Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 351 страниц)

Глава четвертая

Илмера Селене

За окнами прокатного смарта проносились несколько неприятные глазу пейзажи. Неухоженная обочина, заваленная ветками после урагана недельной давности, пустые пластиковые бутылки – конечно, продукт быстрогниющий, но все-таки эстетичнее мусор в переработку или на фермы сдавать. Люди – такие люди. И, конечно, заросшие остовы старых брошенных автомобилей сразу за обочиной – куда ж без них.

– Женщина, не делай мне нервы, – передразнила басовитый выговор своего ийнэ Арга.

– Серьезно? – рассмеялась я. – Так и говорит?

– Ну! – Она всплеснула руками, словно чистокровная землянка. – И как мне отвечать? Этот ийнэ порой так меня раздражает! Злит прямо!

Пластина планшета едва не соскользнула у нее с колен.

– И не так злит, как он любит, а по-настоящему!

Я рассмеялась.

– Но ты же все равно его любишь.

– Люблю! Но убить тоже хочу!

Разговор вечером первого дня чтений сотворил поразительную вещь: мы с Аргой вдруг открыли так много новых захватывающих тем для бесед. Причем ни она, ни я не ожидали ничего подобного.

– Ваши отношения начинались со споров.

Она протяжно выдохнула:

– Да-а. Сама выбрала такого.

Я нахмурилась, вспоминая подходящую реабилитационную технику.

– А если представить, что все станет спокойно, что он тебя больше не провоцирует?

Арга с любопытством на меня взглянула, немного помолчала, явно задумавшись над моими вопросами, потом проговорила:

– Пожалуй, что такой расклад сделает его для меня непривлекательным. Ты права. Считаешь, они с Глебом живут инстинктами, как это свойственно людям? Нарочно меня провоцирует, чтобы интерес мой к нему поддерживать.

– Хм. Вот именно так я об этом не размышляла, но похоже на то. Я ловила себя на мысли, что Иммэдар будто чутьем обладает животным. Всегда знает, когда в диалоге со мной стоит остановиться, настроение легко считывает. Порой даже немного манипулирует.

Арга улыбнулась.

– Только Глеб не одержим страхом потерять, а Сур одержим. Ему не удалось это преодолеть в себе, а как помочь я не знаю.

– А ты уверена, что он действительно хочет преодолеть? – Диалог меня невероятно увлекал, но переводить машину в режим автопилота на столь неприятной дороге я побоялась, приходилось поддерживать беседу, глядя в лобовое стекло. – Он ведь каждый раз, убеждаясь в твоей любви, наверняка получает такую дозу гормонов счастья, что просто зависит от них.

– Чще-о-орт! – прошипела с акцентом Арга. – Не догадалась.

Дорога вильнула, и впереди показались ворота с бронированной будкой КПП. Двухслойная линия прозрачного ограждения отделяла мир законопослушных граждан от зоны изоляции.

– Мрачновато, – резюмировала я. – На панораме картинка выглядела веселее.

– Не думаю, что люди проявляют особую озабоченность судьбой закрытых тут собратьев. Они же изолируют, а не реабилитируют.

Я вздохнула. Дорога-то угнетала, а уж махина трехэтажного бетонного здания, что распласталось посреди обнесенной забором территории, и вовсе подавляла. Но Арга права. Школа в Солнечной долине, когда я туда приехала, выглядела не лучше.

– Хочешь еще раз пробежать по биографии? – уточнила Арга и заглянула в планшет.

– Нет. Достаточно. Лучше мне даже подзабыть какие-то моменты, так натуральнее будет выглядеть пренебрежение.

Она вдруг встрепенулась.

– Давай главе боевой ячейки придумаем какое-то якобы существующее прозвище среди тала. Ли это взбесит точно.

– Лгать? Манипулировать ревностью? – Я засмеялась. – Ты где этому научилась?

– Спрашиваешь… – усмехнулась Арга и тут же замолчала, поскольку мы поравнялись с панелью дежурного.

Я открыла окно и просканировала дипломатическую карточку.

– Доступ разрешен. Приятного посещения, – ласково пожелал электронный женский голос. – Проследуйте к крылу номер один.

Экран потух, ворота открылись, и мы с Аргой продолжили свое странное путешествие.

