Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

– Есть, – хитро улыбнулся Вольфзунд.

– Огненное дитя двух мертвецов? Вольфзунд, ты снова сумел меня поразить, – восхищенно цокнула языком темноволосая Магрет.

Вольфзунд молча кивнул и осушил свой бокал.

– И когда же ты нам его представишь? Мы все так заинтригованы, правда, Перинера?

Перинера, одетая в прекрасное фиолетовое платье, расшитое стеклянными каплями, степенно кивнула и многозначительно посмотрела на мужа.

– Сегодня мы имеем честь ужинать вместе с ним, – ответил Вольфзунд и хитро сощурился.

На некоторое время повисла тишина, а потом все взгляды, как по команде, обратились в сторону Ричмольда. Магрет и две другие женщины удивленно ахнули. Алида выронила вилку. Что? Рич – Чернокнижник? Это кто-то вроде колдуна? Кажется, Вольфзунд все же ошибся. Этот рыжий малодушный эгоист – самая неподходящая кандидатура для такой должности. Он и в магию-то еле поверил только тогда, когда прокатился на летающих лошадях!

Ричмольд, ничего не замечая, вяло ковырялся вилкой в картофельном пюре. Кемара толкнула его локтем в бок, и он поднял глаза, с недоумением смотря по сторонам.

– Невероятно, – выдохнула Магрет, пожирая его глазами. – Но он же не ходящий! Как он будет справляться со своими обязанностями?

– А меня, милая Маг, ты уже списала со счетов? – мягко произнесла Симониса, впервые заговорив за этот вечер. – Дай мне немного времени. Вольфзунд прав, нам нужно свыкнуться с необузданной стихией. Она мало похожа на ту магию, какой мы пользовались раньше, и я острее других чувствую эти перемены, потому что таково мое мастерство. Но, надеюсь, что уже относительно скоро обрету былые возможности.

Магрет сконфуженно опустила взгляд, а Симониса улыбнулась уголками губ, встретившись глазами с Алидой.

Алида наблюдала за Ричмольдом. Как он отнесется к этой новости? Рич потрясенно разглядывал альюдов, будто надеялся, что кто-то сейчас скажет ему, что это была просто шутка. Но альюды по-прежнему с интересом смотрели на него, и Рич повернул голову к Вольфзунду.

– Вы… Вы хорошо подумали? Вы уверены?

– Более чем. – Владыка кивнул. – Ты справишься. У тебя будет надежный проводник.

Рич неуверенно покосился на Алиду, и она быстро отвернулась, чтобы он не подумал, будто она за ним наблюдает.

– Впрочем, позже мы с тобой обсудим все подробности, – сказал Вольфзунд. – Предлагаю сейчас просто насладиться десертом.

Служанки принесли новые блюда, но Алида уже не могла их попробовать и жалела, что по привычке объелась за первые двадцать минут ужина.

Альюды много спрашивали, как ей удалось собрать Манускрипт, спрашивали о Главе Магистрата и удивлялись ее храбрости. Лисса и Мелдиан о чем-то мило хихикали, Кемара разговаривала с сестрами на каком-то гортанном наречии, а тонкий аромат восковых свечей невесомым облаком плыл над залом, обволакивая особым уютом просторную комнату.

Сова и козодой, выбрав себе угощение по вкусу, примостились на каминной полке. Алида не без удовольствия отметила тоску в глазах Ричмольда, с которой он смотрел на бурую птицу.

«А мог бы уже обниматься со своим учителем, – злорадно подумала она. – Но нет, теперь будешь мучиться от своей глупости».

Альюды расслабились от вкусных блюд и хорошего вина и сыто жмурились на пламя свечей, как вальяжные коты. Кемара с сестрами куда-то ушла, спросив перед этим разрешение Хозяина, Мел с Лиссой перебрались на диван с миской карамельных яблочных ломтиков, и рассказывали друг другу что-то увлекательное, и периодически заливались громким хохотом, чем вызывали возмущенные взгляды Перинеры.

– А что было в городе? – спохватилась Алида, обращаясь к хозяину замка. – Они провели праздник у поселка Риззун?

