Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

Я рискну. Мне поможет Мэй и, чем черт не шутит, Нюрка. Но первым делом следовало самой съездить в пансионат, посмотреть, готов ли он к заселению. С этой просьбой я и обратилась к Элладу.

– Думаю, вам стоит отправиться туда с Ральфом, – с набитым ртом ответил мужчина. – Сегодня я должен встретить Густава, а потом забрать кое-какие документы из Дома Советов. Еще надо бы зайти в почтовый дом, написать заявление, чтобы письма на мое имя приходили сразу ко мне домой. И, наверное, за Ральфа я напишу такое же заявление, поскольку домой он пока не собирается.

– Он не говорил, когда планирует уехать? – спросила я, будто невзначай, но сердце замерло в ожидании ответа.

– Пока не торопится. До начала летнего сезона ему нечего делать в Виллерволе, всем управляет его поверенный. А вот летом нужно будет подготовить апельсиновые деревья с помощью зелья – как то, которое пила Нюрка.

– Значит, не раньше, чем через полгода, – я попыталась сдержать улыбку, но не вышло.

Ральф прищурился, хитро взглянув на меня:

– Думаю, на полгода он точно задержится. К тому же, с Шенни он пока еще не нашел общий язык. Дочка относится к нему с теплотой, но боюсь, что ему еще рано забирать ее. Неизвестно, как новость о том, что у нее теперь есть отец, скажется на девочке.

Позавтракав, Эллад оставил меня. Тут же пришел Ральф, а следом за ним дети. Близнецы, еще толком не проснувшись, спорили на тему упаковки подарка для их общей знакомой. Пирси привела Шенни за руку, помогла ей сесть за стол и коротко поздоровалась со мной. Пожелание доброго утра из ее уст окончательно придало мне сил и уверенности. Я ведь обещала Пирси, что у нас все будет хорошо? Я не имею права нарушить свое обещание.

Ральф был уже в курсе, что мы с ним сразу после завтрака поедем в пансионат. Детей пока решили в известность не ставить, и я, передав бразды правления Мэй, сообщила всем, что просто ухожу по делам.

Нюрка уже умчалась на работу, предварительно надев платье с самым откровенным вырезом. Девушка надеялась, что хоть так заставит своего начальника прикрывать рот в ее присутствии и не орать, как полоумный.

Мы с Ральфом нашли свободную повозку только спустя полчаса, не меньше. Впрочем, до Четвертого южного квартала пешком нам все равно было не добраться, слишком далеко. Считай, на другом конце города, а Мельсон был не маленьким.

К пансионату прибыли уже после обеда. Ральф помог мне выбраться из повозки, и только я ступила на землю, как сердце зашлось в бешеном ритме.

– Как далеко! – воскликнула я, зачем-то оборачиваясь назад, словно увижу весь путь, что мы проделали. – Дети не смогут навещать леди Райру…

– И вас никто не сможет навещать, – подтвердил Ральф. – Ни злобная госпожа Ветердон, ни графские мальчишки, ни тот, кто наградил вас крысами.

– Ты прав, – сказала я, со вздохом осматривая здание впереди.

Серый фасад искрился в лучах зимнего солнца, снег во дворе и на длинной лестнице был расчищен будто только что – ступеньки не успело припорошить. Ровные ставенки на окнах были плотно закрыты, а на крепкой входной двери висел массивный железный молоток в виде головы льва. Пансионат мне понравился еще до того, как я вошла внутрь.

Ральф отворил ворота ключом, которые ему дал Эллад, потом открыл дверь и пропустил меня вперед.

Я следила за каждым своим шагом, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, так как в помещении было темно, а до окон еще следовало добраться. Стоило мне распахнуть ставни, как солнечный свет залил слегка запылившуюся, но чистую комнату.

Ральф волновался не меньше меня. Мы обменялись счастливыми взглядами, и мужчина сказал:

– Знаешь, Эллад не такой уж и жук.

– Не жук он вовсе! – усмехнулась я. – Сделать такой подарок совершенно чужим людям – достойный поступок настоящего мужчины.

– Он бы никогда так не поступил раньше, и я искренне удивлен его поступку.

– Эллад говорил, что делает это от чистого сердца, и я ему верю.

