Текст книги ""Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Андрианова

Соавторы: Евгения Чепенко,Олег Ковальчук,Руслан Агишев,Анастасия Андрианова,Иван Прохоров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 351 страниц)

– Безопасники начали проверку?

– Так точно, босс, – кивнула девушка. – Средств не пожалели, созданий тоже. Шерстят каждого члена группы. По аналитику на нос. – Она дошла до дивана, на котором удобно устроился Ярослав, и протянула ему планшет. – Смотри. Выдернули лучших, а эти выяснят все, вплоть до цвета пеленок.

Мужчина пролистал личные досье сотрудников ССБ, натравленных на его группу.

– Где ты это достала?

– У безопасников, – пожала плечами Женя.

Ярослав рассмеялся, но следующий вопрос тем не менее задал:

– Как ты это достала?

– Очень тихо, – вновь с невозмутимым лицом ответила девушка.

Он никогда не учил ее чему-либо преднамеренно, девочка просто росла в его доме, окруженная вниманием, любовью и заботой, постепенно превращаясь в умного, предусмотрительного соратника. Лишь с магией могли бы возникнуть проблемы, ведь жить человеку среди созданий разных мастей, силы и взглядов – не лучшая перспектива. Но тут Ярославу впервые по-настоящему пригодилось его наследие. Заручившись письменной поддержкой шестидесяти процентов существующих глав божественных родов и заключениями нескольких медицинских светил, он воззвал к силам Атума и поселил в ее теле второй дух – дух знахарства. Женя по-прежнему не обладала силой управлять маниту или же изменять их, однако отныне она была способна услышать и попросить. Ее наговоры отличались от наговоров любого создания, они всегда носили форму просьбы, а не приказа.

Когда-то давно знахарей в мире людей существовало в достатке, всякий великий род жаловал своим приверженцам такое вознаграждение. Много воды утекло с тех пор, миры изменились, взгляды ужесточились, а люди в большинстве своем перестали верить в магию.

– Я могу еще ответить, – улыбнулась девушка, наблюдая, как отец задумчиво разглядывает пальцы ее ног.

– Можешь, можешь… Любого следователя до нервного тика доведешь. – Ярослав тряхнул головой и вернулся к документации.

– Кто в Совете курирует проверку?

– С утра буду знать, – задорно прошептала Женя. – Потерпи.

– Потерплю, – передразнил ее тон отец и поднялся. – Я пошел, а ты смотри, палку не перегни. Игры играми, а жизнь жизнью.

– Эх ты, – с укором произнесла дочь. – Не нимфа. Справлюсь.

Ярослав махнул рукой и не спеша направился к выходу. Он ни на грамм не сомневался в своей девочке и в тех способах, которыми она доставала информацию. Слишком умная и слишком гордая, чтобы идти на низость или поступать опрометчиво. Но предупреждать давно вошло в привычку и стало чем-то вроде самоуспокоения. Всегда страшно наблюдать за свободным плаванием отпрыска. Того и гляди, будто волна перевернет еще неокрепшее суденышко. Всяко бывает. Родительскую душу не переделать.

Женя подождала, пока за отцом закроется дверь, и отправилась в душ. Неизменно переживает за нее, всего боится, хотя из них двоих переживать стоило как раз не за нее. Папа с его масштабными идеями и необоснованными экспериментами в какие только переделки не попадал. И неудивительно. Если только у него одного во всем этом мире появилась дочь-человек. Девушка покачала головой.

Секретарем она к нему пошла будучи студенткой, ему тогда как раз шибко понравился неуравновешенный Эйдолон с его идеей привлечь к работе еще более неустойчивого оборотня. Для иных – провальная идея, для отца – идея на миллион. И кинулся он ее воплощать со свойственной энергией и невнимательностью к мелочам, а мелочи в данном случае – это разношерстные и влиятельные фигуры мировой шахматной доски. Пара слонов, пара тур, конь… По отдельности отцу не помеха, но, объединившись, они могли представлять угрозу. И вот тогда на сцене впервые в качестве пешки появилась Женя.

