Текст книги ""Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

ГЛАВА 17

Все оставшиеся до проверки дни я провела как в тумане. Зачем-то протирала прилавок по два раза на дню, новенький деревянный стеллаж мыла с порошком и потом ополаскивала чистой водой. Кухня так и вовсе сверкала! Ни на кухне, ни в зале не было ни единого грязного сантиметра поверхности. Почти две недели я жила с тряпкой в одной руке и ведром в другой. И все равно мне казалось, что что-то я делаю не так. Ну разве можно готовить, а потом продавать еду в самом обычном доме? Вот прилавок, вот два столика и стулья – эта часть зала выглядит как обыкновенное кафе. А вот позади, там, где диван и камин, обычный жилой дом. Я убеждала Тиммиона в том, что мне нужна ширма, но ему все нравилось и так, и я с ним согласилась.

Ранним утром, в день, когда решится судьба моей маленькой пекарни, начала готовить. Могла бы сделать все с вечера, но решила, что наисвежайшая выпечка будет намного лучше вчерашней. Не много, столько, чтобы проверяющим хватило попробовать и убедиться, что это вкусно. Впрочем, в том, что моя выпечка вкусная, я начала сомневаться. Нет, никаких предпосылок к этому не было, но я так сильно нервничала, что перестала верить в себя. Все время вспоминала маму, и это окончательно добило мою уверенность.

– Успокойся, – в тысячный раз повторял Тим, стоя по ту сторону кухонного окна, пока я носилась по кухне с тазами и тарелками. Сосед проснулся еще часа в четыре утра, и вот уже второй раз приходил проверить, как продвигаются дела.

– Не могу! – отвечала каждый раз на выдохе, давая себе секунду отдыха.

– Сегодня приедет господин Коваль и двое проверяющих. Один из них – Урьер Вилстон, слеповат и глуховат, дорабатывает последние месяцы. Второй – Карл Вилстон, его сын и преемник, еще совсем молод и неопытен. Решение будет принимать господин Коваль, а он – человек любящий вкусно поесть. Твои булочки его поразят, можешь не сомневаться.

Я слушала мужчину вполуха, судорожно вспоминая, положила ли ваниль в тесто. Услышав про булочки, ошарашено скосила глаза на пухлую грудь, перетянутую фартуком.

– Что? – непонимающе переспросила, а Тим расхохотался.

– Красаны, которые ты готовишь, не оставят господина Коваля равнодушным.

– Круассаны, Тим! Кру-ас-са-ны!

– Я позавтракаю в таверне, ничего не готовь для меня. Вернешься к работе, когда разрешение будет лежать в твоем столе, хорошо?

– Спасибо! – бросила через плечо, отряхиваясь от муки. Я слишком резко перевернула пакет, и теперь мелкая белая пыль разлетелась по всей кухне. Нет, это невозможно! Мои руки тряслись, будто стиральная машинка на плиточном полу, и даже никакой валерьянки нет, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

– Тим, – я подскочила к окну, быстро поправила прядь волос мужчины, выбившуюся из-за его уха, и заглянула прямо в глаза, – ты меня жутко отвлекаешь.

– Уже ухожу! – усмехнулся он, вскидывая руки.

Я захлопнула створку, чтобы посторонние шумы с улицы мне не мешали. Хотя, никаких шумов в такую рань и не было. Встала у стола и сосредоточилась на том, что прямо сейчас было важнее всего – испечь все и быстро. Во-первых, когда приедет глава города, то аромат свежей выпечки застанет его еще на подъезде к дому, и это будет его первым впечатлением. Во-вторых, горячие пышные булочки и мягкий хлеб не успеют остыть, и я, после того, как проведу маленькую экскурсию господам, сразу же предложу выпить чай и кофе. Последнее я купила в лавке с дорогущими товарами, где продавалось то, чего не производят в Лимбурге. Кофе с молоком решила подать к круассанам, так будет вкуснее. Ну а булочки и хлеб – с чаем.

