты открыла десятки, сотни пекарен!

Ладони Тиммиона все это время покоились на моей талии. Мужчина словно боялся отпустить меня, боялся, что сбегу, стоит ему отвлечься хоть на миг. А я, еще несколько минут назад мечтающая о жизни в Мельсоне, растерянно хлопала глазами. Я вроде уже пережила отъезд и даже сумела настроиться на то, что жилье придется арендовать, а работу искать в чьей-то таверне…

Это что же, я правда могу вернуться?

Рассеянным взглядом обвела узелок с вещами, пожала плечами и проговорила то, о чем думала весь путь до Мельсона:

– Я хочу в Каан.

Тиммион коротко вздохнул, притянул меня к себе и сжал в объятиях так крепко, что мне стало трудно дышать.

– Если Илона не сожжет мой дом или вроде того…

– Твой дом уже пытались сжечь, еще когда в нем жила Карла. Видела обгоревшие доски на втором этаже? В ту стену кидали бутылки с подожженным маслом. Сгорели поджигатели, а дом нужно лишь чуть-чуть подкрасить.

– Как это – сгорели?..

– Вот так. Дом защищен, я тебе уже говорил об этом. Вернемся домой, Аня. Я не прощу себе, если ты уедешь в Мельсон по моей вине.

– В том, что случилось, нет твоей вины, – тихо ответила я, прикрыв глаза.

Мне было так хорошо стоять рядом с Тиммионом, чувствовать его прикосновения и знать, что он не лжет. Он на самом деле защитит меня. Жаль, что не сделал этого раньше.

ГЛАВА 24

Кузнец… а точнее, уже самый настоящий герцог, помог мне забраться на лошадь. Узел с вещами привязал к седлу, а сам сел позади меня, и лошадь медленным шагом двинулась по дороге в Каан.

Тиммион сидел слишком близко ко мне. Левой рукой обнимал, чтобы я вдруг не вывалилась из седла, правой держал вожжи. Я же замерла статуей, привыкая к неизвестным мне ранее ощущениям, и тут же вспоминая все те мысли, которые одолевали меня ночью после нашей с Тимом поездки к болотному королю.

То ли от усталости, то ли от того, что напекло голову палящим солнцем, я чувствовала себя крайне разбитой. И когда впереди показался район аристократии, через которую проходила дорога в Каан, а лошадь свернула совсем в другую сторону, я не сказала ни слова.

С некоторым любопытством разглядывала поля вокруг, но когда впереди показались башни с пиками, а после – огромный замок, выстроенный буквой “П”, не выдержала и заговорила.

– Куда ты меня везешь?

– Ко мне домой.

– Зачем?

– Тебе нужно отдохнуть, принять ванну, переодеться.

– Ванну? – я удивленно обернулась, придерживаясь за седло.

– Я предпочитаю ванны баням, – хмыкнул мужчина.

– Твой замок… – я, склонив голову на бок, внимательнее взглянула на дом герцога. Величественное сооружение занимало большую территорию, было окружено высоким кованым забором, цветущим садом, озерами, и находилось в отдалении от других жилых домов. – Почему он так далеко от города?

– Родовое имение было построено еще тысячу лет назад, когда района аристократии не существовало, а Каан только-только зарождался.

– А когда появился район аристократии?

– Пару веков назад. Из местных в том районе живут всего двое, остальные – жители Мельсона. Эти дома для них не основное жилье, они приезжают сюда на отдых. Можно считать тот район курортным. Местные аристократы живут в замках, почти таких же, как мой. Все они разбросаны по территории Каана, далеко друг от друга. Их не очень много: графская семья Ирриоль, лорд Пэрримор и его сын Уилл, виконт и виконтесса Капрелли… Последние разорены, у них есть полгода на продажу замка и погашение долгов. Если задолженность перед герцогством не будет погашена, то их поместье и земли перейдут ко мне. Род Ковалей когда-то был знатным, но сейчас они всего лишь наследуют должность главы города. Сын после отца, и так уже много лет. Ну и, собственно, я – владелец всей этой полупустынной территории.

Пока я обдумывала рассказ Тиммиона, лошадь въехала во двор замка, и у меня перехватило дыхание от волнения. Тим спрыгнул с лошади, помог мне спуститься на землю и передал животное в руки подоспевшему слуге.