– О да, – протянул Вольфзунд. – Смертные веселились весь вечер и всю ночь и ничего не заподозрили. Им не сказали про смерть Колдовукса, а новым Главой назначили Дивидуса. Но кому какое дело, кто из стариков считает себя важнее всех? Для людей это не играет никакой роли. Магистры, полагаю, будут так же, как мы, прощупывать новые возможности, но не знаю, расскажут ли что-то простолюдинам.

Вольфзунд лениво потянулся и как бы между делом добавил:

– Кстати, Алида, я хочу кое-что сказать тебе. Наедине.

Он провел гостью на балкон, выходящий в сад. Вечерние запахи витали в прохладном воздухе, среди кустов кружили огоньки светляков, а над горой загорелись яркие крупные звезды. Алида вздохнула. Как жаль, что она не может ни с кем полюбоваться этим чудесным вечером.

– В конце концов, бабушка с тобой, – справедливо заметил Вольфзунд. – Она жива и цела. Разве ты не рада этому?

– Рада, – печально ответила Алида. – Но мне не хватает разговоров с ней.

– Ты можешь говорить с совой. – Он легким движением пальца приподнял рукав ее платья, многозначительно рассматривая отметину на коже. – Это тебе поможет. Хотя я хочу предложить тебе кое-что, что поможет тебе осуществить желаемое.

Алида подняла глаза на Альюда. Тот стоял, опершись о кованое ограждение балкона, и смотрел на нее без тени насмешки.

– Новую сделку? – выдохнула она.

Вольфзунд кивнул, и надежда разгорелась у Алиды в душе.

– Твоя воля по-прежнему у меня, в Зале Аутемов, – сказал он. – Я не спешил тебе ее возвращать, несмотря на то, что условия прошлой сделки выполнены. Ты слышала, что Ричмольду предстоит сделать для меня. Отделить черную магию и обезвредить. Это задание трудно и опасно, труднее даже, чем выпавшее на твою долю. И он не справится один. Ему будет нужен кто-то, кто поможет с тяжестью доли, кто будет напоминать ему о том, что он человек. Кто будет возвращать его к человеческим чувствам, когда тьма начнет поглощать его мысли. Ему нужен кто-то чистый душой, светлый и наивный. И я рад, что знаю подходящую кандидатуру. Рад, что ты после всех испытаний сохранила свет в своем сердце.

– Я должна буду сопровождать Ричмольда? – спросила Алида. – Боюсь, это невозможно. Я больше не хочу его знать.

Вольфзунд рассмеялся, и Алида залилась краской.

– Ты можешь не разговаривать с ним. Это вовсе не обязательно. Но ты же хочешь, чтобы я расколдовал бабушку?

– Очень хочу! – горячо заверила она. – Но почему бы вам не сделать это безвозмездно?

– Потому что Владыка никогда ничего не делает без собственной выгоды. – Он пожал плечами. – Без тебя Рич не справится. А он пока единственный Чернокнижник. Так что предлагаю равноценный обмен: ты помогаешь ему, а я возвращаю вашим наставникам человеческий облик. Идет?

Алида задумалась, закусив губу. В самом деле, она ничего не потеряет. Бабушка с ней, живая и здоровая. Перед ней открывается новый мир, загадочный и неизведанный, в котором расправляет могучие крылья Волшебство. Раньше она мечтала увидеть хоть немного магии, но сейчас поняла, что даже приключения и трудности не так уж страшны, если рядом друг. Сказки претворяются в жизнь, и ей предоставляется шанс очутиться прямо в них. Очутиться вместе с Ричмольдом. Конечно, она очень злилась на него, но что-то ей подсказывало, что без помощи он и правда пропадет. Он не сможет один, как бы ни старался показаться независимым и взрослым.

Звезда сорвалась с неба и упала куда-то за гору. Бархатистая, душистая ночь обволакивала Алиду, словно мягкая шаль, а из зала доносилась чарующая музыка свирели Мелдиана. Алида посмотрела на Вольфзунда. Он не сводил с нее внимательного взгляда, терпеливо дожидаясь решения.

Пусть он играл ею, как милой безделушкой, но всегда был довольно участлив и добр. Что было бы с ней и Ричмольдом, если бы Вольфзунд не выручал их несколько раз? Что было бы, получи Магистрат неограниченную власть? Возможно, сам Первый Волшебник направил их по нужному пути в ту ночь?

