Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 347 (всего у книги 351 страниц)

– Не серчайте, господин. У нас тут порядки такие, не мы их устанавливали. Поговорите со старшим, он всё объяснит.

– Веди к старшему, – хмыкнул я, чувствуя, как раздражение закипает еще сильнее.

– Вон там, – указал он на массивную дубовую дверь в дальнем конце барака.

Я двинулся к ней, шаги гулко отдавались по деревянному полу. Злость клокотала, но я держал себя в узде – криком делу не поможешь. Толкнул дверь с такой силой, что она врезалась в стену, издав гулкий удар. Мужчина за столом, седой, с выправкой старого вояки, даже не вздрогнул. Он неспешно отхлебнул чай из кружки и поднял на меня спокойные глаза.

– Доброе утро, ваше благородие, – произнёс он, будто мы на светском приёме.

– Доброе утро? – я вскинул бровь, шагнув к столу. – Это всё, что вы скажете? На барона Пылаева напали. Пять ассасинов из Дома Тени чуть не прикончили его, а вы тут чаи распиваете. Это как понимать?

– Досадная ситуация, – кивнул он, отставляя кружку. – Признаться, не уверен, что мои люди, будь они в доме, смогли бы справиться. Ассасины Дома Тени – серьёзные противники. Хотя да, жаль, что мы не помогли.

Его искренность только сильнее вывела меня из себя.

– Жаль? – переспросил я, упирая руки в стол. – Почему вы до сих пор тут сидите? Почему не разбираетесь, не охраняете барона?

– Не можем, – пожал он плечами, его голос был ровным. – Жалование нам не платят больше года. Мы давали клятву роду Пылаевых, и продолжаем служить, но клятва не кормит. Барон сам велел охранять только периметр – для виду, чтобы соседи не поняли насколько бедственное положение у семьи. Мои люди живут здесь, но многие подрабатывают в чужих деревнях, где платят. Александр Филиппович оброк с селян собирает, а нам ничего не даёт.

Я замер, переваривая услышанное. Это был не просто бардак – это была катастрофа. Гвардия, которая должна быть щитом рода, превратилась в декорацию. Кто-то – Дибров, Лисин или их приспешники – явно знал об этой слабости и использовал её.

– Я бы и рад что-то предпринять, – пожал плечами командир гвардии, откидываясь на стуле, – но следую приказу барона. К тому же, у меня есть гордость. Долг перед господином я всегда исполнял, как должно. Но сейчас… даже не знаю, чем могу помочь. Александр Филиппович жив?

Его взгляд был искренним, в нём мелькнула тревога, но он не двинулся с места. Я стиснул зубы, чувствуя, как злость вскипает, будто котёл на огне.

– Жив, – бросил я, мой голос был острым, как клинок. – Вашими молитвами. Жаль, только молитвами.

Я окинул взглядом кабинет: потёртый стол, выцветшие карты на стенах, кружка с остывшим чаем. Этот бардак был зеркалом всего поместья Пылаевых – видимость порядка, скрывающая развал.

– Я наведу здесь порядок, – процедил я, глядя ему в глаза. – Будьте уверены.

Глава 3
Активы и пассивы

Злость толкала вперёд, и я, не сдерживая тяжёлых шагов, двинулся прочь из казармы. Гвардейцы провожали меня взглядами, но никто не посмел заговорить. В одном я был твёрдо уверен: ничего из добытого – ни рубля, ни энергоядра, ни кристалла – я не отдам Пылаеву-старшему в руки. Пусть он глава рода, но подчиняться человеку, который довёл семью до такого состояния, я не собирался. Действовать буду во благо рода, но на своих условиях. Если барон попробует возражать, пошлю его к Злобину – пусть сами разбираются.

Моя цель была ясна: проверить последствия взрыва в комнате. Там осталось моё имущество – рюкзак с золотом, энергоядра и кристаллы – что Злобин выдал как подъемные. Я не стал их тратить на усиление, понимая, что деньги так же важны, как личная сила. Но если я останусь без ресурсов, все усилия будут напрасны.

Войдя через парадный вход, я наткнулся на Луизу. Её глаза, как всегда, блеснули хитринкой, но лицо омрачала тревога.

– Повелитель, вы в порядке? – спросила она, оглядывая мой изорванный костюм.