– Прогуляемся по саду или ты хочешь привести себя в порядок?

Я быстро оглянулась, отмечая в голове то, какой чудесный сад у герцога. Мне бы хотелось по нему погулять, но еще больше хотелось побывать в настоящем замке.

– Хочу привести себя в порядок, – кивнула я.

По вымощенной камнем дорожке к главному входу шла медленно. Рассматривала пышные цветущие кусты, мелкую зеленую травку, и почему-то представляла, как по этому двору бегает совсем еще маленький Тиммион. Наверное, у него были гувернантки, и они носились за ним по всему саду, чтобы он не свалился в пруд… Я усмехнулась своим мыслям, остановилась на мгновение, еще раз взглянув на беседку – интересно, а в ней Тим прятался от вездесущих слуг?

– Как ты сумел от всего этого отказаться? – спросила, оборачиваясь к мужчине.

Тим уже потянулся к дверному молотку, но мой вопрос его отвлек.

– Я чувствовал потребность доказать самому себе, что я чего-то стою без своего отца.

Два удара молотком, и в ту же секунду тяжелая дверь отворилась.

– Ваше Сиятельство, – дворецкий, престарелый седовласый мужчина в черном фраке, поклонился, скользнув по мне мимолетным взглядом.

– Вирус, это Анна, моя гостья. Все ее приказы должны выполняться беспрекословно. Не тобой, разумеется, передай это слугам, – Тиммион подхватил меня под руку. – А тебя я сам провожу.

Я в это время с разинутым ртом рассматривала холл. Просторное помещение было залито солнечным светом, льющимся из широких окон. Увешанные гобеленами стены поглощали свет, ковры на каменном полу скрадывали шаги, но стоило мне ступить на открытый участок пола, как под сводом потолка звук отразился эхом.

– Какой огромный замок, – восхищенно шептала, цепляясь за локоть Тима.

Мужчина вел меня вверх по широкой лестнице с каким-то неимоверным количеством ступеней.

– Когда-то в родовых имениях жила не одна семья, – ответил Тиммион. – К примеру, еще пару веков назад в этом замке жили сразу три поколения. Мой дед отказался от этой идеи, так что его сын – мой отец, какое-то время после женитьбы жил в летней резиденции… Ну а когда я родился, дед умер, и мы переехали сюда. Теперь же все это, – Тим обвел рукой широкий коридор второго этажа, – принадлежит одному лишь мне… Не знаю, как жить в одиночестве в замке, где одних только гостевых покоев три десятка.

– А слуги? Ты ведь не совсем один.

– Слуг здесь почти сотня, – Тиммион нахмурился, задумавшись. – Девяносто три человека, если быть точнее. Дворецкий, экономка, моя гувернантка – она все еще живет в этом доме, – конюхи, горничные, повара, лакеи, садовники, камердинер и две камеристки – последние пока без работы.

– И твой отец их не выгнал? Они просто живут, и все?

– Выгонять слуг не принято, тем более тех, кто прожил при хозяевах едва ли не всю жизнь. Многие из них родились в стенах этого имения, сейчас они намного старше меня, кто-то младше, но таких немного.

– Это добродушно, – кивнула я своим мыслям. – А где они все сейчас?

Я оглядывалась по сторонам в поисках слуг, но никого не было видно.

– Где-то в замке, – отмахнулся Тим. – Может быть, в своих комнатах в башнях, или наводят порядок в дальних помещениях. Восточное крыло почти никогда не использовалось, так что горничные появлялись там редко, но после смерти отца женщины захотели прибрать и там.

Мужчина привел меня к двустворчатым дверям и отпустил мою руку.

– Твои покои. В ванной комнате есть полотенца, в гардеробной – платья… – Тиммион окинул меня оценивающим взглядом. – Тебе они подойдут.

Дверь скрипнула, отворяясь, и герцог оставил меня один на один с роскошью… И я не преувеличиваю! Подошвы грубых ботинок утонули в мягком пушистом ковре молочного оттенка. Дальше я не пошла в обуви, скинула ее и, жмурясь от удовольствия, ступила босыми ногами на ворс.

