Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Симонисе уже казалось, что Магистры согласятся со всем, что предложит им Вольфзунд: последние минуты непростого разговора Дивидус и Волхвокс вели себя на редкость покладисто, хотя поначалу даже её наговоры не помогали и Магистры норовили пойти на попятную.

Они вчетвером медленно шли по мостовой вдоль почти безлюдной улицы. Справа возвышались дома богатых купцов с лавочками на первых этажах, слева тянулась широкая улица, освещённая тусклым светом фонарей, растворяющимся в молоке сумеречного тумана. Крошечными каплями туман оседал на одежде и коже, делая без того холодный вечер неприятно-сырым. Почти все прохожие исчезли с улиц, зато кабаки были забиты под завязку.

Симониса оглянулась на четверых гвардейцев, сопровождавших Магистров. Стражи выглядели невозмутимыми и сосредоточенными, но чаровница ощущала исходившую от них тревогу.

– Немыслимо представить, что эти прекрасные особняки могут оказаться разрушены, а их жильцы и вовсе мертвы, – протянул Вольфзунд, обращаясь к Дивидусу. Оба старика-Магистра согласно покивали. Их длинные бархатные мантии тихо шелестели о брусчатку и мягко переливались в свете фонарей: тёмно-зелёная у Дивидуса и бордовая у Волхвокса. В своих одеяниях Магистры были похожи на огромных ночных мотыльков, даже седые бороды отдалённо напоминали мохнатые мотыльковые усики.

– Жаль, что Магистрат скоро тоже перестанет существовать, – вдруг произнёс Волхвокс. – Тысячелетиями Магистры собирали и укрепляли магические знания, доступные смертным, а затем передавали своим ученикам. Мы, к сожалению, остались последними, кому доступна хоть крупица этих знаний, но мы не успели подготовить достойных преемников.

– Не спешите хоронить себя раньше времени. Я ведь предлагаю вам условия, при которых весьма высока вероятность, что всё завершится благополучно и вы успеете воспитать столько учеников, сколько посчитаете нужным.

Вольфзунд снисходительно улыбнулся.

– Вероятно, сегодняшний туман и есть отголосок колдовства Эллекена и его армии, – вставила Симониса.

– Ужасно, ужасно, – покачал головой Дивидус.

– Мы согласны, – проговорил Волхвокс. – Давайте не будем тянуть и сразу отправимся в Биунум, к нашим магическим запасам. Я прикажу снарядить карету. Или вы привыкли путешествовать другим способом?

– Для начала я бы хотел закрепить нашу договорённость, – хищно оскалился Вольфзунд.

Он остановился посреди улицы и шагнул за угол, куда почти не доходил свет фонарей.

– Предпочитаю, чтобы у сделок не было случайных свидетелей, – пояснил он.

Симониса, Магистры и их безмолвные стражники обступили Вольфзунда, как дети – торговца сладостями, с той лишь разницей, что их лица не сияли радостью, а выражали некоторую тревогу.

Вольфзунд стянул перчатки, и Дивидус удивлённо приподнял брови, увидев колдовской морок на месте левой кисти. Волхвокс тихо кашлянул в кулак.

– Протяните же мне ваши руки, соратники, – чересчур торжественно промолвил Вольфзунд. «Рисуется перед смертными, как же иначе», – подумала Симониса.

Дивидус и Волхвокс подошли ближе к Владыке, и Вольфзунд обхватил их узловатые пальцы обеими ладонями. Дивидус слегка вздрогнул, когда его коснулась колдовская кисть, Волхвокс же отреагировал почти спокойно. Гвардейцы напряглись и положили руки на оружие.

– Клятвы, принесённые при заключении этой сделки, нерушимы и необратимы. Все условия, озвученные обеими сторонами, незыблемы и обязательны к исполнению. Во имя Первого Волшебника, звёздного неба и серебряных ручьёв. Во имя народов…

Симонисе редко доводилось слышать эту клятву, и каждый раз торжественные слова будоражили в ней самые разные чувства: от восторга до страха. По спине пробежали мурашки, и она подышала на свои пальцы.