– Можешь не сомневаться, он ни за что не заберет подарок назад. Преподносит их редко и неохотно, но никогда не требует вернуть.

Я улыбнулась и отвела взгляд. В светлой комнате, в которой мы очутились сразу с улицы, у стены находился камин. Рядом с ним диван и три кресла, тут же стояли стеллажи с книгами вплотную друг к другу. Деревянный пол был устлан плотным пушистым ковром. В воздухе витал запах пыли смешанный с ароматом свежего имбирного печенья, и я уже вовсю представляла, как приятно будет здесь находиться после уборки.

– Наверное, это гостиная, – предположил Ральф. – Осмотрим весь дом?

Арочный проход вывел нас в небольшой коридор с лестницей, ведущей наверх. Мы обогнули ее, решив осмотреть сначала первый этаж. Здесь нашлись: котельная, просторная кухня и столовая с широкими окнами. Чуть в отдалении располагались кладовые, как хозяйственные, так и с провизией. Продуктов, разумеется, в них не было, но я надеялась, что бесчисленные полки вскоре не будут пустыми.

В другой стороне дома мы обнаружили баню. В пансионатах девочки часто мылись в одно время, поэтому банька занимала площадь, едва ли не равную гостиной, в которую мы изначально попали.

Зал для танцев и музыки был небольшим, но достаточным человек для двадцати. Класс, в котором девочки занимались учебой, находился рядом с залом.

Мельком заглянули в прачечную и отправились наверх, где ожидаемо нашлись спальни. Всего их было тринадцать, в десяти из них по две узких кровати, по два стола и по одному большому шкафу для одежды. В трех других, предназначенных для воспитателей, стояли по одной широкой кровати, шкафу, рабочему столу. Обстановка была скромной, но очень уютной.

– Поверить не могу своим глазам, Ральф! Это здание куда лучше того, в котором мы сейчас живем. Здесь не требуется ремонт, и даже тепло, несмотря на то, что трубы давно остыли. Разве могло такое счастье свалиться на нас с неба?

– Эллад будет очень рад узнать, что ты почти назвала его божеством, – хохотнул мужчина. – Но я с тобой согласен – переезжать нужно как можно скорее. Думаю, нет никакого смысла тратить свои силы на восстановление дома для господина Фрогеля, который рано или поздно вернется и прогонит вас.

– Мы немедленно возвращаемся в приют, соберем вещи и уедем! Боги, Ральф, я просто не верю! Но мы ведь сможем пойти в гости к леди Райре на бал в честь Снежного праздника? Будет некрасиво с нашей стороны не прийти, получив приглашение.

– Разумеется, мы ни за что не пропустим празднование в доме леди Райры.

Счастливая до невозможности, окрыленная, я вылетела на свежий морозный воздух. Ральф слишком долго возился с замком, запирая двери, или же мне так казалось из-за того, что не терпелось скорее объявить ребятишкам о переезде?

По дороге домой от нервов сгрызла почти все ногти. Все время прилипала носом к стеклу, выглядывая на горизонте крышу приютского здания. Топала ногами едва слышно, стискивала пальцы в замок, чтобы они не дрожали, и беспрестанно спрашивала у Ральфа, как скоро мы приедем.

– Мы на месте, – Ральф махнул рукой в сторону окна, когда повозка наконец затормозила.

Я даже не дождалась, когда он откроет мне дверцу. Спрыгнула в снег и бросилась в дом.

В тот момент я думала только о счастливой жизни в пансионате, где мне все напоминало о монастыре, в котором мы с Нюркой выросли. Где было безопасно для детей, и я могла бы не переживать, что однажды ночью протечет крыша или какой-нибудь болван разобьет стекло.

Я утонула в розовых облаках, придуманных мною же, и вовсе забыла о том, что белая полоса всегда сменяется черной. Как бы счастлив ты ни был, не стоит забывать о будущем, в котором это хрупкое счастье можно потерять.

ГЛАВА 16

Когда я сообщила детям чудесную новость о переезде, сначала приют погрузился в гробовую тишину. Каждый в этом небольшом доме глубоко задумался на длительное время, и только потом ребятишки стали задавать осторожные вопросы.