Кровать под балдахином занимала едва ли не весь угол комнаты, а камин напротив нее был раза в три больше печи в моем доме! Кожаный диван у камина выглядел совсем новеньким, не продавленным, не потертым. Множество полок с безделушками украшали стены, а на резных столиках у кровати и камина стояли вазы с крупными живыми цветами.

Мое внимание привлекли несколько дверей – за одной из них обнаружилась гардеробная, размером с весь мой дом, за второй – еще одна комната, но уже поменьше, с маленькой кроватью и бельевым шкафом. Из этой комнатки вела еще одна дверь, но сейчас она была заперта.

Я вернулась в покои и отыскала ванную, и стоило мне войти в нее, как все, что видела до этого, померкло на фоне круглой купальни с… кранами! Самые обычные краны и вентили так поразили меня, что какое-то время я просто крутила их из стороны в сторону и, как маленькая, радовалась водопроводу с горячей водой.

Не раздумывая, разделась и включила воду. Пока купальня набиралась, я перенюхала множество бутылочек с шампунями, деревянный плетеный ящик с мылом, стеклянные банки с сухими травами. Многообразие ароматов вскружило голову, я взяла лишь шампунь, кусок мыла и мочалку и плюхнулась в горячую воду с головой.

Мыться в бане мне нравилось, но разве может она сравниться с такой большой ванной? Конечно же, нет. Я лежала в пене от шампуня довольно долго, после вымылась с мылом и вылезла, не найдя, как спустить воду. Пока вытиралась насухо пушистым полотенцем, вода из купальни словно испарилась. Я решила, что мне привиделось, но нет, купальня на самом деле опустела. Впрочем, я особо и не удивилась – Тиммион сказочно богат, что ему стоило купить ванну-артефакт, которая сама осушает воду?

Из спальни донесся шорох, я обмоталась полотенцем и выглянула за дверь.

– Меня прислал Вирус, – девушка, на вид лет семнадцати, не поднимая глаз, присела в реверансе. – Я помогу вам собраться к обеду.

– Как тебя зовут?

– Тирия, госпожа.

– Меня можешь звать Аня, – кивнула я, выходя в спальню.

Я хотела сказать Тирии, что сама способна одеться, но мне вдруг захотелось хоть на часик почувствовать себя принцессой, которую к обеду собирает служанка. С улыбкой двинулась в гардеробную, чтобы выбрать платье, но Тирия меня остановила.

– Госпожа, платье на кровати.

На постели и правда лежало очаровательное пышное платье… с корсетом, судя во всему, тугим. Даже короткого взгляда на него хватило, чтобы понять – дышать мне будет нечем.

– А есть что попроще?

– Попроще? – переспросила Тирия.

– Без завязок на груди и талии, – объяснила я.

– Но, госпожа…

– Тирия, – имя служанки я произнесла на выдохе с улыбкой, – я не смогу передвигаться в таком платье.

– Попроще ничего нет, – Тирия совершенно растерялась. – Я не стану затягивать корсет слишком сильно… Давайте хотя бы просто примерим?

С трудом, но в платье я влезла. Мятного оттенка шелк был приятен к телу, а нижние юбки из тонкого хлопка позволяли коже дышать. Но только коже, а вот мне воздуха не хватало. Тирия обещала не затягивать корсет слишком сильно, но стоило мне сказать: “Хватит”, как она упрашивала:

– Еще чуть-чуть… вот, все.

Я добралась до зеркала, приподнимая юбки. Расправила ткань ладошками и на долю секунды увидела в отражении принцессу. Красивая девушка с серыми глазами в роскошном платье не могла быть мной, но едва заметный шрамик над правой бровью убеждал в обратном. Я получила его в пять лет, упав с велосипеда.

Служанка, не мешая мне любоваться отражением, уже расчесывала мои волосы. Каждое свое действие Тирия комментировала, но так тихо, что я едва могла ее слышать.

– Вот сюда шпильку… и сюда… Госпожа, оставим эти локоны?