На её взгляд, Вольфзунд правильно сделал, что не стал заключать с ними письменных договоров – магическая сделка, скреплённая словесной клятвой, древнее и в некоторой степени даже надёжнее. Разве что бумага не становится свидетелем её заключения: лишь наблюдатели смогут подтвердить, что колдовство состоялось.

Руки Магистров обвила полупрозрачная вуаль, сотканная из миллионов сверкающих золотом пылинок. Симониса заметила, что взгляд Дивидуса вдруг стал жёстче. Магистр чуть скривил губы и в упор посмотрел на Вольфзунда, который только начал озвучивать свои условия:

– Отныне король-Магистр Дивидус и Магистр Волхвокс, отрёкшиеся от смертных имён и имён семейных, посвятившие всю жизнь служению Магистрату и именуемые сильнейшими из людей Королевства, клянутся передать Владыке Вольфзунду всю накопленную ими магическую энергию, чтобы обратить её против врага, угрожающего всем Землям. Отныне…

– Отныне Владыка Вольфзунд, – перебил вдруг Дивидус, – клянётся убраться из моего Королевства и увести всех своих демонов, именуемых альюдами, как только устранит нависшую над нами опасность в лице своего отца. Во благо всех живущих и будущих сыновей и дочерей Земель Короны.

Золотая вуаль чуть дрогнула, но не растаяла. Дивидус самодовольно улыбался, Волхвокс тоже не выглядел сколько-нибудь озадаченным: значит, старики давно замыслили поставить такое условие! Симониса беспомощно замерла, не зная, что делать: ударить по сцепленным рукам, разорвать не скреплённый пока договор? Или не вмешиваться? От волнения она почувствовала, как против воли начинает оборачиваться в лису, но сосредоточилась и не позволила превращению случиться.

Лицо Вольфзунда, как назло, не выражало эмоций: Владыка снова надел свою излюбленную маску ледяного безразличия. Золотых пылинок вдруг стало больше, и они быстро завращались вокруг рук Магистров и Вольфзунда.

– Отныне король-Магистр Дивидус и Магистр Волхвокс обязуются предоставить мне, Владыке Вольфзунду, полную и всеобъемлющую власть над Землями и народом Королевства на шестидневный срок и клянутся не вмешиваться в мои дела и дела моего народа. Сделку считаю свершённой.

Он резко выпустил узловатые стариковские пальцы, словно они вдруг покрылись ядовитой слизью. По трепещущим ноздрям Вольфзунда Симониса поняла: он всё-таки взбешён.

– И что это было? – прорычал он. – Что за новые условия во время заключения сделки?

– То же самое я могу спросить у тебя, – затряс бородой Дивидус. – Отдать тебе Королевство на шесть дней? Чтобы ты со своим папашей превратил его в царство мертвецов и болот?

Симониса глухо зарычала по-лисьи.

– Моё условие имеет ограниченный срок. Тогда как твоё – бессрочное. Ладно, Магистр. Мой народ покинет эти гнилые земли, которыми правят выжившие из ума самозванцы. Но лишь до твоей смерти. Мы ведь заключили сделку именно с тобой и Волхвоксом, а не с орденом Магистров. Ваши ученики и последователи не смогут препятствовать, если кто-то из альюдов пожелает вернуться.

– Ты мне угрожаешь! – вскинулся Дивидус. – Стража!

Гвардейцы ринулись вперёд, обнажив клинки, но Вольфзунд брезгливо взмахнул рукой, и мужчины остановились, не в силах сделать ни шагу дальше.

– Отзови своих псов, король. Если ты уже забыл, ты обязан передать мне свои хранилища. И ещё: власть над Королевством теперь полностью моя. Так что… Стража, свяжите им руки и не спускайте с них глаз. Молись на моё милосердие, Дивидус. Я ведь могу сделать так, чтобы твоё правление оборвалось если не сейчас, то в ближайшие дни… – Вольфзунд сощурился, с наслаждением наблюдая за тем, как гневно дёргается лицо Магистра. – Сим, пришли за каретой с моими скакунами. Мы выдвигаемся в Биунум.

– А разве перемещение… – начала Симониса, но Вольфзунд её оборвал.