Все было готово часам к восьми. После того, как я вытащила булки из печи и оставила на тумбе, принялась наводить порядок на кухне. Все лишнее убрала с глаз долой, а из шкафа вытащила сервиз из северного фарфора. Стол застелила свежепостиранной зеленой скатертью из мягкого, но плотного хлопка, на него выставила большое блюдо с выпечкой, чашки, а чайники для чая и кофе приготовила, поставив рядом с плитой. Жар в печи придется поддерживать все время, пока не приедут проверяющие, чтобы им не пришлось долго ждать, пока закипит вода.

После я пробежалась по всему первому этажу и отворила форточки, чтобы проветрить помещение. Нет, нужный мне аромат булочек никуда не денется, а вот свежести дому не хватало.

Часы пробили девять утра. К этому времени я уже настолько устала нервничать, да и просто устала, что наконец-то успокоилась.

И проверяющих встретила в десять часов, переодевшись в чистое платье, новый фартук и косынку, на которые пару дней назад мне пришлось потратить целый золотой. Косынка не помогала спрятать все волосы, но она так гармонично смотрелась с моим новым платьем, что я взяла и ее.

К дому подкатил экипаж. Остановился посреди дороги, кучер спрыгнул с козел и отворил дверцу кареты. Первым вышел сам господин Коваль и на миг замер, вертя головой по сторонам. Следом за ним ловко выскочил проверяющий, кажется, Тим говорил, что молодого зовут Карл Вилстон… Карл подал руку своему отцу, престарелому господину Вилстону, и все трое двинулись ко входу в мой дом.

Я не торопилась открывать дверь до того, пока не услышу в нее стук. Но стоило кому-то из мужчин постучать, как я не выдержала и в ту же секунду дернула дверь на себя.

– Добрый день, господа, – поздоровалась, сверкая улыбкой. – Прошу вас, проходите.

– А что это у вас? – кряхтя, старый господин Вилстон наклонился над круглым ровным пнем, служившим мне вместо крыльца. Полноценное крыльцо сделать не удалось, у Тима не было времени, но мы нашли вот такой выход из ситуации.

– Дизайнерское решение, – уверенным тоном сказала я, для убедительности кивнув.

– Интересно, – хмыкнул молодой господин Вилстон.

– Для чего здесь эти столы? – спросил господин Коваль, уже войдя внутрь. Его внимание привлекли столики в зале.

Я быстро объяснила, переживая, что заставит убрать. Но глава города только вздернул бровь и сделал какую-то пометку в документе, вытащив его из папки с остальными бумагами.

– Пустой стеллаж для чего? – продолжая писать что-то в документе, поинтересовался глава.

– Для хлеба, конечно, – нервно выдохнула, но тут же вновь растянула губы в улыбке.

Урьер Вилстон трогал столешницу, заглядывал под стулья, потом, с кряхтением выпрямляясь, устремлял взор к потолку. Взгляд белесых глаз лениво скользил по залу, выискивал недочеты. Сын Урьера был не таким внимательным, да и вовсе казался мало заинтересованным. Карл топтался на одном месте и скучающе заглядывал в документы через плечо господина Коваля.

– На кухне вас ждет чай, кофе и булочки, – я пригласила мужчина пройти за стойку. – Если зал вы уже осмотрели, то хочу предложить вам попробовать то, чем я собираюсь торговать.

Карл Вилстон воодушевился. Взглянул на господина Коваля и, дождавшись от того положительной реакции, вперед меня проследовал на кухню.

Я уныло проводила мужчин взглядом, наблюдая, как кристально чистый пол покрывается следами пыльных подошв. Ничего, я помою его снова, только бы получить разрешение!

Проверяющие потоптались и на кухне, заглядывая во все шкафы и тумбы. Господин Коваль непрестанно делал какие-то пометки, все время хмыкал и почесывал бровь кончиком карандаша. Я ни на что не обращала внимание. Ни на то, что мужчины без перчаток трогают посуду и продукты, ни на то, что Карл прислонился пятой точкой к столу, на котором я готовлю.

За окном мелькнула чья-то голова. Нахмурившись, я двинулась к открытой форточке и выглянула наружу.

– Тш-ш-ш, – Тиммион, скрючившись под окном, вытаращил глаза, глядя на меня.

Я резко отвернулась. Что он делает? Мог бы подождать, когда проверка уедет и тогда порасспрашивать меня! Но Тиммион, видимо, не отличался терпеливостью. Когда господа проверяющие уселись за стол спинами к окну, Тиммион осторожно заглянул на кухню.