– В порядке, – буркнул я. – Сделай кофе, покрепче. Чую, спать сегодня не придётся.

Она кивнула и исчезла в коридоре. Этой ночью ненасытная Луиза выжала меня досуха, но ассасины окончательно отбили желание закрывать глаза. Поднявшись на второй этаж, я направился к своей комнате. У двери уже толпились слуги, их шепотки затихли, едва я появился.

– Разойдитесь, – приказал я, и они шарахнулись в стороны.

Моё внимание привлекло странное движение под ногами – коты, штук пять, с мяуканьем разбегались из-под двери. Откуда они взялись? Раньше я их в поместье не замечал. Их шерсть была пропитана запахом гари, а один, чёрный, с обожжённым хвостом, бросил на меня укоризненный взгляд, будто я был виноват в его бедах. Я хмыкнул, но мысль о котах тут же вытеснили заботы поважнее.

Динара появилась, будто из ниоткуда, её шаги были торопливыми, но голос оставался спокойным.

– У Татьяны Евгеньевны питомник кошачий на первом этаже, – пояснила она, поправляя выбившуюся прядь. – Любит она кошечек. А Александр Филиппович их терпеть не может, не пускает в дом. Видимо, те поганцы, что ночью пролезли, вошли через питомник и дверь не закрыли. Вот кошки и разбежались.

– Понятно, – кивнул я, подходя к своей комнате. Запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с сыростью утреннего тумана. – Там осторожнее, – бросил я слугам, толпившимся у двери. – Может быть яд.

Мой голос прозвучал резко, и слуги отшатнулись, их лица побледнели, будто из комнаты вот-вот выскочит новый ассасин. Я толкнул дверь, и она скрипнула, открывая вид на разрушения.

Комната была залита водой – её явно тушили подоспевшие слуги. В дальнем углу лежало тело ассасина, правая рука оторвана, лицо скрыто чёрной маской, пропитанной копотью. Так ему и надо. Комната была в плачевном состоянии: стены почернели, мебель обуглилась, ковёр лежащий на полу, чавкал от обилия воды, но пламя, к счастью, угасло. Сквозь выбитое окно тянуло сквозняком, унося остатки дыма. На подоконник села птица – маленькая, с серым оперением, – и принялась чистить перья.

Хм. Если бы в комнате был яд, вряд ли бы птица тут сидела.

В этот момент чёрный кот с обожжённым хвостом, тот самый, что пялился на меня у двери, ворвался внутрь и прыгнул к окну, пытаясь поймать птицу. Но та с писком улетела, а кот приземлился на подоконник, гордо оглянувшись на меня. Я невольно усмехнулся.

– Проверка на яд пройдена, – пробормотал я. Ни один кот не сунется туда, где смертью пахнет.

На всякий случай, все же, задержав дыхание, я шагнул к шкафу в углу, где оставил рюкзак с подъемными от Злобина и золотыми монетами, энергоядрами и кристаллами, найденными в червоточине. Удивительно, но шкаф почти не пострадал, лишь слегка обуглился по краям. Внтри он и вовсе был как новый. Магия артефакта ассасина, похоже, была рассчитана на взрыв, а не на пожар, и это спасло мои вещи. Я открыл рюкзак, проверяя содержимое: всё на месте, ни одна монета не пропала, осколки поблёскивали в полумраке. Подумав, решил оставить рюкзак в шкафу – таскать его с собой незачем, а слуги вряд ли полезут в мои вещи после такого переполоха.

Я выпрямился, оглядывая комнату. Эта ночь обнажила слабости поместья: пассивная гвардия, открытые двери питомника, барон, который довёл род до упадка.

Луиза, появившаяся в дверях с подносом кофе, бросила на меня взгляд, полный любопытства.

– Ваш кофе, повелитель, – сказала она, её голос был мягким, но глаза выдавали хитринку.

– Поставь на стол, – кивнул я на почерневший предмет мебели.

Подходя к столику, в зеркало оглядел себя – вроде в порядке – жив-здоров, хотя усталость давила на плечи, будто мешок с песком.

Сделав пару глотков, очень даже вкусного кофе, я направился наверх, к комнате Александра Филипповича. Коридор встретил меня все еще сохраняющимся запахом гари. Слуги шныряли туда-сюда, их лица были напряжёнными, но никто не смел заговорить.