– Я хочу посмотреть, как обстоят дела на главных дорогах. Мы домчимся куда быстрее, чем на обычных лошадях, не волнуйся. Но иногда просто осмотреть свои владения и означает править ими, не находишь?

* * *

Карета остановилась напротив Библиотеки – величественного, поистине царственного здания с высокими белоснежными башнями и зелёными куполами. Правда, сейчас, когда тяжёлые серые тучи затянули небо, стены Библиотеки казались грязными, а купола – тусклыми. Одна из башен чернела, выжженная огненными птицами.

После целой ночи, проведённой в бесконечной бешеной гонке по полям, разделяющим два крупнейших города, Симонисе везде мерещилась опасность, и даже в тёмных застеклённых окнах Библиотеки чудились вражьи взгляды.

– Прошу, господа, – насмешливо протянул Вольфзунд. – Помогите нашим дорогим Магистрам выйти.

Гвардейцы вывели бывших хозяев из кареты. Симониса тоже поспешила спрыгнуть на булыжники площади и сосредоточенно огляделась по сторонам.

Конечно, город не обещал безопасности, но всё-таки высокие каменные здания давали чувство защищённости. Как Симониса ни любила простор и свежий ветер, скачка по заиндевевшим полям под куполом беззвёздного свинцового неба заставила чаровницу изрядно понервничать.

Они с Вольфзундом защитили карету и лошадей чарами, но ей всё равно чудились голоса моуров в каждом вздохе ночных птиц, виделись предатели-альюды в тревожимом ветром серебрящемся ковыле. И пусть вороные кони неслись, будто подстёгиваемые всеми демонами Преисподней, храпя и развеяв по ветру иссиня-чёрные гривы, пусть роскошная карета с золочёным гербом летела, едва касаясь колёсами земли, Симониса продолжала каждый миг ожидать нападения.

И как же не хватало Хьёльда! Спокойного, могучего, надёжного. Того, кто успокоит одним уверенным взглядом. Рядом с которым почти ничего не страшно. Вольфзунд поручил ему проверить готовность людей Кечена, а к Магистрам взял только Симонису – может быть, опасался, что вид Хьёльда запугает стариков и окончательно отвратит их от сотрудничества.

Ночь пролетела быстро, полная тревог и сомнений, шорохов и хруста ломающихся подмёрзших трав, хрипов коней и вскриков охотящихся сов. Ночь пролетела, но они с Вольфзундом не увидели ни новых болот, ни серебряных туманов, ни магических огоньков-сгустков. Окрестности Биунума оставались такими же, как всегда, несмотря на то что мир вокруг них непрестанно менялся.

Сонные улицы Биунума, подёрнутые розоватым маревом, были пустынны. От реки, у берегов уже скованной ломкой корочкой льда, пахло сыростью и водорослями. Симониса достала из сумки крошечный стеклянный флакон и, выдернув пробку, прошептала наговор. Лиловая дымка закружилась за прозрачным стеклом, и чаровница удовлетворённо кивнула. Новый элементаль в её коллекции: студёное утро на городской площади. Симониса продолжала надеяться, что слуги Эллекена не успели воспользоваться её запасами из замка, и мечтала скорее вернуть свои компоненты, необходимые для сложных ритуалов и сильных заклятий. Она приметила метёлки соцветий у моста и решила позже вернуться за ними: эти растения встречались нечасто и использовались для составления зелья, стирающего память.

Симонисе вспомнилась Алида: юная ученица травницы, сейчас вовсе не думающая о травничестве. У Симонисы никогда не было учениц, а она и не думала о том, чтобы взять кого-то под опеку, но, может быть…

– Снимите защиту с Библиотеки, господа Магистры, – произнёс Вольфзунд, и его бесстрастный хриплый голос прервал размышления Симонисы.

– Это сложнее, чем тебе кажется, – ответил Дивидус, разминая затёкшие в дороге плечи и шею. – Защитные чары воздвигались вокруг Библиотеки в несколько этапов, и снять их вот так, одним махом, невозможно.

– Снимай, я сказал! Я должен войти внутрь, и ты это знаешь.

От Библиотеки в самом деле исходили сильные чары, похожие на душный жар натопленной печи. Альюдам вход туда заказан. Что, если Магистры не смогут снять защитные чары, и Вольфзунду так и не удастся использовать запасы Библиотеки?