– В первую очередь советую попробовать вот это, – я указала мужчинам на круассаны. – Но подождите пару минут, эти… булочки желательно запивать кофе с молоком.

– Почему же? – спросил Карл.

– Сейчас поймете, – улыбнулась я.

Кофе был готов. Для большего эффекта я добавляла в каждую чашку молоко из бутылки, вливая его тоненькой струйкой, и одновременно быстро помешивая ложечкой. Конечно, это будет все тот же кофе с молоком, но мужчины наблюдали за моими действиями с интересом.

Первым к дегустации приступил господин Коваль. Отпил глоток ароматного напитка, двумя пальцами взял круассан и, взглянув на него со всех сторон, откусил лишь краешек.

Я наблюдала за ним с замершим сердцем, но быстро вспомнила о размягченном сливочном масле, стоящем на столе, и аккуратно предложила следующему дегустатору попробовать эту “булочку” с маслом.

Господин Коваль улыбался, жмурясь от удовольствия. К дегустации хлеба и не приступил, наслаждался круассанами. Я ликовала, видя, с каким восторгом глава города доедает один и тянется за вторым.

– Разрешение ваше, – бросил он, протянув мне свободной рукой бумагу, в которой делал пометки все это время. – Работайте. Но, – мужчина поднял палец вверх, – я надеюсь, что в вашей пекарне всегда будут свежие булочки для моего дома.

– Будут! – воскликнула я, прижимая документ к груди.

За окном послышалось тихое “Да!”, но проверяющие и внимания не обратили. Оставшуюся выпечку я уложила в корзинку и отдала мужчинам с собой, а когда проводила их до двери, то просто упала на диван и, не веря своему счастью, читала договор на торговлю снова и снова.

Тиммион не заставил себя долго ждать. С сияющим лицом возник в дверном проеме и, горделиво выпячивая грудь, все повторял:

– Я же говорил, я говорил!

– А что теперь делать? – вскинулась я. Взволнованно глянула на разрешение, на прилавок, на Тима. – Как людям-то сообщить об открытии?

– Я принес для тебя кое-что, – мужчина выскочил на улицу, подтянул прямоугольную доску ко входу и радостно сказал: – Вот!

– Что это?

– Вывеска, конечно. Что написать на ней?

– Напиши просто “Пекарня”. Я думала над названием, но ничего в голову не идет. Да и, увидев слово “пекарня”, все сразу будут знать, что здесь.

– Аня, я на сегодня полностью свободен. Буду свободен к вечеру, точнее. Предлагаю отметить то, что ты теперь полноправная владелица самой настоящей пекарни! Что скажешь?

– Скажу, что я согласна, – губы растянулись в улыбке. Солнышко пригревало через окно, и на душе было светло и радостно.

– Тогда я зайду за тобой к вечеру. На обед, пожалуйста, ничего не готовь. У меня не будет времени, чтобы поесть.

Тиммион ушел, забрав с собой вывеску. Я двинулась на кухню, еще раз прочитала документ и спрятала его в дальний шкаф. Потом отнесу в спальню, а сейчас мне следовало разобраться, с чего вообще начать открытие.

Воздушных шариков, чтобы сделать арку у входа, мне не найти, это точно. Хлеба и булок я напеку целый стеллаж, это не проблема, но как привлечь клиентов? Вся улица населена торговцами, у них у всех есть хлеб от госпожи Белен. Как показать им, что именно мой вкуснее? О том, чтобы привлечь бедняков, я и не думала. Те, кого я видела на улице Топорной, скорее прибежали бы к моему порогу, продавай я спиртное. Остаются только богатеи… Эти захаживают в наш район разве что в ателье. Может быть, поговорить с Лилией, хозяйкой, о том, чтобы она советовала мою выпечку своим клиентам? Можно, конечно, попробовать…

Я задумчиво выглянула через окно на ателье. Да, так и поступлю. С Лилией Вивиен я уже познакомилась, когда покупала платье и фартук, она показалась мне милой женщиной, так что думаю, мы сумеем договориться.