– Имме Бэору. Как тебе?

Я опять засмеялась:

– Огненный Волк?! А не много ли чести для убийцы, труса и штатного нарцисса из бестолковой секты? Согласна! Давай это использовать. Ли точно выйдет из себя.

– Видишь, – Арга заулыбалась, довольная своей оригинальной выдумкой. – Кстати, а Глеб ведь тобой манипулирует или в твое удовольствие, или когда тебе это требуется.

Я припарковалась у входа в административное крыло, отключила питание и задумчиво взглянула на подругу.

– Пожалуй, что есть такое. Ты права.

– А то!

Визит столь высокопоставленных особ не мог не остаться незамеченным руководством зоны строгого режима, так что нам сначала пришлось немного пообщаться с местной главой и двумя его заместителями, только после этого нас сопроводили в переговорную. Нормальные комнаты для встреч с родными и друзьями местным не полагались. Прямоугольное маленькое помещение с двумя привинченными к полу скамьями друг напротив друга, и охрана внутри у каждого выхода. Приватность заключенным тоже не полагалась. Мы с Аргой разместились на половине посетителей и стали ждать.

По моим приблизительным расчетам прошло около четырех минут, прежде чем в противоположной стене распахнулась вторая дверь и в комнату под локоть ввели низкого темноволосого мужчину. Его лицо украшали острые скулы, миндалевидные глаза и полные губы, растянутые в холодной отталкивающей полуулыбке. Да, он нас ждал с нетерпением, особенно меня. На правой руке у него был электронный браслет, надетый прямо поверх комбинезона, а на груди переливалась сетка защитного жилета.

Я поднялась и нарочито официально поприветствовала его, безмолвно продемонстрировав не только свое происхождение, но и свой высокий статус. В глазах Ли зажегся азарт, но тут же погас, – некогда всемогущий глава Кеплера подобрался и заметно начал контролировать мимику, а еще размышлять. Шестеренки в этом мозгу так и завертелись. Кажется, я окончательно стала мыслить, как человек, точнее, как Иммэдар. Даже фразы его постоянно использую. Впрочем, сейчас не об этом. Так же молча я опустилась обратно на лавку рядом с Аргой, которая все это время равнодушно рассматривала Кимми Ли и его конвоира, и стала ждать.

Заключенного подвели к скамье напротив нас и усадили.

– Правила помнишь? – буркнул равнодушно служитель закона.

– Помню.

– Смотри, Ли, – не успокоился конвоир, – дернешься – система отключит сознание сразу.

– Помню, – сквозь зубы процедил Кимми и сверкнул на меня ледяным взглядом исподлобья.

Полагаю, речь шла о прецеденте с автором бестселлера о жизни и деятельности Кальяса Голубева, возглавлявшего боевую ячейку Кеплера. Журналист потом с особым восторгом на камеру рассказывал, как взбешенный господин Ли бросился на него во время разговора и был мгновенно остановлен жилетом.

– Чем обязан? – Сейчас Кимми тоже выглядел раздраженным.

Мне представлялось, что понадобится некоторое время, чтобы раскачать его, но благодаря охране эту часть можно было смело пропустить. Мы с Аргой переглянулись. Я кивнула ей и вновь сосредоточила все внимание на вспыльчивом собеседнике.

– Господин Кимми Ли? – начала равнодушно, но крайне вежливо на русском уточнять Арга. – Бывший руководитель НКО Кеплер?

– Настоящий, – поправил ее Ли и величественно кивнул. – Да, это я.

– Хм, – Арга чуть нахмурилась и заглянула в планшет. – Нет, бывший.

Господин руководитель дернул глазом, но устоял. Характеристики тюремного психолога не обманули. Болезненный нарциссизм из нашего собеседника просто фонтанировал. А с учетом, что этот самый нарциссизм целых пять лет настаивался и бродил в ограниченном, изолированном от мира и потенциальных зрителей пространстве, наше с Аргой предприятие становилось все проще.

– НКО Кеплер было признана экстремисткой организацией и ликвидирована.