И Алида решила, что попробует еще раз.

Анастасия Андрианова
Чернокнижник. Книга вторая из серии «Манускрипт»

Часть 1

Фонарь, привязанный к палке, болтался при каждом шаге, бросая на обочину рваные блики. Выхваченные из сумеречного полумрака папоротники, зонтики болиголова и кустики брусники вспыхивали всего на миг, освещённые оранжевым светом, чтобы тотчас снова спрятаться во тьме. Иногда на нижних ветках деревьев можно было различить силуэты птиц или даже разглядеть их глаза, сверкающие в свете фонаря. Грунтовая дорога – не узкая и не широкая, как раз подходящая, чтобы могла проехать телега, – вилась через лес, и завитки тумана призрачно маячили впереди.

Босые стопы то и дело натыкались на шишки, валяющиеся на дороге. Деревянное кресло, к которому-то и крепилась палка с фонарём, с жалобным скрипом катилось вперёд, подпрыгивая на кочках и корнях, и иногда казалось, что ещё одного такого пути оно может не выдержать. Крупный белый кот, безмятежно спящий в кресле, светлым пятном выделялся в полумраке.

Алида устала. Конечно, катить почти пустое кресло было нетяжело, но всё равно ей очень хотелось поскорее найти подходящее место и отдохнуть. К тому же она в сотый раз кляла себя за глупость и упрямство: ей предлагали отменные крепкие башмаки, но тогда она их не приняла. Поразмыслив, Алида решила, что обувь ей всё-таки пригодится, но перед самым выходом начисто забыла о ботинках, и теперь сожалела.

Благо идти осталось недолго. Она помнила, что, если верить карте, где-то неподалёку должен быть постоялый двор. Сразу за этим перелеском… Или не здесь? Лесная дорога тянулась дольше, чем Алида на то рассчитывала, и это начинало раздражать.

Сова и козодой улетели по своим птичьим делам, едва солнце закатилось за горы. Иногда Алиде казалось, что пребывание в облике совы вредит бабушке – воспоминания о человеческой жизни начинают стираться из её головы. Неясыть улетала на охоту с наступлением сумерек и возвращалась лишь под утро. Алида с отвращением представляла, как бабушка ловит в ночи мышей и утоляет ими голод. Неужели звериные инстинкты настолько затмили разум мудрой травницы? Разве станет человек, пусть даже превращённый в птицу, питаться сырым мясом? Порой она сомневалась, что эта серая неясыть – действительно её бабушка Стриксия, с затаённым ужасом думая, что Вольфзунд и здесь её провёл, подсунув вместо наставницы обычную лесную птицу. Но всё же сердце чувствовало, что рядом – не дикая сова, а родной человек. Временами она читала в жёлтом взгляде совиных глаз сочувствие и понимание, а иногда – она могла себе в этом поклясться – слышала её мысли, и отнюдь не птичьи. Простых птиц она понимала гораздо яснее и лучше, а мысли бабушки и Герта если и мелькали, то были приглушёнными и размытыми, погребёнными под покровом проклятия.

Дорога плавно завернула, и Алида пригнулась, чтобы мохнатая ветвь раскидистой ели не погладила её по макушке, спутывая волосы. Впереди замаячили оранжевые огни, и Алида с облегчением выдохнула. Наконец-то она сможет поужинать и отдохнуть. А завтра они снова отправятся в путь.

Эта деревня была больше предыдущих. Значит, здесь с ночлегом будет проще и не придётся умолять местных матрон приютить странных путников на ночь. В самом начале улицы виднелся двухэтажный дом за высоким забором. Над воротами висела какая-то вывеска, истёртая и выцветшая настолько, что написанное нельзя было разобрать.

– Покажи меня, – буркнула Алида, приближаясь к воротам постоялого двора. Она обращалась к своему заколдованному плащу.