Потом, когда всех успокоил уже сам Ральф, а Эллад вернулся домой, дети начали визжать от счастья. Они носились по комнатам, искали сумки и мешки, собирали все, что было им дорого. Вещей у них, благодаря Ральфу, теперь было много, и девчонки любовно упаковали каждое платье в отдельный бумажный пакет, а мальчишки бережно складывали пряжу в коробки.

Почти все было готово к вечеру. Выезжать в ночь не стали, решили на прощание остаться до утра в приюте, чтобы в последний раз дети могли побыть там, где провели всю свою жизнь.

Мэй, Нюрка и я, заперлись в спальне с горячим чайником и миской печенья.

– Я верю, что новый дом принесет нам счастье, – сказала Мэй. – Даже не сомневаюсь в этом, и вам запрещаю!

– Безусловно! – воскликнула Нюрка. – Я вот ушла из монастыря, поселилась у вас тут и сразу стала счастливая. Скажи же, Агата? Ты ведь тоже рада, что покинула монастырь?

Я молча пожала плечами. Мне нечего было ответить подруге, так как и при матушке-настоятельнице, и в роли воспитательницы я радовалась жизни. Однажды потеряв ее, я уже не смела сетовать на судьбу и видела в каждом дне только хорошее. Нюрке же эта мудрость не давалась. Она словно забыла, что всего шестнадцать лет назад мы обе погибли по глупому стечению обстоятельств.

– Ты говорила, там десять комнат, да? – спросила Нюра. – То есть, у каждого из нас будет своя собственная?

– У каждого, кроме близнецов, Пирси и Шенни. Они еще слишком малы, чтобы жить раздельно.

– Мальчишкам уже по девять лет, – возразила Мэй.

– О, эти сами не захотят расселяться, – хохотнула я. – Будут с утра до ночи вязать носки. Кстати, они уже навестили ту девочку, которой готовили подарок?

– Навестили, – Мэй сникла. – Их и на порог не пустили. Рил потом еще раз ходил, просил, чтобы передали подарок имениннице, но его прогнали. И где-то за час до вашего приезда их подруга сама пришла, забрала подарок, поблагодарила и быстро убежала домой.

– Обидно за мелких, – Нюрка надула губы. – Ну ничего, на новом месте такого уже не будет!

– Очень на это надеюсь, – кивнула я. – Четвертый южный квартал населен простыми работягами, так что я даже удивлена, почему пансионат для детей из высшего света построили именно там.

– О, я слышала о нем, – вскинулась Мэй. – Его открыли в том квартале, чтобы девочки видели, как живут бедные дети. Таким образом в будущих графинях и герцогинях воспитывали скромность, на корню уничтожали тщеславие и гордыню. Да, девочки должны были быть леди, ни в коем случае не знать, как использовать лопату или грабли, а о порошке для стирки и вовсе только читать в журналах. Но они не должны быть… Забыла это слово…

– Зазнайками? – подсказала я.

– Вот, точно!

– Как бы у нас снова не начались проблемы из-за того, что мы откроем обычный сиротский приют, – вздохнула Нюрка. Девушка отставила чашку на столик и легла на кровать. – А что если нам сделать в нем школу?

– Школу? – мы с Мэй одновременно вскинули головы.

– Ну да, – Нюрка, не получил резкого отказа, вдохновилась. Подскочила на постели и принялась рассказывать, глотая окончания слов: – Представьте – первая в мире школа для бедняков! Никто ведь даже мечтать о таком не может! Ну и что, что мы будем учить только читать и писать, это все равно такой прорыв! Агата, мы с тобой способны научить деток грамоте. Это мало, конечно, куда меньше, чем могут предложить преподаватели, которые работают у богатых детей. Но для ребят из нищих семей это будет очень много значить!

Я задумчиво почесала бровь. Как-то резко мои мысли перескочили с переезда на открытие школы для бедняков, и теперь я не могла собрать их в кучу.

А Нюрка распалялась:

– Установим стоимость обучения! Скажем, серебряный с ребенка в месяц. Я знаю, что преподаватели берут намного больше золотого, и ни одной бедной семье ни за что не потянуть такое обучение. А серебряный это не много, Агата! Нам будет хватать на жизнь, скромно, но хоть что-то. А если у мальчишек получится с вязанием, то еще и на вязаных изделиях заработаем!