Идти к ней с пустыми руками было бессмысленно, поэтому я снова взялась за выпечку. Два часа ушло на то, чтобы приготовить слоеное тесто и испечь маленькую корзинку круассанов. Вот уже в который раз приготовление этого теста толкало меня на мысль, что холодильный шкаф мне просто необходим! Тесто нужно держать в холодильнике не меньше двух часов, мне же каждый раз приходится уносить его и прятать в темной кладовой, где было едва ли прохладнее, чем на кухне. Деньги у меня еще были, и много, поэтому я решила, что куплю охлаждающий артефакт. Он мне нужен, и ничего с этим не поделать.

Лилия встретила меня с радостью, будто давнюю подругу. Зал ателье пустовал, но оно и понятно – в такую жаркую погоду, как сегодня, аристократки не спешат покидать свои дома. Хозяйка ателье выглядела роскошно – выглаженное платье, блестящие туфельки, а в прическе волосок к волоску. Будто за идеальным образом пыталась скрыть никогда не проходящую печаль в глазах.

– Анна, я нашла для тебя кое-что чудесное! – женщина усадила меня на софу напротив манекена, наряженного в синее шелковое платье, и умчалась за стойку. А вернулась ко мне с коробочкой. – Это брошка. Она осталась у меня от одного из клиентов. Кури Ирриоль как-то заказала две брошки, оплатила обе, но забрала только одну. Сказала, что эта ей не подходит.

Я с любопытством заглянула в коробочку. Маленькая серебряная птичка, инкрустированная зелеными стекляшками, и правда подходила к моему новому платью.

– Она очень милая, Лилия. Но я не могу ведь взять просто так…

– Можешь, еще как. Она все равно лежит в столе уже почти год, я про нее даже забыла, – женщина отмахнулась. – Дважды пробовала продать, но никому не нужна уже готовая безделушка. Возьми, вот, – Лилия прицепила брошь мне на воротник и всплеснула руками. – Ну какая прелесть!

– Я к тебе тоже не с пустыми руками, – весело сказала я, уже понимая, что с Лилией мы нашли общий язык. – Я говорила, что открываю свою пекарню… Так вот, сегодня я получила разрешение на торговлю.

– Как здорово! Я тебя искренне поздравляю, правда! Вот так-то, давай покажем этим мужчинам, что мы тоже чего-то стоим.

Лилия на самом деле радовалась. Еще при нашем знакомстве мы проболтали почти час, и я в глазах соседки стала будто выше, когда сообщила, что собираюсь открыть свое дело. Она все говорила, что “эти мужчины еще поймут, что женщины тоже на что-то способны”.

– Какие интересные булочки, – рассматривала Лилия круассаны.

– Из слоеного теста. Попробуй, и лучше с кофе, если есть.

– Этого добра у меня навалом, – усмехнулась женщина.

– Я еще кое о чем хотела тебя попросить…

Я представила Лилии мой план на словах. Предложила ей бесплатную выпечку для нее самой и для дегустации гостьям, которые все равно пьют чай все время, пока Лилия делает наброски платьев по их заказам.

Женщина согласилась, не думая ни минуты. Мне в тот момент показалось, что удача наконец-то на моей стороне, и этот день стал по-настоящему прекрасным. Из ателье не вышла, а выбежала вприпрыжку и отправилась домой. Все просто отлично! И вечер будет чудесным, я в этом не сомневаюсь.

Тиммион зашел за мной уже на закате. Помог запереть дверь, проводил к кэбу, усадил на сиденье и…

– Это еще зачем? – возмутилась я, когда мужчина принялся завязывать мне глаза плотной лентой.

– Чтобы ты не увидела сюрприз раньше времени, – Тим мягко убрал мои руки и быстро затянул узелок. – Ехать не очень далеко, но ты держись крепче, ладно?

– Надеюсь, твой сюрприз оправдает мою временную слепоту, Тим, иначе я буду очень возмущена.

Мужчина только хмыкнул, и кэб тронулся с места. Надо ли говорить, что в кромешной темноте обостряются вообще все чувства? Особенно обоняние. Я чувствовала ароматы всех цветов по-отдельности, но яснее всего был запах талого снега и мяты, исходящий от Тиммиона. От него всегда пахло по разному, но всегда очень приятно.