Теперь, после высвобождения магии, чары плаща проявились полностью. Алида хорошо усвоила, как использовать этот магический предмет. Правда, для этого ей пришлось однажды изрядно оконфузиться…

Тогда прошло два дня после того, как Вольфзунд освободил бабушку-сову из башни, и Алида просто изнывала от скуки и одиночества. Она не общалась с предателем Ричмольдом, а альюды всегда оказывались слишком заняты собственными проблемами, и ей даже поговорить было не с кем. Она слонялась по замку, маленькая и незаметная, словно привидение, и без конца вздыхала о своей незавидной судьбе. Поэтому, встретив в коридоре служанку Элли, она напросилась пойти с ней на рынок, надеясь, что прогулка в город скрасит унылый день.

Алида свернула плащ и уложила в свою корзину. Ей нравилась его мягкая ткань и необычный переливчатый оттенок, а ещё она чувствовала к плащу какую-то необъяснимую привязанность, словно он был живым существом. Алида была благодарна плащу за то, что он помог ей избежать гибели в тот день, когда она собрала и пронзила клинком Манускрипт. Пусть ей казалось несколько странным испытывать благодарность к одежде, но, в конце концов, странности становятся привычными, если живёшь в замке Владыки демонов и каждый день слышишь разговоры о возросших магических силах.

Рядом с кухней змеился коридор, плавно уводящий под гору. Элли объяснила, что он выводит вниз, на небольшую потайную лестницу, которая гораздо короче той, что спускается прямо от замка к болотам. Пользоваться ходом могли только служанки, и то, если Вольфзунд прикажет Ансу заранее выдать им ключ.

– Чтобы никто, кроме нас, не мог покидать замок и входить в него, – пояснила Элли, когда они захлопнули за собой каменную дверь, совершенно неотличимую от поверхности горы, и спустились по выдолбленным в породе ступенькам. От болот лестницу отгораживали хилые кривые сосны, да и сами ступени густо обросли мхом, и заметить их, не зная, что они на самом деле есть, было бы очень сложно.

– А я и не знала про ещё один вход, – призналась Алида.

– Понятное дело, – пожала плечами Элли и поудобнее перехватила большую плетёную корзину. – Если бы хозяин не позволил тебе показать, то никогда не узнала бы. Только никому больше не рассказывай!

– Никому! – пообещала Алида и показала, будто зашивает себе рот невидимыми нитками.

Они добрались до дороги, половину пути прошли пешком, а потом пересели на попутную телегу и скоро добрались до городского рынка. Список покупок в руках Элли был довольно длинным, и служанка доверила Алиде купить яиц и молока, а сама отправилась в лавку зеленщика. День выдался ветреным, и Алида набросила плащ, заодно освободив корзину для покупок.

Напрасно Алида здоровалась с фермером и просила отсчитать ей пять дюжин крупных яиц и налить три бидона молока. Мужчина вежливо обслуживал всех, кто приходил после неё, а девушку в серо-синем плаще упорно оставлял без внимания. Алида злилась, кричала и махала руками, но мужчина недоумённо хмурился, будто не мог понять, кто его зовёт, а по Алиде скользил равнодушным взглядом, словно она была невидимой. Алида подумала, что, быть может, фермер издевается над ней, и была готова зарычать от бессилия, но тут подоспела Элли. Едва сдерживая смех, служанка сама купила всё, что нужно, и обе девушки вернулись в замок. Алида продолжала обиженно хмуриться: мерзкий торговец испортил ей настроение. Когда за обедом хозяин замка наконец удостоил её своим вниманием и спросил, почему она выглядит так, словно ей нанесли страшнейшее оскорбление, Алида с готовностью пожаловалась на невоспитанного фермера. Вольфзунд долго смеялся, но потом объяснил, что чары плаща укрывают её не только в случае опасности, но и в мирное время. Но этой магией вполне можно управлять, даже не снимая плаща: достаточно лишь попросить его спрятать или показать владельца. Алида урок усвоила. Теперь, в новом путешествии, она на всякий случай вызывала скрывающие чары каждый раз, когда не было необходимости общаться с людьми, а подходя к человеческому жилищу, снимала морок. Ей не хотелось рассказывать всем зевакам, почему она катит перед собой странное кресло.

Калитка скрипнула, и навстречу Алиде вышла старая женщина, закутанная в побитую молью шаль. Она посмотрела на деревянное кресло с колёсами, на спящего в кресле кота, на фонарь и, остановив взгляд на лице Алиды, нахмурилась.