Мэй, кажется, загорелась идеей Нюрки. Пока я обдумывала и взвешивала все “за” и “против” эти двое уже обговорили слоган для рекламного объявления о наборе учеников.

Окончательно меня добили тем, что если в здании будет школа, то нас точно все соседи примут.

– И крыс никто больше не подбросит, – заключила Нюрка, вздрогнув при воспоминании о хвостатых.

– Хотела бы я быть такой же легкомысленной, – пробормотала я с улыбкой.

Девушки непонимающе захлопали глазами.

– Я обещаю обсудить твою затею с Элладом, – сказала я подруге. – А теперь спать. Завтра трудный день.

Трудный день начался еще до рассвета. Раньше я никогда не верила в судьбу и в то, что все случается так, как задумано где-то наверху. Но когда среди ночи в наш маленький приют нагрянули ростовщики, я уверовала в Создателя. Снова.

– Господин Фрогель… – усатый высокорослый мужчина в узнаваемой форме хмуро глянул в бумагу, которую держал в руках, а после на меня: – Здесь живет?

Я окинула взглядом двоих мужчин за его спиной, одетых в такую же форму. Черную, с нашивками частной банковской конторы. “Вимбельдан и Ройз” ее название, и я часто видела сотрудников этой организации в Дороне. Чаще всего они приходили к тем, кто незадолго до визита ростовщиков внезапно разбогател. Построил дом, купил лошадь или повозку.

– Не совсем… Нет, не здесь, – хрипло прошептала я, плотнее закутываясь в одеяло.

Всего минуту назад меня разбудил громкий стук дверного молотка, и я почти бегом преодолела расстояние до двери, чтобы незваные гости не переполошили весь дом. И теперь стояла перед ростовщиком, едва осознавая, где нахожусь.

– Пройдем-ка, – обернулся мужчина к своим спутникам, а потом попытался перешагнуть порог.

Я испуганно вскинула руку.

– Ночь ведь, дети спят!

– Вам придется разбудить их, госпожа. Здание мы вынуждены опечатать.

– Что значит “опечатать”?!

– Через какое-то время здесь, – ростовщик неопределенно махнул рукой, – будет что-то стоящее. Ресторация или же гостиница. Господин Фрогель задолжал нам крупную сумму, а возвращать не спешит.

– Не он ведь должен был, – сипло вымолвила я. – Госпожа Миртелла брала у вас деньги?

– Верно. Но наследник – господин Фрогель. Сожалею, что нам пришлось сообщить вам об этом вот так… А вы кем ему приходитесь?

– Да никем, – буркнула я, отступая.

Взгляд упал на мешки с вещами которые мы собрали еще вечером. Надеялись проснуться пораньше, позавтракать, найти несколько повозок и выдвигаться. Отыскать среди ночи хоть одну повозку в Пятом северном квартале было неосуществимо. Боюсь представить, сколько нам придется пройти пешком.

– Госпожа, я прошу вас поторопиться. У нас нет времени ждать слишком долго.

– Я сейчас разбужу их. Но… А если бы нам некуда было идти?

– А вам есть куда идти? Так это же замечательно, рад за вас!

– Вы серьезно? – разозлилась я. – У меня самому младшему ребенку четыре года, а на улице мороз!

Ростовщик развел руками:

– Сожалею, госпожа.

Стало ясно, что отсрочки от него не добиться. Почему не приехал утром? Надеялся застать Фрогеля дома среди ночи? Я знала, что ростовщики не отличаются добросердечностью, но выгонять в ночной мороз совсем еще маленьких детей даже для них слишком!

Первым делом разбудила Нюрку, чтобы та помогла мне одеть детей. После она отправилась в спальню ребятишек, а я к Элладу и Ральфу.

Ральф спал крепко, разбудила я его не сразу.

– Вставай же! – выкрикнула в голос, больно стукнув мужчину кулачком в плечо.

Сосед подскочил на постели.

– Создатель!.. – испуганно выдохнул он. – У тебя сонная болезнь или что? В чем дело?

– У ростовщиков сонная болезнь! Пришли приют забирать. Мы уходим в пансионат. Храни Создатель душу Эллада за такой подарок. Просыпайся, Ральф, а я разбужу твоего друга.

– Я сам, – мужчина поднялся на ноги, замер на мгновение, приходя в чувство. Потряс головой, взъерошил волосы. – Собирай детей.