Девушка улыбнулась воспоминаниям и вернулась в реальность. Предстояло выбрать подходящее по случаю намечающегося свидания облачение и, пожалуй, немного помедитировать, освободить сознание и внести в душу покой.

Маруся залетела в комнату и спрыгнула с метлы. Денек выдался не из тихих, а ведь по плану у нее выходной. Впрочем, впереди еще был целый вечер… Целый вечер на то, чтоб доделать самой себе с утра придуманную работу. Ведьма кинула метлу с сумочкой на кушетку и направилась к холодильнику. Перекусить лишним не будет – нервное истощение даром не проходит, энергии организму при таких-то нагрузках требуется немало.

Проходя мимо стойки, отделяющей зону столовой от гостиной, женщина приметила две одинокие тарелки. Отчего-то эта картина заставила остановиться, а душой завладели смешанные эмоции: тоска, разрывающая уставшее от одиночества сердце, и недовольство беспардонным вмешательством в личную жизнь чужака. Лик не имел никакого права указывать ей вне работы, что и как она должна делать, даже если это что-то могло спасти ей жизнь или просто не дать покалечиться. На все воля природы.

Постоянно живя под гнетом Шута, Маруся отчасти стала сторонником теории «чистой дороги». В штате последователей ведьма, само собой, не числилась, да и способы «донесения» теории до обывателя ей совершенно не импонировали, но в самой сути взгляда Козлова находила крупицу истины. Нельзя уберечь того, кому суждено покинуть мир, – именно так Руся ощущала свою судьбу. Каждое создание проживет ровно столько, сколько отмерено ему природой, ни часом больше, ни часом меньше, а все многочисленные отчаянные попытки переиграть Смерть – тлен. Постоянный страх неизбежного лишь умертвит создание еще при жизни, и спасение обернется пыткой худшей, чем сам уход.

К чему Лик взялся за нее решать вопросы ее личного времяпрепровождения? Кто ему дал такое право?

Маруся прикусила губу и постаралась избавиться от приятного ощущения окруженной заботой женщины. Гипертрофированная эмоция, чаще всего бесполезная, реже – абсолютно вредная.

– Не торопилась, я смотрю. – Береслава залетела в окно и спрыгнула с метлы. – Ух, я скажу, у тебя начальство! Одни глазюки чего стоят!

– Красивые, – согласно кивнула внучка.

– При чем тут красивые? Страшные, ишь стреляет ими, будто все вокруг шпиёны и ему денег должны.

– Бабуля. – Маруся рассмеялась, представляя воочию описанную картину. – Ну тебя!

Козлова-старшая пожала плечами и по-молодецки запрыгнула в кресло.

– Бабуля тут полетала, молодость вспомнила и решила подзадержаться.

Младшая ведьма обернулась, оглядела бабушку с ног до головы, затем склонила голову набок и прищурилась.

– Подзадержаться? Сознавайся!

– В чем? – искренне удивилась Береслава.

– Бабуля… – предостерегающе протянула Руся.

– Лугару, – сдалась женщина.

– Бабуля!

На этот раз возмущению внучки не было предела.

– Ну а что? Славный мальчик. Болеет. И красавец каких мало. Неужто не заметила?

– Бабуля. – Во взгляде молодой ведьмы появился намек на недоверие. Она грозилась занять оборонительную позицию.

– Как много можно вложить в одно обращение, – примирительно улыбнулась Береслава. – Не по нраву богатырь, я уяснила. Ну а так, отстраненно, что о нем думаешь?

Маруся расслабилась и дошла-таки до печи.

– Как тут не заметишь? Конечно, заметила. Только тебе напиши – ты ж сразу сочинишь чего-нибудь.

Пожилая ведьма ласково наблюдала за внучкой. Ее девочка мгновенно выдала свои самые потаенные, спрятанные глубоко даже от самой себя, мысли. Как и предположила Береслава, исходя из рассказов Маруси, Ликург потихоньку занимает в голове подчиненной неприлично обширные территории. И сегодня Козлова-старшая лично в этом убедилась. Чистокровный Эйдолон с отцовской внешностью и материнским обаянием вскружит голову всякой. Береславу позабавили попытки мальчика скрыть свою истинную сущность. Конечно, попытки замечательные и обманут бо́льшую часть живущих созданий, но это тех, кто не имел чести лично пообщаться с Аресом и его прекрасной супругой. А Береслава такой чести удостаивалась не раз и хорошо помнила взрывную семейную пару. Ликург похож на них обоих.