Ли презрительно фыркнул:

– Идею и истину не убить. Что можете знать вы, жалкие…

О том, что этот мужчина захочет выговориться, нам было понятно еще на этапе планирования визита. Благодарные слушатели у него только в первый год заключения появлялись, а потом одеяло на себя перетянули «Псы войны», те самые, что вздумали когда-то проникнуть на свалку деда Михи, и особенно их главарь Голубев. Такая вот история забвения донельзя эгоцентричного человека с идеей превосходства гибридов над чистокровными. Собственно эту идею он нам и доносил почти десять минут высокопарным слогом. Обвинял, уничижительно отзывался о каждом, кого считал личным врагом, особенно это касалось меня и моего отца, ну, и тому подобное.

У нас с Аргой была задача изображать внимательных слушателей, дать ему выговориться. Не знаю, как она мысленно отвлекалась от словесной чуши, лично я краем глаза наблюдала за мимикой конвоира. Он так страстно вздыхал и взгляд к потолку поднимал, что я пару раз чуть не рассмеялась. Симпатией к парню прониклась. К слову, тоже чистокровный.

– Ага, – равнодушно кивнула Арга, когда в комнате воцарилась долгожданная тишина. – Что вы можете рассказать о Имме Бэору?

Ли одновременно взбесило откровенное пренебрежение со стороны Арги и озадачило незнакомое имя. Перевод, полагаю, не требовался. В его личном деле вторым языком значился тала.

– О ком?

– Кальяс Голубев, – уточнила она.

Низвергнутый глава Кеплера замер. Его лицо стало каменным, а скулы буквально свело.

– Господин Ли, нам хотелось бы услышать вашу оценку личности господина Голубева, – вежливо и довольно мягко проговорила я.

Мой голос вывел его из ступора.

– Оценку? – Вопрос несчастный процедил сквозь стиснутые зубы.

– Вы не хотите об этом говорить? – тепло улыбнулась я ему.

Такое отношение Ли заинтриговало. Он тут же потерял интерес к Арге и прежней теме, уставился на меня оценивающе.

– А прекрасную наследницу Пятого дома не беспокоит беседа с личным врагом?

С личным врагом? Мне стало смешно от подобной формулировки, но неуместные эмоции я скрыла.

– У тала нет врагов, – безмятежно поправила я его и тут же поймала на слове. – Вы считаете меня своим врагом?

– Нет, конечно, – сдержанно улыбнулся мне в ответ Ли. Лжец, но играет хорошо, что объяснимо.

Я выразила вежливость жестами и поднялась:

– Что ж, мы напрасно отвлекли вас. Прошу извинить за столь внезапный визит.

Ли поднялся и ладонями обозначил приглашение быть его гостем.

– Не покидайте меня, мелии Илмера, – перешел он на тала. – Я в заключении, и не так часто у меня бывают приятные гости.

В этот момент в его взгляде сверкнуло нечто, что искренне поразило и, признаться, напугало меня, а еще убедило в тщетности избранной нами стратегии. Думаю, от Арги этот взгляд тоже не укрылся, и она пришла к тем же выводам. Требовался новый план и срочно!

Я села на место. Мозг лихорадочно искал подходящие рычаги давления, с учетом изменившихся обстоятельств.

– Эомелии Ли, – подарила ему новую порцию вежливости, стараясь выиграть лишние секунды на размышления.

– Вблизи ты прекраснее, чем способна передать любая камера. – Мою излишнюю церемониальность наш собеседник счел за благосклонность. Впрочем, полагаю, он любой мой ответ отнес бы к выражению некоей взаимности. Желаемое принимает за действительное.

– Эомелии Ли, – вмешалась Арга, – ты должно быть не заметил, что выражаешь восхищение недопустимым образом. С такими формулировками к мелии Илмере можно обращаться лишь с ее дозволения.

– Прошу меня простить, – проговорил Ли, неотрывно глядя мне в глаза. – Я отчасти человек, мне сложно сдержать восхищение.

Никаких угрызений совести он, конечно же, не испытывал. Да и останавливаться не собирался. Бесполезно прокатались. В голову ничего не шло, а манипулировать земными мужчинами я так и не научилась, не считала нужным вникать в эти особенности патриархального уклада. Весь мой опыт сводился к школьным годам, точнее к двум месяцам свободного общения с парнями, прежде чем связала свою жизнь с Глебом. Нет, я попробую, но не думаю, что сработает.