– Ты не сможешь договориться с теми людьми, чтобы они пришли утром? На улице жуткий мороз!

– Не получится. В этом королевстве у меня нет никакой власти. А даже если бы и была… Ростовщики не разговаривают, Агата. И отсрочек не дают.

– Дурдом какой-то, – нервно выдохнула я, торопясь покинуть спальню.

То, что мужчина спал в одном только нижнем белье, я осознала когда вышла в коридор. Щеки запоздало вспыхнули от смущения.

Одним глазом спящая Нюрка и в таком же состоянии Мэй пытались помочь одеться Пирси и Шенни. На столе горел лишь огарок свечи, так как остальные мы уже упаковали. В полумраке выругался Рил, ударившись ногой о ножку кровати. Кайл хохотнул, но тут же карма его настигла – мальчишка врезался лбом в открытую дверцу шкафа.

– Да куда мы так спешим-то? Темно же еще! – возмутилась жертва шкафа.

– Здание забирают, – всхлипнула Мэй.

– Ты плачешь? – Нюрка замерла с маленьким носком в руке. Шенни лежала на спине, а ее голая ножка торчала вверх, в ожидании, когда ее оденут.

– Я всю жизнь здесь прожила, – прогундосила Мэй. – И уходить вот так, среди ночи, будто мы беглецы какие… Мне просто немного обидно, вот и все.

– Думай о переезде позитивно, – уже одетый Кайл принялся философствовать. – Агата сказала, что в новом доме у нас будет у каждого своя комната… ну, когда подрастем. А еще там есть столовая, не придется ютиться на кухне. И даже зал для танцев и музыки!

– Почему ты так радуешься наличию музыкального зала? – не поняла Пирси. – Не замечала за тобой рвения к искусству.

– Что б ты замечала вообще, – фыркнул Рил. – Ты с нами никогда время не проводила, всё за этой Миртеллой таскалась.

– Да хоть бы и таскалась, тебе-то что? Завидно?

– Так! – рявкнула Мэй. – Собираемся молча и выходим! Рил, извинись перед Пирси немедленно.

– Вот еще! Она первая начала!

– Ничего я не начинала! – вскричала Пирси.

Шенни, дождавшись наконец, когда ее оденут, соскочила с кровати и бросилась на выход. Ей не по душе были склоки между ребятами.

– Хорошо, – сквозь зубы сказала Мэй. – Отложим извинения на потом. Сейчас нам нужно быть единой командой, ясно? Новый дом далеко, до него еще предстоит добраться.

– Не хочу я на улицу ночью! – Пирси стала вредничать. Недосып и ссора сказались на ее состоянии, это было видно невооруженным взглядом. – Почему нельзя дождаться утра?

– Милая, – я вступила в разговор, – мы не можем ждать, понимаешь? Люди, которые хотят забрать приют, прямо сейчас в нашей гостиной.

– Вот пусть там и сидят, а я буду спать.

– Нельзя, Пирси, – сказала Нюрка. – Вижу, ты уже оделась, пойди и найди Шенни. Эллад и Ральф уже тоже наверняка готовы к выходу.

– Дядя Эллад ушел искать повозку, – пропищала Шенни, заглянув в спальню. – Дядя Ральф сказал, что мы пойдем ему навстречу.

– Все, выходим! – Кайл хлопнул в ладоши, беря на себя организационный вопрос. – В строй, пожалуйста, чтобы никто не потерялся. Нюра?

– Что?

– В строй!

Смех моей подруги немного разрядил обстановку, но Рил и Пирси все еще дулись друг на друга. Ничего, вот приедем в пансионат, выспимся, поедим, и все будет хорошо. В такую рань мне и самой хотелось с кем-нибудь поругаться, что уж говорить о детках.

Ростовщики при нашем появлении и глазом не моргнули. Ни крошечная Шенни, ни закутанная в два пальто Пирси, ни грустное лицо Мэй их не проняли. Тот, с кем я имела честь общаться, нетерпеливо перебирал в руках моток ленты для опечатывания дверей. Какое счастье, что мы заранее собрали вещи!

Ральф поднялся с дивана, заменил Кайла во главе процессии и отправил его в конец.

Как только все мы вышли на улицу, нагруженные мешками, дверь за нами с грохотом захлопнулась и звякнул засов.