Дивидус и Волхвокс озабоченно посмотрели друг на друга.

– Если хотите поговорить с глазу на глаз, можете отойти, – махнул рукой Владыка. – Но только под присмотром стражников. И ещё. Скажите мне, вы оставили Библиотеку с её Книгами Величия без присмотра? Там хоть кто-то есть?

– Есть наши работники, – оскорблённо откликнулся Дивидус. – Потенциальные ученики. А Книг там давно нет: мы вывезли их во дворец, как и другие ценные вещи.

– Кроме скопленной магии. Разумно, что ещё сказать.

Дивидус и Волхвокс отошли в сторону, сопровождаемые гвардейцами, а Вольфзунд, недовольно хмурясь, подошёл к Симонисе.

– Как бы я ни относился к смертным, они не устают удивлять меня своей глупостью. Есть ли предел у легкомыслия? У упрямства? У эгоистичности? Нет, думаю, нет. Люди способны сами строить себе ловушки, рушить собственное будущее и отравлять настоящее, лишь бы не признавать свои ошибки.

– Нам достались непростые союзники, – согласилась Симониса. Она осторожно положила ладонь на плечо Вольфзунда, ожидая, что Владыка в любой момент сбросит её руку, но он стоял неподвижно. – Хотя почему «нам»? Что-то я зарываюсь. Тебе, конечно, тебе.

Вольфзунд приподнял бровь, обернувшись к чаровнице.

– Ты всё верно сказала. Не мне. Нам.

Магистры вернулись к альюдам.

– Защитные чары были возведены очень давно, – покачал головой Дивидус. – И после Сна только окрепли. Мы с Волхвоксом будем пытаться, но, увы, не можем поклясться, что наших сил окажется достаточно. Если не выйдет – мы готовы предоставить королевскую гвардию и жандармов, чтобы перенести запасы магии в другое место.

Вольфзунд ухмыльнулся.

– Позвольте, это я готов предоставить гвардейцев и жандармов. У меня к вам встречное предложение. Быть может, вы слышали о заимствовании магии, когда силы передаются от одного колдуна к другому. Наверное, это звучит несколько сложно или даже пугающе, но, поверьте, ритуал безопасен, если проводится опытным колдуном или, в нашем случае, альюдом. В моём опыте, надеюсь, никто не вздумает сомневаться.

Его ухмылка стала ещё шире, тогда как старики, напротив, заметно растерялись.

– Но защита работает именно против магии альюдов, – напомнил Дивидус. – Да и ваши силы совсем другие, если сравнивать с нашими, человеческими. Магия как энергия преобразуется сосудами-телами, выливаясь в индивидуальную силу…

– Я знаю, как работает магия, – перебил короля-Магистра Вольфзунд. – Ты, в общем-то, прав: наши силы очень различны, если брать их по отдельности. Но я предлагаю не свою силу, а силу Симонисы. Магия женщин-альюдов не такая жёсткая и бескомпромиссная, как магия альюдов-мужчин. К тому же ты верно подметил, что тело – сосуд, преобразующий энергию. Как винная бочка, как горшок для жаркого. То, что в него входит, выходит совершенно другим, так что преобразованная вами, людьми-колдунами, магия Симонисы не будет магией альюдов, и защита Библиотеки пропустит её.

– Мог бы сначала меня предупредить, – возмущённо шепнула Симониса.

– Ты ведь на всё согласна, я же знаю, – небрежно ответил Вольфзунд, продолжая сверлить взглядом Магистров.

Симонисе стало немного горько, и даже не от снисходительного тона Владыки и не от того, что он не посвятил её в этот план, а скорее от осознания, что она действительно была готова на всё. Вольфзунд снова оказался прав.

Минуту Дивидус и Вольфзунд сверлили друг друга взглядами, и, конечно, Магистр сдался.

– Всё равно ведь будет как захочешь, демон. Колдуй, пусть всё скорее закончится.