– Какие же темы для беседы тебя интересуют, эомелии Ли?

Он заулыбался. И я бы не назвала эту улыбку приятной, хотя и было в ней что-то завораживающее.

– Ты.

Перед внутренним взором вдруг появилось лицо Йенса Аурваага. Разве не вел себя тот гибрид точно так же в отношении Арги? Нет, я не смогу вести в этом противостоянии. Попросту отсутствует и навык, и знания. Талантом таким тоже не обладаю. Нужно было не отпускать папу, а взять его с собой, у него-то уж точно нашлись бы приемы общения с нездоровыми людьми! О чем я только думала?!

– Кто спонсирует Иммэ Бэору? – Пусть я не знаю, как переиграть сумасшедшего, но уж точно не уйду отсюда, подарив ему милую улыбку и вежливую беседу. Черта с два!

Ли прекратил улыбаться, зубы стиснул. Резкий переход от милой тала к равнодушной ему по душе не пришелся, а упоминание красочного прозвища господина Голубева тем более.

– Какой он вам Огненный Волк?.. – взбешенный псих разразился было ругательствами на русском, но Арга его перебила. Тоже, к слову, по-русски. Этот язык просто идеален для эмоционального выяснения отношений, даже уважительная форма в нем может легко звучать, как оскорбление.

– Я так понимаю, вам неизвестен ответ на этот вопрос?

– Мыне-э-э?! – взревел Ли и медленно поднялся с места. Глаза его полыхали. Черты лица потеряли человечность. Будто дикое животное готовое вот-вот кинуться на противника.

Охрана, как по команде, высвободила нейроизлучатели.

– Вам, – подтвердила я и тоже поднялась.

Все. Он кинулся на меня и тут же рухнул на пол без сознания.

Арга вскочила и, довольно витиевато матерясь на русском, покинула помещение. За ее элегантным уходом наблюдали две пары удивленных глаз.

– Она замужем за землянином, – прокомментировала я. – Прошу нас простить за столь неприглядное зрелище, и за доставленные неудобства.

Господа промолчали, но оба вежливо кивнули мне в ответ, пряча улыбки, а после нас с Аргой сопроводили к выходу из административного корпуса.

– Да, ладно, не расстраивайся, – попыталась утешить она меня, когда мы сели в машину.

Я опустила голову на руль и побилась об него лбом от безысходности.

– Ну, брось ты. – Арга погладила меня по спине. – Ты в одиночку сражалась на арене Слез и изменила кровавый закон веры.

Облегчения ее слова не подарили.

– Я сражалась с тала, – получилось невнятное обиженное бормотание. – А человека не обошла. Глеб справляется и с теми, и с другими.

– Ну и что?!

Я опять побилась лбом об руль.

– Ладно, – смирилась она, – выплесни негативные эмоции. Я понимаю. С правами нейроморфов не получилось, полнедели терпели Уррау, теперь еще это. Ты устала.

Устала. Определенно, устала. И возомнила о себе чересчур много. Нужно было попросить папу сопроводить нас сюда. Или Глеба. Нет, с Глебом не хочу. Хочу сама.

Ну, должно же быть что-то! Что-то…

– Хей, – я подняла голову и взглянула на Аргу. – Ты говорила, он тут наставление потомкам пишет.

– Да-а, – протянула она. – Только оно сразу попадает в список экстремистской литературы. Ни копировать, ни выносить. Доступ ограниченный.

– Нашего доступа хватит. Пошли почитаем.

Арга дернула плечами, точно как Сур.

– Пошли! Нам терять нечего.

Глава пятая

Глеб

Транслятор на столе визуализировал объемное изображение свадебного платья в полный рост.

– Не-э-э! – протянул возмущенно Сур.

– Чего «не»?! – вспылил Тим. – А это-то тебе чем не годится?

– Чтоб жиденькие глазки какого-нибудь местного Алояна в вот этот вырез на груди моей жены до самого пупка ныряли? Да, ни за что!

Иска закатила глаза и зарычала.

– Дятьсур, мы такими темпами никогда не закончим! Папуля вот все быстро выбрал.