Сегодня ведьму как никогда порадовал тот факт, что Маруся не войдет в число женщин, покоренных божественной аурой Эйдолона. Только аптекарям известно, что преемник избирается, еще будучи новорожденным, и отмечается особым знаком – наговором неподчинения. Сложнейшая незримая невесомая паутина окутывает тельце ребенка и растет вместе с ним, защищая от всякого влияния на психику ученика извне. Ни бог, ни маг не в состоянии приворожить или подчинить своей воле будущего аптекаря. Так на корню пресекаются всяческие попытки украсть опасные знания. Так Маруся оказалась огражденной от врожденного обаяния своего шефа.

Береслава снова улыбнулась. Скорее всего, ее внучка оказалась единственной, кому божественный мальчик понравился сам по себе. Впрочем, почему бы и нет. По крайней мере, он думает о Марусеньке в три раза больше, чем она о нем. С этой оптимистичной мыслью пожилая ведьма вернулась к проблеме более насущной – лугару.

– И ничего я не сочиню. Ух, там боли и одиночества – мрак!

– Тебе ромашковый сбор?

– А хвойный есть?

– Угу, – пробормотала Руся, забираясь в шкаф за очередной баночкой. – Не знаю, наверное. Я в души не лезу.

– Ну и правильно. Нечего там делать, – подтвердила Береслава. – Я сама туда сунусь.

– Эх, бабуля…

– Пока не забыла. Ты б спросила своего босса-то: как он в парке рядом с тобой с утра оказался.

Рука Руси замерла в воздухе, так и не высыпав щепотку травы в чайник. А вот и впрямь – как?! Почему ей раньше в голову не пришло поинтересоваться? Ей даже подозрительным ничего не показалось.

– Нет, я точно тут задержусь, – прошелестел словно издалека довольный голос бабы Бери.

История четвертая
Маниту, опыты и человек

«В этом Мире для каждого создания человек олицетворяет нечто свое. Одним – еда, другим – мода, третьим – отвращение, четвертым – подопытные крысы. Я спросил наставника, чем создания отличаются от людей, кроме магии? В ответ получил: ничем».

Из личных записей Константина Ивченко

Ликург лежал на крыше гаража и созерцал звезды. В дом идти не хотелось. Кри была там, а значит, система предупредила ее о приезде хозяина. С месяц назад он бы извинился еще днем, тогда адреналин бил через край, кровь еще вскипала рядом с прекрасной нимфой, но это тогда. Сейчас кровь неприятно стыла в венах, язык не ворочался. В общем-то со стороны Кри ничего не изменилось – она вела себя, как и раньше, – это он изменился. Захотелось хоть разок заставить ее махнуться ролями. Он на горло самолюбию наступал не раз. Она ради него на такое способна?

Входная дверь хлопнула излишне громко, отдавшись надеждой в душе.

– Лик! – позвал его знакомый чарующий голос. – Спустись. Не заставляй меня лазить по крыше.

Бог с неохотой поднялся и спрыгнул на лужайку.

Она стояла на расстоянии пары метров, окутанная лунным светом. Окружающая зелень, завороженная природной магией нимфы, тянулась к ней.

– Так не может продолжаться, – заговорила девушка. – Я не живу столь долго, сколь ты, и не могу позволить себе тратить жизнь на детские забавы. Ты же зачастую ведешь себя как ребенок. Ты вспыльчив. Неосторожен. Не думаешь о будущем. Это чересчур для меня.

Лик засунул руки в карманы брюк и пожал плечами.

– Хорошо.

– Хорошо? – В ее голосе послышались обида и боль. – Хорошо, – уже тверже проговорила она. – Хорошо. Я вещи завтра днем заберу.

Эйдолон молча наблюдал, как Кри забежала в дом, но уже через минуту выскочила обратно, села в свою машину и исчезла из его жизни. Только ворота глухо стукнули на прощанье, скрывая от взгляда хозяина дорогу и задние фонари маленького модного автомобиля.