Аромат цветов пропал, и это значило, что мы выехали из города. Я всю дорогу размышляла о том, куда сосед меня везет, но даже примерно не могла представить. Один только болотный король чего стоит! Если в этом мире есть кто-то вроде красавчика-водяного, то что еще здесь может быть? Оставалось надеяться, что что-то более приятное, чем топь и его обитатели.

Повозка подпрыгивала на кочках, я изо всех сил цеплялась за сиденье, а иногда и за Тиммиона. Совершенно случайно хваталась за его плечо, а он в этот момент замирал. Да и я тоже. Резко отдергивала руки и вновь цеплялась за сиденье. Теплый воздух наполнился прохладой, солнце наверняка уже скрылось за горизонтом. Неровная дорога сменилась гладкой, и теперь даже колеса не скрипели так сильно. Вскоре послышался шелест травы, и кэб снова стал подпрыгивать. Спустя пару минут мы остановились.

– Теперь я могу открыть глаза?

– Еще нет, – донеслось откуда-то со спины.

Тиммион помог мне выбраться из повозки. Я ступила в высокую траву – стебли касались моих оголенных рук, щекотали кожу и слегка кололись. Мужчина повел меня в сторону от кэба, встал за спиной, и я почувствовала его пальцы на моих волосах.

– Готова?

– Готова, – кивнула я, и в этот же момент повязка соскользнула с моего лица.

Я распахнула глаза, поморгала, привыкая к яркому свету… и замерла с открытым от восторга ртом.

ГЛАВА 18

Яркий свет исходил от самой травы. Солнце давно скрылось за горизонтом, как я и предполагала, но в поле, куда мы приехали, все сверкало! Миллионы или даже миллиарды крошечных светлячков облепили пшеничные колосья, кружили над ними и еще сильнее освещали поле. Букашки испуганно разлетелись, когда я сделала всего один короткий шаг вперед. Недовольно жужжа, облепили мои волосы, волосы Тиммиона и, заметив лошадь, устремились к ней.

– Иди вон туда, – мужчина указал мне на клочок земли, где пшеница не росла. Ее словно вытоптали в том месте. – Я принесу корзину.

Я добрела до полянки, очарованная видами. Бережно подставляла ладони светлячкам, и те неуверенно садились на мои руки, но тут же взлетали. Лунный свет теперь казался тусклым и безжизненным по сравнению со светом бесконечного количества крошечных живых фонариков. Подняла голову, заметив, что светлячки занервничали. Активно работая крылышками мелкие букашки принялись кружиться вокруг вытоптанного круга, поднимаясь все выше и выше, пока не накрыли меня живым куполом.

Тиммиона я теперь не видела. Разволновавшись, позвала мужчину, и в куполе тут же появился проход. Светлячки разлетелись, пропустили моего соседа и снова перекрыли отверстие.

– Что это за магия? – смеялась я, запрокинув голову. Букашки разлетались с моих волос во все стороны каждый раз, стоило мне ими пошевелить.

– Никакой магии, это природа, – весело ответил Тиммион.

Мужчина расстелил на полянке плед, выставил бутылку вина, миски с сыром и яблоками, тарелку с печеньем.

– Почему они так странно себя ведут? Я видела светлячков и раньше, но не в таких количествах и… Почему они нас накрыли?

– Если ты думаешь, что светлячки дружелюбные, то зря. Они просто защищают поле. Наверное, думают, что если отрежут нас собой от пшеницы, то мы ей не навредим.

– То есть, они нас охраняют?

– Не нас, а поле. Но да, ты верно поняла.

– А я-то думала… – протянула я, поднеся к глазам руку, на которой сидело пять светлячков.

– Думала, что они рады тебя видеть? Это не так. Мелкие сидят на тебе, чтобы в случае чего атаковать.

– Как это? – не поняла я, разглядывая букашку, размером не больше ногтя моего мизинца.

– Если ты навредишь пшенице, то все эти светлячки облепят тебя и перекроют доступ к воздуху. Ты дышать не сможешь и умрешь, – ответил Тиммион будничным тоном.

Я замерла на месте, опасливо косясь по сторонам.

– И это твой сюрприз?

– Но красиво же?