Я усмехнулся. Сидеть на диване и наблюдать, как эти трое, оккупировав гостиную семьи Дугар-Нимаевых, пытаются подобрать Арге свадебное платье, которое соответствовало бы притязательному вкусу моего пилота, – отдельное удовольствие. Комедия в лицах и деталях.

– Папуля, – Сур передразнил ее интонацию, – плевать хотел, кто и что думает, ему, главное, что ему красиво. А я так не могу.

– Ты ревнив, – тоном обвинителя заключила Иска.

– Я патриархален. Не мешай мне одевать мою женщину, козюлька.

– Я не козюлька!

– Тогда ребенок, – не сдался Сур, пролистывая платья один за другим.

– Я не ребенок!

Подозреваю, Иска начала сердиться.

– Кончай ее обижать, – заступился за террористку Тим, чем спровоцировал короткую девичью перебежку себе за спину.

– Да! – Она Суру из укрытия еще и язык показала.

– Пристал к ребенку, – пробормотал Тим задумчиво, отвлекшись на очередное творение модельера.

Иска обернулась ко мне и на лице у нее была такая мина кислая. Губа нижняя надулась, брови у переносицы изогнулись – всепоглощающая печаль, не меньше. Я поднял руки и развел их в стороны.

– Конечно, не ребенок уже. Идем обниму.

Иска подозрительно сощурилась, изучая мою мимику, к чему придраться не нашла, хотя подвох, молодец, почуяла, и со всей своей порывистостью бросилась в мои объятия. Я прижал ее к себе, поцеловал темную макушку и улыбнулся:

– Думаешь, маме платье понравится?

– Понравится, – она обиженно посапывала мне в грудь. – Я уверена, что понравится.

– Они тебя очень сильно любят, – прошептал я, пока нейроморф с гибридом сошлись на поле брани по поводу очередного платья. – И расстроить не хотели.

– Но я же не ребенок, – прошипела недовольно она в ответ.

– Подросток, – подтвердил я. – Просто, когда кого-то очень сильно любишь, непроизвольно время от времени относишься к этому человеку или тала, или нейроморфу, как к ребенку. Это само собой выходит.

– Как ты к маме? – Она запрокинула голову и доверчиво посмотрела мне в глаза.

Я усмехнулся:

– Именно.

Иска нахмурилась:

– Она это любит.

– Ну, вот видишь.

Порой Эйлла вела себя и рассуждала так наивно, так непохоже на меня или Селене в ее физическом возрасте, но мне это нравилось. Мы повзрослели раньше времени, и оба постарались уберечь дочь от повторения нашей участи, несмотря на то, что устав космофлота требовал иного отношения к прыгуну. Она умная малышка, а стрессов ей в жизни и так хватает, уж, коалиция Первого круга об этом позаботилась.

– Вот! – вдохновлено воскликнул Сур, и мы с террористкой повернулись на этот глас божий.

Над столом возвышалось нечто, смахивающее на древний скафандр, громоздкий и бестолковый, только без шлема.

– Зато никто ничего не разглядит, да? – ехидно проговорил Тим.

– Да, – передразнил его Мансур. – Мне виднее.

Пора было прекращать это безобразие. Я пересадил Иску на диван, встал и подошел к столу.

– Ладно, друг мой, шутки в сторону. Признавайся, что не так?

Сур обернулся ко мне и раздраженно поджал губу. Я спокойно выдержал его долгий, пытливый взгляд. В конце концов, он сдался, нервно взлохматил волосы на затылке и, потупив взор, пробормотал:

– А если она мне откажет?

Тим фыркнул:

– Ты с чего это взял? Вы пять лет вместе! Ты ее имя знаешь! Не заметил?

– Заметил! – огрызнулся Мансур. – Ну, не самоуверенный я, извини!

Я вздохнул:

– Так и живешь с ощущением самозванца?

Он поморщился.

– Бывает иногда, но не так, чтоб часто.

– Короче, мы прогуляемся до озера, а ты в тишине сам выбери то, что ей понравится, и присоединяйся. За пиццей поедем, как раз поесть успеем перед беседой с преподобным. Как тебе план?

Сур сначала замялся, потом, будто решившись на что-то отчаянное и ужасное, передернул плечами и пробубнил:

– Да я выбрал уже, – с этими словами он развернулся к столу и пролистал каталог немного назад. – Вот.