Сердце сжала тоска. Не поменялись они ролями.

– Пить будешь?

Лик вздохнул и нехотя оглянулся. Позади на кирпичной ограде сидел Иму и внимательно осматривал друга.

– Я не настроен на продукцию компании Диониса.

– При чем тут вино? – удивился аниото. – Чистая контрабанда.

– Давно там сидишь?

– Влез, когда она из ворот выруливала. И чтоб ты знал, все нимфы – су…

– Иму! – остановил его Лик и запрыгнул обратно на крышу гаража. – Стаканы сам добудь. Не хочу заходить в дом.

– Не вопрос. – Леопард приземлился на лужайку, где только что разыгралась сцена прощания между двумя любовниками.

– А что пьем-то? – сообразил спросить бог в спину друга.

– Текилу.

Система правосудия в своей массовости весьма слепа. Жрецы фемиды, стремясь предвосхитить каждый возможный случай преступного деяния, расширяют законы все новыми и новыми положениями, дополнениями и актами. Со времен становления государственности создания своими поступками внесли немало бесполезных и даже порой смешных запретов. Скажем, дивам категорически запрещалось в общественных местах смотреть на одну и ту же особу женского пола больше чем три минуты. Небольшая поправка впоследствии добавила к женскому и мужской пол, правда нетрадиционной ориентации. Или чего стоит запрет гульябани не откусывать головы обитающим в городе птицам. И ведь, что самое любопытное, все эти забавные важности образовались не на пустом месте, а после многочисленных обращений к правящим в годы написания первых кодексов регентам и императорам.

Впрочем, это все мелочи. Костяк документов составляли по-настоящему необходимые запреты, спасающие от безнаказанности истинно преступного мира. Хаос всевластия, в который погрузили когда-то жители свой мир и мир людей, больше не должен был воцариться ни на одной из планет. Но как бы ни были предусмотрительны приверженцы порядка и права, они не могли предусмотреть абсолютно все, и порой случались досадные накладки.

Одной из таких накладок воспользовался защитник гиены Гуниду из рода Дингир. Настояв на невменяемости подзащитного и необходимом для судопроизводства медицинском освидетельствовании, а также заручившись письменным доказательством финансовой и административной ответственности главы рода за члена семьи, адвокат организовал транспортировку Гуниду из темницы в частную клинику для душевнобольных. К несчастью, гиена оказался созданием не слишком благодарным и благородным: временно устранив охрану и прыткого адвоката, он растворился в лабиринте улиц среди тысяч созданий всех мастей, характеров и форм.

К тому моменту, когда информацию распорядились донести до Ликурга Эйдолона лично, бог на пару с аниото был в стельку пьян, и отвечать на настойчивые сигналы наушника или стационарного телефона в доме не собирался, а Гуниду уже мчался навстречу своей цели – ведьме с чудесным именем Маруся.

Руся недовольно хмурилась на бабушку.

– Как ты это делаешь?

– Ну ты у нас, может быть, пыльная, а я мудрая, – невозмутимо констатировала Береслава.

– Ясно. Хочешь сказать, он сын Нинурта и Гулы? Как такое может быть? Отец – бог войны, мать – врачевания. Его символ – львы, ее – собака. И сын гиена? Прирожденный убийца?

Голос бабушки стал слегка раздраженным.

– А то ты богов не знаешь. С какими эмоциями зачат ребенок, такой судьбы ему и ожидать. Видимо, родители не ладили.

– И сильно не ладили! – Руся рассматривала на планшете изображение полусумасшедшего бога. Если не знать, что перед тобой убийца во плоти, то вполне можно и залюбоваться таким. Женщины, скорее всего, так и поступали. – Ты там Лои, что ли, выслеживаешь?

– Трави мужика, пока ест, ибо в открытом бою рискуешь продуть.

– Бабуля! – рассмеялась Маруся очередному «мудрому» изречению Береславы. – Ты ужасные вещи говоришь.

– Я правильные вещи говорю. Где это видано, чтобы баба мужика морда в морду одолела. Это, знаешь, какой бабой надо быть!