Я моргнула, привыкая к полумраку. Лунный свет отражался от белого снега, рассыпаясь вокруг серебристыми искрами. Мороз сразу же принялся кусать за щеки и кончик носа, пальцы на руках быстро теряли тепло и леденели.

Вот и все. Я не прожила здесь и месяца, а ведь когда только приехала, то думала, что в этом приюте пройдет вся моя жизнь. Как, однако, быстро всё меняется в жизни. И каким же равнодушным к изменениям становится человек, когда они происходят слишком часто.

Поэтому все, что меня волновало – куда запропастился Эллад? Спустя несколько минут на морозе замерзли все без исключения, а Шенни закашляла.

– Нам нужно идти, – сказал Ральф. – Нельзя стоять на таком холоде, необходимо двигаться. Мне жаль, что я ничем не могу помочь. Все деньги мира не способны найти свободные повозки вот прямо сейчас.

– Эллад найдет, не волнуйся, – отмахнулась я. – Ночью их, конечно, немного, но хоть одну найдет.

– Мы поместимся все? – удивленно спросила Мэй.

– Как-нибудь. – Я натянула варежки поверх перчаток и взяла Пирси за руку.

Девочка не противилась, и по моему сердцу разлилось тепло. Значит ли это, что лед между нами совсем растаял?

Чем дальше мы уходили от приюта, тем чаще дети оглядывались. Да я и сама оборачивалась пару раз. Каменное безмолвное здание казалось зловещим в холодном лунном свете. Его окна зияли черными дырами, а флюгер на крыше протяжно скрипел от ветра, из-за чего нам всем думалось, что дом жалобно плачет по оставившим его жильцам.

Холод становился почти невыносимым, когда мы вдруг увидели впереди мчащихся во весь опор лошадей и дребезжащую на каждой кочке карету. Пришлось отпрыгнуть в сугроб на обочине, чтобы нас не сбили.

– Не нашел вторую повозку, – выкрикнул Эллад, приоткрыв дверцу. – Да и та первая была открытая, а нам ехать далеко. Пришлось искать что-то попросторнее и потеплее. Забирайтесь внутрь, скорее!

Всю дорогу Эллад радостно восклицал, как же хорошо нам будет жить в пансионате. Дети молчали, да и мы с Нюркой не особо говорили. Ральф только общался с Шенни, как мог. У мужчины будто не получалось подобрать слов, чтобы заинтересовать ребенка, из-за чего Ральф заметно расстраивался.

Наконец, карета затормозила. Эллад выскочил первым, взял у друга монету и расплатился с кучером.

– Ну что, – вздохнула Нюрка, натянуто улыбнувшись. – Поздравляю всех с новосельем!

– С новосельем! – ответил ей нестройный хор слабых голосов.

Пансионат отличался от приюта тем, что в нем было светло без свечей. Масляные фонари, прикрепленные к стенам, здесь были повсюду. В коридорах, в каждой комнате, и даже в кладовых.

Эллад пробежался по комнатам и зажег все фонари. Только тогда мы заулыбались. Теплый свет дарил этому место какое-то особое очарование, благодаря чему просто невозможно было грустить.

– Завтра займемся уборкой, – сказала Мэй, стягивая пальто. – Сегодня ведь не будем этого делать, Агата?

– Нет, нам нужно поспать. Расходитесь по комнатам, а мы с Нюрой согреем воду в котле. Думаю, через пару часов в доме уже будет тепло, он вроде не сильно выстыл.

– Спите в одежде сегодня, ладно? – попросил Ральф, задумчиво косясь на Шенни. Девочка кашляла всю дорогу. – Я отыщу лекарства в наших мешках. Нужно чтобы все выпили для профилактики.

Эллад отправил нас с Нюркой на кухню, топить печь и кипятить воду для лечебного порошка, а сам занялся отоплением. Мы удивились его рвению к работе, но потом решили, что мужчина хочет, чтобы нам понравилось на новом месте. Это подкупало. Я, стыдно признаться, подумывала, что Эллад станет слишком сильно гордиться своим поступком и иногда даже упрекать нас в том, что мы отобрали у него целый пансионат. Но то были лишь мои необоснованные страхи.