Вольфзунд достаточно бесцеремонно выпихнул Симонису к Магистрам, взмахнул руками и обрисовал в воздухе круг. Симониса взяла Дивидуса и Волхвокса за руки, крепко, чтобы они не вздумали вырваться. Их окружило чем-то вроде прозрачного поблёскивающего купола, который почти сразу же растворился. Симониса почувствовала воодушевление и закрыла глаза, сосредотачиваясь на сухих тёплых человеческих пальцах, лежащих в её ладонях. Она ощущала, как кровь бежит по их венам, как вместе с кровью струится живая, яркая энергия, слишком импульсивная и горячая для дряхлых смертных тел. Симониса потянулась к ней своими чарами, и магия Магистров зазвенела, бросилась навстречу, будто всегда ждала прикосновения силы альюда. Чаровница зашептала наговор: долгий, древний, сложный, известный практически всем альюдам. Делиться силой ей приходилось нечасто, но слова сами срывались с губ, будто кто-то невидимый нашёптывал прямо на ухо. Слова отзывались в её теле, дрожали в груди, растекались вместе с кровью, чтобы слиться с теплом людей-колдунов и наделить их новой силой на то время, пока их руки будут соприкасаться.

Скоро к ней присоединились два мужских голоса: Дивидус и Волхвокс затянули гортанное заклинание, чужое и незнакомое, от которого по коже побежали мурашки. Симониса начала слабеть, сила покидала её, уходя в смертные тела и смешиваясь с их тихо звенящей магией.

Она перестала ощущать время, будто увязла в липкой смоле, и понимала: сейчас ей не удастся отпустить руки Магистров, даже если она очень этого захочет. Их магические силы, соединившись, опутали всех троих незримой паутиной, которая прочнела с каждым мигом, сплетаясь вокруг них тугим коконом.

Даже звуки извне перестали проникать под невидимый кокон: Симониса слышала только свой шёпот и голоса смертных стариков, но ни шумы просыпающегося города, ни задорный пересвист синиц у реки не доносились до её ушей.

Всё изменилось в одно мгновение. Кокон лопнул, и на Симонису обрушилась лавина звуков: фырканье коней Вольфзунда, шелест ветра, перестук копыт и колёс на окрестных улицах, приглушённые человеческие голоса, но громче всего звучал печальный, протяжный звон, похожий на медленный дождь, если бы с неба вдруг вместо воды посыпались мелкие осколки стекла.

Дивидус и Волхвокс высвободили руки. Симониса открыла глаза и повернулась лицом к Библиотеке. Звон затихал, и здание больше не внушало ей страха и тревоги. Защитное заклятие было снято.

– Я знал, что мы с вами сможем договориться, если потребуется, – довольно провозгласил Вольфзунд. – Ведите.

* * *

Пригород Авенума уже был усыпан человеческими телами. Моуры пресытились и теперь просто душили смертных, оставляя мёртвых на земле. «Нам больше не нужны новые сёстры», – хихикали девы, и под их босыми стопами разливались новые чёрные зеркала болот.

Ленард много раз видел эти деревни: всегда чистые и ухоженные дворы, дома из дерева или белого камня и сытые, счастливые смертные. Теперь постройки увязли в бурой жиже, покосившиеся, с болтающимися на петлях дверьми. Мёртвые смертные распластались на ступенях собственных домов, на дорогах и в огородах. Среди мирных жителей было несколько городских служащих в форме, один из них до сих пор сжимал в руке арбалет, так и не спасший жизнь владельцу.

Ленард обернулся на Эллекена. Мертвецы опустили паланкин, и Владыка ступил на землю, удовлетворённо осматриваясь. В теле молодого конюха он выглядел куда более величественным, чем в теле рыжего горбуна. Моуры радостно заголосили, приветствуя хозяина, но Эллекен только сдержанно кивнул.

– Даже немного скучно, – бросил он, перешагивая через руку жандарма, сжимающую арбалет. – Я думал, они будут хотя бы немного сопротивляться.

– Они кричали, господин, – заметила Гвендэ. – Не просите многого от простолюдинов. Если король достаточно глуп, он вышлет армию. Это будет зрелищнее, чем минутный бой с мирным людом.

– А если король умнее, чем нам кажется? Он может попытаться создать оружие против магии, – предположила Иола.