Он вывел в трехмерную модель простое кремовое платье. Пышная юбка до середины икры, облегающий лиф, открытые плечи. Нет, я одобряю, но…

– Дятьсур, это ж как мамино, – выразила за меня мысль дочь.

– Не, – не согласился «дятьсур», – мамино неприличней. Маму бы в ее платье еще лет пятьдесят назад в церковь не пустили.

Тим засмеялся.

– За открытый живот? – удивилась Иска. – Какая глупость.

Я тоже почему-то развеселился:

– Оформляй и поехали.

На самом деле, это даже отличная идея! Обе тала, подруги, невесты – во всяком случае, есть надежда, что ни мне, ни этому ревнивому раздолбаю не откажут, – будут стоять рядом. Если так представить, то картина вырисовывается гармоничная.

Хорошо, когда твоя женщина – тала. Кто в здравом уме станет местной девчонке делать предложение с кольцом и с платьем, да еще и с сюрпризом в виде спланированного венчания? Бессмертным надо быть. Вот если я ей багнак без ее ведома выберу и куплю, там да, будет возмущение. Мягкое, тактичное, ласковое, но возмущение. Мою женщину в одежде интересуют исключительно удобство и функциональность. Перед внутренним взором всплыло воспоминание: обнаженная девушка на сиденье пикапа в полупрозрачном платье, ночь и дорога на озеро. Юбка сбилась, подол задрался и на груди этот вырез, открывающий ключицы и ложбинку между грудей, а сквозь ткань отчетливо проступают очертания сосков. Кровь мгновенно отреагировала на любимую картину прошлого. Сколько у меня их, таких картин, – не счесть. То платье она надела не случайно, об этом я в ту ночь подумал, но не подумал о том, почему она его вообще купила.

До нашего первого поцелуя Селене одевалась очень просто и всегда одинаково. В ее гардеробе было несколько джинсов, футболок, рубашек, толстовка и еще осенняя легкая куртка. Открытая, сексуальная одежда появилась потом. И белье откровенное тоже. И все мне неизменно нравилось – это же не случайно. Без меня малышка может сутками носить скафандр или какую-нибудь простую длинную рубашку дома, от Иски узнал. Такая вот функциональность.

Сур закончил с заказом, отключил браслет от домашней системы, и мы вчетвером направились к выходу.

– На чьей машине поедем? – Дочь деловито вышагивала впереди.

Тим будто ждал этого вопроса:

– Я повезу. У отцовского пикапа кузов длиннее. Преподобный же сейчас обязательно какой-нибудь хлам загрузит за город везти.

Я засмеялся. Что есть, то есть. Хочешь жениться на некрещеной – будь добр исполнять просьбы священника.

– Но поведу все равно я! – Иска подпрыгнула от восторга, распахнула дверь и едва не споткнулась о небольшую темно-синюю пластиковую коробку. – Ой…

– Осторожно, – пробормотал задумчиво Тим, наклонился, внимательно оглядел безымянную посылку, после чего аккуратно поднял ее и отнес на подъездную дорожку, подальше от дома. Там присел, поставил коробку на гравий и принялся снова рассматривать.

Иску я за руку поймал и для верности к себе прижал, а то чересчур порывистая. Сура тоже остановил, что у него вызвало недоумение.

– Ты чего?

Я неопределенно повел плечом, вглядываясь в напряженную спину Тима. Он не из тех, кто безрассудно рискует жизнью, и не из тех, кто молчит, когда нужна помощь.

– Шерифа вызвать? – крикнул Сур. – Ну, или хочешь, мамчику позвоним!

Тим немного помолчал, затем поднялся и повернулся к нам.

– Ну, конечно, еще мэра нам тут не хватало! – Он двинулся обратно к дому. – Вчера сыновья Гущина в поле перестрелку затеяли со всем кланом Лежоевых. Спира точно там, а сюда кого пришлет? Первого помощника, Пашку-растеряшку? Мне Иванов, конечно, нравится, но даже по местным меркам он пень. Нет, уж. Уволь.

Бурча себе под нос, Тим протиснулся мимо нас и вытащил из кладовой ящик с инструментами.

– Сам просканирую.