Когда новый дом погрузился в тишину, и все заснули, мы с Нюркой собрались в одной комнате. Точнее, она пришла ко мне и сказала, что ей непривычно спать одной. Забралась под одеяло поближе к теплой трубе, спихнув меня к краю кровати.

– Знаешь, – сказала она, – а Эллад вроде ничего, да?

– Угу, – ответила я в надежде, что подруге надоест получать односложные ответы, и она уснет.

В то же время я еле сдерживала улыбку. Любила я Нюрку и злиться на нее не могла. Она веселила меня всю жизнь, даже в самые страшные моменты. Шестнадцать лет назад, когда Создатель привел нас в Ассон, я была до чертиков перепугана. Нюрка тогда взяла меня за руку и сказала, что мы не должны бояться. Что нас в Ассоне обязательно ждут принцы и много золота.

Только Ассон не дал нам ни принцев, ни золота, а еще забрал Аленку. С того самого дня мы ее не видели и ничего о ней не слышали.

Нюркин голос вырвал меня из воспоминаний:

– А что, если мне вовсе не нужен никакой герцог или граф, м? Что, если Создатель уготовил для меня иной путь? Быть может, именно Эллад – моя судьба?

– Ты так решила после того, как он получил наследство?

– Да ну тебя! Вечно ты не веришь в мои чувства! А они, между прочим, искренние.

– Я знаю, насколько искренни твои чувства к новым платьицам.

– Платья – это любовь на всю жизнь, – с тяжелым вздохом признала подруга. – Интересно, когда я смогу позволить себе парочку новых? Да хотя бы шарфик или перчаточки.

– Когда реализуешь свою идею со школой.

– Что?.. То есть, – Нюра подпрыгнула и нависла надо мной, – ты хочешь сказать, что не против? Мы правда откроем школу?

– Откроем, – уверенно ответила я. – Чем черт не шутит, а вдруг получится?

– Ура! – подруга набросилась на меня с объятиями. – Я завтра же начну… а, нет, послезавтра! Завтра же у нас уборка. Послезавтра я немедленно приступлю к планированию! Значит, нам нужно навести порядок в классе, подготовить рекламу и развесить ее на ближайших улицах. А еще…

– Нюр?

– А?

– Послезавтра, – хихикнула я. – Не прямо сейчас.

– Да, – закивала девушка, – послезавтра.

Она уснула моментально. Зато в моей голове теперь рождались тысячи мыслей на тему школы. Никогда не думала, что соберусь открывать собственное учебное заведение. Если учесть, что наша школа для детей из бедных домов будет первой и единственной во всем королевстве, то проблем мы не оберемся. Для начала, конечно, требуется разрешение от главы города… наверное.

Во что мы лезем? Ничего ведь не понимаем в открытии школ!

ГЛАВА 17

– Распорядок дня таков! – кричал Кайл с утра, когда мы, позавтракав пирожками из ближайшей таверны, принялись за уборку. Мальчишка выстроил нас всех в ряд, даже Ральфа и Эллада уговорил его слушаться. – Господин Ральф пойдет проверять дымоходы. Только не как в прошлый раз, пожалуйста.

Эллад захихикал. Ральф пихнул его плечом, но тот только сильнее покраснел, пытаясь сдержать хохот.

– Рил и я займемся мытьем окон. Нюра и… Вас называть Агата или госпожа Агата?

– Зови меня просто по имени, – с улыбкой ответила я, и Кайл зарделся.

– Нюра и Агата вымоют полы во всех комнатах, а Мэй и Эллад снимут отовсюду шторы и постельное. Все, что найдете тряпичного, нужно постирать.

– Ой, а можно я займусь стиркой? – воскликнула Нюрка.

Я усмехнулась, а Кайл взглянул на мою подругу с чувством собственного превосходства.

– Разрешаю. Тогда Мэй поможет Агате. Всем все ясно?

– Да! – громче всех ответила Нюрка.

– А я? – насупилась Пирси, которая до этого молча стояла в стороне и следила, чтобы Шенни не лазила в камин.

– А ты будешь делать то, что всегда делала – следить за малявкой.

– Но так нечестно! Я тоже хочу быть полезной!

– У тебя очень важное задание, – сказал Ральф ласково. – Ты будешь беречь самого маленького человечка из нас.