– Пусть пытается. – Эллекен остановился и сложил руки за спиной, устремляя взгляд к сияющим вдали шпилям дворца. – Пока это оружие будет готово, мы уже справим новоселье в королевских хоромах. Вы волновались, что с потерей Стаи я стану слабее. И, как видите, ошиблись. Я взращу новых щенков из огня и тьмы, и они снова станут топтать волчьими лапами Земли, обращая людей в моих преданных помощников.

Он глубоко втянул носом воздух и белозубо улыбнулся.

– Мы пойдём медленно. Дадим им время подготовиться. Иначе я посчитаю, что всё это затеял зря. Мне неинтересна дичь, на которую не надо охотиться, женщины, которых не надо добиваться, и города, которые не надо захватывать. Пусть они видят. Пусть всё видят.

Он развёл руки в стороны, поднял над головой и медленно сомкнул ладони. Моуры, мертвецы-продажники, оставшиеся смертные юнцы и альюды выстроились за своим хозяином, ожидая его приказов.

На ратуше кракелы зашлись горестным плачем.

Эллекен выждал вечер и ночь, позволив моурам вдоволь резвиться в предместьях Авенума, а утром приказал двигаться дальше, сквозь обезлюдевшие окраины к центру.

Кайл послушно ковылял вместе с остальными: замёрзший, злой и смертельно уставший.

– Прикажи им, – повелительно произнёс Эллекен, оборачиваясь.

Кайл вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к новому облику Владыки. Кайл взглянул в глаза, когда-то принадлежавшие Ханеру: колкие и бесстрастные, теперь они совсем не напоминали открытый взгляд конюха.

– Что приказать? – спросил он, ёжась от холода.

– Пусть начинают топить город.

От этих слов Кайлу стало ещё страшнее и холоднее. Хотя ему теперь всегда было страшно и холодно, а не унимающаяся в груди ярость только усугубляла эти два состояния. Мысли путались, и только голос Эллекена мог хоть немного развеять их прихотливую круговерть, только его приказы вырывали Кайла из лап тяжёлых, постоянно сменяющих друг друга образов.

– Зачем вам топить город? Разве вы не хотели править во дворце?

Ленард ощутимо ударил Кайла в бок.

– Не спорь с хозяином.

Эллекен рассмеялся и самодовольно погладил подбородок.

– Пусть спорит, пока живой. Всё равно он не сможет сопротивляться. Иди к моурам, Кайл. Прикажи им начинать топить город.

Кайла будто с силой ударили в грудь. Он на миг задохнулся и едва устоял на ногах. Голова разрывалась от боли: её переполнял приказ Эллекена, пульсировал его словами, не давая больше ни о чём думать. Кайл бездумно побрёл вниз с холма, к зловеще тихим чёрным озёрцам.

В голове не осталось ни одной собственной мысли – только кипящий гнев, леденящий страх и голос Эллекена, гудящий, как огромный пчелиный рой: «Прикажи, пусть топят город, пусть топят город, топят город, город…»

Когда Кайл мечтал о силе, он представлял совсем другое.

«Магия – крылья, магия – свобода», – думалось ему. Оказалось, магия – это оковы, боль и запах смерти.

Из тумана и чёрных луж начали проступать бледные фигуры моуров. Они смеялись и тянули к нему костлявые руки, из-под босых ног вырывались облачка серебряных искр. Моуры были прекрасны, но от них веяло жутью, как из самой глубокой и холодной бездны.

– Пришёл к нам, хозяин? – спросила одна из дев. Она подошла совсем близко и запустила холодные пальцы в волосы Кайла. Удивительно, но её звонкий голос немного развеял багровую дымку, застилающую взор, и даже слова Эллекена зазвучали так, словно Владыка был далеко-далеко, а не сзади, на холме. Кайл схватился за запястье моура – так, словно неживая дева могла ему помочь.

«Прикажи топить город».

Впереди величаво белели каменные дома, чуть дальше виднелись шпили и купола богатых особняков и административных зданий, ещё дальше отливала медью крыша дворца. Авенум, столица Королевства… Кайл уже видел, как город едва не сгорел. Это было страшно.

«Прикажи!»