У двери в спальню Пылаева я столкнулся с лекарем. Вениамин Семёнович, с растрёпанной бородой и усталыми глазами, заметил меня и хмыкнул.

– О, здравствуй, коллега! – его тон был слегка насмешливым, но дружелюбным.

– Как батюшка? – спросил я, игнорируя его подколку.

Брови лекаря поползли вверх, будто он пытался угадать, кем я прихожусь Пылаеву-старшему. Он явно не знал последних новостей и, что я чужак, принятый в род по воле Злобина. Во всяком случае, если он и участвует каким-то боком в осведомлении врагов рода Пылаевых, эта сплетня прошла мимо него.

– Александр Филиппович в порядке, – ответил он, потирая руки. – Но ему нужен покой, дней пять как минимум. Рана была скверная, да ещё клинок отравленный. Яд я купировал, но дело серьёзное. Клинок все же надо было вынимать сразу, а не ждать. Сейчас он спит, и пусть спит. Постарайтесь держать его в покое.

Я кивнул, запоминая каждое слово. Яд в ноже – это новый сюрприз. Дом Тени не скупился на уловки, и это лишь подтверждало, что за нападением стоит кто-то серьёзный.

– Я сказал Татьяне Евгеньевне, – продолжил лекарь, поправляя очки, – но и вы следите за порядком. Виду вы не чужды лекарскому делу, а значит понимаете, как важен режим.

– Понимаю, – ответил я, скрывая раздражение. Порядок в этом доме был редким гостем, но я собирался это исправить.

Я шагнул в спальню Пылаева, и меня тут же окутала приглушённая суета. Татьяна Евгеньевна с дочерью Алисой и слугами хлопотали у постели Александра Филипповича, их движения были почти бесшумными, словно боялись нарушить хрупкий покой. Барон спал, его грудь медленно вздымалась, а лицо, несмотря на бледность, казалось спокойным. Честно говоря, руки чесались подойти и прижать подушку к его лицу – за всё, до чего он довёл род. Злость бурлила, но я подавил её. Эмоции делу не помогут.

Активировав истинное зрение, я поискал ауру Дмитрия. Его дёрганая зелёная искра тут же выдала его через несколько комнат. От Татьяны или Алисы я вряд ли добьюсь внятных ответов – они либо отмахнутся, либо сами не в курсе дел. А вот Дмитрий, как наследник, должен знать, куда утекают деньги рода. Финансовое состояние Пылаевых было чёрной дырой, и я пытался пролить хоть какой-то свет на эту покрытую мраком тайну.

Я дошёл до нужной комнаты и постучал.

– Войдите, – раздался флегматичный голос Дмитрия.

Я толкнул дверь. Парень сидел за письменным столом, подперев кулаками подбородок, и смотрел в окно, где утренний туман клубился над поместьем. Его лицо было мрачным, будто он хоронил последние надежды.

– А, это ты, – произнёс он, не поворачиваясь. – Думал, большего позора нашей семье не будет. Бастардов каких-то подселяют, а теперь убийцы по дому шныряют, как у себя на кухне. Соседи же прикидывают, что из имущества можно себе ухватить. Никогда не думал, что звание аристократа может быть таким унизительным.

Он покачал головой, и его взгляд снова уткнулся в окно. Я стиснул зубы, чувствуя, как вспыхивает раздражение.

– Брось! – твёрдо сказал я, шагнув ближе. – Отставить упаднические настроения! Ты что удумал, братец? Выше нос!

Я окинул комнату взглядом: потёртое кресло, стопка бумаг на столе, выцветшие занавески. Усевшись в кресло, я продолжил:

– Расскажи, как дела у вас обстоят. Подробно. Почему гвардия год без жалования? За счёт чего вы живёте? Какие доходы у рода? И куда, чёрт возьми, деваются деньги? Слышал, наш батюшка всё проигрывает, но должен же быть предел. Не может у него быть пустой скворечник вместо головы.

Дмитрий метнул на меня злобный взгляд, но пламя в его глазах тут же угасло. Он знал, что я прав. Его молчание было красноречивее слов, и я видел, как в нём борются стыд, усталость и остатки гордости за семью.

Дмитрий выдохнул, его взгляд уткнулся в пол, будто правда жгла глаза.