– Может, твоим родителям что-нибудь прислали? – уточнил Сур.

– Может, – согласился Тим, – но тогда меня бы предупредили. Лучше перестраховаться.

Сосредоточенный, он снова прошел мимо нас. На сканирование подозрительного предмета у него ушло около десяти минут, после чего, наконец, появилась возможность без особых опасений вскрыть коробку. Тим надел защитную маску, перчатки и все там же, на дорожке, разрезал синий упаковочный слой.

– Можно! – крикнул он нам.

Иска вырвалась из моей хватки и стремглав понеслась к своему медопекуну и медкумиру – даже не знаю, что больше.

– Что там? – еще на подлете выкрикнула она. Любопытство – не порок, называется.

Сур хохотнул:

– Голова врага.

Я покосился на его довольное жизнью лицо и тоже заулыбался. В принципе, если отвлечься от всех идей гуманизма, то получить по почте от тайного доброжелателя батарею голов из конкретного списка, наверное, было бы неплохо.

– Плосковат чемодан для головы. – Да, это не то, о чем я подумал, но тоже годная шутка. Сур оценил.

– Плосковат, – подтвердил Тимур, оглянувшись на нас. На лице его веселья не было, да и Иска выглядела озадаченной. Мы с Мансуром, как по команде, ускорили шаг.

На подложке из упаковочного пластика и наполнителя лежали толстый конверт, старый резной футляр для ювелирных украшений и сложенная пополам карточка с надписью «Тимур».

«Пожалуйста, передайте моему сыну, – гласило послание внутри, – Мансуру. Только не через мою жену. В этом случае посылка не дойдет. С благодарностью, М. Воронов».

Тим карточку открыл все так же, сидя на корточках, так что прочли мы все и, как по команде, взглянули на Сура. Он растерянно уставился на содержимое посылки, потом медленно, словно завороженный, склонился и поднял футляр с конвертом.

– Красивая шкатулка, – благоговейно пролепетала Иска, придав моменту какую-то нелепую торжественность.

Тим поднялся:

– Похоже на ручную работу. Можно у деда Михи спросить, он в таких вещах иногда разбирается.

Сур открыл футляр, и нашему с Тимуром взору предстало изящное тонкое кольцо из белого металла с витой линией инкрустации крошечными рубинами.

Иска торопливо перебежала к нам и восхищенно выдохнула:

– О-о-о. – Точь-в-точь как когда-то в детстве.

Из конверта Сур извлек стопку все так же свернутых пополам листов. Текст на первом начинался со слов «Дорогой, мой любимый сын». Я поспешно отвел взгляд, обогнул Мансура и оттащил свою слегка невоспитанную дочь в сторону. В шоколадных глазах сначала появилось возмущение, и лишь затем стыд.

– Ай-яй, – прошептал я ласково.

– Я больше так не буду, – она виновато закусила губу и прижалась щекой к моей груди. Ну, как не обнять такого чудного ребенка? Я с улыбкой поцеловал темную макушку. Дурочка еще совсем.

Тим сунул карточку со своим именем в задний карман джинсов, опустился на корточки и принялся собирать мусор.

– Если твой друг получил посылку, – вдруг начал читать вслух Сур, – значит, я не дожил до того момента, когда смог поговорить с тобой по-настоящему и все объяснить. Значит, все, что я могу, – написать и надеяться, что ты прочтешь и простишь. Когда-то мне казалось, что ты будешь злиться на меня, и только. К сожалению, мной двигал идеализм и романтичное представление о жизни. Твоя мама пыталась раскрыть мне реальное положение вещей. Я ее не послушал, о чем впоследствии пожалел и жалею до сих пор. Она точно предсказала истинную суть избранного мной пути, и твою ненависть ко мне, и тот масштаб боли, который я причинил вам обоим.

Иска задрала голову и испуганно взглянула на меня. В ее глазах стояли слезы. Я коснулся кончиком указательного пальца точеного носика и ободряюще улыбнулся маленькой копии Селене – такая же чувствительная. Все хорошо, ребенок. Ты же слышишь, что дядя Сур особо не верит в то, что читает.

– Это кольцо принадлежало моей матери, а до нее – бабушке и прабабушке. Я надел его на палец твоей мамы в тот день, когда она согласилась стать моей женой. Позже она вернула мне его. – Сур презрительно фыркнул, напугав Иску.