– Какой? – не удержалась внучка от соблазна поулыбаться. Береслава всегда умела одной простой фразой зарядить энергией на сутки вперед.

– Какой-какой. С яйцами!

– Зато бой честный, без отравы в кексиках и киллера в кустах.

– Радость моя, – воскликнула бабушка. – Когда баба с яйцами, вокруг нее мужики с сиськами! Закон природы. Плюс с плюсом не уживается. Хочешь мужика с сиськами?

– А я-то тут при чем? Мы про Лои говорили. Следишь?

– Слежу, – успокоилась бабуля. – И прелюбопытнейшие вещи узнала.

– Какие?

– Потом, внуча, все потом. – На этих словах связь прервалась.

Руся отложила наушник и вновь внимательно взглянула на изображение мужчины, носящего символ гиены.

– Добрый вечер, – из-за спины произнес материализовавшийся предмет исследований. Ведьма подскочила и обернулась.

Гуниду стоял возле открытой двери балкона и спокойно рассматривал хозяйку квартиры.

– Стой! – Маруся вытянула в предупреждающем жесте руку, не забывая молча костерить себя на чем свет стоит за полное отсутствие какой-либо системы защиты. Ведь обещалась себе сделать первым делом, сразу же, как Ярослав про труп упомянул, да все некогда было. Вот и доигралась.

– Я и не иду, – улыбнулся Дингир.

– Чего надо? – Руся лихорадочно соображала, какой системой незапретных наговоров можно вывести из строя чистокровного бога.

Гуниду скрестил ноги и медленно опустился на пол, предусмотрительно оставляя руки на виду.

– За мной придут. – Он лукаво подмигнул ощерившейся, словно кошка, ведьме. – Блюстители правопорядка. Я просто тут их подожду, тихонечко посижу. Можно?

– Нет. – Руся смотрела на незваного гостя во все глаза, по-прежнему не зная, как себя вести. Защищаться не от чего, он не нападает. Напасть первой – противозаконно.

– Я тихо. Сопротивляться не буду, тобой прикрываться – тоже. Я уже понял, что у дамы моего сердца свой взгляд на мир. Все живы, здоровы и за мной охотятся.

Маруся боком, медленно, не сводя напряженного взгляда с Гуниду, добралась до стола, взяла наушник и сообщила в дежурную часть о местонахождении беглого преступника. Сам преступник сидел на избранном месте и признаков беспокойства или протеста не проявлял.

– А травяного сбора гостю налить?

Ведьма недоверчиво уставилась на Гуниду. Хотелось, конечно, ответить что-нибудь эдакое. Что-то вроде «а не налить ли вам, глубокоуважаемый господин, травяной сбор за пазуху?» В общем, эмоции переполняли Козлову яркие, но вот здравый смысл никто еще пока не отменял. А он, здравый смысл, подсказывал, что беглому преступнику грубить не стоит, тем более тому, кого она сама же и заставила сознаться. Не в том она положении, чтоб изображать начинающего, но очень гордого тореадора.

– Маруся, вы чрезвычайно занятная девушка.

– Женщина, – поправила ведьма.

– Кому как, – пожал плечами Гуниду и очаровательно улыбнулся.

Сложно было поверить, что мужчина с диким взглядом, утверждающий, что не прочь поэкспериментировать над ней, и нынешний ночной гость – одно лицо. Козлова озадаченно нахмурилась.

– Что вам надо?

– Да просто пообщаться. Напугал вчера, вот решил исправить впечатление.

– Забравшись в квартиру без разрешения?

Гуниду рассмеялся, отвел взгляд в сторону и потер пальцами лоб, затем вновь взглянул на ведьму:

– Вслух звучит хуже, чем хотелось бы.

– Трудно не согласиться, – не выдержав, скептично пробормотала ведьма.

– В основном хотел извиниться за свое поведение при последнем диалоге. Смерть накладывает свой отпечаток на рассудок. Меня порой… слегка заносит.

«Слегка?!» – единственная мысль, посетившая голову ведьмы. В остальном мозг работал с трудом, в конце концов, не каждый день доводится поговорить с заглянувшим в гости беглым маньяком.