– Денег у нас нет. Отец всё пускает в долги, а что остаётся – проигрывает, пытаясь отыграться.

– И чего он не остановится? – прорычал я, чувствуя, как раздражение клокочет внутри.

– Зависимость, говорят, – Дмитрий отвёл глаза. —. И гордость его не отпускает.

Я стиснул подлокотники кресла, подавляя желание врезать по столу.

– Получается, трофеи из червоточины пойдут на долги? – спросил я, прищурившись.

– Не думаю, – покачал он головой. – Что-то на еду, что-то слугам, чтобы не разбежались. Гвардейцы, как ты понял, просто живут у нас, давно не охраняют. Остальное батюшка, скорее всего, спустит в игорном доме.

– Нет, – отрезал я, мой голос был твёрже стали. – Больше я ему трофеи не дам.

Дмитрий вскинул голову, его глаза округлились.

– Он глава рода. По законам каждый обязан действовать в интересах семьи.

– Потакать его прихотям – значит похоронить род, – парировал я. – Баста. Свои трофеи я в его руки не отдам, но все деньги пущу на развитие рода Пылаевых.

Дмитрий задумался, его пальцы нервно постукивали по столу.

– Я сам не раз так думал, – признался он тихо. – Но отец есть отец. Мы должны подчиняться. Пройдёт время, ты остынешь, и всё вернётся на круги своя.

– По-старому ничего не будет, братец, – я наклонился вперёд, глядя ему в глаза. – Кому должен отец?

– Проще сказать, кому не должен, – хмыкнул он с горечью.

– Лисиным? Викентьевым? – уточнил я.

– Есть долги, – кивнул он. – Лисиным – огромный. Они даже грозились войной, когда отец отказался платить. Поставил на кон поместье, как ты, наверное, слышал.

– Да, о таком позоре наслышан, – покивал я, скрывая гнев. – Какие у вас активы? Что приносит доход? Что осталось от дел рода, кроме долгов?

Дмитрий пожал плечами, его лицо омрачилось.

– Были деревни, что приносили оброк, но теперь половина под залогом у кредиторов, – он вздохнул и продолжил: – У нас сейчас пять предприятий на балансе, – произнёс он, будто заученный урок повторял. – Завод железобетонных изделий в деревне Колодцево, а ещё, там же, стекольный заводик. Мясное производство – свиньи, куры, даже коровы есть – в деревне Коровино. Всего четыре деревни. Но зато целых семь червоточин.

– Ничего себе, – я присвистнул. – Неплохо. Востребованные ниши, должны хороший доход приносить.

– Они и приносят, – вздохнул Дмитрий. – Вот только все доходы уходят кредиторам отца. Он проиграл годовой доход всех этих трёх предприятий Лисиным, пытаясь отыграться за потерянные зерновые поля.

– Понятно, – протянул я, чувствуя, как в груди закипает раздражение. – А ещё два предприятия?

– В городе, в Иркутске, – продолжил он, понизив голос, словно боялся, что кто-то подслушает. – Торговое предприятие по продаже зерна. И еще снабженческая организация поставляет гвардии императора амуницию и сухпайки. Неплохое доходное дело, правда, сейчас контрактов хороших нет.

– А сам-то почему не возьмёшься дела исправлять? – спросил я, глядя ему в глаза.

Дмитрий отвёл взгляд, украдкой оглянулся на дверь, будто опасался, что кто-то стоит за ней.

– Да устал я, признаться, исправлять проблемы отца, – пробормотал он.

– Устал он, – покачал я головой, не скрывая сарказма. – Ты же молодой ещё.

– А что прикажешь делать? Отца жизни учить? Это неблагородное дело, – огрызнулся он, но тут же осёкся, словно пожалел о резкости.

– Его учить никто не собирается, – отрезал я. – А вот с Лисиными потолковать надо. Долги как-то аннулировать.

– Тоже с ними играть пойдёшь? – Дмитрий вскинул брови, в его голосе мелькнула насмешка.

– Это ещё зачем? – удивился я.

– А они по-другому и не собираются ничего возвращать. Только через игру, – он развёл руками. – Отец Леонида, граф Гордей Степанович Лисин, тоже азартный человек. Не менее азартный, чем мой отец, вот только в разы удачливее. Видать, судьба такая.