Голову сдавило тисками, и Кайл ещё крепче ухватился за моура. Дева рассмеялась, к ней присоединились подруги. Они кружили около Кайла, похожие на изящных рыбок в пруду, кокетливо играли своими волосами, улыбались бледными губами и бросали манящие взгляды из-под густых серых ресниц.

– Заберите… – прошептал Кайл, проталкивая слова сквозь плотную пелену морока. Мысли ворочались тяжело, как огромные камни, но он напрягался изо всех сил, чтобы воспротивиться влиянию Эллекена. – Заберите меня. К себе.

Всё тело тут же полыхнуло болью: Владыка, должно быть, узнал, что Кайл произнёс не то, что следовало. Кайл вскрикнул и упал бы, но его подхватили руки моуров.

Болотные девы нежно гладили его по лбу, по спёкшимся губам, по щекам и шее. Их прикосновения были успокаивающе холодны, чуть влажны и пахли мокрой землёй.

– Заберите. Прошу.

Моуры переглянулись. Третий раз просить не пришлось.

Под ногами у Кайла разверзлась тягучая топь, и он почувствовал, как плавно погружается в льдистую жижу. Моуры навалились ему на плечи, потянули за руки и ноги, утягивая на дно, в своё мёртвое царство. В царство, где не придётся никому подчиняться. В царство, где не придётся отдавать страшные приказы.

– Мы будем тебя любить, – прошептала одна из дев ему на ухо. – Мы всех любим, кто к нам приходит.

Её сильные тощие руки сомкнулись на шее Кайла. Перед глазами вспыхивало кровавым и багровым, от приказов Эллекена гудело в ушах, но Кайл уже не смог бы ничего сделать, даже если бы перестал сопротивляться Владыке. Моур резко рванула руками в сторону, и шея Кайла переломилась с жалким хрустом.

* * *

Ленард боялся, что Эллекен будет разъярён из-за утонувшего Чернокнижника. Мальчик не справился со своей ношей, даже пройдя посвящение, – так бывает, когда нечаянно делаешь ставку на слабого смертного. Но Эллекен только развёл руками.

– Что ж. Жаль, конечно, но с моурами недолго потерять голову. Наверное, эти красотки слишком настойчиво звали его к себе. Как думаешь, Ленард, они послушают мой приказ?

– Не посмеют ослушаться, Владыка, – раболепно промолвил Ленард.

Эллекен довольно улыбнулся, поднял руки над головой и с силой сомкнул ладони.

– Начинайте, мои милые. Авенум перед вами. Делайте с ним всё, что вам заблагорассудится.

Кругом вспенились болота, заклубился туман, и с отчаянным визгом из топей вырвались тысячи бледнокожих дев. Ленард тяжело вздохнул и пошёл за паланкином, который мертвецы понесли прямо в Авенум.

Город притих, лишь изредка хлопали ставни, когда смертные в ужасе запирались, увидев на улицах страшную процессию. Несчастных, которые попадались на пути, моуры охватывали костлявыми руками и если не тащили к себе на дно, то душили и терзали на куски.

Остаток пути они провели в молчании, если можно считать молчанием хлюпанье болот, шипение моуров и далёкие завывания стригоев. Скоро впереди показался дворец – потускневший под мглистым небом, но всё же величественный и торжественный, как застывшая в камне и металле песнь.

– Стойте, – приказал Эллекен моурам и мертвецам. Процессия послушно замерла. – Хочу взглянуть на дворцовую площадь. Переместимся, друзья?

Он кивнул на крышу одного из самых высоких зданий.

– Охотно, Владыка, – поддакнула Гвендэ.

С плоской, покрытой инеем крыши открывался превосходный вид на площадь. Удивительно, но тут простолюдины продолжали жить повседневной жизнью. По мостовой ползли телеги и кареты, запряжённые лошадьми, прогуливались прохожие, торговцы громко зазывали в свои лавки. Ленард покосился на сестёр: не проскользнёт ли тень сожаления на красивых лицах? Не уговорят ли они Владыку пощадить несчастных смертных и не рушить красивый город?