– Все комнаты заняты, – отрезала женщина.

Алида ожидала подобного ответа. Почему люди никогда не думают о том, что у неё могут быть деньги? Неужели она так похожа на девочку, сбежавшую из дома без гроша в кармане? Вздохнув, она достала из сумки кошелёк и потрясла им, чтобы послышался звон монет.

– Я заплачу. Я не нищенка. И не обчищу вашу гостиницу, если вы об этом подумали.

– Комнаты заняты, – повторила женщина и скрылась за забором, хлопнув калиткой. Алида фыркнула и сжала кулаки.

Она понимала, что выглядит странно и не вызывает доверия. За эти три дня, которые они провели в пути, ей частенько отказывали. Люди стали осторожнее из-за всех обысков, погромов и арестов, устроенных подручными Магистрата в недавнее время. Алида с трудом развернула громоздкое кресло и покатила его дальше по дороге.

– Эй! – Женщина с постоялого двора вновь приоткрыла калитку и окликнула Алиду. – Через три дома поверни направо. Найдёшь трактир. Там хозяин сдаёт верхние комнаты, может, у него не занято.

– Спасибо! – откликнулась Алида и поспешила дальше. Она хотела найти прибежище до того, как ночь накроет окрестности своими чёрными крыльями.

В палисадниках стрекотали кузнечики, и их монотонная мелодия зависала в душном вечернем воздухе, смешиваясь с сизым туманом. Яркие искорки светлячков сияли в листьях мальвы и настурции. В окнах деревянных домов горел свет, тёплый летний воздух полнился цветочными ароматами и приглушёнными голосами, доносящимися из жилищ. Алиде бы понравилась эта безмятежная деревенька, если бы не плохое настроение и усталость. К тому же главная деревенская дорога была просто отвратительной. Казалось, когда-то давно кто-то просто разбросал неровные булыжники по грунтовому пути, лишь слегка вдавив их в землю. Если ходить не поскальзываясь по выпуклым спинам камней было довольно сложно, то катить по ним деревянное кресло казалось сущей пыткой. Мурмяуз проснулся и с возмущённым мяуканьем спрыгнул с сиденья.

– Прости, малыш, – извинилась Алида, с трудом толкая кресло перед собой. Деревянное колесо щёлкнуло, и девушка тихо выругалась. Не хватало ещё сломать кресло в самом начале путешествия! Как она без него справится?

Над головой послышался шорох крыльев. В первый день пути Алиду испугало внезапное возвращение наставников, но сейчас она с готовностью вытянула вперёд руку, и на неё спикировал козодой. Сова-неясыть осторожно уселась Алиде на плечо, стараясь не поранить её изогнутыми когтями. Из клюва птицы свисал мышиный хвост.

– Я же просила, чтобы вы не наедались! – укоризненно воскликнула Алида. – Уже скоро мы поужинаем как нормальные люди. И вы, бабушка и господин Герт, должны заново привыкать к человеческой еде.

Первые звёзды уже загорелись в небе, когда Алида и её спутники, наконец, добрались до трактира. Двухэтажный домик, кособокий и неказистый, был построен явно под впечатлением от какого-то величественного столичного дворца, но местные зодчие оказались не слишком искусны и сэкономили на материалах, поэтому дом выглядел весьма нелепо. Он тянулся ввысь остроконечной крышей, похожей на колпак, но фундамент, очевидно, не был рассчитан на такую нагрузку, и строение немного кренилось вбок. Резные наличники и карнизы смотрелись нелепо и чужеродно, на крыльце красовались разномастные балясины, будто некоторые из них заменили со временем. Вывеска потемнела, краска выгорела, и Алида, как ни светила фонарём, так и не смогла разобрать название заведения, лишь разглядела нарисованную бутылку и дымящийся котелок. Изнутри доносилась тоскливая музыка и приглушённые голоса, сопровождаемые звоном посуды. Кое-как затащив кресло на крыльцо, Алида толкнула дверь и вошла внутрь.