– Ты с Лисиным разговаривал? – я прищурился, пытаясь уловить, насколько он серьёзен. – Он ведь сказал вы друзья.

– Были друзьями когда-то. И да, разговаривал. И с Леонидом, и с его отцом, – Дмитрий кивнул, но в его тоне чувствовалась горечь. – Да только руками разводят. Мол, твой батюшка сам знал, на что идёт.

Я стиснул зубы, сдерживая желание выругаться. Чем больше ужнавал ситуацию, тем тяжелее она представлялась. Лисины, похоже, не просто держали долг, а еще и наслаждались своей властью над родом Пылаевых. Их азарт был не только в игре, но и в том, чтобы держать других за горло.

– И что, никаких вариантов, кроме как снова ставить всё на кон? – уточнил я, чувствуя, как в голове начинает складываться план.

Дмитрий покачал головой.

– Они сказали, что готовы говорить только на их условиях. Либо игра, либо поместье отходит им через полгода. Если конечно не выплатим долг. Отец, конечно, винит всех, кроме себя, но толку от этого?

– В общем, Дмитрий, просьба у меня к тебе, – начал я, глядя на брата.

– Какая? – он вскинул брови, явно ожидая чего-то непростого.

– Можешь мне подготовить все карточные долги отца? Должников, кому он должен, а ещё – что утеряно из имущества? Что вспомнишь. Уверен, твой отец ведёт какие-то записи.

Дмитрий покачал головой, и в его глазах мелькнула тень усталости.

– Отец ничего не ведёт. Раньше у нас бухгалтер был, но когда ему жалованье перестали платить, он ушёл. Но просьбу твою выполню. По крайней мере, я этим занимался в своё время. А с тех пор, как бросил, изменилось не так много.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь скрыть нетерпение. – И ещё. Мне бы комнату взамен той, что испортил ассасин.

Дмитрий призадумался, окинул взглядом комнату, в которой мы находились.

– Да в этой и живи. Здесь когда-то дед жил, Филипп Семёнович. Он-то наш род держал в железном кулаке и вёл к хорошему будущему. Сейчас же это лишь тень того, что было раньше. По крайней мере, я благодарен тебе, что ты хочешь что-то сделать. Эта комната подойдёт тебе как нельзя лучше.

– Здесь жил глава рода? – удивлённо переспросил я, оглядывая стены, будто они могли рассказать о былом величии.

– Да, – ответил Дмитрий, и его голос потеплел. – И он очень любил эту комнату. Только из неё виден тот дуб.

Он указал на окно. Я подошёл ближе и посмотрел наружу. В лучах рассветного солнца, заливавшего долину, стоял здоровенный раскидистый дуб. Его мощный ствол и кудрявая крона, казалось, хранили память о веках. Он рос в низине между двумя холмами, и свет играл на его листьях, будто подчёркивая его величие.

– Там похоронена моя прабабушка, – продолжил Дмитрий, и в его тоне появилась нотка благоговения. – В её могилу посадили всего один жёлудь. И вот из этого жёлудя вырос этот дуб. Причём вырос он быстро, я сам не поверил, когда дед рассказывал.

Я взглянул на дерево внимательнее. Дуб выглядел так, будто ему было не меньше трёх веков – толстый, крепкий, с ветвями, раскинувшимися, как руки великана.

– Дед частенько смотрел на этот дуб, – добавил Дмитрий. – Сидел здесь, рассказывал истории. Пока не умер.

Он замолчал, и на миг в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Они показывали половину седьмого утра.

– Живи тут, – вздохнул Дмитрий, будто отгоняя воспоминания. – Ну что ж, не время горевать о былом. Пойду я выполнять твоё задание, братец.

Он бросил на меня взгляд и вышел из комнаты. Я остался один, глядя на могучее дерево за окном. Его тень ложилась на холмы, и в этом зрелище было что-то внушающее надежду. Если из одного жёлудя могло вырасти такое дерево, то, возможно, и наш род ещё можно было вытащить из пропасти.

Я достал из кармана магафон и, набрав номер Злобина, стал ждать гудков.

Глава 4
Знакомство с владениями

Роман Михайлович ответил почти сразу.

– Уже соскучился? – спросил он с ехидной насмешкой.

– Не сказал бы, – отрезал я, не давая ему разгуляться.