Я кивнула, и Тирия закрепила волосы на затылке, оставив две пряди волос свободными. Девушка помогла мне собраться, ни словом, ни взглядом не выдавая свой ко мне интерес – а ей было интересно знать, кто я такая, зуб даю. Уверена, стоит мне уйти, как служанки начнут обсуждать, что Тиммион привел в дом девушку, и вовсе не Илону. До меня эти слухи обязательно дойдут, когда пекарня вновь откроется…

– Туфли, – из-за спины служанка подала мне мягкие тапочки.

Легкой обуви я обрадовалась так, как не радовалась еще ничему в этом мире! Надеюсь, я смогу оставить их себе, иначе придется ходить босиком – после того, как мои ноги почувствовали на себе тонкий материал, в теплые ботинки я их не засуну.

– Пойдемте, госпожа, – камеристка поправила юбку моего платья так, чтобы я в ней не запуталась, когда буду выходить из гардеробной, и двинулась на выход первой.

Прохладный воздух холодил оголенные плечи и зону декольте – вот за последнее я искренне переживала, потому что моя грудь была прикрыта каким-то крошечным лоскутком кружев, и казалось, вот-вот вывалится из корсета.

Покинув покои, я стала нервничать перед встречей с Тиммионом. И пусть я знакома с ним уже давно, и мы вроде как были друзьями, но сегодня я на этого мужчину смотрела по-другому. В образе кузнеца он был будто бы ближе ко мне, а теперь что? Мой сосед – герцог! Тот, кто носил засаленный комбинезон, тот, кто ездил в трухлявой повозке, тот, кто ел мои супы в то время, как в его замке есть кухарки!

Наверху лестницы замерла на миг, а когда Тирия позвала, то глубоко задышала, успокаивая сердце. Ступенька за ступенькой преодолела длинную лестницу, и служанка повела меня влево от выхода, у которого безмолвной статуей стоял Вирус.

Перед распахнутыми настежь дверями в столовую камеристка куда-то исчезла так быстро, что я и не заметила ее ухода. В просторном светлом помещении за длинным столом со множеством стульев меня уже ждал Тиммион и, увидев меня, с улыбкой поднялся с места. Когда один из лакеев оторвался от стены тенью и уже собирался отодвинуть мне стул, Тим едва заметным жестом попросил слугу уйти и отодвинул стул сам. В этот же момент столовую покинули и другие помощники, мы остались с герцогом вдвоем.

– У тебя безумно красивый дом, – сказала я, занимая место за столом. Сесть получилось не сразу, платье сковывало движения, но Тим терпеливо ждал.

– Ты видела лишь малую его часть, – мужчина вернулся на свое место. – Тирия была с тобой?

– Да, она помогла мне собраться к обеду. Но, если честно, я не понимаю, зачем мне понадобилась помощь служанки? Разве что, затянуть этот жуткий корсет, – я усмехнулась в кулак, но тут же расправила плечи и положила руки на колени. – Платье очень красивое, но неудобное.

– Это платье моей матери, и покои тоже ее. Я подумал, что гостевые комнаты тебе не понравятся, а вот у мамы был хороший вкус.

– Она жила отдельно? – удивилась я.

– Последние годы, пока болела, да.

Вопрос, чем она болела, я задавать не стала. Не хотелось бы ранить чувства Тима воспоминаниями о тех страшных временах.

– Когда я смогу вновь открыть пекарню? – поерзала на стуле, боясь услышать в ответ, что не скоро.

В столовую вернулись лакеи, на этот раз с подносами и, оставив на столе несколько блюд, вновь покинули помещение.

– Когда ты этого захочешь, – Тиммион взял в руки приборы и скосил голодный взгляд на румяные булочки. – Но явно не сегодня. На этот день у нас с тобой другие планы.

Я поперхнулась соком. Планы? Какие еще планы?

– Могу попросить своего извозчика отвезти тебя домой после обеда, – продолжил мужчина. – Но надеюсь, что ты позволишь мне пригласить тебя остаться в моем доме до утра. Завтра и я вернусь в кузницу, нужно подготовить ее к продаже, и ты могла бы поехать вместе со мной. Если хочешь, конечно.

– Я с удовольствием переночую в замке, – заулыбалась я. – Мне здесь очень нравится. Но ты сказал, что у нас на сегодня планы… Какие?

– Если остаешься, то я покажу тебе замок, а вечером мы могли бы устроить пикник во дворе. Что скажешь?