– Красиво, если не думать, что меня могут убить насекомые.

– А ты собралась жечь или выкашивать поле?

– Нет, но…

– Тогда тебе нечего бояться. Любуйся, – Тиммион взмахнул рукой с улыбкой, и я запрокинула голову снова.

Огромный сверкающий купол дрожал, отдельные светлячки менялись друг с другом местами, часть из них сменяла тех, кто сидел на мне и Тиммионе. Ветра внутри купола не было, воздух словно застыл, подчиняясь насекомым. Все это и правда было волшебно, как же не хватает видеокамеры! Я бы сняла, а потом пересматривала снова и снова…

Со вздохом опустилась на землю, понимая, что не перестаю думать о прошлой жизни. Хотя обещала себе забыть, обещала ведь!

– Тебя что-то тревожит? – спросил Тиммион, разливая вино по бокалам. – В корзине есть сок и одна чайная чашка, если хочешь.

Я кивнула в ответ на последнее, и мужчина забрал себе мой бокал, а мне подал чашку и бутылку сока.

– Расскажешь мне, что с тобой? Ты словно расстроена чем-то.

– Ничего особенного, – отмахнулась я. – Немного волнуюсь о предстоящей работе. У меня никогда не было своего дела, боюсь не справиться.

– Тебе не стоит об этом думать все время. Если не давать своим мыслям покоя, можно лишиться рассудка.

– Поэтому давай этот вечер мы проведем, любуясь светлячками, – тут же сменила я тему. – Здесь так красиво, Тим! Я и не догадывалась, сколько всего в нашем мире. Я жила, не видя ничего вокруг, а теперь…

– Словно живешь вторую жизнь? Понимаю.

– Расскажешь мне о чем-то необычном? О деревнях, которые не указываются на карте… о болотах я уже знаю. О мертвых землях, о магии?

– Ты как-то говорила мне, что родилась в одной из таких деревень, – Тим приподнял одну бровь.

– В поселке. Я хотела сказать, что родилась в поселке, но почему-то выпалила слово “деревня”.

– Ах, вот оно что! – мужчина тихонько рассмеялся. – А я все голову ломал, откуда ты родом.

– Из Лесного, Тиммион, – вспомнила я самый отдаленный поселок, указанный на карте мира.

– Что ж, если ты хочешь знать о деревнях, то я могу рассказать тебе об одной из них, – мужчина прилег на плед, подпер голову одной рукой, второй лениво покачивая бокал.

Я приготовилась слушать, а чтобы не упустить ничего из рассказа Тима, подвинулась к нему почти вплотную.

– Неподалеку от Таркаэна, – точное месторасположение, конечно, не скажу, – когда-то было поселение гномов. Много тысяч лет назад, не подумай, что недавно, сейчас от того места осталась только пещера. Гномы, вопреки всем представлениям о них, существа совершенно недобрые. Злые, алчные, жестокие. За золото и драгоценности могли легко вырезать целый город, а трупы утаскивали в пещеры под землей. Что они делали с ними дальше, никто не знает. Гномов истребили, но не до конца. Отдельные особи ушли жить под землю, скрылись на несколько веков, а когда о них забыли, стали появляться поодиночке.

– Болото не указано на карте, чтобы никто не ходил к водяному, – хрипло произнесла я. – А деревню гномов почему стерли? И почему указали на карте пещеру?

– Как я и говорил – за драгоценности они способны на все. Гномы отличные наемные убийцы, заплати одному из них золотой монетой и можешь со злорадством наблюдать, как крошечный бородатый мужичок жестоко расправляется с твоим врагом. Ну, а пещера… Это была и вовсе не их пещера, ей дали это название просто так.

– Ужас какой-то! – воскликнула недоуменно. Я не испугалась, но по коже побежали мурашки. – Хотелось бы верить, что все это сказки.

– Увы, нет. Это история Ассона. Каждый учащийся в академии изучает ее на протяжении всего обучения, так что я много всякого знаю… Или вот, например, Мертвый поселок на севере. Он указан на карте мира, но тем не менее очень опасный. Правда, в него все равно не попасть, с Севером уже давно прекращены какие-то либо отношения…

– Из-за поселка?