Я прижал ее к себе покрепче, чтоб всякой ерунды не боялась.

– У тебя потрясающая девушка. Я знаю, как сильно ты любишь ее, и как сильно любит тебя она. Пожалуйста, возьми кольцо. Проигнорируй тот факт, что оно долгое время было у меня, и что именно я прислал его тебе. Твоя бабушка была чудесной, мудрой женщиной. Она бы обожала твою маму и никогда не встала на мою сторону.

На последней фразе Сур нахмурился, молча пробежал глазами строки до конца листа и перешел к следующему. И чем дальше читал, тем сильнее менялись его эмоции: от насмешливого, едкого недоверия до холодного внимания.

– Мне надо с мамой поговорить, – пробормотал Сур, закончив читать.

Он взглянул сначала на меня, потом на Тима и вновь опустил глаза на бумаги в своих руках.

– Прямо сейчас, – добавил он и громко хлопнул крышкой футляра. – Вы тоже послушаете. Он врать может, она не станет. Если это он вообще. Поехали.

Через десять минут Иска припарковала грузовик Тима у здания мэрии, а еще через пять мы сидели в кабинете Рады Юсуф и наблюдали, как бледнеет ее лицо при виде кольца.

– Ма-ам? – с тревогой протянул Сур.

Она откинулась на спинку своего кресла и обвела невидящим взглядом окружающую обстановку. Мысли ее устремились куда-то далеко. Она даже не сразу внимание обратила, что вслед за футляром сын положил на стол стопку бумаг.

– Мам.

– А?

Такой растерянной, напуганной и слабой Раду Юсуф я не видел еще ни разу в жизни. Почему-то в мыслях само собой зародилось сравнение с Селене. Я вдруг представил мою девочку молодой, одинокой, с грудным ребенком на руках и в Солнечной долине – картина заставила сердце сжаться от боли. Я поспешно отмахнулся от жутких ассоциаций. Все это время был убежден, что понимаю чувства Сура, но это не правда. Я никогда в полной мере не осознавал, что именно произошло с Радой.

– Да-да, сейчас, – она зачем-то переложила рабочий планшет с одного конца стола на другой, игнорируя письмо, лишь один взгляд на него бросила. – И что там сказано?

– Да чушь какую-то пишет, – Сур все так же с тревогой наблюдал за ее действиями. – Про военную академию, про какой-то отбор, про разведку, про какую-то, – тут он не выдержал и воспользовался несколькими прилагательными из неправильного русского, – страну в жопе мира, где он, якобы, прожил больше двадцати лет в роли какого-то… Какого-то… Мам!

Рада заплакала.

Я подхватил Иску под руку и вывел ее из кабинета. Тим вышел вслед за нами, тихо закрыв за собой дверь.

– Ее обнять надо, – прошептала Эйлла, переводя взгляд с меня на Тима и обратно.

Я погладил дочь по голове.

– Он сообразит. Не переживай.

В приемной перед кабинетом было пусто, даже секретарь на обед ушел, только ворона топталась на подоконнике за стеклом, постукивая острыми когтями по крашеному железу. Тим опустился в одно из потертых старых кресел, прижал пальцы к подбородку в растерянной задумчивости, а потом поднял на меня взгляд:

– Разведка?

Одно единственное, тихо сказанное слово, но слово емкое. Я понял, к чему Тим клонит.

– Напишу-ка я Крону, пусть со своей командой глянет на эту старую историю со вступительным тестированием Сура.

– Это же было странно, правда? – Тим с трудом переваривал полученную информацию. – Почему я не подумал, что это странно?

– Потому что он отличный пилот, – подсказал я, развернул экран на браслете и чертыхнулся.

Темная макушка Иски тут же возникла перед моим лицом. Чтоб эта девчонка не сунула свой любопытный нос, выяснить, на что это там папа так эмоционально реагирует? Как же! Я ухватил шелковистую черную прядь и аккуратно потянул в сторону, а вслед за ней с места сдвинулась и вся бестолковая голова.

– Ай-ай-ай, – запричитала террористка, схватившись за затылок рукой. – Ну, па-а-ап!