– Дворец короля-Магистра, несомненно, прекрасен, – проговорил Эллекен, не сводя взгляда с дворца. – Но я никогда не был поклонником подобного архитектурного стиля. Он слишком блестящий, слишком вычурный, от него так и веет дурновкусием простолюдинов. Да и я не уверен, что захочу остаться в Авенуме. Мне больше нравится север Королевства. Так что просто покажем смертным, что у короля больше нет над ними власти.

Он поднял руки, и вся площадь пришла в движение. Брусчатка провалилась, на её месте выступили маслянистые чёрные топи, из которых вырастал частокол бледных костлявых рук моуров. Они цеплялись за воздух скрюченными пальцами, вытаскивая наружу свои нагие тела, и туман закручивался спиралями, поднимаясь от топей и заволакивая медный сверкающий дворец дымкой тления.

Люди кричали, бросались врассыпную. Ржали кони, гремели колёса спешащих экипажей, но моуры не обращали внимания на смертных: они были сыты и не нуждались в пополнении, их и без того было много, так много, как никогда. Эллекен довольно улыбался, наблюдая, как болотная нежить пляшет по площади и камни под их ногами оборачиваются илом и грязью.

Скоро всё пространство вокруг дворца превратилось в сплошную вязкую топь. Дворец глухо застонал, как могучий дуб, терзаемый бурей. Моуры радостно заголосили, схватились за руки и бросились в хоровод, сталкиваясь и падая друг на друга, но тут же поднимались и возобновляли бешеные пляски, хохоча и визгливо вскрикивая. Дев стало столько, что между их телами уже почти не было видно земли.

Дворец ухнул снова, и на этот раз стало отчётливо видно, что он кренится на левый бок. Сноп серебряных огней взвился от моуров ввысь, и одна из башен с сухим треском откололась. Рушась, она задела другую башню, и вниз посыпались медные пластины и камень.

Новый сноп пламени заставил все стёкла во дворце лопнуть и, звеня, рассыпаться дождём. Здание всё больше оседало, заваливаясь на бок, будто старик, решивший присесть на отдых.

Вслед за дворцом начала оседать и ратуша. Сферические кракелы горестно запели невпопад, ударяясь округлыми телами друг о друга, и город наполнился их предсмертным плачем. Болота ползли от площади к торговым кварталам и жилым улицам, и везде здания начали вжиматься в землю, захлёбываясь илом. Торговцы бросали свои лавки и выскакивали наружу, но почти все увязали в болотах и тонули в считанные секунды даже без помощи моуров. Извозчики оставляли кареты и телеги, из окон тонущих домов выпрыгивали люди прямо в чём были, не переодевшись в зимнее, и в панике бросались бежать, находя смерть в топях или под обломками рушащихся зданий. Лишь посольство, на крыше которого устроились Эллекен, Ленард, Гвендэ и Иола, твёрдо стояло, а брусчатка вокруг него даже не думала обращаться болотом.

Башня с кракелами, переломившись у самого основания, рухнула. Кракелы взревели последний раз, ударившись о крышу здания министерства торговли и проломив её. Ратуша развалилась на части и сгинула в трясине, подняв фонтан чёрных брызг.

Дворец, наконец, тоже не выдержал и с душераздирающим грохотом разломился пополам. Он медленно, даже торжественно входил в маслянистую топь, поблёскивая шпилями – будто хотел сохранить королевскую стать даже в момент гибели. Иола прерывисто вздохнула и схватила сестру за руку. Дворец уходил гордо, как поверженный гигант, и от этого величественного и печального зрелища захватывало дух.

Постепенно все звуки стихли. Почти все здания сгинули, словно их и никогда не было, оставив лишь обломки цоколей, похожие на пеньки сгнивших зубов во рту нищего. Моуры вернулись в родные топи, смертные разбежались кто куда, не прихватив даже самого необходимого. Гвендэ оглянулась по сторонам. Разрушений было много, но Эллекен не стал уничтожать весь город, сосредоточившись в основном на центре Авенума.

– Неплохая работа, – довольно произнёс Эллекен. – Согласен?

Ленард, казалось, забыл, как говорить. Он прокашлялся, расслабил ворот и несколько раз встряхнул головой.

– Это было… впечатляюще, – наконец выдавил он.

– Я надеялась, что вы сотрёте весь Авенум, – протянула Иола не без разочарования в голосе.