– По какому вопросу звонишь? Узнал что-нибудь?

– Узнал, что семейство Пылаевых в крайне плачевном состоянии, – ответил я, стараясь держать голос ровным.

– А, ну это не секрет. Да и Пылаев не один здесь такой, – рассмеялся Злобин, будто я сообщил что-то забавное. – А ты, стало быть, решил дела Пылаевых поправить?

– Именно так. Во что бы то ни стало, – твёрдо сказал я. – И у меня есть на примете пара кандидатур, которые вполне могут мне в этом помочь.

– Да? – Злобин расхохотался громче. – И кто же это?

Я вкратце пересказал, что узнал от Дмитрия: о долгах, проигранных землях, заложенных предприятиях. Упомянул вчерашнюю встречу с наследниками Лисиных и Викентьевых, стараясь не упустить ключевых деталей.

– А ты, стало быть, решил пощипать эти два рода за жирные бока? – подытожил Злобин, и в его голосе послышалось одобрение.

– Их в том числе, – я невольно усмехнулся.

– Что ж, это дело хорошее. Даже рад, что ты так быстро решил взять быка за рога.

– У вас есть предложение, как это можно сделать поудачнее?

– Ну, с Лисиными, конечно, будет непросто, – протянул он, и я представил, как он щурится, обдумывая ходы. – Они редко подставляются. Знают, с кем дело иметь ради быстрой наживы, при этом без лишних рисков. А вот Викентьевы умом не блещут. Не раз подставлялись и напрашивались на проблемы.

– И есть за что зацепиться? – уточнил я, чувствуя, что разговор приобретает нужное направление.

– Видишь ли, не по статусу мне на равных сражаться с баронским родом их уровня, – хмыкнул Злобин. – А вот ты вполне мог бы мне помочь. Только причину найти надо получше. Долговые притязания, которые имеются у Викентьевых к Пылаевым, – не самая лучшая история, но использовать это можно.

– Идея неплохая, но война родов ради войны – дело не самое благодарное, – заметил я. – Что у Викентьевых есть полезного, что может пригодиться роду Пылаевых?

Злобин расхохотался, будто я сказал что-то особенно забавное.

– Нравится мне твой деловой подход! Только не забывай, что я благотворительностью не особо люблю заниматься. Я свою долю тоже возьму.

– Я даже не сомневался в этом, – спокойно ответил я, хотя в груди шевельнулось раздражение.

– Это правильно, мой мальчик, во мне лучше не сомневаться, – Злобин явно наслаждался разговором.

– В общем, думаю я, что здесь нужно подключить Лаврентия Петровича – вашего нотариуса, чтобы он поднял все сделки между Викентьевыми и Пылаевыми, которые были зарегистрированы, – сказал я. – И если его не затруднит, пускай посмотрит и другие сделки между родом Пылаевых и карточными игроками. Или кредиторами.

– Эх, какой ты хваткий! – рассмеялся Злобин. – Ну ладно, ради такого дела сделаю. Раз уж ты взялся.

– Роман Михайлович, – не выдержал я, – это ведь не только мне нужно. Не забывайте, что земли нашего рода…

Эти слова вызвали у Злобина новый порыв хохота.

– Быстро же ты ассимилировался, – перебил он меня.

Я проигнорировал его ремарку и продолжил, игнорируя его хмыканье:

– Наши земли граничат с вашими. И если род Пылаевых падёт, на ваши земли будет открыт прямой проход для тварей и культистов. К слову, с культистами мы вчера уже встретились, как я вам рассказал. Смотрите, как бы они не стали гулять по вашей земле.

– Ты не заговаривайся, – осадил меня Злобин, и его голос стал жёстче. – Я такого точно не позволю. У меня всё под контролем. Не то, что у этих недотёп.

Он помолчал, будто обдумывая мои слова.

– Но ты прав, – добавил он уже спокойнее. – Если тебе удастся навести порядок в роду Пылаевых, мне это будет на руку. Поэтому рассчитывай на мою помощь. Не безвозмездно, но с тобой мы сочтёмся. Что-то мне подсказывает, что ты глупости допускать не будешь.

– В этом не сомневайтесь, – отрезал я и, попрощавшись, разорвал звонок.

Устало откинувшись на кровать, я почти мгновенно уснул.

Проснулся я от стука в дверь.