– Из-за хозяина севера, скорее, – хмыкнул Тим. – Его еще называют Темным лордом, или колдуном, или чернокнижником. Кем угодно, только не королем. Мировые правители отказываются принимать его как равного, так что во всех официальных документах король Севера указан как “Хозяин Севера”.

– А с поселком-то что?

– Исследователи предполагают, что именно Хозяин Севера высосал всю магию из Ассона. Мол, своей ему стало недостаточно, решил завладеть могуществом мира, ну а сохранить всю силу не смог, и произошел выплеск энергии. Магия, не найдя себе пристанища, разумеется осталась в воздухе, а потом обрушилась на ближайшие территории. Таким образом земли севера оказались мертвыми, ну а поселок, населенный обычными людьми, просто вымер. Правды не знает никто, но по историческим данным виновным остается чернокнижник.

– Он что же, один там все это время?

– Колдуны вроде него едва ли не бессмертные, так что да, он сменил своего отца уже лет семьсот назад и с тех пор владеет Севером в одиночку. Говорят, в его королевстве осталось не больше пяти тысяч жителей.

– Но все эти сведения неподтвержденные?

– Неподтвержденные, верно, – кивнул Тиммион. – Хозяин севера не пускает на свою территорию исследователей и историков, нам остается только догадываться о том, что на самом деле произошло много веков назад. В Ассоне магия понемногу восполняется, так что, думаю, вскоре о севере и вовсе забудут.

Я помолчала, обдумывая рассказ Тиммиона. В какой мир я угодила, Создатель? Что еще мне предстоит узнать? Что бы это ни было, я уже под впечатлением. И, надо сказать, не самом приятном.

Светлячки были на страже все время, пока мы находились в поле. Я успела выпить целую бутылку сока, съесть часть закусок, а Тиммион допивал вино. Насекомые видели, что мы не собираемся ничего поджигать или выкашивать, но улетать не спешили и даже проводили нас до кэба.

Тиммион забрался в повозку первым, подал мне руку, и я, оттолкнувшись ногой от земли, запрыгнула к нему. Мы оказались слишком близко друг к другу в тот момент. Настолько близко, что я ощущала дыхание мужчины на своем лице.

– Назад мне не нужно ехать с закрытыми глазами? – спросила, чтобы прогнать неловкую тишину.

Тиммион отмер.

– Нет, что ты! Тебе понравился сюрприз?

– Очень! Я восхищена тем, как устроена местная природа, правда. Эти светлячки… да они мне сниться теперь будут! Милые создания, а какие красивые!

Все это я говорила, торопясь занять место на сиденье, потому что Тим не спешил отпускать мою руку. Когда села, то и он расположился рядом.

По дороге домой обсуждали открытие пекарни. Тиммион советовал отложить его на несколько дней, чтобы я успела закупить продукты.

– Я все-таки хочу купить охлаждающий артефакт, – сказала я то, о чем думала последнюю неделю.

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Это полезная вещь на самом деле.

Одобрение Тиммиона воодушевило меня. Я с улыбкой вернулась домой, пересчитала все оставшиеся монеты и поняла, что и правда могу потратить тридцать золотых на артефакт. Вот только, уже лежа в постели поняла, что забыла спросить, где купить-то этот самый артефакт!

С утра Тиммиона дома не застала, да и на завтрак он не пришел. В последнее время мой “начальник” платит мне будто просто так, потому что все время занят. Он то что-то колотит под навесом, то уезжает куда-то, и словно совсем не ест!

Умывшись и переодевшись из пижамы в платье и уже опостылевшие ботинки Карлы, я отправилсь в молочную лавку за сливочным маслом. Масла для слоеного теста требовалось много, но хранить его было негде, так что приходилось бегать в лавку часто. Хозяин молочки встречал меня уже как старую знакомую. Еще не успев переступить через порог, я слышала:

– Маслица?

А потом усатый мужичок взвешивал пару кусков, заботливо упаковывал их в бумажные пакеты и с улыбкой протягивал мне.

Так же было и сегодня. Пока лавочник упаковывал масло, я поинтересовалась у него, где купить охлаждающий артефакт. Он объяснил, что мне нужно ехать за город и там, на улице Фарфоровой я увижу большой двухэтажный дом под номером тринадцать мастера Вамбердана. Отличие его дома от других – то, что он не огорожен забором.