Маруся по-прежнему не сводила напряженного взгляда со своего собеседника, но теперь в ее глазах Дингир отметил чуть меньше страха и чуть больше возмущения. Подобная перемена гиене весьма импонировала. Он не лгал, рассуждая в ее присутствии о сути истинной любви и своей чрезмерно увлекающейся исследовательской натуре.

Гуниду готов был поклясться, что результат его последнего эксперимента попытаются научить говорить, сдерживать инстинкты, начнут принудительно прививать общепринятый и, как следствие, «единственно верный» взгляд на жизнь. Случись такое много ранее, Дингир пребывал бы в ярости. Когда в твои умозаключения вмешиваются узколобые солдафоны – это по-настоящему бесит. Но сегодня гиена был лишь слегка раздосадован, что многолетние исследования практически добровольно пришлось передать слепцам из научно-исследовательского института физиологии и фундаментальной медицины, но чего не сделаешь ради более стоящих целей.

Впрочем, стоит отметить, что на данном этапе он негаданно встретил замечательный объект для новой тематики своих изысканий. Событие восхитительное вдвойне.

Воспитанная в распространенной общественной морали, Маруся тем не менее от рождения чуралась ее. Сама природа ведьмы отражала исключительную двойственность бытия. Хаос в ее маниту годами существовал под тотальным контролем силы воли. Сила воли же в свою очередь состояла из многочисленных непробиваемых заслонок-запретов, восходящих корнями ко все той же однобокой общепринятой морали. Гуниду всем существом жаждал избавить ее от этой морали и взглянуть на сердцевину, сокрытую от глаз.

Как и подавляющая часть населяющих планету созданий, стоящая перед ним девушка имела четко очерченные понятия «хорошо» и «плохо», как многие, она не оспаривала их, по крайней мере, бо́льшую их часть. Интуиция подсказывала Гуниду, что от каких-то из них за свою жизнь Козлова избавилась. Не могла не избавиться. Сила хаоса ее маниту ощущалась издалека. Такого джинна не утаишь от мира, как ни старайся. В остальном же ей ни разу не давали по-настоящему развернуться, быть свободной, счастливой и духовно и физически.

– Маруся, я немного полюбопытствовал вашей биографией. Знания небогатые, но что в прессе нашлось. Поэтому хотелось бы задать некоторые вопросы. Можно?

– Нет, – тут же ощетинилась ведьма.

Дингир вздохнул и устало прикрыл веки. Ее упорство мгновенно сменило настрой бога с благоприятного на раздраженный. Это был первый минус в ее образе: глупость и скудоумие – самые непростительные черты в любом создании.

Козлова мгновенно оценила выражение лица собеседника и, признаться, легонько перетрусила. Его внимание не льстило, но, судя по всему, обещало сохранность жизни, а вот невнимание вполне могло обернуться трупом одной незаурядной ведьмы.

– Я не при исполнении, но все же оперативный сотрудник. вы знаете, что все, что вы скажете мне, может быть использовано в суде стороной обвинения, точно так же как все, сказанное мной, может отойти стороне защиты.

В глазах Гуниду вновь загорелся огонек страсти.

– Значит, никаких вопросов и ответов?

– Только бытовые, – расщедрилась на полноценный диалог Руся, втайне радуясь своей неожиданной прозорливости, наблюдательности и даже, наверное, местами гениальности. За родную-то шкуру и тремя соловьями одновременно заливаться начнешь, лишь бы сподручно легло.

Гость вновь продемонстрировал невероятно обаятельную улыбку. Ведьма залюбовалась. Боги всегда оставались богами, заманивать своим обаянием не гнушались никогда. Катастрофически опасные создания…

– А вот и мои сопровождающие. Отсюда на улице топот слышу, – вывел ее из неуместных раздумий голос Дингира. – Сходите, Марусенька, откройте, а то выбьют и дверь, и окна в придачу. С законом шутки плохи.

Ведьма, не спуская глаз с неподвижной сидящей фигуры возле крытой террасы, задом попятилась в прихожую.

– У вас очаровательные инстинкты, Руся. Не поворачиваться спиной к опасности – основа выживания вашего вида.