– Войдите! – бросил я по привычке.

В комнату вошёл Дмитрий, оглядев меня с лёгким удивлением.

– Сделал то, что ты просил! – произнёс он. – Ты что, спал, что ли?

– Спал, – подтвердил я, потирая глаза.

– После всего, что ночью было? – Дмитрий удивлённо вскинул брови.

– У настоящих воинов обед и сон должны быть по расписанию, – усмехнулся я. – Об этом не стоит забывать.

Дмитрий пропустил моё нравоучение мимо ушей и кивнул на толстую кожаную папку в своих руках.

– Смотрю, провёл немалое расследование, – сказал я.

– Даже не представляешь, насколько немалое, – кивнул он. – Здесь всё, что нужно. Если понадобятся мои пояснения, зови.

Он положил папку на кровать рядом со мной и направился к двери, но я его остановил.

– Постой, Дима.

– Да? – он обернулся.

– А кроме того автобуса, на котором перемещались паладины, у нас ещё есть транспорт? – спросил я.

– Да, есть два автомобиля во владении отца, и еще один автобус для рабочих, – ответил Дмитрий. – Правда, они по документам принадлежат Викентьевым. Но он смог договориться, чтобы пока оставить их за нами.

Он пожал плечами, будто это была мелочь.

– А не хочешь ли прокатиться по окрестностям? – предложил я.

– Это ещё зачем? – Дмитрий нахмурился.

– Хочу посетить деревни, которые у вас есть. К слову, сколько их? Четыре, да? Проинспектировать червоточины, посмотреть, как дела у простых людей.

Дмитрий удивлённо вскинул брови.

– И когда ты это хочешь сделать? – спросил он.

– Ну, сейчас позавтракаем да поедем, – ответил я, уже прикидывая маршрут.

Дмитрий покачал головой, но в его глазах мелькнула искра интереса.

– Ты серьёзно? – уточнил он. – Прямо сейчас, после всего? А если с отцом что-то?

– В таком случае, мы ему вряд ли поможем, – безжалостно припечатал я. – В остальном же, чего тянуть? – я пожал плечами. – Если хотим вытащить род из ямы, надо знать, с чем работаем. Деревни – это основа. Если они в упадке, никакие сделки с Викентьевыми или Лисиными не помогут. А если там есть что-то, что можно использовать, – людей, ресурсы, – я хочу это увидеть своими глазами.

– А у вас обширные земли, – сказал я, глядя на раскинувшиеся поля. Я примерно представлял площадь земель графа Злобина, и владения Пылаевых ему мало чем уступали.

Мы проезжали уже третью рощу, после которой началось большое поле, залитое утренним солнцем.

– Это благодарность от императора, – пояснил Дмитрий, слегка оживившись. – Нам в прежние времена много таких даров от империи перепало. Сейчас же всё иначе. Отец, конечно, пользуется уважением при императорском дворе, но от него скорее отмахиваются. От былых заслуг, к сожалению, не осталось и следа.

– А вы эти поля хоть засеиваете? – спросил я. – Можно ведь зерно выращивать, или хотя бы клевер посадить, чтобы скотину потом кормить, у вас ведь мясокомбинат.

– Можно, – покивал Дмитрий, но его голос звучал устало. – Вот только где людей взять? Да и кто это будет организовывать?

– Ясно, – протянул я. – Но с этим мы разберёмся.

– Да с чем тут разбираться? – вздохнул Дмитрий. – У нас всего четыре деревни, и те мельчают. Люди уходят, переселяются в другие места, а мы ничего поделать не можем. Благо хотя бы два предприятия людей удерживают. Да земли хорошие, плодородные. Иначе нас бы давно забросили. Ну и ещё паладины. Отец позволяет им брать больший процент трофеев, чтобы они усиливались. Те за нас и держатся, и территории у нас поэтому спокойные. Тварей мы сдерживаем хорошо, иначе люди давно бы сбежали.

Мы как раз заехали на холм, и, когда начали спускаться, перед нами открылся вид на просторную долину. В её центре раскинулась деревня – или, вернее сказать, небольшой городок. Домов на триста пятьдесят, с большими участками и промышленными зданиями в центре.

– Ничего себе, отстроились, – удивлённо поднял я брови.