В трактире пахло пригоревшим маслом и жареным луком. Большинство столов оставались свободны, но кое-где всё же сидели посетители. Как поняла Алида по их истрепавшейся одежде, все они явно не могли похвастаться богатством. Мужчины обсуждали насущные проблемы за кружками пива и медовухи, некоторые ужинали солянкой или свиными рёбрами. В углу какой-то парень со скорбным лицом и взъерошенными каштановыми волосами выводил на гобое заунывный мотив.

– С животными нельзя! – гаркнул коренастый бородатый мужчина в тёмно-зелёной рубашке, неодобрительно глядя на Алиду. Сравнив его с остальными присутствующими, Алида поняла, что это, должно быть, хозяин или его заместитель. Больно надменно он держался, и в его цепком взгляде сквозило умение оценивать состояние людей, лишь мельком взглянув на их лицо и одежду.

– Не беспокойтесь, – ответила Алида и снова многозначительно погремела монетами. – Я за всех заплачу.

Мужчина усмехнулся в бороду и подошёл ближе, пристально рассматривая гостью. Алида смутилась и опустила глаза.

– Ну, раз так, проходи, – сказал мужчина и отступил в сторону, позволяя ей прокатить кресло дальше.

Разговоры вмиг стихли, и все повернулись к странной пришелице с котом и двумя птицами. Алида гордо вскинула голову и с невозмутимым видом прошествовала в дальний угол трактира, к незанятому столу, уютно расположенному под лампой. Разговоры возобновились, и Алида облегчённо выдохнула. Ей не хотелось, чтобы её долго рассматривали и обсуждали. Она уже успела понять: чем спокойнее себя ведёшь, тем меньше привлекаешь внимания.

Пухлая молодая официантка, такая же коренастая, как хозяин, неторопливо подошла к Алиде и протянула засаленную бумажку с написанным от руки списком блюд. От девушки сильно пахло жареным луком и капустой, на переднике красовались жирные пятна. Алида приветливо улыбнулась и, бегло просмотрев меню, сказала:

– Мне, пожалуйста, телячьи котлеты. Четыре порции.

Официантка округлила глаза, но Алида кивнула для убедительности и, поразмыслив секунду-другую, добавила:

– И порцию жареной картошки, пожалуйста.

– Тогда, может, и чаю желаете? – спросила девушка, недоверчиво рассматривая посетительницу в плаще, кота, неясыть и козодоя. Птицы устроились на спинке стула, а Мурмяуз вспрыгнул на колени хозяйке.

– Ох, – выдохнула Алида, поправляя волосы. – Я так устала за этот день, что мне потребуется что-то куда серьёзнее самого крепкого чая. Принесите мне…

– У нас дивная рябиновая настойка, – просияла официантка. – Я сама делала.

– Ой, нет, я не то имела в виду, – отмахнулась Алида. – Что-то ещё серьёзнее чая. Например, брусничный морс. Горячий. И, – она понизила голос, словно готовилась заявить что-то необычайно дерзкое, – с веточкой розмарина.

Официантка записала заказ на клочке бумаги и скрылась за дверью, ведущей, должно быть, в кухню. Алида вздохнула и, расслабленно откинувшись на спинку стула, окинула помещение блуждающим взглядом.

Несмотря на запахи не самой изысканной пищи, неидеальную чистоту и отнюдь не аристократичных посетителей, трактир начинал ей нравиться. Здесь было тепло и довольно уютно – значит, найдётся и комната, чтобы переночевать и дождаться кое-кого.

Парень-музыкант затянул особенно тоскливую мелодию, и звук гобоя срывался на хрип, когда он пытался брать высокие ноты. Алида сморщила нос. Неудивительно, что его взяли только в захолустный деревенский трактир: с такой игрой ему ничего не светит в городе. Она невольно вспомнила, как искусно Мелдиан играл на свирели, выводя мелодии, от которых приятные мурашки бегали по коже. Нет, этот деревенский паренёк никогда не сравнится мастерством с альюдом.

Музыкант, словно прочитав её мысли, теперь смотрел только на неё, продолжая играть. Кажется, все остальные посетители были заняты своими разговорами и не обращали внимания на его безыскусную музыку. А может, они привыкли к этим вечерним концертам и уже не замечали, как заунывно стонет гобой. Алида ободряюще улыбнулась парнишке и отвернулась. Заметив бородатого хозяина, она помахала ему рукой, подзывая.