– Спасибо. – Козлова отчаянно старалась сделать голос твердым и уверенным. Получилось вполне сносно.

– И еще одно. – Напоследок Гуниду припас самое интересное, то, ради чего и была совершена эта приятная в плане общения вылазка. – Помните, лет пять назад скандал в прессе с ложными обвинениями в адрес руководителя гематологического научного центра?

– Ну? – Руся подумала, что такой разговор сложно будет отнести к теме предъявленного обвинения, поэтому с заминкой, но все же ответила.

– Спроси, так ли они ложны, и поищи в Иномирье странных людей.

Ведьма озабоченно рассматривала Дингира, но тот ничего больше сообщать не собирался, только головой кивнул и мягко напомнил:

– Дверь.

Козлова метнулась в коридор, исполнила наказ и уже буквально несколько мгновений спустя наблюдала, как ее ночного посетителя со скованными за спиной руками выводят вон из квартиры. При этом Гуниду не отрывал от нее своих завораживающе внимательных, искрящихся страстным любопытством глаз.

– Она что?! – взревел Лик, в мгновение ока растеряв облик слабого мага, благо в помещении посторонних не наблюдалось. Только Иму недовольно сморщился и продолжил помешивать кипящую в котелке на плите противно пахнущую муть, якобы спасающую всякое создание от жесточайшего похмелья.

– Божество. Мебель поставь, поломаешь.

Ликург зло сверкнул глазами в сторону тихого хриплого баса друга, но просьбу все же исполнил. Кухня не виновата в его бедах. И уж тем более кухня не повинна в существовании на планете ведьм Марусь.

– Сейчас буду, – зло процедил Эйдолон в наушник, на этом закончив диалог с невидимым собеседником.

– Козлова? – Иму насмешливо взглянул на собрата по похмелью и многозначительно подвигал бровями. У леопарда в силу мышечного строения мимика выходила куда как разнообразнее и ярче, чем у других созданий.

Лик, в это время сосредоточенно шарящий на полочке с лекарствами, принялся разбрасывать проклятия на мертвом языке. Аниото с удовольствием отметил в речи друга абсолютное отсутствие адресата. Покалечить он, может, ведьму и хотел, но упорно старался этого не сделать. Наконец бог с победным восклицанием нашел то, что искал, и выскочил из кухни словно ошпаренный, крича на ходу Иму о бесполезном отваре, быстром сборе и разных идиотках.

Леопард с неохотой отставил кастрюлю с огня, который тут же погас, и отправился следом за теперь уже шефом.

– Божество, а божество! Язык смени! Я «мертвяк» хоть через раз, но понимаю, остальные будут не в курсе сути твоего устрашающего трепа.

Чуткое ухо хищника уловило новый виток безадресных проклятий, доносившихся с улицы через открытую входную дверь.

– Ну шеф, надеюсь, лекарство у тебя действенное. Чего ты там взял?

– Ты умная?

Если б он орал, Русе было бы гораздо проще, но Лик нависал над ней и вкрадчиво интересовался. Козлова шкурой чуяла, что вопрос риторический. Только, на беду, не ответить – большее из зол.

– Умная, – просипела женщина и откашлялась.

– Ликург, – попытался вмешаться в диалог появившийся на пороге Ярослав. – Девочка не виновата в том, что к ней пришли. – Шеф ее шефа плотно закрыл за собой дверь и, подойдя к богу, положил тому руку на плечо.

Маруся отчаянно закивала, преданно глядя на обоих мужчин, и посильнее вжалась в кресло, в которое всего пару минут назад ее бесцеремонно усадил Эйдолон. По-хорошему надо было распрямиться, настроиться на боевой лад и с пеной у рта доказывать, кто тут умный. Однако вырисовывающаяся картина в фантазиях Козловой заканчивалась ее же жестким приземлением на шоссе прямо под островом, а сверху на голову падали скинутая следом метла, сумка и мешок с пылью. Ну и апофеозом через неделю в еженедельнике «Телепат» появится статья под заголовком: «Бесславная кончина удачно стартовавшей карьеры». Сюрприз, сюрприз!