– Это остатки былых времён, – произнёс Дмитрий с ноткой горечи. – Дед любил стройку. Развивал всё, до чего мог дотянуться. К слову с графом Злобиным дружил. Со всей империи людей созывал, чтобы приезжали и поднимали наши края. Обещал защиту и море возможностей. А отцу это неинтересно.

– А тебе интересно? – я внимательно посмотрел на него.

– Я бы занимался, – Дмитрий пожал плечами и в его глазах мелькнула искра. – Но возможностей нет. Все ресурсы уходят на покрытие долгов отца.

– Мы со всем справимся, – твёрдо сказал я. – Я в это верю.

– Да уж, я тоже верил, – хмыкнул Дмитрий, искоса взглянув на меня.

– Ты, парень, хваткий. Тебе бы только с даром разобраться.

Он поморщился. Было видно, что хочет ответить резко, но сдержал себя:

– Разберусь, – буркнул он, переводя взгляд на деревню.

– Расскажи побольше про деревню, – кивнул я вперёд, разглядывая приближающиеся строения.

– Там, в центре, большие ангары, – начал Дмитрий. – Это завод железобетонных изделий. А рядом – стекольное производство. Когда деревня активно отстраивалась, предприятия работали для внутренних нужд, потом и от соседей большие заказы были. Даже муниципальные службы обращались… Но это пока дедушка был жив. Отец особо не занимался развитием предприятий, заказов стало меньше, работы не стало. А потом люди стали уезжать. Сельское хозяйство не всем по душе. В итоге из трёхсот сорока пяти домов заняты от силы сто пятьдесят.

– Всё равно серьёзно, – пожал я плечами, прикидывая масштаб.

– Серьёзно, только это уже лишь на бумаге нам принадлежит, – вздохнул Дмитрий. – Вся прибыль со стекольного и железобетонного заводов идёт в пользу семьи Лисиных. Селяне даже не знают, кого теперь считать хозяином: Петра Лисина или отца. Последний год Лисины тут обосновались, как у себя дома.

Мы въехали в деревню. Я принялся осматривать домишки истинным взглядом. Ни одной ауры. Даже серых пятен, присущих простым людям, не видно.

– А где все люди-то? – удивился я.

– Переселились поближе к заводу, – ответил Дмитрий. – На окраине жить никто не хочет. Мало ли, твари набредут.

– Так ты же говорил, ваши паладины хорошо тварей сдерживают, – заметил я.

– Так-то оно так, – согласился он. – Но от соседей порой твари заходят. Да и люди всегда боятся неведомого. На воду дуют, знаешь ли.

– Верно, – протянул я, задумчиво глядя на пустующие дома.

Мы выехали на главную улицу и вскоре упёрлись в здоровенный бетонный забор, преградивший путь.

– Это ещё что? – удивлённо спросил я.

– От тварей поставили недавно, – пояснил Дмитрий, но в его голосе чувствовалась насмешка. – Хотя, по мне, скорее людей в заблуждение вводят.

– Они бы ещё посреди улицы забор возвели, – хмыкнул я.

Дмитрий подъехал к воротам и посигналил. В воротах открылась небольшая калитка, и оттуда выглянули два гвардейца. Один, с автоматом на перевес, неспешно подошёл к нашему автомобилю. Его взгляд был настороженным, будто он ждал неприятностей.

– Любопытно. Вроде бы не все гвардейцы сбежали, – хмыкнул я, припоминая слова начальника гвардии Пылаевых. – Я думал, без жалованья у вас никто работать не хочет.

– Так это не наши гвардейцы, а Лисиных, – опустил глаза Дмитрий.

– Понятно, – протянул я, заметив блеснувший герб на груди воина с изображением морды лисы.

– Они ведь свою выгоду оберегают и планируют из этого завода выжать максимум прибыли.

– Что ж, очень любезно с их стороны, – хмуро произнёс я.

– По какому вопросу? – спросил гвардеец, поравнявшись с автомобилем.

Я едва не закашлялся от возмущения. Дмитрий замялся, соображая, что ответить, а вот я не сдержался.

– Вообще-то это земли Пылаевых. И завод принадлежит роду Пылаевых. На лацкане пиджака у него и у меня висит герб Пылаевых. В голове у тебя ничего не сходится, воин? Странный вопрос задаёшь. Как бы не нарваться на немилость?