– Беречь, – фыркнула Пирси. – Да я опять буду вытаскивать ее из чуланов и каминов! А их здесь много!

– На этом этаже есть библиотека, рядом с залом для танцев, – вспомнила я. – Она небольшая, но там должны быть книжки с картинками… А вот вам и задание: протрите пыль на столах и смахните с книг, докуда достанете. Только первые ряды, Пирси! На стулья не залезать.

– Поняла, – раздосадованно ответила девочка. – Идем, Шенни. Шенни! Да хватит уже!

Пирси побежала стаскивать малышку с низкого подоконника, ну а мы разбрелись кто куда.

День прошел незаметно, но мы справились со всей грязью, что накопилась за время. Мэй усердно терла полы, залезала во все углы и под кровати, и мы по очереди бегали за чистым мыльным раствором. Кайл и Рил успешно справились и со своей задачей – окна блестели! Мальчишкам не удалось помыть их совсем не оставив разводов, но, тем не менее, улицу стало видно лучше.

Работали мы под неумолкающий Нюркин смех. Она беспрестанно рассказывала Элладу обо всем подряд: о матушке Данье, о Ярине, о сыне пекаря, которого я “отшила”. Как Эллад выдержал такой напор, не представляю, но он ни разу не попросил Нюру помолчать. Напротив, принимался в ответ рассказывать что-то свое, и тогда они оба хохотали.

Чудо случилось и у Ральфа. Он нигде не застрял, хвала богам! Успешно почистил все трубы, забравшись на крышу по приставной лестнице, и даже скинул лишний снег.

Время от времени кто-то из нас бегал в библиотеку, чтобы проверить девочек. Пирси помыла все столы, подоконники, и учила Шенни смахивать пыль с книжек.

В последний раз Мэй была у них всего час назад, и никто из нас не мог даже подумать, что всего за час в наш дом придет беда.

Когда мы, изможденные, вернули весь инвентарь в кладовые, Ральф отправился в таверну, чтобы купить нам еды на ужин. Эллад увел Нюрку любоваться закатом из окна кабинета, мальчишки пообещали затопить баню, ну а мы с Мэй пошли за девочками.

У стеллажа с книгами стоял стол, а рядом с ним сидела Пирси над лежащей на полу Шенни. Мэй кинулась к ним, а я оцепенела на миг. Пирси всхлипнула, погладила малышку по голове, но тут же отдернула руку.

Мой взгляд остановился на небольшой луже крови возле головы Шенни, и я наконец пришла в себя.

– Шенни, боги! – кричала Мэй. – Пирси, как она упала? Что произошло?

– Почему стол здесь? – непонимающе спросила я.

– Вы с-сказали, чтобы мы не залезали на сту-у-улья, – опухшее от слез лицо Пирси было красным. – Я хотела, чтобы Шенни вытерла вон те книги-и-и. Простите меня, простите!

– Как давно она упала? – я быстро, но аккуратно, подхватила Шенни на руки. Малышка была бледной и только следы засохшей крови добавляли красок ее лицу. Прижала пальцы к шее – пульс бился слабо.

– Не знаю, не помню-ю-ю. Я испугалась и не могла вам сказа-а-ать.

– Мэй, уведи Пирси на кухню и дай ей выпить чаю с ромашкой. Я к Элладу.

Кровь окропила мое платье. Шенни казалась совершенно невесомой, будто в моих руках была лишь ее душа. Страх ледяными щупальцами подбирался к моему горлу и душил, душил изо всех сил.

Ральф будет в ярости. Если с Шенни что-то случится, если она… Ральф сойдет с ума. Он не сможет пережить потерю дочери снова.

Не помню, как я добралась до кабинета. Потом слышала плач Нюры, ругательства Эллада. Мужчина забрал у меня девочку и унес в спальню, уложил на кровать. Нюрка прибежала с теплой водой и тряпкой, мы обтерли личико Шенни. Чистых тканей не было, никаких медикаментов, чтобы обеззаразить рану тоже. Кровь из раны на голове едва сочилась, и я приложила к ней собственное чистой платье, которое достала из мешка с вещами.

Эллад убежал за Ральфом, а вернулся довольно скоро без него, но с бумажными пакетами полными еды. Аппетита ни у кого не было, пироги еще долго стояли на кухне и остывали.