Один на один с шефом она бы, скорее всего, принялась под грозными взорами сияющих в буквальном смысле глаз бога что-то возражать, но, поскольку в кабинет Лика вдруг явился добровольный защитник, стоило не навлекать на себя его гнев, а тихо-мирно побыть чуточку хитрой и переждать бурю под прикрытием представителя семьи Атума. В конце концов, при желании Ярослав Сергеич вполне способен был растворить ко всем демонам и ее, и Лика, и Интерпол вместе с островом. Короче, прикрытие что надо.

– Да это тут при чем? – не успокаивался шеф. – Звонить надо было мне.

– Я думала, тебе передадут, а при Дингире говорить с тем, кто его брал, побоялась.

Руся состроила плаксивый голос и с тихим ехидством наблюдала, как лицо бога вытягивается и теряет былую пылкость, а лицо Ярослава приобретает суровое выражение. Ведьма понятия не имела, за нее ли так переживает Атум, или его Лик чем обозлил, да и не имело значения. Главное, эффект произведен. Вражески настроенный шеф повержен.

Ярослав подавил ненужное желание устроить подчиненному разбор полетов. Девчонке чертовски повезло, что ей хватило ума набрать дежурных, до своего руководителя она вряд ли бы дозвонилась. Лик это понимал так же отчетливо, как и Атум, именно поэтому желание было ненужным. Во-первых, наука обоим хорошая, больше глупить не будут. Во-вторых, только в детских пансионах директор мог дать по шапке педагогу за несправедливо обиженного воспитанника, поскольку речь о детях. Здесь речь шла об авторитете начальника перед подчиненной и об их взаимной рабочей приязни. Всякое вмешательство нанесет ненужный вред. Эйдолон не глуп.

– Я пришел бы быстрее, – со вздохом проговорил Лик.

Руся опустила голову и принялась хмуро изучать свои пальцы.

– Понятно.

– Понятно, – рассеянно пробормотал бог и перестал опираться ладонями на ручки ее кресла. Поднялся, обошел вокруг стола и практически рухнул на рабочее место.

Ярослав молча наблюдал за обоими. Все-таки зря Женя его осаждает постоянно, он и в самом деле гений. Эти двое составляли идеальную в своей негармоничности пару, как и другие члены группы, черт, правда, пока оставался неприкаянным, но это ненадолго. Нить жизни его половинки будет вплетена в клубок чуть позже, а пока все шло так, как и должно. «Твои игры не доведут тебя до добра», – часто повторяла дочь и была права. Но с другой стороны, он пробовал существовать без игр. Скучно! И потом, он ведь всего-навсего сводит двоих на одной территории, остальное – их выбор и желания. Им самим решать, как распорядиться жизнями.

– Русенька, он ведь что-то тебе еще сказал важное, да? – мягко подтолкнул диалог дальше Ярослав.

– Откуда вы знаете? – встрепенулась Козлова.

– Логика, – улыбнулся Атум.

– А-а… Он сказал: «Помните, лет пять назад скандал в прессе с ложными обвинениями в адрес руководителя гематологического научного центра?» А потом добавил: «Спроси, так ли они ложны, и поищи в Иномирье странных людей».

– Слово в слово? – уточнил Лик.

Маруся утвердительно кивнула, но взгляд на шефа поднимать не стала, иначе бог догадается, что вместо благоговейного ужаса ее распирает смех. До ведьмы наконец дошло, отчего у начальника белки глаз красные, координация ни к черту и явно неслабо болит голова. Сама такое испытывала не раз. Баба Беря утверждает, что болезнь зовется «птица Перепил». Видимо, добыть зелье от похмелья заранее великий и всемогущий психолог не догадался. Вместо этого обошелся стандартным сбором, что рекомендуют врачи после употребления высококачественной продукции Диониса. А зря. На иномирный крепкий алкоголь сбор действует своеобразно, если точнее, запах перегара убирает, в остальном терпи, создание, последствия своих грешных соблазнов. Особое зелье могли сварить только знахари или их прямые потомки, коих пересчитать по пальцам можно. На черном рынке лекарство зачастую стоило в два раза дороже самой контрабанды и хранилось не больше четырех суток, дальше за пару часов активность падала до нуля, и отвар просто прокисал.