Поблагодарив лавочника, выскочила на улицу. Жаркое яркое солнце слепило, а вымощенные камнем дороги раскалились уже с утра так сильно, что ноги горели сквозь толстые подошвы ботинок. Я поспешила в продуктовую лавку, стараясь идти по обочине. Купив все необходимое, вернулась домой и, разобрав покупки, в окно увидела, что к кузнице подъезжает кэб Тиммиона.

Мужчина привез ящики с чем-то гремящим, и пока я шагала к его дому, он перетаскивал их под навес.

– Тим, – позвала соседа, выглядывая из-за угла. Мужчина обернулся, приветственно кивнул и вернулся к разгрузке повозки. – Ты сделаешь для меня шкаф? Я узнала, где купить охлаждающий артефакт.

– Конечно, – крикнул он из помещения, где находилась печь. Потом вновь вернулся к повозке, и так он ходил туда-сюда около двадцати раз, пока не перенес все ящики. – Через два дня будет готов, может быть, раньше. Сейчас у меня заказ на несколько металлических ножек для кресел, а потом я смогу взяться за изготовление шкафа.

– Спасибо, – я протянула мужчине два золотых, унылым взглядом проводила монеты до кармана соседа, и уже собиралась уйти в дом, как Тим спросил:

– Возьмешь мой кэб? Я бы с удовольствием отвез тебя к мастеру, но боюсь, не могу отвлечься от работы. Заказ нужно выполнить к утру.

– Кэб? – я удивленно перевела взгляд на лошадку Тиммиона. – Я думала пойти пешком… Мастер далеко живет, да?

– Далеко, пешком ты не дойдешь, а если дойдешь, то пожалеешь, что не взяла повозку. Бери, мне кэб ни к чему сегодня.

– Хорошо, – неуверенно ответила я, внутренне обмирая. Я буду вести кэб одна? Сама?! Да я вожжи в руках никогда не держала!

Следующие полчаса сидела на подоконнике на своей кухне и мелкими глотками пила горячий чай, оттягивая неизбежное. Зачем-то вспоминала правила дорожного движения, которые здесь явно не работали. Потом вспоминала, как правильно говорить “но” и “пр-р-р”, чтобы лошадь слушалась. В конце концов все же решительно спрыгнула с подоконника, взяла мешочек с тридцатью монетами и на ватных ногах побрела к кэбу.

Тиммион в это время был занят в самой кузнице, где находилась печь, и меня он видеть не мог. Я залезла в повозку, тут же поняла, что не отвязала лошадь от столба и, все же сделав это, вновь вернулась в повозку. Я же видела, как Тим управляет лошадью, так чего так волнуюсь?

– Вперед, лошадка, – прикрикнула тихо, щелкнув вожжами.

Кобылка фыркнула, лениво тряхнув головой и медленно побрела вдоль по улице. Я стискивала вожжи в руках до побелевших костяшек на пальцах. Повозка подпрыгивала на камнях, шаталась из стороны в сторону, а я, проехав несколько метров, сотню раз пожалела о том, что не отправилась к мастеру пешком.

Впрочем, когда город остался позади, я успокоилась. Теперь впереди была только проселочная дорога, одна единственная, которая вела до района аристократии, и я расслабленно откинулась на спинку сиденья. Вожжи теперь держала одной рукой, даже не думая подгонять лошадку. “Тише едешь – дальше будешь” – как говаривала моя бабуля каждый раз, когда отец разгонял машину по магистрали.

Спустя еще какое-то время пути я не только перестала нервничать, но мне даже понравилось. Понравилось настолько, что я захотела завести личного коня и повозку! От поспешного решения меня уберегло отсутствие денег, но когда появится лишнее золото, обязательно куплю коня.

Впереди наконец появились сады. Теперь я вовсе перестала следить за дорогой и с разинутым ртом разглядывала огромные вековые деревья, фонтаны, пруды и высоченные каменные и железные заборы. Район аристократии сильно отличался от самого Каана, здесь будто даже воздух был другим. Чистым настолько, что на языке ощущался его сладковатый привкус.