– Ну? – буркнул он, приблизившись.

– Я бы хотела снять комнату, – сказала Алида. – С двумя кроватями.

Трактирщик нахмурил густые брови и странно посмотрел на неё.

– Но ты же одна. Не считая зверья, конечно. На что тебе две кровати?

– Ко мне скоро придёт друг, – краснея, ответила Алида. Она предчувствовала, что хозяин заведения может неправильно её понять.

– Значит, ты из этих? – усмехнулся трактирщик и погладил бороду. В его глазах заплясали хитрые искорки. – Так вроде же ваши всегда просят одну кровать, но пошире…

– Нет! – твёрдо возразила Алида. Как же ей надоели эти ограниченно мыслящие деревенщины! – Мне нужна комната с двумя разными кроватями. Я не из тех женщин, к которым вы меня причислили. Я просто ищу кров на ночь, и скоро сюда придёт мой… брат. Он сейчас улаживает дела здесь неподалёку.

Такое объяснение вроде бы устроило трактирщика, но по его лицу было понятно, что он немного разочарован.

– Наверху есть две комнаты. Они обе свободны. В каждой есть кровать, кресло и раскладушка. Два серебряника за ночь. Пойдёт?

– Ох, – вздохнула Алида, красноречиво глядя на кресло с колёсами. – Понимаете, мне необходимо, чтобы и это было в комнате. А наверх, по ступеням, тащить кресло ох как неудобно. Не найдётся ли у вас комнаты на первом этаже?

– Комната есть, – кивнул мужчина. – Но она занята. Там уже живёт Тиль.

– Так может, вы с ним как-нибудь договоритесь? – Алида умоляюще посмотрела на трактирщика. Она немного жалела, что до сих пор не научилась бросать кокетливые взгляды, которые могли заставить мужчин исполнять любые её прихоти. Вместо игривого взгляда у неё всегда получался наивно-грустный, а привычка чуть хмурить тёмные брови частенько делала её лицо мрачным в те моменты, когда этого совсем не требовалось. Алиде пришлось ещё раз ненавязчиво побряцать кошельком: она рассудила, что деньги могут быть куда более надёжным способом добиться благосклонности любого незнакомца.

– Поймите, девушка, комната на первом этаже совсем простая и дешёвая, – бородач вдруг принялся оправдываться, приглаживая широкой ладонью свою зелёную рубаху. – Там даже развернуться негде. А вы, я смотрю, дама не бедная, так зачем же вам ютиться в тесноте? Наверху всяко получше.

– Ладно, я сама с ним договорюсь, – сдалась Алида. – Как найти этого Тиля?

– Так вот же он. – Трактирщик махнул в сторону музыканта. Гобой в очередной раз жалобно захрипел, и Алида кивнула.

– Спасибо, добрый господин. У вас тут очень… мило.

Лицо бородача просияло. В ту же минуту пухлая официантка принесла поднос с котлетами, картошкой и дымящимся морсом. Алида поблагодарила девушку и деловито расставила четыре тарелки по всем сторонам квадратного столика. Трактирщик, покачав головой, удалился.

– Итак, друзья, прошу угощаться, – церемонно произнесла Алида, обращаясь к Мурмяузу, бабушке и Герту. – Не переживайте, Вольфзунд дал мне достаточно денег, так что мы можем себе всё это позволить.

– Сударыня, так, может, вам опарышей вынести? – спросила официантка, которая наблюдала за этой сценой, позабыв об остальных заказах. – У нас как раз в пшене завелись, пойду наковыряю. Птицам-то они по нраву будут.

– О, благодарю вас, – ответила Алида, брезгливо сморщившись. Какое счастье, что она не заказала пшённую кашу! – Эти птицы едят исключительно благородное мясо. Они почти как люди.

– Мяу, – подтвердил Мурмяуз и с удовольствием принялся за свою порцию котлет.

– Ну, как хотите. Вы городская, поди. Они все чудные.

Официантка пожала широкими плечами и пошла к соседнему столу, откуда её громко подзывали трое изрядно подвыпивших деревенских мужчин.

Котлеты и картошка оказались вполне сносными, а морс именно таким, как Алида и хотела. Она удовлетворённо зажмурилась, как сытый кот, и посмотрела на часы с кукушкой, украшавшие стену. У неё ещё достаточно времени, чтобы уладить недоразумение с комнатой. Осталось только уговорить этого мальчишку уступить ей. Но разве это проблема по сравнению со всем, что она уже совершила в последний месяц?

– Привет, – произнёс кто-то у неё над ухом, и Алида вздрогнула. – Я присяду?

Она обернулась и увидела музыканта, который, улыбаясь, стоял рядом. Она так увлеклась едой, что и не заметила, как унылая мелодия уступила место тишине.

– Да, конечно, – ответила Алида, радуясь, что он сам первый подошёл. Сова и козодой, взяв клювом по котлете с тарелки, устроились на деревянном подоконнике.

– Я Тиль, – представился юноша, усаживаясь напротив неё. – Я тут играю на гобое.

Ничего нового она из этих слов не узнала, но вежливо улыбнулась.

– Я Клари, – ляпнула она первое пришедшее в голову имя. У неё не было настроения представляться настоящим именем, к тому же Вольфзунд научил её, что называть себя первым встречным бывает рискованно. – Ты играешь… впечатляюще.

Тиль широко улыбнулся.

– Правда? Этот инструмент мне купил отец, когда… Когда мы ещё жили все вместе. – Его улыбка угасла, и Алида поняла, что он вспомнил о чём-то неприятном. Она решила сменить тему.

– Ты тут живёшь?

– Ага. Меня поселили в каморке для прислуги в обмен на мою музыку. Ну, ты знаешь, живые музыканты привлекают посетителей и всё такое.

Алида обвела глазами зал и насчитала всего три занятых стола. Тиль, кажется, всё понял и неровно покраснел, покрывшись пятнами.

– А чего не снимешь комнату из тех, что наверху? – ненавязчиво спросила Алида и шумно глотнула горячего морса.

Тиль грустно опустил глаза.

– Нет, это дорого. Целых два серебряника. Один, если договориться с Шоллом, хозяином. У меня вообще нет денег, иначе я давно бы куда-нибудь ушёл.

– Ну, так чего потеряешь, если уйдёшь? – Алида пожала плечами. – Будешь играть в городе на улице. Потренируешься – и, может, тебя возьмут в бродячий театр. Заработаешь денег. Или подмастерьем к какому-нибудь ремесленнику, на худой конец. Мир такой большой, Тиль, а ты дудишь в деревенском кабаке. Поразмысли об этом на досуге.

Она допила морс, облизала веточку розмарина и снова взглянула на музыканта. Он задумчиво качал головой, поглаживая большим пальцем футляр своего гобоя. За окном стало совсем темно, трое мужчин за соседним столом затянули пьяную песню. Полная официантка убирала пустые тарелки и протирала столы замызганной тряпкой.

– Я не могу в город, – печально проговорил Тиль. – Моего отца арестовали, да и меня тоже могут… Тут, в деревне, никому нет до меня дела. Если только, конечно, не нагрянут жандармы с проверкой.

Алида не хотела сейчас вникать в тяготы жизни незнакомого паренька. Ей и своих проблем хватало. Надо поскорее уговорить его уступить ей комнату, а остальное её не волнует.

– Тиль, вот тебе два серебряника, – сказала Алида и вытащила монеты из сумки. – Сними себе комнату наверху. Всего на одну ночь.

– О, – удивился он. – Это так… Так великодушно с твоей стороны. Спасибо, Клари.

Он стремительно схватил монеты, спрятал в кармане куртки и добавил:

– Лучше на эти деньги я чего-нибудь куплю. А заночую где-нибудь во дворе. Ночь тёплая.

Алида закатила глаза. Какой жадный тип! Он что, пытается её разжалобить? Она со вздохом достала ещё две монеты и положила на стол, накрыв деньги ладонью.

– Я не для тебя стараюсь, а для себя. Мне неудобно волочить это, – она кивнула на кресло с колёсами, – на второй этаж. А спускать утром будет вообще невозможно. Поэтому мне нужна комната внизу. Я дам тебе ещё два серебряника, если ты пообещаешь, что поможешь мне ночью или утром, если я позову. Обещаешь?